Любви, обманутые дольщики У недостроенной весны. Глаза в глаза и пальцы вдоль щеки Вдруг стали гибельно пресны. Была посильна и достаточна В процентах ставка - им видней, Но оказалось лишь до ста точна В прогнозе сумма теплых дней. Как не прозрачны были правила, Во всем виновен был не бес. Хладнокровно жизнь подправила Сценарий, спущенный с небес

Как я пишу

| | Категория: Проза
КАК Я ПИШУ

Есть книги, которые запоминаются на всю жизнь. Когда маму с обострением астмы положили в больницу, я остался один дома. Папа был на заработках. Я вернулся из школы, растопил печь, покушал из еды, что поутру было выставлено на мороз, чтобы не испортилось, и, взгромоздившись с ногами на стол напротив огня, чтобы согреться, взял в руки книгу. Это был “Квентин Дорвард” Вальтера Скотта.

Однажды школьный приятель принес книгу Густава Эмара “Твердая рука. Гамбусино”. Я не мог до-ждаться конца урока, чтобы начать ее читать. Увлекательной книжкой была, я это чувствовал, еще даже не приступив к чтению. Правда, я успел наскоро просмотреть картинки. Это был толстый том из классической “Библиотеки приключений”. Предыдущие читатели даже оставили на полях традиционную надпись: “Это очень хорошая книга”. Более того, мой школьный товарищ стал называть себя индейским прозвищем и гово-рить о себе в третьем лице. В конце с гордостью произнесенной фразы, он громко добавлял: “Хау! Я сказал”. В книге потом я вычитал, что индейские вожди так и поступали. А теперь, пока шел урок, я только мог мечтать о том прекрасном мгновении, когда окажусь дома с книжкой перед глазами. Чтобы как-то унять разыгравшееся воображение, я стал сочинять какую-то фантастическую историю о приключениях на далекой и чужой планете. Просто я имел возможность на уроке - без ущерба для своей успеваемости под боком у учителя - записывать на бумаге свои фантазии. Так родился первый в моей жизни оконченный рассказ.

Писать книги с азбучными истинами для кого-то представляет интерес. Однако, как правило, напи-санные разными авторами эти пособия для новичков очень часто копируют и повторяют друг друга. Очень скрупулезно. Но как иначе! Хоть удавись, но сделать таблицу умножения более интересной или полезной ни-кому не удается.

Когда-то я вел кружок самодеятельных кинематографистов при обкоме профсоюзов Татарстана. Я честно отвечал на все вопросы, которые знал, затрагивал темы большого киноискусства. Как же без этого!
Однажды мне задали вопрос: как я отношусь к творчеству кинорежиссера Андрея Тарковского?
Помнится, я ответил то, что думал. То есть так, как считал, что противоречило всему тому, что пре-жде говорил по поводу учебы у классиков.
Я согласился с тем, что он – гений в кино, но добавил:
- Тарковский – тупиковая ветвь в кинематографе.
Если приемы, открытые Бюнуэлем или Эйзенштейном можно развить и, благодаря знанию их мане-ры творчества, выдать на-гора нечто свое, оригинальное, то повторяя Тарковского, станешь только плагиато-ром. Другими словами, приемы Тарковского нельзя брать на вооружение. Это будут цитаты.
Мой выпускник поступил на Высшие режиссерские курсы в мастерскую Владимира Меньшова. Встретившись со мной, он пожаловался, что есть проблемы. То, чему я его учил в Казани, не очень устраивает Меньшова.
Сперва его рассуждения застали меня врасплох, но спустя минуту я нашел ответ:
- У каждого мастера свой почерк. Это естественно. Я могу научить только тому, что я сам знаю. Если ты пришел ко мне, то не рассчитывай, что я буду учить, как Меньшов или Бондарчук.
Эти рассуждения очень подходят, когда заходит речь о любом обмене опытом.
Кстати, об опыте. Часто, принимая сценарий будущего фильма, я недовольно высказывал автору:
- Это радио, а не кино!
Дело в том, что сценарий изобиловал диалогами. Если не видеть изображения, я как зритель ничего не терял. Это уже потом появились такие фильмы. Мыльные оперы.
Фраза про “радио”, повторенная юным кинолюбителем, Меньшову понравилась. Мэтр стал ею поль-зоваться при каждом удобном случае.
Студент Высших курсов после этого стал меня больше уважать.


Один из наиболее важных моментов при написании рассказа - его публичное воспроизведение. То есть, я имею в виду не зачитку после написания, а пересказ идеи до того, как оформить его на бумаге.

