Рук не поднять, глаза молчат, Мертвы желанья. Что жизнь...Не рай, даже не ад- Существованье. Проистекают в никуда Часы, минуты. Недели, месяцы, года В кольцо сомкнуты. За кругом круг, так и идёт, Осточертело. Душа всё просится в полёт, Изнылось тело. Вдруг что-то сильное извне Круг разорвало, Перевернуло всё во мне, Защекотало.

Сочинение ля-минор (продолжение)

11 сентября 2017 | Автор: | Категория: Проза
12

- Водите ли вы автомобиль? Я спрашиваю, водите ли вы автомобиль так, как вожу его я. Для меня вождение автомобиля, это не только способность удерживать его на проезжей части в процессе перемещения из пункта "А" в пункт "Б" с учётом требований различных организаций, министерств и ведомств.
Для меня вождение автомобиля, прежде всего, связано с ощущением свободы. Немыслима свобода без свободы перемещения в пространстве. Кстати, в цивилизованных странах эту свободу давно уже закрепили соответствующей статьёй во Всеобщей Декларации Прав Человека.
Самолёт, пароход, паровоз - это очереди, это ожидание, это суета, это вокзалы с их толкучками, всё это не то. Другое дело - автомобиль! Сел и поехал! Куда угодно! В любое время! Нет, не поехал, а полетел! Именно полетел, потому, что садясь за руль автомобиля и выезжая за город, когда передо мной открывается огромное пространство, я разгоняюсь, включаю повышенную передачу, и...лечу! Я лечу! В такие моменты я чувствую себя биомеханическим существом, в котором и я и автомобиль - единое целое. Мы не разделимы, и это я, и я лечу! Лечу куда хочу, никто мне не указ.
Жаль, что я не поэт, написал бы поэму о свободе и автомобиле - с
сожалением закончил свой спич Егор, шагая по улице академика Ферсмана города Апатиты.
- Ну почему не поэт - возразил Соломон, - это похоже на балладу, не удивлюсь, если ты стишки пописываешь, только вот зря ты сказал о министерствах и ведомствах, это нарушает пафосность сочинения.
- Да?
- Да!
- Тоже мне, Белинский!
- Но ты тоже не Пушкин!
- Да я не Пушкин, ну так что же, пусть меня так зовут вельможи, как они от меня далеки, далеки, эти гнусные...- Егор хотел произнести слово для рифмы, но оно показалось ему неприличным, и он стал подыскивать другое, при этом крутя головой, как будто пытался отыскать его на какой-нибудь рекламе. Увидев на стене кинотеатра "Полярный" талефон-автомат, он показал на него пальцем и, сказав - Надо позвонить - направился к телефону. Через минуту общения с абонентом, он доложил Соломону - Сейчас авто приедет.
- А что, кино-то здесь крутят? - поинтересовался Соломон, разглядывая через стекло фойе кинотеатра.
- Какое кино, не видишь всё сковородками и утюгами заставлено. По ночам здесь танцы с пивом и мордобоем, а напротив здание администрации, где делают вид, что всё в порядке, всё под контролем и называется это центром молодёжных инициатив. Остаётся только догадываться, кому это выгодно.
Егора кто-то ударил по плечу, от неожиданности он вздрогнул и оглянулся.
- Ты, что ли, хочешь купить машину?
- Я...э...мы - растерялся Егор.
- Меня зовут Николай Иванович - подал руку мужчина лет пятидесяти пяти.
- Егор, Соломон - ответив на рукопожатие, представились они.
- Идите за мной - предложил мужчина. Подойдя к машине, он поднял капот и открыл багажник. - Смотрите, машина хорошая, не гнилая, ездил немного, двигатель перебрал, проблем не будет.
Егор, мало что, понимая в машинах, заглянул в багажник, посмотрел на двигатель и, вспомнив, как водители бьют по шинам ногами, проделал ту же процедуру.
Это действие не осталось без внимания Николая Ивановича - Резина почти новая и десяти тысяч не прошла - отметил он.
- Ну что ж, машина неплохая - сделал заключение Егор, - а почему продаёте?
- Нужда заставляет. Я безработный, жена безработная. Прикупил будку, буду шникершом промышлять, гроши шибко трэбо.
- Скока хочите за мото? - в унисон Николаю Ивановичу, коверкал слова Егор.
- Три штуки, зелёных.
- Не кучеряво ли? Если зелёные перевести в деревянные, это будет восемнадцать лимонов, а если перевести в песо, это будет,- Егор задрал голову кверху, подсчитал и выдал - это будет полный песо.
- А за сколько ты хочешь?
- За две хочу.
- Ты хочешь пустить меня по миру!
- Нет, это мы не хотим пойти по миру.
- Две пятьсот, это последнее слово - назначил цену Николай Иванович.
Егор взглянул на Соломона, тот согласно кивнул. - Хорошо, войдём в положение безработного, две пятьсот как раз хватит на будку со шникершом.
- С учёта снимать будем? – спросил Николай Иванович.
- Будем оформлять генеральную доверенность - ответил Соломон.
- Тогда садитесь, я знаю, где недавно открылась нотариальная контора, очереди нет, оформим быстро.

Через пятнадцать минут участники акта купли - продажи вышли из нотариальной конторы. Николай Иванович, поздравив покупателей с покупкой и пожелав им счастливого пути, пошёл в направлении только ему известном.
- Садись за руль - предложил Егор Соломону.
- У меня прав нет - усмехнулся Соломон.
- И у меня нет.
- Как нет? - не понял Соломон, - ты же с утра целую поэму сочинил о том, как лихо управляешь автомобилем.
- Так вдохновение накатило, вот и понесло меня.
- Вдохновение на него накатило - проворчал Соломон и вдруг закричал - Николай Иваныч! Николай Иваныч!
Николай Иванович, услышав своё имя, вернулся на зов. - Что за шум? В чём дело?
- Иваныч - начал Соломон, - у нас прав нету.
- Ну, вы, сынки, даёте! Машину купили, а прав нету! Сначала надо права купить, а потом машину, а вы всё наоборот! Детский сад!
- А где их продают? - промямлил Егор.
- Где, где, в ГИБДеДе, ещё где.
- А вы не поможете нам в этом пустяковом деле? - поинтересовался Егор.
- Это пустяковое дело дорого стоит. Права пятьсот баксов и мои услуги сто. Вам права одни?
- Желательно обоим.
- Тогда пятьсот плюс сто с каждого, итого тысяча двести. Согласны?
- Согласны! - ответил Егор.
- В таком разе грузитесь, поехали.
На автостоянке, у здания автоинспекции, Николай Иванович припарковал машину. - Деньги давай! - глядя перед собой, произнёс он. Соломон отсчитал оговорённую сумму и подал просителю. - Идём со мной - вылезая из машины, распорядился Николай Иванович.
В здании автоинспекции, он проводил претендентов на получение прав в одну из комнат и предупредив никуда не уходить, исчез. Спустя минут двадцать, он вернулся - Заходи по одному в эту комнату - указал он пальцем.
В комнате, за столом сидела девушка - Документы! - не глядя на вошедшего, потребовала она. Соломон подал паспорт. - Садись! - распорядилась девушка, записывая данные паспорта. Покончив с писаниной, она вышла из-за стола и, взглянув на Соломона, задала странный вопрос - Ты из леса, что ли?
- Да, я из тайги, из Сибири.
- Оно и видно. Пересядь на стул, что перед камерой, фотографироваться будем.
- А..! - дошло до Соломона.
Девушка, склонившись над аппаратом, проделала какие-то манипуляции, выпрямилась и объявила - Всё! Забирай паспорт! Зови следующего!
- Следующий! - прокричал Соломон, выйдя из комнаты. Процедура с Егором повторилась. Выйдя из комнаты, он сообщил, что выдача документов с двенадцати до семнадцати часов и, чтобы скоротать время они отправились гулять по городу.
Вернувшись в автоинспекцию к двенадцати часам, они обнаружили, что комната, которая ещё час назад была пуста, оказалась наполненной людьми. Все ожидали выдачи прав. Соломон взглянул на часы, было пять минут первого, в этот мгновение, с громким стуком открылось окошко, и из него высунулась голова - Чьи фамилии назову - подходите с паспортом или иным документом удостоверяющим личность, без документов права не выдаются! Через секунду из окошка прозвучало – Шухерсон - очередь тут же, как эхо, громко вторила - Шухерсон! Шухерсон!
Соломон протиснулся сквозь толпу к окошку и подал паспорт. Лейтенант, сверив фотографии, бросил на полку перед окошком журнал - Распишись напротив своей фамилии. Соломон расписался, и журнал исчез, а на его месте появились паспорт и удостоверение водителя.
Через мгновение из окошка прозвучало - Реформутин, и очередь подхватила - Реформутин!..

