Неомаг. Введение. - Проза

Я тебя не люблю... опять... Я тебя не люблю... опять... Мне сегодня легко дышать, Не любить - значит не страдать, Будет проще тебя не ждать... В этот раз я себе не лгу, Я решила - и я смогу! Не любить - ах, какой пустяк! Мой лимит чувств к тебе иссяк. Я не стану себя жалеть, Пришло время и мне взрослеть. Я опять не люблю тебя.. Еще больше тебя л

Неомаг. Введение.

| | Категория: Проза
Пролог.
Не надо было соглашаться на эту встречу, думал Максим, глядя по верх очков, как к столику уличного кафе, подходят люди, назначившие ему встречу. Не смотря на удушливое, жаркое лето на мужчинах были надеты темные костюмы. Эти двое, «первый» и «второй», так мысленно он их окрестил, были абсолютно разные, но, тем не менее, неуловимо схожие между собой. Первый среднего роста, темные волосы зачесаны на зад, второй высокий, худой, если не сказать изможденный, с пегими коротко, по военному стрижеными волосами.
Не здороваясь, они синхронно отодвинули пластиковые стулья, и, аккуратно поддернув брюки сели.
Глазами, вот чем они были похожи. Темно-серыми, словно подернутыми дымкой, глазами. Нет, не стоило, он утвердился в своей мысли, глянув в их спокойные лица. К сожалению, отказать тем, кто его попросил он не мог. Бывают в жизни такие ситуации, когда невозможно сказать нет, кто бы что ни твердил о свободе выбора.
- Я, вас слушаю, господа. – Максим поставил чашку, с не тронутым кофе, на исцарапанный пластик стола, и ленивым движением среднего пальца сдвинул очки к самым глазам. Темные стекла хоть какая-то защита, от этой серой пыли, глядящей на него.
- Снимите, пожалуйста, очки, - попросил первый.
- Извините, но у меня болезнь глаз, солнце просто убивает их, – интересно каково это видеть вместо глаз собеседника свое отражение?
- Мы можем пересесть в тень, - скрипучим, словно несмазанные петли голосом, сказал второй.
- На таком солнце и тень слишком яркая для меня, - Максим, сидел глядя куда-то в пространство между собеседниками.
- Зачем же вы, назначили встречу, именно здесь? - это опять отозвался первый.
- А вам не жарко в этих костюмах? – ответил он вопросом на вопрос.
- Нет. Вы не ответили на вопрос, - проскрипел второй.
- Я люблю солнце, хоть оно и вредно для моих глаз. Вы так и будете говорить по очереди? – Максим улыбнулся.
Визитеры не отреагировали на его шутку.
- Вас поставили в известность, по поводу нашей просьбы? – видимо для разнообразия заговорил второй.
- В общих чертах, - Максим сделал вид, что отпивает кофе.
- Я так понимаю, Вы, отказываетесь, – подал голос первый, - да же не узнав подробностей?
- Видели те, господа, - он вздохнул, и, снял очки, - так уж вышло, что я знаю, что вы хотите от меня, правда без подробностей.
- Но ваша просьба лежит вне области моих профессиональных интересов, проще говоря, то чего Вы от меня хотите, я не смогу сделать. – Максим обращался уже непосредственно к первому. - Вы же не пойдете тачать сапоги к портному, так вот продолжая аналогию, я как раз тот самый портной, к которому вы пришли за сапогами.
Он проговорил все это, глядя в пыльные глаза первого, за время всего разговора так не разу и не моргнувшего.
- Да же и не пытайтесь, - шевельнул губами темноволосый, - Вы птица не того калибра.
- Ага-ага, - Максим, покивал, - вот и я о том же, - снова надел очки и привычным жестом среднего пальца, вдавил дужку в переносицу, - я мелко плаваю и вам неинтересен.
- Значит, отказываетесь, - теперь говорил лишь первый.
- Значит, отказываюсь, - он развел руками.
Не прощаясь, двое людей синхронно встали, одернули брюки и, развернувшись, направились к ожидавшему их «мерседесу». Как только машина, скрылась за поворотом, Максим резко выдохнул и вытер вспотевший лоб. Машинально поднеся чашку ко рту, он глотнул кофе.