У любого автора со временем накапливаются различные приемы, которые помогают ему успешно преодолевать трудности, связанные с написанием рассказов и романов. Есть они и у меня.
Кое-что характерно для всех писателей, кто-то использует присущие только ему.

С появлением компьютеров у людей пишущих снялись многие проблемы. Например, теперь вовсе не нужна бумага, чтобы выразить свои мысли. Ускорилась и работа над произведением.
Другой возможностью, которой я успешно пользуюсь, это отсутствие боязни перед текстом. Я пишу всякую белиберду, а потом через некоторое время, таким образом успешно миновав трудный участок, я вновь возвращаюсь к написанному и правлю его как надо.

Я стараюсь находить интересные, как у Высоцкого словосочетания. Например, у этого поэта есть такая фраза: “по гнусной теории Эйнштейна”. Красиво! В трех словах передать всю коварность его теории относительности.

Надо писать так, чтобы каждое предложение “тянуло” за собой следующее. Но никак не так, чтобы в предложении была законченная мысль. Тем более нельзя раскрывать сюжет. Например, один автор написал об убийстве и сообщил: “Ему отрезало лишь ступню”. Речь шла о подонках, которые, избив пьяного мужчину, положили его на рельсы. Он стал выползать из-под надвигающегося поезда. Все правильно описано, но слово “лишь” раскрывает дальнейший ход событий. Стало быть, позднее ему повезло меньше.


Как-то я проанализировал рассказы, которые находятся у меня в разработке. К сведению, я одновре-менно пишу несколько произведений на разные темы и в зависимости от настроения и готовности сажусь то за одно, то за другое недописанное.
Оказывается, с трудом мне даются рассказы, в которых завернута очень сложная интрига. Получает-ся так, что со временем я забываю, о чем хотел написать, так что приходится каждый раз вспоминать перипе-тии повествования, а это отнимает много душевных сил. Поэтому произведения со сложным сюжетом и ин-тригой пропускают вперед другие, легкие рассказы. Потом их количество вырастает до неприличного количе-ства, и я вынужден за них приниматься.
Иногда, позабыв фабулу, я пишу уже совсем другой рассказ. Не тот сюжет, который вначале заду-мывал.


Когда начинаю часто писать, – в смысле, ежедневно, - то даже сплю плохо, вижу даже во сне ка-кие-то сюжеты. Голова занята поиском удачных идей, проектов, рассказов. Это тяжело, но без этого творче-ского недовольства жизнь скучна.
Иногда начинает казаться, что все, что я делаю, не имеет смысла. В такие моменты опускаются руки, переключаюсь на другие дела. Неделями не берусь за перо.
Вспоминается Высоцкий. Он тоже испытывал трудности творческих исканий, сомнений. В своих письмах сообщал о том, что не может ничего написать толкового.


Один мой знакомый говорил: если хочешь, чтобы тебя понимали и слушали, говори о вещах, которые интересуют слушающих.

Из своего детства помню, что мама не любила, когда я увлекался чтением книг. Тем более не одоб-ряла трату денег на их приобретение.
- Кто-то выдумал все из головы, а ты веришь в написанное, - говорила она.
Мама полагала, что книги нужны для того, чтобы познавать правду жизни. Мол, кто-то насочинял, а я, дурачок, принимаю все на веру.
Убедить ее я не смог. А надо бы объяснить, что книги читают не только для того, чтобы получить информацию.
- Вот, - кивала она, - не веришь, а тратишь время на чтение неправды!
Этого она никак не понимала.

Мне всегда хотелось писать на разные темы. Про приключения в экзотических странах, про космо-навтов и первооткрывателей, даже про тружеников полей – когда-то это было очень модно.
Некоторые полагают, что писать – это интересно. Гораздо интереснее, чем читать.
Неправда. Во всяком случае, для меня есть проблемы. Начинаешь иногда излагать сюжет на бумаге и – ничего не выходит.
А вот когда ты выступаешь в качестве читателя, ты уверен в результате – напечатано, значит, у ко-го-то рассказ или роман получился.
Правда, у Стивенсона есть роман “Принц Отто”, который не дописан.

Рассказанная история должна выделяться из потока жизненных повествований. Иначе зачем все это нужно. Все равно, что в кругу малообразованных людей пересказывать рядовую пьянку с подробностями. Стало быть, история должна привлекать внимание. Заставлять думать о рассказанном. Делать из нее выводы.
Что касается героев, в рассказе они должны быть оригинальными, эксцентричными или наоборот молчаливыми, как Атос. Всегда интересен человек, который не сидит сиднем, а активно действует, конфлик-тует, выходит победителем из жизненных передряг.