13
Выйдя из здания Госавтоинспекции, водители автомобиля Соломон и Егор подошли к машине.
- Ну что, поехали?
- А ты рулить-то умеешь? - не без оснований сомневался Егор.
- Приходилось как-то на лесовозе по тайге, да по бездорожью. Правда за руль держишься только для того, чтобы на ухабах из кабины не выбросило, а машина сама едет, куда она из колеи денется.
- А правила знаешь?
- Какие правила в тайге? Думай, что говоришь!
- Я с тобой не поеду - решительно отказался Егор.
- Пешком пойдёшь? Садись, надо же когда-то начинать. Потихоньку, не торопясь, доедем.
После недолгих колебаний, Егор залез в машину - Хорошо, поехали, только не торопись.
- Куда едем?
- Налево, метров через пятьсот стоят ларьки, там где-нибудь остановишься.
- Вот получил права, а радости нет - с грустной улыбкой произнёс Соломон. - Такое чувство, будто вляпался.
- Права даются не для радости, а чтобы ими пользоваться, а то, что вляпался, не беда - отмоешься.
- Отмыться отмоешься, но запашёк-то долго преследует.
- Не расстраивайся, мы ещё в такое вляпаемся, что об этом эпизоде ты даже не вспомнишь. Странен человек, дерьмо, которое внутри его, он не замечает, а которое снаружи - покоя не даёт. Один мой знакомый, тоже неглупый человек, как-то сказал: "Ни что так ярко не характеризует внутренний мир человека, как туалетная бумага". Мы из дерьма вышли - продолжал мудрствовать Егор, - в дерьмо и уйдём. Дерьмо - среда нашего обитания.
- Однако, гнилая у тебя философия - отметил Соломон, паркуя машину возле торговых рядов. - Пройдёмся вдоль ларьков? - спросил он.
- Для этого сюда и ехали - вылезая из машины, ответил Егор.
На одном из киосков, они увидели объявление "Куплю золото". Егор наклонился и, заглянув в окошко, увидел молодую особу - Золото покупаем? - спросил он и выпрямился.
- Покупаем, дорогой, покупаем - мужским голосом с кавказским акцентом ответила девушка.
Егор удивился и опять заглянул в окошко - Почём?
- А почём хочешь? - услышал Егор сзади знакомый голос. Он выпрямился, повернулся - перед ним стояли двое мужчин, один худой и длинный, второй маленький и толстый, оба были не бриты.
- По девять хочу! - ответил Егор.
- Протрыберу - пробормотал толстый, но видя, что его не поняли, повторил - протрыберу - и показал три толстых растопыренных пальца, украшенных татуированными перстнями.
- А!.. - догадался Егор - по три берёшь?
- Да, да, протрыберу!
- Протрыберы чугун, дорогой - передразнил толстого, Егор. - Идём отсюда! - обратился он к Соломону - эти уроды хотят всё скупить за бутылку. У следующего ларька, Егор повторил процедуру - Золото покупаем? - наклонившись к окошку, спросил он и услышал знакомое - Покупаем дорогой, покупаем. Егор выпрямился - перед ним стояли толстый и тонкий.
- Этот ларёк тоже твой? - с удивлением, спросил Егор.
- Тоже мой - улыбнулся толстый.
- Так здесь все ларьки твои?
- Зачем все! Этот мой, этот мой, этот мой, этот мой, а этот не мой, этот - трансформаторный будка - показывал пальцем толстый.
- Что ж ты в центре города будок-то наставил? Кто тебе разрешил?
- Главный начальник разрешил - показал вверх большим пальцем толстый.
- Купил, наверное, начальника?
- Купил дорогой, купил. Много деньгов давал. Жадный начальник!
- Значит, начальника купил, теперь золото покупаешь?
- Всё покупаю дорогой, всё...
Соломон, терпеливо выслушивающий прения сторон, не смог выдержать разговора не по существу и решительно вторгся в диалог - Хватит трепаться! - прервал он толстого, - сто килограммов золота по пять долларов возьмёшь?
Толстый, переговорив на своём языке с худым, согласно кивнул - Возьму, привози.
- Когда?
- Когда хочешь, я всегда здесь.
Соломон, прихватил Егора за плечо - Поехали! - скомандовал он и направился к машине, таща за собой Егора.
- Да отпусти ты меня! - вырвался Егор. - Быстро ты с ним сговорился!
- А чего ты бодягу развёл, чьи будки, кто разрешил, какое тебе дело?
- Как это, какое! Здесь были дома построены, оставалось провести внутренние работы, но не успели, пришли реформаторы и дома разобрали, растащили, разворовали, а будок настроили. Позорники! А я рассчитывал переехать из барака в квартиру, теперь можно ставить крест! Архитекторы хреновы! Уроды!
- Сейчас главный архитектор - это доллар и пока он течёт рекой в карманы начальства, будки и дальше будут вырастать как грибы после дождя. Садись! - кивнул в сторону машины Соломон.
- Куда поедем? - в машине спросил Егор.
- Ты же у нас гид, я города не знаю. Поехали искать других покупателей.
- Может, сначала пообедаем?
- Не мешало бы.
- Выезжай на кольцо, и туда - показал рукой Егор. Столовых и ресторанов сейчас нет, всё закрыли, всё перестраивают. Отучают народ есть, говорят вредная привычка, но сохранились ещё мастодонты, которые от этой привычки отказываться не желают и более того - открывают кафе и бары! Дикари! Смотри! - слева гриль - бар, кулинария, к ним и подруливай.
На предложение Егора перекусить в кулинарии, Соломон ответил категорическим отказом, заявив, что он не лошадь и есть стоя не намерен, ибо это противно природе человека. Объясняя эту самую природу, Соломон припомнил одного из своих возможных предков - неандертальца, который замордовав камнями мамонта, тащил его в пещеру, чтобы зажарить, сесть и сожрать его по-человечески.
По вышеизложенным причинам, обедать решили в гриль-баре, который, почему-то, Егор назвал курятником.
Гриль-бар оказался бывшей квартирой некогда выведенной из жилищного фонда. Он мало напоминал курятник, хотя первое, что обращало на себя внимание при входе, была большая, ярко освещённая микроволновая печь, за стеклом которой на "нашестах" в три яруса, крутились курицы. Их приятный золотистый "загар" создавал впечатление, что там, за стеклом, жизнь куриц вполне удалась.
Так как кроме освещённой печи других источников света не было, бар, скорее, напоминал курень, в котором, по причине слабой вентиляции или полного её отсутствия, пахло жареным.
Неведомая рок-группа усугубляла угнетающую атмосферу бара гнусными, режущими слух воплями, вылетающими из двух, подвешенных по углам, динамиков.
Барышня, стоявшая за стойкой, гармонировала с атмосферой бара и, казалось, была неотъемлемой частью его интерьера. Три её подбородка нависали над воротником кружевной просвечивающийся блузки, как опара, выпершая из ведра. На некогда белом в красных петухах фартуке в области груди, красовались два жирных пятна в виде ладоней с растопыренными пальцами, возможно, это были проделки повара... Впрочем, это только догадки, только догадки!
- Чиво нада? - весело прокричала барышня, увидев Соломона и Егора.
- Ничиво нинада! - невесело прокричал Соломон, развернулся и вышел вон, следом за ним Егор.
- Чего ты ушёл? - не понимал он.
- Чего ушёл? Я полтайги облазил, ел у костра, в землянках, ел в медвежьих берлогах, но всё это дикая природа - место далёкое от цивилизации, но здесь, в центре города, жрать в свинарнике я не намерен, уж лучше я пойду против природы человека и стану есть стоя, в кулинарии.
- Ты это серьёзно?
- А сам-то как думаешь?
- Я думаю, что это стёб, издёвка, насмешка, как ещё это назвать не знаю, но объяснение этому стёбу должно быть.
- Всё очень просто - мне не понравилась эта баба. Я как увидел её грязный фартук - перепугался сальмонеллёза. Ты извини, но может, подыщем что-нибудь другое?
- Есть ещё кафе "Заполярье", почему не разломали, не разворовали, непонятно, возможно это чудо, но работает ли оно в это время, не знаю, и там дороже. Поехали, посмотрим.
К радости Соломона и Егора, кафе было открыто.
После обеда они решили посетить ломбард. Проезжая рядом с центральным рынком, Егор предложил остановиться возле ряда ларьков. Подойдя к ларьку с объявлением о покупке золота, он поинтересовался, по какой цене покупают. Девушка-киоскёр ответила, что не знает, но скоро должен приехать хозяин, с ним и следует разговаривать по этому вопросу.
- А кто хозяин? - спросил Егор.
- Да кавказец какой-то или азиат. Все они одинаковые! - улыбнулась девушка.
-А зовут его как?
- Как зовут, не знаю, а кличка Маммон, впрочем, может быть это его имя, у чёрных такие странные имена.
- А выглядит он как?
- Плохо выглядит. Чёрненький, маленький, жирный, небритый, брюхо огромное, наверное, за него и зовут Маммоном. Золото покупает, а на пальцах перстни нарисованные! Жлоб!
- Ага!.. Ну, спасибо девушка, вы мне очень помогли.
- Спасибо на хлеб не намажешь, купил бы что-нибудь!
- А чего купить-то?
- Купи сникерс, пива купи или газировки!
- Давайте две бутылки пива и газировку несладкую.
Расплатившись за покупки, Егор вернулся к машине. - Эти ларьки тоже толстого - заталкивая бутылки в бардачок, сообщил Егор.
- С чего ты взял?
-Киоскёрша хорошо его описала, ошибиться невозможно. Зовут Маммоном. Ломбард - это последняя точка, где можно продать. Поехали, здесь рядом.
Не доезжая до ломбарда метров пятьдесят, Соломона обогнал японский джип и у самого поворота к ломбарду, подрезал ему дорогу.
Соломон резко затормозил, едва избежав столкновения. – Ну, зараза! - громко выругался он. - Чуть машину не разбил! Последовав за джипом, Соломон и Егор видели, как тот остановился у порога ломбарда, из машины вылезли Маммон и худой.
- Ты видел! - воскликнул Егор. - Это же Маммон! Ну, надо же, и ломбард его, всё схвачено!..
- Сейчас я ему объясню, как надо вести себя на дорогах - угрожающе произнёс Соломон и открыл дверь...
- Не торопись! - придержал его за рукав Егор, - золото кому продавать будешь?
- Хорошо, пусть пока поживёт! - согласился Соломон и захлопнул дверь. - Куда теперь? - спросил он.
- А больше некуда. К ювелирам бессмысленно - они в таком количестве не возьмут. В Мурманск ехать никого там не зная, опасно. В лучшем случае нас там кинут, а в худшем... меня искать некому, я один остался и ты, если не ошибаюсь, никому не нужен.