- Фу ты, черт, - резко вскочил со стула и выплюнул теплую бурду, он терпеть не мог кофе. Все было плохо. Максим не чувствовал тех с которыми беседовал, то есть совсем не чувствовал, словно беседовал со стеной, а не с людьми из плоти и крови, а это было плохо, очень плохо. Для него плохо.

Глава 1.
Начало маятника он банально прозевал, да даже не прозевал, просто откат начался не вовремя. Обычно, такие де стабильные состояния, приходили четко два раза в год, летом и зимой плюс-минус пара недель, и длились 4-5 дней. Зимний - приходился на новогодние праздники, летний – в начале июня. Он загодя чувствовал приход маятника, и готовился к нему. Зимой – затаривался водкой и пил беспробудно в квартире. Пил зло, жадно, так что бы, не встать и ни чего не помнить. Летом брал спальник, уходил в лесную глушь, туда, где не встретишь людей. Так продолжалось последние пять лет.
И вот середина августа и снова она, сводящая с ума депрессия. Может, он слишком много сил вложил в амулет, а может, не надо было искать этот треклятый «лексус», но скорее одно наложилось на другое. Отложить создание амулета он не мог, внутри грызло и свербило, делай-делай, а своему внутреннему голосу он привык доверять. Точно так и вышло. Как только он взялся за дело, как звенящая пустота в животе, растаяла, как первый снег под лучами солнца. Отказаться искать тачку он тоже не мог, один раз отказался, второго отказа могли и не простить, тем более ни каких объективных причин для отказа не было. Это как раз его профиль – пропавшие вещи.
Началось все с боли, которая появилась в правом виске, и свинцовыми толчками распространилась на всю голову. Следом пришла тошнота и ломота в суставах. Чувствуя заранее приход отката, он за неделю плавно входил в голодовку и ограничивал социальные контакты. Попросту отключал телефон и запирался в квартире, и к началу маятника приходил с пустым желудком, звенящей от одиночества головой и батареей водочных бутылок в холодильнике.
В этот раз все было не так. Первый приступ боли скрутил его после ужина. Яблоко, свежее, хрустящее блестящим сломом, вышло из него быстрее, чем дошло до желудка. Кости скрутило так, что он не удержался на ногах и упал на кафельный пол, больно ударившись коленями. Эта, другая боль, немного отрезвила его, и он смог переползти в комнату.
Следом за приступом боли его сознание затопили голоса. Бубнящие, перебивающие друг-друга, с шепота срывающиеся на визг. Он вцепился в кулак зубами и грыз его, болью и вкусом крови отгоняя дикий шум в голове. Голоса отступили, но не надолго. Это были не слуховые галлюцинации, в просторечье именуемые глюками. Это были обострившиеся до предела чувства, доносившие до него жизнь соседей, всю их радость и чаянья, но больше боль, страх и ненависть – весь ментальный мусор, годами копившийся в их головах.
Покупая квартиру, он, зная об этом, специально приобрел жилье максимально далеко от центра, в так называемой зеленой зоне. И долго и придирчиво выбирал не столько квартиру, сколько соседей. Тогда ему показалось, что соседи вполне приличные люди. Но сколько же оказалось дерьма, в этих, милых, на первый взгляд, людях. Нет, на словах все было в порядке, они здоровались при встрече, а при наличие свободного времени, не прочь были поболтать друг с другом, вежливо улыбаясь при этом. Но во время приступов ни сталинской постройки дом с толстенными стенами, ни хваленая (как его уверили строители - можно рок-концерты закатывать, ни кто не услышит) звукоизоляция не помогала. Зимой он просто до бровей закачивался водкой, так что ментальный шум не проникал в его затуманенное сознание. Летом уходил в лесную глушь, где людей в принцип не было, а какая злоба и ненависть от лесных тварей, одна сплошная благодать, да позитив. За пять лет жизни в этом доме, он пережил 10 маятников.
Обычно он где-то за неделю начинал чувствовать приступ и готовился к нему, но не всегда была возможность подготовиться, и за эти несколько раз, когда он не успевал во время закончить дела, он узнал многое из жизни соседей. Слишком многое, что бы испытывать к ним уважение, ни чего кроме брезгливой жалости, по его мнению, они не заслужили.