В детстве я прочитал увлекательную книгу, и мне сильно захотелось писать так же, как пишет этот полюбившийся автор. По-моему, тогда это был Буссенар. Или Вальтер Скотт. Я взял в руки авторучку, стал набрасывать строки и… - у меня ничего не получилось. То есть фразы получились. Но не было волшебной ма-гии слов.
Я еще раз перечитал написанное. Вроде те же самые слова, сюжет не хуже, чем у любимого писателя. Но в целом не интересно читать.
Позже я с удивлением для себя открыл, что существуют специальные приемы для привлечения вни-мания читателя. Уловки, которыми пользуются мастера слова, довольно банальны и все они хорошо изучены.
Надо действительно стать умелым рассказчиком. Например, Баляев в институте сочинил историю, очень напоминающую своим содержанием известный теперь фильм под названием “Один дома”.
Теперь, по истечении стольких лет, я понимаю, что было бы удивительно, что такой сюжет не при-влек внимание зрительской аудитории.

Прежде всего, я помню, что нельзя приступать к творчеству, имея перед собой чистый лист бумаги.
Совершенно чистую бумагу. Свежая бумага, в отличие от городской стены, не располагает к откро-вению или к какому-либо изложению накипевшего. Стало быть, надо заранее позаботиться об удобствах.
Для этого можно вписать в середину бумаги несколько слов. Например, эпитетов:
“Герой был усатым, жлобистым мужиком”.
Так не пишут в литературном предложении. Но это ничего. Потом я все поменяю. Но пока эта запись позволяет мне почувствовать настроение.

Книга прочитана. Что остается после того, как повесть или роман закончен?
Образ. То, что остается в памяти, принято называть впечатлением.

Он:
- Ты как проволока под напряжением...
Она:
- Да, я устрою тебе короткое замыкание.
Всегда использовать термины одного ряда, одного порядка.

Каждому времени свои герои.
В глубоком детстве, соблазненный названием и толщиной книги, я взял в библиотеке “Похождения бравого солдата Швейка” Ярослава Гашека. И был разочарован. Я не встретил на страницах толстого фолианта ничего веселого и героического, что в том возрасте, в котором я находился, меня особенно привлекало. Книга показалась мне омерзительной и вызывающей тоску. В своей личной библиотеке я ее не хотел бы видеть. Рядом с томами Майн Рида, Жюля Верна, Вальтера Скотта. Это уже потом, отслужив в армии, проработав несколько лет на самых разных работах, я вкусил радость общения с едкой сатирой Гашека.
Точно также меня потряс Дон Кихот. До того, как я приступил к чтению, я полагал, что это доброт-ный рыцарский роман. Увы, это была пародия.
Пародия на то, что мы практически не читали в советское время. Романы Вальтера Скотта назвать рыцарскими можно с большой натяжкой.

Бывают рассказы, которые очень тяжело идут. Как правило, это многоплановые с запутанной интри-гой вещи. И вместе с тем читать их одно удовольствие. По крайней мере, такие высказывания я встречал часто. Чтение подобной сложной литературы, возможно, для кого-то и составляет определенную трудность, но в этих произведениях виден труд автора. Тем эти рассказы и ценны. Поэтому я никогда не выбрасываю начатую вещь, как бы тяжело мне не давался сюжет. Лучше вернуться к делу через день, два, месяц. В то время, когда не будет получаться другое произведение.

Часто я сталкивался с тем, что старался донести информацию сразу, в нескольких коротких фразах, и интерес ко мне падал. Другие, я замечал, тянули кота за хвост. Его засыпали вопросами.
Из этого я еще в детстве сделал вывод: тот, кто владеет информацией, должен грамотно ее преподне-сти. Писатель как раз относится к классу торговцев сведениями. Информации у них не так много, как у ученых, поэтому они стараются достойно ее изложить. Ученые же, напротив, так много хотят сказать и в результате слишком скучны. Резюме: не старайся вместить в произведение много. Это относится и к отдельным предло-жениям в тексте.
Герои в литературном произведении в любом случае должны разговаривать не как в жизни, если да-же автор пытается точно отобразить существующую реальность.
Иначе было бы следующее.
- Ты идешь в кино?
- А?
Это персонаж не расслышал, но к сюжету данное обстоятельство никакого отношения не имеет.
- В кино, говорю, идешь?
- Куда?
- В кино!
- В какое кино?
Такова жизнь! А в книгах подобное не встретишь. И правильно. Даже в жизни подобный диалог раз-дражает. Стоит ли мучить читателя?
Вернее, хотите ли стать нечитаемым автором?
Возвращаясь к длиннотам и повторам… Если автор ставит перед собой задачу привлечь внимание, нет нужды все разжевывать. Лучше развивать сюжет более стремительно. Тогда читатель не заснет на диало-гах. И успех в кармане. По крайней мере, книга не покажется скучной. Главное, чтобы читатель успевал сле-дить за перипетиями сюжет и имел возможность передохнуть и осмыслить прочитанное во время лирических отступлений.

