Проза - Категория журнала Самиздат

Читайте да обрящете....

Как это произошло?
Мы сидим с Любой в её кабинете Центра Управления Погодой. Она не спешит с ответом, всматривается в моё лицо. Глаза строгие и грустные, по щекам бегут слёзы. Сколько лет мы не виделись? Много. Не сосчитать. Со дня похорон Даши. Эх, Гладышев, Гладышев – вечный скиталец. Такая женщина красу проплакала, тебя ожидаючи….

Продолжение, начало на ленте.

Философские разговоры о жизни, о людях и вообще.

И - реклама: это только первая часть. Есть еще вторая, отдельные диалоги "О любви", и третьи (недописаны).
Но остальные позже

В коротеньком рассказе "Встреча с Богом" затрагивается интересная тема, которую можно рассматривать с разных сторон, фантазировать, философствовать. Автор, некто Пихто, очень однобоко подошел к ее раскрытию. Встреча с Богом, по-моему, это в первую очерь, осмысление своей жизни, определение своей судьбы, а не расспрос о мечтах и планах Всевышнего. Задумка интересна, язык, стиль написания рассказа не плохой, занимательный. Дерзай, Пихто, пиши!!!

Произведение удалено автором

Авторская фантазия на тему "Что было бы, если бы у меня появилась возможность встретиться с Богом".

Я тут написал рассказ один. Только вот с концовкой была проблема. Один раз уже переделал.
Вот в итоге что вышло. В этом рассказе основное - это персонаж - Кетц. Очень хороший дядька получился.
Думаю еще что про него написать.

Произведение удалено автором

Произведение удалено автором

Он открыл глаза. Раскосое карее золото. В него опрокинулись тёмные грозовые облака, фиолетово-чёрная, мрачная синь беременного неба. Вот и первые молниевые схватки рассекли тучное небесное тело.

Под кустом полуденной сирени стоит скамья – простая некрашеная лавка, облепленная кое-где по бревнистым ногам лишаями, кружевной плесенью и зелёным мхом. Сирень нависает своими тёмными пиковыми листьями над скамьёй, готовая обрушиться на её ветхость всей своей сочной, по-летнему полнокровной зеленью, если бы не деревянный забор палисада.

Во сне она увидала, как в темных зеркалах отразился слабый свет горящих свечей и слоистое мерцание полувоздушных золотистых ее волос, которые она расчесывала костяным гребнем. Она смотрела на эти тени в зеркалах, на руку, державшую гребень; это завораживало, бездумно повторялось в полумраке снова и снова. Душная ночь, и очень темно, гроза надвигается, сдавливая пространство и даже, как будто сжимая время…

Петляет среди пыльной травы утоптанная тропинка. Плавится от зноя жирная земля, колышется душное марево. По тропинке шагает в высоких сапогах, блестя загорелым лицом, плотник Иван. Я лежу в траве, трава высокая, Ивану меня не видно. Лицо его благодушно, рубаха на груди расстёгнута, обнажая загорелую шею и грудь. Хорош!

Белый беззвучный зимний день. Все утонуло в оттенках белого. Ватное небо сиротливо жмется к охладевшей земле, укрытой снегом. Одинокий пейзаж оживляет кареглазая девочка в белой пуховой шапке, примерно, моя ровесница. Она неторопливо и бесстрастно наблюдает за мной, не приближаясь и не отдаляясь. Взгляд ее черешневых глаз внимателен и отчужден. Проходит еще немного времени в замороженной тишине двора, и незнакомка уходит.
Я так и не смогла приблизиться к ней: она была слишком холодна и недоступна…
Позже были игры, уроки, драки, карандаши, обиды, секреты, качели, мальчишки, каникулы, шалости, коленки, пианино, книги, глупости, снежки, горбушки, конфеты.
А потом детство закончилось. Черешенка выросла, укоренилась.
Девочка в белой шапке, где ты?.. Она не ответит: она осталась в той ватной онемевшей зиме.

МИХАИЛ БРУК.

СТРАНА «УТОПИЯ». ПСИХИЧЕСКАЯ АТАКА.

Ах, «нервы, нервы, нервы, нервы, вы нахватали пик, а козырь червы…».
Господи! Какая чушь лезет в голову после этой государственной службы. Совсем лишился таланта трагика.

Он упругий, как ухо молочного поросёнка,
Он хрустит, как новенькая купюра,

В одной далёкой и древней стране жил Мудрец. Был он очень стар и одинок, грустные глаза его всегда были влажны не то от бремени его печали, не то от ветхости его дней.
Много повидал Мудрец на своём веку, оттого стал он спокоен и мудр. Однажды в скудный дом его постучал странник в тёмных одеждах:

Кузнец ковал железо огромным молотом. Он любил колючие искры, злобное шипение избитого вкровь феррума, податливость горячего слоистого металла.

Каждое утро на восходе вставала женщина и молилась, обратившись бледным ликом своим на восток, о том, чтобы послал ей Всевышний дитя.

Вечер. Звонит телефон. Поднимаю трубку и через помехи слышу старый, немного скрипучий, но необыкновенно нежный женский голос:
- Здравствуйте. А Серёжу можно?
- Здравствуйте,- говорю, – тут таких нет. Вы ошиблись номером.

Я пришёл домой, по обыкновению сильно хлопнув дверью. Родные всё время твердят мне, что рано или поздно я просто вышибу её вместе с косяком. Да ну и пусть, зато точно знаю, что закрыл.
Кинул сумку на пол, тело- на диван.
Действительно, после уборки стало легче дышать, чётче видеть, образней говорить. Занавески волновались из-за сквозняка , сочившегося из окна: как он там, что поделывает, не холодно ли ему изменчивыми московскими ночами?.. А ужин стыл, а я сидел, и мне было глубоко плевать. Ну, насколько глубоко, насколько позволяет плоская тарелка.
В окно постучались. Я бы не удивился, будь я пьян. А так- довольно сильно удивился, даже вспомнил чью-то мать, чёрта и соседскую собаку, которая женского пола от природы. По крайней мере, я так думаю.

Автобиографическое. Сложно сказать, какую имеет литературную ценность. Так что жду жду Ваших комментариев. Спасибо.

Время лечит раны. Душевные в том числе.

Цветные рассказы.

Рассказ первый. Не так.
В одном Лиловом Государстве под сиреневым кустом в покосившемся фиолетовом домике жила-была Розовая Мышь.
А в соседнем сизом флигеле жила-была Бледная Немочь.
Встретила раз Розовая Мышь Бледную Немочь, поздоровалась, поклонилась.

Необычная сюрная история приключившаяся с автором летом на даче :)))

Эта история началась в июне 1981 года в Петергофе, где мы с товарищем по военно-механическому институту, Колей Шнейдером, отдыхали после сдачи летней сессии. Мы приехали из Ленинграда с сеткой пива, и расположились на каменистых пляжах «Аркадии». Любуясь гладью финского залива, пили пиво и разговаривали о всякой всячине. На горизонте виднелся Кронштадт, на рейде которого ходили бедняги мореманы на вёсельных яликах. Денёк выдался замечательный.

Зарисовка. Дзенская. О взгляде на смерть. И на жизнь.

Самое главное - это ритм произведения.
Прошу обратить внимание.
И грокнуть.
Это кстати, лишь часть цикла "Хроника Язычества".