14
- Ну что, домой? - спросил Соломон.
- Домой? В убожество? Что ты там будешь делать?
- Ты это о чём? - не понял Соломон.
- Ну как же, от бара тебя тошнит, от ГАИ попахивает, но мой дом не президент-отель.
- Ничего, переживём! Чем ничтожнее ваше жилище, тем шикарнее будет музей, так говаривал директор детского дома, вывозя в свою квартиру мебель подаренную спонсором.
- Соломон, ты для "чайника" слишком хорошо водишь машину. Где научился?
- Где научился! Ты Эммануила Канта читал?
- Нет - Егор с любопытством взглянул на Соломона.
- Как? Ты, человек с университетским образованием, который лично знаком с Обломовым и не читал Канта? Позор!
- Я "Капитал" Маркса читал и "Экономику Социализма", ещё Ленина и Адама Смита немножко.
- А!.. Тогда тебе нетрудно будет понять, что согласно априорной теории Канта, наше сознание обладает знаниями, присущими нашему
подсознанию, независимо от опыта. Проблема заключается только в том, чтобы эти знания перенести из подсознательного в область сознательного, а для этого необходим толчок, стресс, экстремальная ситуация. К примеру, твоя необузданная тяга валить лес, тоже из области подсознательного. Твой папа всю жизнь занимался исключительно лесоповалом и свои знания и опыт на генетическом уровне передал тебе и, как только возникли побудительные мотивы в виде нищеты и голодухи, так сразу же желание валить лес перешло у тебя из подсознательного в сознательное. В свою очередь толчком для меня послужила необходимость управлять транспортным средством, чем, собственно, я сейчас и занят.
Внимательно выслушав Соломона, Егор отметил - Применительно к твоей ситуации, очень точно сказал Саша Чёрный...
- Ой! Только не надо о чёрных! - прервал Соломон, - за сегодняшний день они мне порядком надоели.
- Он не чёрный, это его погоняло.
- Да? Тогда это в корне меняет дело.
- Так вот - продолжил Егор - Саша Чёрный как-то сказал:
"Ослу образованье дали,
Он стал умней? Едва ли,
Но раньше, как осёл,
Он просто чушь порол,
А нынче - ах злодей!
Он с важностью педанта
При каждой глупости своей
Ссылается на Канта.
Соломон засмеялся - Браво! Один - ноль. Признаю своё поражение и отвечаю на твой вопрос: рулить я научился в детском доме, ходил на секцию картингистов, а там было всё по-взрослому и вождение и правила.
- Чего ж тебе там прав не дали?
- Выгнали из секции за неуспеваемость.
- А!..- многозначительно произнёс Егор, - так ты ещё и двоечник - злорадствовал он.
- А что ты имеешь против двоечников? Двоечник - это национальное достояние. Добрая половина производительных сил страны - это двоечники. Это они сеют, пашут, хлеб пекут, штаны шьют, это они строят заводы и танки, это они защищают отечество.
Только двоечников надо назначать на ответственные государственные посты.
- Неужели? - усомнился Егор.
- Да! Это отличники впитывают догмы родителей, учителей, профессоров, а повзрослев, вдалбливают эти догмы своим детям и другим людям. Хотел бы я посмотреть, где бы ты оказался, если бы заявил на своём факультете, что экономика социализма - это бред сивой кобылы. Тебя три года учили этой самой экономике, а на четвёртом году объявили, что это чушь собачья и стали учить экономике Адама Смита. И какой ты, после этого, экономист. Ты и на бухгалтера не потянешь. А двоечнику все догмы по барабану, его мировоззрение формируется на основе жизненного опыта, как говаривал господин Писарев: "Настоящее образование - это самообразование...". Беда в том, что снобы с надутыми щеками, двоечнику дальше дворницкой хода не дают, а сами живут за его счёт. Но, Слава Богу и реформам! Изменились нынче времена, и сегодня любой селянин может купить не только права водителя, но и удостоверение полковника ФСБ, и диплом инженера. Растёт интеллектуальный уровень россиянина! Вот куплю диплом философа и пойду преподавать в МГУ.
- Давно пора! - поддержал Егор.
- А чем мои бредни хуже профессорских? Я хотя бы не скрываю, что мой бред - это только бред, а вот профессор настаивает на том, что его бред есть истина. Лекции читает заученными стандартными фразами, боясь показаться неубедительным, прибегает к цитатам великих, таких же зануд как и он сам. Со скуки сдохнешь.
- Откуда ты всё это знаешь? В академиях ты не учился.
- Ты меня не слышишь, поэтому не понимаешь. Я ведь только что изложил априорную теорию Канта. Я всё знаю априори.
- И теорию Канта?
- И теорию Канта, и правило буравчика.
- Это что ещё за правило? - заинтересовался Егор.
Ответить Соломон не успел, впереди на обочине стоял самосвал, из кузова которого Александр выбрасывал лопатой бетон. Соломон остановил машину.
- Привет, Шумахер! Что у тебя случилось, на сей раз?
- Трамблёр полетел.
- Стало быть, дело не в бабине? Ты хоть одну машину бетона довёз до объекта?
- Довёз - пробухтел Александр, не переставая выбрасывать бетон.
- Однако, очень в этом сомневаюсь. Я по дороге насчитал десять куч, все твои. Думаю, ты скоро разоришь своего боса, ударник ты капиталистического труда. Вылезай, воспитывать буду!
Александр молча, продолжал работу.
- Ты, часом, не глухой, я к тебе обращаюсь - угрожающим тоном произнёс Соломон. - Ты на что надеялся, когда бил трубой по башке? На всепрощение? На безнаказанность?
- Извини Соломон, я был не прав.
- Сначала трубой по башке, потом извини и все довольны. По-твоему, так и должно быть? Нет, дорогой, этого не достаточно, во мне всё кипит и булькает от жажды сатисфакции и только кровью можно смыть мой позор.
- Не надо, Соломон, я больше не буду - умолял Александр.
Видя, что обидчик морально подавлен, Соломон предложил - Делай самоэкзекуцию, ложись на бетон.
Александр, из кузова самосвала, недоумевая, глядел на Соломона.
- Ложись! - повторил Соломон. Александр лёг. - Теперь попрыгай на спине.
- Как это, попрыгай на спине?
- Как-нибудь, как-нибудь.
Александр задёргался как паралитик. - Во, во, молодец - одобрил Соломон, - хватит, хватит. Теперь твой внешний вид соответствует внутреннему содержанию и последнее, верни деньги, засранец.
- Какие деньги? - слезая с кузова, спросил Александр.
- Те самые, которые ты вытащил из моего кармана.
- Я ничего не брал!
- Значит твой подельник выгреб.
- Он тоже не брал. Мы пришли вместе, вместе мы и ушли, точнее сказать убежали, нас спугнули менты, ну те, с которыми ты ездил в карьер. Они после нас заходили в сарай, я видел.
- Это точно?
- Клянусь всем бетоном своего боса.
- Ты ещё и шутишь, если наврал, тебе будет не до шуток - пригрозил Соломон и направился к машине. Усевшись за руль, он съехал с обочины и притопил педаль газа. Минут пять ехали молча. - Что молчишь? - не выдержал Соломон.
- Ты поступил гадко и мерзко.
- Странно это слышать от человека, утверждающего, что дерьмо - это среда нашего обитания - усмехнулся Соломон.
- Да, утверждал, но я утверждаю и то, что мы должны сдерживать
дерьмо, которое прёт из нас в эту среду.
- Интересно, бить человека по голове, а потом пинать его ногами - это, по-твоему, нормально?
- Это подло, но унижать человека, не позволено никому. Лучше бы ты ему морду набил, это выглядело бы по-мужски.
- Унизить можно человека с чувством собственного достоинства, лакея унизить не возможно.
- Он не лакей, он неудачник такой же как и я. Возможно ты его обидел, сам того не подозревая, вот он и отомстил. Конечно, это его не оправдывает, но и тебе не даёт права унижать его.
- А ты простил бы его?
- Нет, не простил, я бы проехал мимо.
- А он, при встрече, ещё раз тебе по башке.
- Тогда бы я его убил.
- О! Ты опасный человек, надо держаться от тебя подальше, я ведь тоже тебя по башке ненароком, ты уж прости.
- Я об этом уже забыл, ты просто принял меня за другого.
- М...да, мочить человека в сортире - это занятие урок, а с урками надо поступать как с урками - резюмировал Соломон, подъезжая к дому.