Герой должен высказывать противоречивые мысли. Говорить парадоксально.
- Ты ее любишь?
- Нет, она меня любит.
Или, например:
- Алсу? По мне она очень даже ничего! Только шлюха,

Экстравагантные персонажи. Например, орет на всех. И в то же время всех боится. Например. Как Джек Николсон. Все аплодируют. А до этого все молчали – видимо, скрывали.

Странные взаимоотношения между героями. Выясняется, что он и она говорят странно между собой, потому что муж и жена в прошлом.

- Пива?
- Хорошо.
- Светлого или темного?
- Даже не знаю…
Подзывает официанта:
- Пива!
- Светлого или темного?
- И того, и другого… (и подруге) Выльем, если не понравится!

Написанное на компьютере отличаются от написанного пером. Должно, по крайней мере. Другое мышление.

Главное найти удачное сравнение. Например, слон в огороде.
Большинство остроумных анекдотов построено именно на сравнении.
- Это куча телескопов?
- Нет, это водку из горла пьют.

На абсурде.
- Родилась двойня. Один мальчик, другая – девочка. Может, наоборот.

- А где ты был, когда я женился?
Ангел-хранитель.

- Какой же это попугай. Он не говорящий. Это дятел, который знает только азбуку Морзе.

Есть множество поговорок, которые можно с большим мастерством использовать. Однако неопыт-ные журналисты используют три-четыре навязчивые в зубах пословицы тира “Старый друг лучше новых двух” или “Сколь веревочке не виться…”. А из восточных поговорок и пословиц никто не вспомнит ничего, кроме как общеизвестного “Сколько раз не скажи слово “Халва”, во рту слаще не станет”.
Между тем есть множество замечательных выражений, которые стоит найти в сборниках. Приведу несколько из них. Например, “Сидя на осле, в отаре не спрячешься” или “При слове “халва”, мулла забывает об аллахе”.

Обратите внимание, как начинают свои сюжеты опытные репортеры.

Кто билетов купит пачку, тот получит… правильно, водокачку. О других парадоксах рыночной экономики рассказывает наш корреспондент в следующем сюжете.

Татьянин день отмечают многие и многие. Среди них бывшие и настоящие студенты, тех, кого зовут Татьяна или их друзья и подруги, а также те, кто с готовностью отмечает любой праздник.

Это называется «найти интересную деталь, изюминку».

Василий Павлович Соловьев-Седой однажды заявил Вано Ильичу Мурадели:
- Вано, ты не композитор.
- Это почему я не композитор? – обиделся Вано.
- Твоя фамилия Мурадели.
- И что из этого?
- Вместо “ми” у тебя “му”, вместо “ре” – “ра”, вместо “до” – “де”, вместо “ля” – “ли”. Ты же, Вано, не попадаешь в ноты!


В молодые годы Ги де Мопасан служил в конторе, из которой, увольняясь, получил характеристику: "Чиновник усердный, но пишет плохо".
Чарльзу Дарвину отец говорил: "У тебя только и есть интерес к стрельбе, возне с собаками и ловле крыс. Ты будешь позором семьи".
"Он глуп и останется глупым", - это слова университетского профессора о Вальтере Скотте. Антон Чехов никогда не получал за школьные сочинения выше тройки. Шаляпина "по отсутствию данных" не при-няли в консерваторию. А Салтыков-Щедрин, написав сочинение за дочь, и вовсе получил двойку, да еще с припиской: "Не знаете русского языка".
Чехов говорил: "Истинный талант зреет долго. Скоро зреют только скороспелки".

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 100
     (голосов: 1)
  •  Просмотров: 1266 | Напечатать | Комментарии: 1
       
10 апреля 2011 01:11 SERQEI32 RU
avatar
Группа: Дебютанты
Регистрация: 9.04.2011
Публикаций: 36
Комментариев: 135
Отблагодарили:0
скажу лишь одно все мысля по разному и все живут по свойму и пишу тоже так как им подсказывает сердце..
классно написано и мысль понятна а что еще надо.

Пара.

Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.