Все публикации автора МиЛеди

Крибли-крабли. Грабли
Видишь – наступи.
Целый мир ограблен
Прессом энтропий.

Я тебя под радугу пустила.
Ты не верил, говорил: «Карниз!»
Раздвигала доски от настила
Сила мысли, вниз смахнув каприз.

Затаившись, как в дупле куница,
Берегу прощенья ценный мех,
Чтобы за тебя, мой бог, молиться,
Но уединенно, не при всех.

Села – попа вазою, словно на мольберте:
Ровно, всем обязана – хоть цветы, хоть пейте.
Сплетней разукрашена, тайною в конверте,
И такая важная, хоть из пушки бейте.

Мы были совсем детьми, когда жизнь первый раз свела нас вместе: в новом для меня, и старом для него, дворе. Я только что закончила первый класс французской спецшколы, а он был моим ровесником. Каникулы. По законам жанра, и как это ни банально, жизни, мы сразу подрались. Что мы тогда делили, уже не помню, но мои покусы и его синяки, надолго оставили след на наших телах.

- Гуси! Гуси!
- Га! Га! Га!
- Есть хотите?
- Да! Да! Да!
- Ну, летите!
- Нам нельзя! Серый волк под горой не пускает нас домой!
- Ну, летите, как хотите, только крылья берегите!
(Детская игра)

Пристрелить бы уже, чтоб не мучилась,
Только палец дрожит на курке,
Удремучилась с нею по случаю,
Задержала синицей в руке.

В. В. Маяковский. «Во весь голос»
«Неважная честь,
чтоб из этаких роз
мои изваяния высились
по скверам,
где харкает туберкулез,
где б... с хулиганом
да сифилис.»

…………

«Но я
себя
смирял,
становясь
на горло
собственной песне.
Слушайте,
товарищи потомки,
агитатора,
горлана-главаря.
Заглуша
поэзии потоки,
я шагну
через лирические томики,
как живой
с живыми говоря.»


***

Афоризм от Злобных Дед Морозов «Легче пол часа помолчать, чем всю ночь уговаривать.»

Когда от лёгких строк уносит «крышу»,
В припадке бьётся каждый в них… второй,
Ты не поэт ещё – («Берите выше!»)
Герой, прогнавший сердце через строй.

Крыша на крышу, стенка на стенку,
Палка на палку – это весна.
Солнышко выше, в мысли нетленка,
Кот в перевалку – тоже она.

Пью не просто зелёный чай,
А с жасмином и с мятой, с розами –
Лепестки по зубам стуча,
Тычут в мысли тебя с угрозами.

Танец или Бог?! Румянец. Вече и дорог Скиталец.
Вечера недолгий глянец. Верится: нестрог Скиталец.

На свете так заведено,
Что «любит женщина ушами»,
И слова тонкое руно
От стихоплётства не ветшает.

В бандитском дворе я на велосипеде,
Стопою едва доставая педаль,
Услышала зонд-предложенье: «МиЛеди,
А что в кошельке на земле?! Угадай!»

Скажи мне, Свято-Моисей,
(Их путь нелегок был, не спорю.)
Зачем ты избранных детей
Так долго вёл тропою горя?

И гениальное легко даётся,

Картина, картинка, картонка –
Опошлить, не значит понять.
Икона, иконка, отонка –
Иль восемь поделим на пять.

Генералы, да королевичи,
Вам бы хоть одного поручика,
Однозначно, что нужен стрелочник,
И тогда у вас всё получится.

Была раньше в школах такая забава – литературные чтения. Теперь чтения сетевые.

Ранние повествования в Книге Бытия – грехопадение Адама и Евы, гибель человечества во вселенском потопе, дерзкая попытка человека достичь небес с помощью вавилонской башни – говорят об отдалении рода человеческого от его Создателя, о движении людей через войны и насилие к хаосу и разрушению. Однако с появлением Авраама появляется надежда. Бог избрал потомков Авраама, чтобы они стали образцом, в котором «благословятся все племена земные». Далее следует история потомков Авраама: его сыновей Исаака и Измаила, сыновей Исаака – Иакова и Исава, сына Иакова – Иосифа. Книга завершается рассказом об Иосифе, достигшем высокого положения в Египте. Остальные книги сосредоточивают внимание на деятельности Моисея и заключении договора между Богом и Израилем. В Книге Исхода повествуется об освобождении сынов Израилевых из египетского рабства и о том, как Бог на горе Синай даровал Моисею законы

***

Поцелуем ангела в уста
Жизни начинается молчанье.
Я не спорю: истина проста,
Коль младенчеству доступно Знанье.

Наверное, это нужно было сделать давно, но духу не хватало.
Не хватало мне - папиной дочке – рожденной его любовью, выросшей на его жизнеутверждающей лирике, повзрослевшей на духовном наследии идей юного, амбициозного в своих устремлениях прекрасного века, не озлобившейся от скорострельного отречения, забвения и поругания самой памяти тех, кому наша с вами путёвка в капитализм стоила жизни.
Не хватало…

Двадцатый, клокастый, неистовый, буйный
Сменил тебя ласковый век полумер.
Кто спросит с тебя, нефтью поднятый, РубИль,
За мутные грани залапанных сфер?

Отсырели помыслов дровишки;
Теплится в них, пошлая, едва,
На любовь похожая, мыслишка,
Жухлая, как вешняя трава.

Я в тебя погрузилась до пояса,
А в весну окунулась по грудь.
Под тоскою головушка скроется,
И прикажет судьба: «Позабудь!»

Туч цветные карандашики
Заточил в палитре луч
И солдатиков по-Гашеку,
С «Отче наш» в велик, могуч.

Отдирая горностая
С мантии твоих причуд,
Манифесты пролистаю,
Про капели промолчу.

Ты раскрылся, словно в лифте зонтик,
Над моей больною головой.
И куда, моих бессонниц Понтий,
Заведёт нас лунный луч с тобой?

Набухшими губами рек
Весна вытягивает влагу,
Пристыженный плешивый снег
Крадется татем по оврагам.