Егор открыл бутылку пива, сделал несколько глотков. - Мы забыли купить весы - вспомнил он.
- Зачем нам весы? - усаживаясь за стол, спросил Соломон.
- Ну как же, золото взвешивать.
- А чего его взвешивать? В тетрадке написано чего и сколько.
- Ты меня удивляешь, как ты его собираешься продавать, поштучно или как семечки - стаканами?
- Продавать ещё некому. Эти урки хотят нас кинуть или грохнуть.
Егор пил пиво и после предположения Соломона он поперхнулся. - Почему ты так решил? - откашливаясь, спросил он.
- Ты же сам говорил, что у них всё схвачено, за всё заплачено, купить хотят всё за бутылку, кроме этого, у меня есть основания подозревать эту компанию в злонамеренности по нескольким причинам. Во-первых - у них все пальцы в "перстнях", значит они сделали на зону ни по одной ходке и для них грохнуть фраера - пустяковое дело, а кинуть - святое, во-вторых - у этих джигитов в кармане пиджака не удостоверение приличного человека, а ствол.
- Соломон, ты потряс меня своей проницательностью - засмеялся Егор.
- Я вполне серьёзно, как только они к нам подошли, я сразу почувствовал запах пороха и оружейной смазки.
Егор уже хохотал - Ты это серьёзно? Я смотрел немало боевиков и детективов, в которых супергерой угадывал по оттопыренному карману противника наличие у него оружия, но чтобы по запаху! - это круто, Голливуд отдыхает! Лично я - продолжал Егор, - ничего, кроме дорогого французского парфюма, от этих "блюстителей Ислама", не учуял.
Соломон потягивал пиво и, слушая Егора, улыбался. - Пожил бы ты в тайге...
- Мы не в тайге! - прервал Егор. - Мы в каменных джунглях и здесь иная флора и фауна. Может они ходили на охоту или в тир, или просто шаурмы обожрались, а ты их их вооружил, на мокруху снарядил и на зону по три ходки определил. Тоже мне, Пинкертон-Сименон! Апатиты не Чикаго! Эти джигиты живут здесь на птичьих правах и находятся под колпаком милиции, которая, за определённую мзду, им многое позволяет, но за оружие упекут моментально - сами жить хотят.
- Может ты и прав - сомневался Соломон, - но осторожность не помешает.
- Сегодня не осторожность, а риск определяет, где ты будешь находиться - на устах у всех или в клоаке. Как сказал великий французский бомж и поэт Француа Виньон: "Мне нужно всё, мне ничего не надо...", кстати, рисковый парень, правда, кончил плохо - то ли в тюрьме убили, то ли на базаре зарезали.


