Новое завещание - Проза

Асаль (мед, нектар) *** Далекая, далекая, родная. Асаль была обещана не мне. Багдадским шелком в сердце проникая, Она шептала что-то мне во сне. И каждый раз у сада проезжая, Арабской вязью видел на стене - Бежит, смеется – рыжая, босая. И роза чайная в ее дрожит руке. В

Новое завещание

| | Категория: Проза
"Завещание". Павел Гаммал. 02.01.2008

"Я хочу умереть. Пусть сегодня, а может быть завтра.
Будет смерть очень легкой и лучше внезапной.
Хорошо б, это было во сне, чтоб уснуть – не проснуться.
И уже в эту грязь никогда не вернуться.
А с утра, словно ветер подул, солнце скрылось за тучи.
Нет любви, я уйду. Может там, за стеной БУДЕТ ЛУЧШЕ?"


- Я косу пока в угол поставлю? – его иссиня-бледное лицо было всё изрыто оспинами.
- Господи, помоги мне, страшный какой, - подумал я вслух, пододвигая ему налитый до половины стакан. – Капюшон сними, не в трамвае.
- Да, ладно, - он ощерился, жадно схватив стакан тонкими пальцами. – Охота тебе в такой вечер.
- Это какой-такой вечер? – я поставил свой стакан на стол и привстал, пытаясь прихватить его за грудки. – Тебя, ваще, кто сюда звал?
- Ты, - невнятно пробурчал он набитым колбасой, хлебом и помидором ртом. – Вчера еще.
- Так чего ж ты вчера не пришел, если я тебя звал, - я пьяно попытался сосредоточиться. – И кто ты такой?
- Я за тобой, дружок, - он по-хозяйски плеснул себе водки. – Ты вчера завещание писал?
Я кивнул.
- Ну вот, - он крякнул, выпив. – Я и пришел. «Я хочу умереть. Пусть сегодня, а может быть завтра» - твои стихи?
- М-мои, - я закрыл рот ладонью, пытаясь бороться с подступившей внезапно тошнотой.
- Твое желание будет испо-о-олнено-о-о, - «козой», составленной из длинных пальцев, он попытался забодать меня.
- Но, это вчера было такое настроение, - всхлипнул я.
Он, молча, развел руки в стороны, укоризненно скривив лицо.
В прихожей затренькал звонок.
- Кого-то ждете? – спросил он голосом Жеглова, наливая себе очередную порцию.
- Н-нет, - я осторожно встал, пытаясь протиснуться между стеной и батареей.
- Сидеть! – рявкнул он. – Я сам открою.
Входная дверь скрипнула обычным скрипом. В коридоре послышались какие-то смешки, шлепки и голоса. Наконец, в кухню вошел здоровенный детина с красными от мороза щеками. Сразу стало как-то тесно.
- Вызывал? – не спросясь, он присел на затрещавшую от обиды табуретку.
- Я? – перестав понимать что-либо, я дрожащей рукой нацедил себе пару капель в стакан, в надежде заставить работать мозг. – Вас?
- Не нас, - улыбнулся дружелюбно детина, обернувшись на торчащего в двери худого. – А меня.
- Вас? – тупо повторил я. – Т-тебя?
- Меня, - подтвердил тот. – «Господи, помоги мне…» - твои слова?
- Мои, наверное, - я попытался, не глядя нащупать очки, не отрывая взгляд от физиономии детины. Хотя, чем могли бы помочь очки в такой обстановке?
- Ну вот, меня и прислали, - довольно оглянулся он на стоящего сзади.
Тот встрепенулся и сел на свое место.
- Не имеешь права, - он вылил остатки в свой стакан. – У тебя еще водка есть?
Я показал пальцем на урчащий холодильник.
- Много не будет? – детина, не мигая, смотрел на худого. – Ты, все-таки, на работе.
- А он у меня последний сегодня, - худой аккуратно, не пролив ни капли, выпил и медленно поставил стакан в пепельницу, полную окурков. – А завтра не моя смена.
- Я не хочу умирать! – гордо вскинулся я.
Оба повернули ко мне головы.
- Поздно, - худой первым открыл рот. – Вчера хотел умереть? Хотел. Стихи об этом написал? Написал. Да еще назвал-то как пафосно – «Завещание». А чего ж не «Реквием»? Слабо? Да-а, не Моцарт, а жаль.
Он встал, шатаясь, и руками по стене побрел к холодильнику.
- Что делать? – жалобно проблеял я.
- Пиши новое, - детина придвинул табуретку поближе. – Завещание новое, дубина.
- А-а, понял, - я наконец-то нашел очки, нацепил их на нос и начал сочинять вслух. – Не хочу умирать. Ни сегодня, ни щас, ни внезапно. Ну как?
Детина только махнул рукой, глядя себе за спину.
- Очень хочется жить, вновь увидеть рассветы, закаты, - меня несло, невзирая на неточности в рифмах. В голове мелькнуло что-то насчет «белого стиха». – Хорошо б поутру на рыбалку поехать с друзьями. А потом, в выходной, наконец-то приехать к маме.
Детина, не оборачиваясь, поднял руку и сжал ладонь в кулак. Я понятливо замолчал.
- Пойдем, поможешь, - он наклонился к худому, лежащему у холодильника на полу, и пошлепал его по щекам. – Спёкся.
Положить тело худого в лифте не удалось из-за тесноты. Он так и стоял, поддерживаемый нами под руки, с закрытыми глазами. На улице бушевала вьюга. Детина взял худого за шиворот, приподнял, и легко забросил в сани, припаркованные прямо у моего подъезда.
- Давай, браток, - он пожал мою вялую ладонь. – Ты с желаниями поосторожней, а то могу и не успеть в другой раз.
Он взгромоздился на облучок, подхватив вожжи.
- И завязывай ты с этой пьянкой. В жизни и без нее много хорошего. А любовь - она есть, только искать надо, - детина гикнул на лошадей, и сани умчались в снежную даль.
Наверх я поднимался пешком, старательно обдумывая каждую приходящую в голову мысль. Тяжело дыша, ввалился на кухню и увидел одиноко стоящую в углу косу. Сев на диванчик, подтянул к себе телефон.
- Петрович! Петрович, спишь что ли? – голос в трубке был сиплым и по-далекому теплым. – Извини, Петрович, что так поздно. У тебя кислота есть? Какая-какая, серная. Много. Растворить одну штуку. Косу. Обыкновенную косу. Да, трезвый я. Уже.

Своё Спасибо, еще не выражали.
Новость отредактировал zaris, 13 декабря 2010
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 513 | Напечатать | Комментарии: 0
banner
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Загрузка. Пожалуйста, подождите...

Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.
{changeskin}