15
"Не слышны в саду даже шорохи"... Вместе с радиостанцией "Маяк" проснулся Соломон. Поднявшись с постели, он взял свои потёртые американские штаны, натянул штанину на левую ногу и стал подпрыгивать на ней, чтобы сохранить равновесие при этом правой ногой прицеливаясь в свободную штанину. Изрядно попрыгав, он, наконец-то, хорошенько прицелился и запрыгнул в штаны.
Соломон вышел на крыльцо...крепко потянулся и, прокричав что-то звериное, направился в сарай. Откопав ящик, он откинул крышку и стал подбирать кольца по размеру своих пальцев. Украсив все десять пальцев, Соломон вновь закопал ящик. Замаскировав свой капитал соломой, он осмотрел сарай. Кроме рухляди в нём ничего не было, однако, он обратил внимание на коробку, наполненную ржавыми гайками. Соломона словно осенило, он улыбнулся, снял с гвоздя старый плащ, оторвал от него рукав и, набросав в него гаек, завязал в крепкий узел. - Я вам дам золото на пробу - со злорадством произнёс Соломон и вышел из сарая.
Бросив узел в багажник, Соломон решил прогуляться по лесу, тем более, погода к этому располагала - было тепло, безветренно, светило солнце. Бесцельно бродя по лесу, он не заметил, как вышел к карьеру.
Вода сошла и даже высохли лужи. Двое мужчин, в которых Соломон узнал кладбищенских рабочих, бросали лопатами песок в кузов самосвала. – Значит, не зря я рыл траншею. Не зря мозоли натирал, хоть одно доброе дело сделал для народа - похвалил себя Соломон и тот час поймал себя на мысли, что доброта этого дела весьма сомнительна, с одной стороны, он стал соучастником воровства казённого имущества, а с другой, доброе ли это дело - хоронить людей.
Егор, выйдя из дома, присел на крыльцо и предался философским рассуждениям. Он размышлял над тем, что он делает в данный конкретный момент, или он загорает, или принимает солнечные ванны? Трудно сказать, чем одно отличается от другого. Естественно, что ванну принимают исключительно в горизонтальном положении. В вертикальном - из ванны выльется вода и принимать будет нечего, в то время как загорать можно в любой позиции. Возможно, солнечные ванны принимают исключительно сановные особы, а бабы и мужики - загорают. Но если на мне одежда, то кем бы я ни был, я не смогу, ни принять солнечную ванну, ни загорать. Может быть, я просто сижу на крыльце?
- Загораешь? - спросил подошедший Соломон.
- Возможно - продолжал мучиться в сомнениях Егор. - А ты бегал или делал пробежку?
- Я гулял по лесу.
- Во как! Интересная мысль, мне она в голову не приходила.
- А какая приходила?
- У меня одна мысль не выходит из головы, когда поедем к Маммону?
- А как поедим, так и поедем.

После завтрака, Соломон и Егор загрузились в машину и отправились на встречу с Маммоном.
Преодолев грунтовую часть дороги, они выехали на Коашинскую бетонку. Проехав в направлении Апатитов около двух километров, они увидели на обочине самосвал, из кузова которого человек выбрасывал лопатой бетон.
- Соломон смотри, твой друг опять бетон бросает! - воскликнул Егор. - Ты был прав, он действительно, разорит своего боса.
Соломон подрулил к самосвалу. Увидев в кузове Владимира, он опустил стекло и спросил - А где Шурик?
- Заболел, меня посадили на подмену.
- Значит, в две смены даёте замесы, молодцы! - с изрядной долей сарказма произнёс Соломон. - Ты в кучу-то не вали, а размазывай по обочине, хоть какой-то толк будет.
- А, не до шуток - отвернувшись от Соломона, ответил Владимир.
- Я не шучу, дай мне лопату.
- Зачем?
- Помочь хочу.
- Держи - Владимир сбросил лопату вниз. Взяв лопату, Соломон с силой ударил ей о борт кузова, черенок с треском переломился. - Всё, работа окончена, отдыхай! Обочина дороги предназначена не для того, чтобы на ней срать. Отремонтируйте машину, наездники - посоветовал Соломон, сел в машину и уехал.
- Молодец! - издевательским тоном произнёс Егор.
- Опять будешь читать мораль за гуманизм?
- Не буду.
- Правильно не будешь. Преступление не должно оставаться безнаказанным, но наказание должно быть поучительным.
- Я запишу эту мудрость, вложу в рамочку и повешу над кроватью.

16
Подъехав к центральному рынку, Соломон остановил машину около ряда ларьков и толкнул Егора в плечо - Хватит ночевать, приехали.
Егор открыл глаза, осмотрелся. - Где мы? - не понимал он.
- У рынка.
- А Маммона ещё нет?
- Нет. Подойди к ларькам, спроси, где он.
Егор вылез из машины, подошёл к ларьку, спросил у киоскёрши, где можно найти Маммона, та ответила, что искать его бесполезное занятие, поскольку он разъезжает по городу, контролируя свои торговые точки и больше часа нигде не задерживается, а так как здесь его не было минут сорок, то, стало быть, скоро появится.
- Скоро подъедет - залезая в машину, сказал Егор, - ждать будем?
- Будем.
Рассматривая из машины торговые ряды, Егор только сейчас обратил внимание на угрюмый вид ларьков грязно-синего цвета. Днём, за лотками, уставленными различными товарами, и пёстрой снующей толпой, они не производили такого удручающего впечатления. Своими зарешеченными витринами, ларьки, скорее, напоминали собачьи будки или голубятни с той лишь разницей, что в них сидели люди. Сидели по двенадцать - четырнадцать часов, а некоторые, из числа "понаехавших", там и жили. - Смотри! - обратил он внимание Соломона, - за этими ларьками брошенное строительство магазина. Казалось бы, чего проще - объедините усилия и постройте магазин большой и светлый, а ларьки на помойку. Ничего подобного, вместо этого, все ходят в недострой справлять свои нужды. Дерьма навалили - утонуть можно. Засранцы!
- Ты, никак, опять колхозы строить собрался? - улыбнулся Соломон. – Ну, объединятся они, достроят магазин в складчину, а потом начнут мочить друг друга, выясняя, чей он и кто в нём хозяин. Пройдёт немного времени и ларьков здесь не будет, а самый ушлый, подлый и жуликоватый выкупит этот недострой, выгребет дерьмо и построит магазин большой и светлый, как ты того желаешь.
- А самым ушлым, окажется Маммон - проворчал Егор.
- Время покажет - мудро заметил Соломон. - Кстати, вон он, лёгок на помине - Соломон показал на подъезжающий джип. - Иди! - распорядился он.
Егор вышел из машины, Маммон, увидев Егора, подошёл к нему - Привёз, дорогой, да? - спросил он.
- Да, дорогой, привёз.
- Покажи.
Подошёл Соломон и перед лицом Маммона, веером расправил пальцы, украшенные золотыми кольцами. На Маммона это не произвело никакого впечатления, однако, очень развеселило Егора и он, что бы ни расхохотаться, зажал рот ладонью, при этом громко хмыкая.
- Что с тобой, дорогой? - обратил внимание Маммон.
- Что-то в горле запершило.
- Ты береги себя - посоветовал Маммон и, указав пальцем на "веер" Соломона, спросил у Егора - Это всё?
- Остальное в машине, десять килограммов - ответил Соломон.
- Тогда поехали за мной.
- Куда? - заподозрил неладное Егор.
- Туда, дорогой, туда - Маммон показал в сторону леса, - там офис, там весы, всё там. Поехали, не бойся - успокаивал он Егора.
Соломон и Егор, спешно загрузились в свой авто и последовали за джипом. Егор, улыбаясь, глядел на руки Соломона - Тебе ещё одно кольцо вставить в ухо и будешь похож на цыганского барона - пошутил он.
- Думаешь?
- Я думаю, что ты прав в оценке этих урок, добром наши отношения не кончатся. Вот куда они нас волокут?
- Никто нас не волокёт, сами едем.
- Сами, как кролик в пасть удава.
-Не боись, прорвёмся - успокаивал Соломон, - главное будь внимательным и ожидай любой пакости. Если возникнут сложности - беги, если невозможно - падай на пол, сворачивайся в клубок, закрывай голову руками и лежи. Всё остальное я сделаю сам.
Джип остановился против подъезда пятиэтажного дома на окраине города, за ним - "Жигули" Соломона. Двери автомобилей, почти одновременно, распахнулись, и вся компания дружно вылезла наружу.
- Идём, дорогой! - громко позвал Маммон и, сопровождаемый худым, направился к подъезду. Соломон, прихватив из багажника узел с гайками, подталкивая вперёд Егора, последовал за ним.
Поднявшись на третий этаж, вся компания ввалилась в офис. Офисом оказалась однокомнатная квартира, в маленькой прихожей которой кроме трёх пар башмаков ничего не было. В комнате на полу красовался дорогой шерстяной ковёр. Справа от входа, стоял диван, на котором полусидел или полулежал единоверец Маммона. Рукава его рубахи были закатаны по локоть и по татуировкам, едва просматриваемым сквозь обильный "шерстяной" покров, произрастающий на его руках, Соломон решил - урка. Слева от входа, у стены, стояли два кресла, между которыми находился журнальный столик, сервированный двумя полупустыми бутылками пива. В одном кресле сидел лейтенант Рафаил, в другом сержант Михаил. Оба были одеты в штатское. В углу против дивана, на столике стоял телевизор "изображающий из себя" крутой американский боевик, в котором супергерой-одиночка, в борьбе с ЦРУ, ФБР, АНБ, таможней, налоговыми органами, инопланетянами и потусторонними силами, побеждает русскую мафию. Борьба была ожесточённой и бескомпромиссной и представляла собой страшный и ужасный мордобой со стрельбой, взрывами, поджогами, авиакатастрофами, кораблекрушениями, наводнениями и торнадо. В перерывах между этими несчастьями, появлялась очаровательная "хэпиэнда" в образе длинноногой и пышногрудой красавицы, с которой супергерой проделывал процедуры, не рекомендуемые для просмотра несовершеннолетним детям. Все присутствующие с интересом наблюдали за происходящим на экране.
Соломон и Егор зашли в комнату, поздоровались и встали у стены против дивана.
- Что-то мне рожа твоя знакома - глядя на Соломона, нахамил Михаил.
- Твоей я тоже не забыл - парировал Соломон.
- Вы знакомы? - насторожился Маммон.
- Встречались как-то, на дороге.
- А... - успокоился Маммон и обратился к Соломону - Ну, что дорогой, развязывай свой узел, показывай, что у тебя там.
- Там золото, такое же, как это - Соломон показал левую руку, - ты деньги покажи.
- Деньги - повторил Маммон и перешёл на свой язык, что-то объясняя, сидящему на диване, урке. Тот, кивнув, достал из под дивана кейс, бросил его на диван и раскрыв, вытащил пистолет и глушитель. Приблизившись к Соломону и глядя ему в глаза, урка стал, не торопясь, наворачивать глушитель на пистолет... Соломон не дождался, когда тот закончит эту операцию, он с силой обрушил узел с гайками на его несчастную свежевыбритую голову. Урка, выронив пистолет, с хрюканьем рухнул на пол. Того секундного замешательства, которое возникло от нежданной прыти проявленной Соломоном, было достаточно, чтобы узел, проделав в воздухе прямолинейную траекторию, со звяканьем, вонзился в голову худого. Не выдержав такого потрясения, узел лопнул и гайки, как искры фейерверка рассыпались по комнате.
Егор, сам того не ожидая, точным ударом в челюсть, сокрушил самого Маммона.
Рафаил и Михаил, увидев разлетающиеся и падающие на пол ржавые гайки, приняли их за золотые кольца. Они упали на колени и стали сгребать их руками каждый в свою кучу. Когда же они сообразили, что это не совсем золото, над ними уже нависал пистолет в руке Соломона.
- Место! - подал команду Соломон. Рафил и Михаил сели в кресла.
- Егор! Свяжи джигитов, пока они не очухались.
- Чем?
- Выдерни шнур из аппаратуры. Маммон, лежащий на спине без сознания, услышав фразу Соломона, вдруг открыл глаза - Не надо ломать дорогую технику, в кухне на подоконнике есть скотч - жалобно простонал он, и театрально откинув голову, вновь "потерял сознание".
- Спасибо дорогой! - поблагодарил Егор и направился в кухню. Вернувшись, он связал худого и урку и усадил их рядком, прислонив к стене. - Этих тоже вязать? - Егор указал на милиционеров.
- Нет! - возразил Соломон, - это хоть и гнусная, но, пока ещё, власть, а власть трогать руками нельзя, к сожалению. Ты проверь, нет ли у них стволов.
- Егор, обыскав Рафаила и Михаила, произнёс эпохальную фразу - Власть безоружна, можно не бояться.
Соломон, уловив подтекст сказанного, ответил фразой не менее эпохальной - Именно безоружной власти надо бояться больше всего.
Ну что, господа "апостолы" или вы "ангелы-хранители", будем вызывать наряд? - обратился к милиционерам Соломон усаживаясь на диван.
- Вызывай - потягивая пиво, ответил Рафаил.
- А как ты объяснишь своё присутствие в компании этих урок?
- Как-нибудь.
- А...понимаю, ты полагаешь, что в милиции все такие же щипачи как и ты? А если ты ошибаешься? Если там ещё есть люди, для которых долг и честь не пустые слова, тогда у вас возникнут серьёзные проблемы и в лучшем случае, вас вышвырнут из органов.
- Ты, никак, воспитывать нас собрался? Поздно, дорогой. И пушку спрячь. По-моему, ты её боишься больше чем я. Ты вызывать кого-то там собирался, вон, телефон.
- Какой телефон! - закричал Михаил - Ты знаешь кто сегодня на дежурстве?
- Конь в пальто!
- Капитан Жеглов, вот кто! Он давно уже под нас копает, сука, весь в деда!
- Как Жеглов? - Рафаил сменил тональность и с какой-то безнадёжностью произнёс - Должен же быть майор Пронин.
- Какой Пронин! - буйствовал Михаил. - Ты, Рафик, меня удивляешь и бесишь своей ограниченностью. Майор Пронин отстранён до выяснения обстоятельств, а на его место назначен Шарапов и всё это дело рук Жеглова. Ты хочешь вылететь из органов с волчьим билетом?
- Откуда у тебя такие сведения? - занервничал Рафаил.
- Приказы надо читать! На то доска приказов и существует.
- Это точно?
- Приблизительно!
- Хорошо, не надо наряд - сдался Рафаил. - Чего ты хочешь? - взглянув на Соломона, спросил он.
- Верни награбленное.
- У меня сейчас нет денег.
Соломон посмотрел на Михаила.
- У меня тоже нет - пожал тот плечами.
- Выпишите аванс у работодателя - неожиданно посоветовал Егор.
Соломон улыбнулся и представил его компании - Это экономист, всегда дело говорит.
Михаил и Рафаил, разом посмотрели на Маммона - Деньги давай! - дуэтом потребовали они.
- Нету денег!
- Как нету? - возмутился Михаил.
- Так и нету! Вам вчера дай! Сегодня дай! У меня здесь печатный станок, что ли! - визжал Маммон. Судя по его настрою, в финансовых вопросах он был непреклонен и для разрешения конфликта были необходимы достаточно веские аргументы. Рафаил счёл, что у него такие аргументы есть. - Маммон, дорогой, - как можно мягче и доброжелательней начал он, - ты пойми, сейчас не время для наших внутренних разборок, ты дай немного денег в качестве аванса, а с зарплаты удержишь, так делают на всех предприятиях.
Маммон молчал и не смотрел в сторону Рафаила.
Вдруг, Михаил вскочил с кресла, подбежал к Маммону и прокричал ему прямо в ухо - Давай деньги, сволочь!
- Нету, нету, нету! - истерично провизжал Маммон.
Соломон, видя, что компаньоны могут поссориться, решил прервать назревающий конфликт. - Так - громко начал он - Я вижу, что "в друзьях согласья нет", стало быть, вызываем наряд. Соломон склонился над Маммоном - Я правильно тебя понял?
- Не надо наряд, бери деньги - сдался Маммон.
Соломон посмотрел на Михаила - Ну, чего сидишь? Бери, пока дают.
Михаил подошёл к Маммону и вытащил из внутреннего кармана его пиджака портмоне, взял из него деньги и подал Соломону. Швырнув портмоне в Маммона, он вернулся к креслу. - Не вздумай удержать с получки! - предупредил Михаил.
Соломон, сняв со спинки стула какую-то тряпку, протёр ей пистолет и подал Мамону. - На, подержись! - предложил он.
- Зачем?
- Как зачем! Пальчики оставь, пистолет-то твой.
- Не буду! - протестовал Маммон.
- Дорогой, я сейчас хрясну по башке и ты будешь умолять меня, дать подержаться. Ты этого хочешь? Маммон взялся за рукоятку пистолета.
- Всё, спасибо - поблагодарил Соломон и, подняв над головой пистолет, объявил - Это моя охранная грамота, если начнёте преследовать, я сдам его Жеглову и Шарапову. Егор, ты спрашивал, что такое правило буравчика? - Соломон наклонился к Мамону и, глядя ему в глаза, озвучил его - На хитрую жопу, всегда найдётся член с винтом. Бросив пистолет в кейс, Соломон попрощался и покинул офис. Егор следом.


17


- Куда едем? - спросил Соломон, подъезжая к перекрёстку.
- К ларькам, купим что-нибудь к чаю и домой - ответил Егор и вновь обратил внимание на руки Соломона. - Ты бы кольца снял, выглядишь по-дурацки, ладно бы перстни были с бриллиантами, а то все обручальные, как брачный аферист.
- Брачные аферисты колец не носят, они вечные холостяки. Я не пойму, чего тебе эти кольца покоя не дают?
- Я и сам не понимаю. Бывает, привлечёт внимание какая-нибудь гадость и видеть не хочешь, и отворачиваешься, и забыть пытаешься, ничего не получается - всё помнишь и голова сама поворачивается, чтобы ещё раз взглянуть на эту дрянь с отвращением. Это, наверное, из области психозов.
- Лечиться надо - посоветовал Соломон.
- Может и надо, знать бы от чего.
- Сниму я эти злосчастные кольца, успокойся. Остановимся, и сниму - обещал Соломон, паркуя машину возле ларьков. Сняв кольца, он сунул их в карман и вылез из машины. Без желания что-либо купить, Соломон ходил вдоль ларьков, рассматривая витрины.
- Привет! - услышал он из ларька.
Соломон оглянулся, но рядом никого не было, и он заглянул в окошко.
- Не узнаёшь? - спросила киоскёрша.
Соломон внимательно пригляделся - А! Ну, как же, узнаю, в УАЗике по карьеру катались.
- Вот, вот!
- А ты, значит, здесь работаешь?
- Ну да.
- А чего так поздно? Закрывай лавку, домой отвезу.
- Для кого поздно, а для меня рабочий день только начинается, я работаю с шести вечера до шести утра.
- Как, двенадцать часов в этой будке?
- Ну, ни всем же, в теремах-то сиживать.
- И кто же тот сатрап, что принуждает тебя это делать.
- Маммон.
- Этот Маммон обложил со всех сторон, эпидемия какая-то, поразил всю страну. Но я с ним разберусь.
- А кто он тебе?
- Друг.
- Держался бы ты подальше от таких друзей. Этот друг продаст, украдёт и опять продаст.
- Чёрт с ним с Маммоном, ты лучше о себе что-нибудь расскажи.
- А что тебя интересует?
- Как зовут, например.
- Александра.
- Александра? - переспросил Соломон и непонятно почему, припомнил первый вопрос, который задал ему при встрече Абрам Моисеевич, и он вдруг вполголоса пробормотал - А паспорт у тебя есть?
- Чего? - толи не поняла, толи обиделась Александра.
- Я говорю, странное имя для девушки.
- Чего ж тут странного, Александра - Шура, но я предпочитаю, чтобы меня звали Александрой или Сашей.
- Хорошо Александра, так и буду тебя называть. А меня зовут Соломоном.
- Шутишь? - не поверила Александра.
- Ничуть!
- А кто ж тебя так назвал?
- Понятия не имею, я детдомовский, а отчество у меня - Абрамович, а фамилия - Шухерсон.
- Еврей что ли?
- Вряд ли, по паспорту я русский, но некоторые считают, что я чукча, однако, я предпочитаю, чтобы меня звали Соломоном, привык, понимаешь.
- Замётано! - улыбнулась Александра.
- Александра, если ты на часик покинешь эту будку, империя Маммона не рухнет?
- Не рухнет!
- В таком случае я приглашаю тебя на ужин, надеюсь, твой рабочий график предусматривает эту процедуру, а после ужина я верну тебя в будку.
- Ну, если вернёшь в будку, то почему бы и нет.
- Замечательно, я жду тебя.
Александра, взяв сумочку, вышла из ларька, повесила на дверь навесной замок и подошла к Соломону - Идём?
Егор, видя, что Соломон идёт не один, вылез из машины и предложил девушке сесть на переднее сидение, захлопнув дверь, он попросил Соломона отойти в сторону - Ты знаешь, что эта девушка из ларька Маммона, значит, она работает на него.
- Егор, здесь весь город работает на Маммона и что теперь, удавиться?
- Давиться не надо, но есть подозрение, что она будет доносить до Маммона всё, что мы скажем. Если тебе нужна девка, сходи в другой ларёк, не маммоновский.
- По моему, ты всё усложняешь, я тебе скажу больше - она знает Михаила и Рафаила.
- Да?.. - удивился Егор - теперь нам точно крышка. Поехали ужинать - махнул он рукой и залез в машину.

В кафе было тихо и немноголюдно. Раньше (до крушения Советской империи), такого даже представить не могли. Зал был постоянно переполнен, чтобы попасть в кафе, посетители предварительно заказывали столик. Публика была разношёрстной: это были и рабочие, и служащие, и работники культуры, и управленцы. Да, Боже мой, кого там только не было! Теперь времена изменились и кафе стали посещать исключительно урки и предприниматели, в дневное время по прямому назначению, а в вечернее для стрелок и разборок. Чем отличалось одно от другого сказать трудно, ибо и то и другое часто сопровождалось мордобоем, поножовщиной, иногда, стрельбой. Отличить представителя стрелки от представителя разборки не представлялось возможным, поскольку одеты они были одинаково: либо спортивные костюмы, либо малиновые пиджаки. Неотъемлемыми атрибутами этой публики были массивные золотые цепи, кресты, перстни (нередко с бриллиантами). Вели они себя шумно, развязно и, тем не менее, в кафе было тихо и немноголюдно.
Соломон и компания вошли в зал, выбрали понравившийся им столик и уселись за него. В ожидании официанта, Егор взял меню, но перед тем как его открыть, он обратился к даме - Александра! - начал он, - мои и Соломоновы гастрономические пристрастия не распространяются дальше потребления котлет, бифштексов и прочих поджарок, поэтому, может быть, вы сами выберете, что вам по вкусу?
- Видите ли, Егор - начала Александра, - может быть, вы обратили внимание на то обстоятельство, что меня привезли сюда, извиняюсь, из будки.
- А! - с пониманием произнёс Егор - в таком случае, мы как гурман - гурмана легко поймём друг - друга, и я предлагаю игру: мы открываем меню и заказываем те блюда, которые нам не известны или которые мы никогда не пробовали. Вы согласны?
- Согласна!
- А ты, Соломон?
- Мне всё равно, лишь бы побольше.
- Ну, это естественно... Я открываю! - объявил Егор и, раскрыв меню, стал читать вслух:
Холодные закуски:
1. Салат "Оливье".
2. Салат "Столичный"
3. Салат из свежих помидор и огурцов.
Первые блюда:
1. Солянка.
Вторые блюда:
1. Бифштекс с яйцом.
2. Котлета по-киевски.
3. Гуляш.
4. Окорока цыплёнка, жаренные.
Напитки:
1. Чай с лимоном.
2. Кофе...
Дальше Егор читать не стал, он громко захлопнул меню и бросил его на стол.
- Извините Саша, игра, увы, не получилась, придётся жрать котлеты по-киевски, ибо из всего, что здесь перечислено, мне непонятно только пирожное "Бизе".
- Что же там непонятного? - удивилась Александра.
- Мне непонятно толи именем композитора названо пирожное, толи пирожное названо именем композитора?
- Какая тебе разница - подал голос Соломон.
- То есть как это какая! Пусть Бизе и великий композитор, но ни под каким соусом есть его я бы не стал, я не людоед.
- А я буду "Бизе" - заявила Александра.
- Что будем заказывать? - задала дежурный вопрос подошедшая официантка.
- Два "Оливье", два гуляша, сок апельсиновый, три кофе, пирожное "Бизе", бутылку вина. А этому господину - Егор показал на Соломона, - в большую тарелку два гуляша, два окорока, две котлеты, два...
- Стоп! Хватит! – остановил Егора Соломон.
- Хорошо - записав заказ, ответила официантка и отошла от стола.
Егор, что-то вспомнив, вновь позвал официантку - Девушка!
- Что ещё?
- Я вижу на эстраде инструменты, музыканты будут?
- К сожалению, музыкантов нет, но иногда посетители сами выступают, и если возникнет такое желание, то за отдельную плату, пожалуйста.
- У меня возникнет такое желание, поэтому отдельную плату включите в общий счёт, пожалуйста.
- Включу - улыбнулась девушка и удалилась.
- Никак петь собрался? - спросил Соломон.
- Люблю, грешным делом, после стакана глотку драть, а сегодня я в голосе - ответил Егор, встал и вышел из-за стола. Поднявшись на эстраду, он взял гитару, сел на стул и, подвинув к себе микрофон, объявил - Песня называется "Сашка", посвящается Соломону и Александре. Исполняется впервые. Взяв несколько аккордов, он подстроил гитару и запел.

Ты позови и я приду,
Ты только дверь не запирай,
Я до зари тебя найду,
Ты поскорее засыпай.
Ты предрассветный сладкий сон,
Ты моя радость, моя сказка, Я так давно в тебя влюблён,
Ах, Александра, Шура, Сашка.

Один из посетителей поднялся на эстраду, сел за пианино и стал подыгрывать.

Как свет луны, пройдя стекло, Я окажусь в твоих мирах
И в твои сны внесу тепло И улыбнусь в твоих губах Ты предрассветный сладкий сон,
Ты моя радость, моя сказка,
Я так давно в тебя влюблён,
Ах Александра, Шура, Сашка.
А по утру, когда рассвет,
Тебя разбудит птичьим пеньем,
Я вновь уйду, оставив след
В душе хорошим настроеньем.
Ты предрассветный сладкий сон,
Ты моя радость, моя сказка,
Я так давно в тебя влюблён,
Ах Александра, Шура, Сашка.

Закончив песнопения, Егор вернулся к столу. Стол уже был накрыт и Егор принялся за салат. - Ну как, потряс я вас своими дарованиями?
- Силён брат, силён! - восхищался Соломон, - где научился-то?
- Так, при институте был кружок художественной самодеятельности, там я и пленял своим искусством свет.
- А в КВНе участвовал?
- Было пару раз.
- А я-то думаю, откуда несёт делетантщиной, а ты оказывается КВНщик. На дух не переношу эту публику. Сам посуди - они сочиняют тексты, потом целыми днями их зубрят, а потом со сцены несут свою ахинею в массы, вопрос: когда же учится эта братия. Государство тратит немалые средства, чтобы они стали инженерами, а они становятся бездарными клоунами, а президент им ещё и театр выделил, а потом возмущается, почему ракеты не летают.
- Ты, никак, стакан пропустил? - заподозрил Егор.
- За рулём не пью.
- Соломон, по-моему, у тебя нет слуха – подала голос Александра - а Егор пел хорошо.
- Прости Саша, что-то понесло меня на минорные ухабы, наверное
потому, что слуха нет.
Незаметно для спорящей компании, к столу подошёл пианист - Я извиняюсь, я от того столика - показал он на угол зала, - там братки отдыхают, они хотят, чтобы ты для них спел - обратился он к Егору.
- А что спеть-то?
- Ну, "Мурку", что ли.
- Я не знаю "Мурку".
- Ну, спой что-нибудь из их репертуара, там, про волю, нары, мусоров.
- Хорошо - ответил Егор пианисту, - давай попробуем. На сцене, Егор долго что-то объяснял пианисту, наконец, тот понял, кивнул и сел за пианино. Егор запел:
А я всю ночь играл на пианино,
Как барабанщик в стену бил сосед
И пела басом на балконе баба Нина
Под наш спонтанный аккомпанемент

Ну что с того, что время три часа,
Когда внезапно к горлу подкатило
И вспомнил я колымские леса,
Где меня пнём кедровым придавило.

И что-то хряснуло тогда в моей душе,
Я пал под пнём надломленным морально,
Вдруг полюбил я яйца Фаберже,
На пианинах стал играть как ненормальный.
Ни банка взять, ни сейфа ломануть,
С тех самых пор не в силах мои руки,
И лишь на яйца Фаберже взглянуть
Мечтаю я под Баховские фуги.

А между тем, сосед всех кроет матом,
И баба Нина жалобно басит,
И льётся "Мурка" "Лунною сонатой",
Аж, пианино, бедное, трещит.

Заключением песни были пресловутые мурковские аккорды, которые растрогали легкоранимую душу братков, и Егор был удостоен чести быть приглашённым к их столу. Братки в ненавязчивой форме предложили ему выпить за волю, потом за честь воровскую, потом за общак и, взяв с него слово, спеть ещё что-нибудь о несчастной судьбе уркагана, отпустили с миром, наградив стодолларовой купюрой.
Егор, как матрос, сошедший на берег, покачиваясь, шагал к своему столу. Преодолевая этот «нелёгкий путь», он увидел, как в зал, в сопровождении худого и урки (бритые головы которых были заклеены пластырем), вошёл Маммон.
Егор широко улыбнулся, поднял правую руку со сжатым кулаком и громко произнёс - Привет представителям сопредельных независимых государств! эСэНГуевцы!
Маммоновцы, не обратив внимания на выпад Егора, прошли в конец зала, и расселись за накрытым столом, стоящим против стола братков. Появление маммоновцев резко обострило ситуацию в этом "регионе": разговор стал более громким, вызывающим, стали раздаваться нелицеприятные выкрики в адрес противоборствующих сторон.
Егор, усевшись за стол, показал пальцем в сторону маммоновцев - Не уважают! Рылы воротють! Чурки! - ругался он. - А между прочим, братки мне сказали, если меня кто-нибудь тронет, они ему ливер выпустят и на нём же повесят.
- Думаю, они сейчас этим и займутся - глядя в сторону братков, предположил Соломон и, тот час перепалка сменилась мордобоем. - Нам пора! - произнёс Соломон тоном, не терпящим возражений.
- Егор, взглянув в сторону своих неожиданных покровителей, охотно согласился - Пожалуй!
Компания дружно встала и покинула кафе.
Загружаясь в машину, Соломон услышал, как его кто-то окликнул, он оглянулся - на крыльце стоял Маммон. - Дорогой, можно тебя на минуточку? - позвал он. Соломон подошёл.
- Разговор есть - начал он.
- Разговор? - удивился Соломон, - там, по-моему, твоих ребят метелят, а ты, значит, решил поговорить.
- У них работа такая.
- Не дурно устроились!
- Не жалуются. Забудь о них - посоветовал Мамон, - они подерутся, а через десять минут оставшиеся в живых будут пить мировую и так каждый день, форму поддерживают, фитнес. Они все из одной зоны.
- А ты из другой?
- И я из той же, но я в законе, а закон уважать надо.
- Так о чём ты хочешь поговорить?
- О несостоявшейся сделке. Я готов купить твоё золото, а ты возвращаешь ствол.
- А если я передумал продавать.
- Это твоё дело, но ствол верни, иначе жить спокойно не будешь.
- А если не верну?
- Что-то много если. Тем ребята, что калечат друг друга, могут порвать тебя в клочья, стоит мне показать на тебя пальцем.
- Думаю, что ты этого не делаешь не из гуманных соображений. Боишься, что ствол попадёт в надёжные руки, из которых тебе не вырваться даже с помощью твоих отморозков.


Сказали спасибо (1): Lalisa171


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 85
     (голосов: 2)
  •  Просмотров: 41 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Панель пользователя
Рубрики журнала
Важная информация
Колонка редактора
Именинники

Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.