Будучи человеком предусмотрительным, он купил угловую квартиру, так что соседей у него получилось не так уж и много, но и тех, что были, ему хватило с избытком.
Сосед сверху - преподаватель в ВУЗе. Мужчина, с гладким, выпирающим из под ремня брюшком, аккуратно постриженной бородкой и толстых очках, любил напиваться по выходным. А, напившись, он, ненавидящий падчерицу, голубоглазую девчушку с трогательными косичками, начинал пороть ее за малейшую провинность. Которую часто придумывал сам. При этом сосед зажимал ей рот, что бы она своими криками не беспокоила соседей. Лупя по девчонке ремнем, сосед испытывал ни с чем не сравнимый сексуальный подъем. Ее мать, моложавая крашеная в ярко рыжий цвет дама, в это время погромче включала музыку в соседней комнате. И плотно прикрыв дверь, раздевшись, ложилась на кровать. Она знала, что ее муж, в обычное время полный ноль в плане секса, после экзекуции выжмет ее досуха.
Сосед справа, толстый одышливый мужчина, с вьющимися волосами и блестящей плешью на макушке. Вежливый, производивший впечатление добродушного увальня, всегда одетый в костюм, неопределенно болотного цвета, и с большой сумкой через плечо, был учителем в техникуме. Занимаясь любовью с женой, полной статной блондинкой, заведующей учебной частью в том же техникуме что и муж, он представлял на ее месте мальчиков, видимо своих учеников. Она же представляла себе, тако… Что по меркам Максима, было за гранью. Занимались они преимущественно анальным сексом.
Слава Богу, соседку снизу, старушку 80 с лишним лет, он не слышал. Внизу царила абсолютная ментальная тишина. От соседей из дальних квартир, ментальный мусор долетал сильно приглушенный, но ничего хорошего он тоже не нес. Все те же неудовлетворенность собой и миром, секс пополам с насилием, злоба и ненависть.
Накрывший его маятник, принес в его жизнь, жизнь соседей. А водки, водки не было. И приходилось лежа ничком на полу, как попавшему в капкан зверю грызть свою руку, что бы болью отвлечься от льющегося на него негатива. Помогало плохо. Он знал надо переждать немного, приступ проходил маятникообразно, то усиливаясь то ослабевая. Между фазами раскручивающегося маятника, было время, когда он чувствовал себя почти нормально. И сейчас, надо было просто перетерпеть первую волну, что бы в промежуток сбегать в магазин за водкой. Главное было успеть до наступления фазы агрессии, когда дикая злоба поднималась из глубины души, а ярость, красной пеленой, застилала глаза. Он знал, что до того как придет злоба у него есть время и он успеет. Магазин, торгующий алкоголем, был рядом - 10 минут неторопливой ходьбы.
Но пришедший раньше времени маятник, был с напрочь перепутанными фазами.
Скорчившись на полу комнаты, он чувствовал, каждой клеточкой тела, ментальный шлак, который просачивался в его квартиру. Заткнув уши руками, он вцепился зубами в циновку лежащую на полу. Чужие эмоции наполняли голову, рвя сознание на части.
- Лидочка, поди, ко мне, - масляно блестя глазами, из под толстых стекол очков, сосед с верху тянул из брючных петель, ремень. Бледная, с закипающими, под ресницами слезами, девочка медленно приближалась к нему.
- Ну-с, доченька, опять двоечка, и по какому предмету, - пьяно захихикал мужчина, - по математике. По предмету, который я веду. Я ли не занимался с тобой? А? – он замахал над головой, зажатым в руке ремнем.
- Мерзавка, ко мне – сосед почти рычал, брызгая слюной из оскаленного рта.
Грубо дернул девочку на себя он, не удержавшись, плюхнулся на диван. Перекинув ее через колено, он наотмашь стегнул по узкой попке ремнем, одновременно с этим ловко, привычным жестом зажал девочке рот. Ее мать, закрыв дверь, крутанула ручку громкости магнитолы и начала медленно стягивать с себя платье.
Максим до боли в висках сжал веки, стараясь изгнать видение из головы. И лихорадочно начал воссоздавать в голове образ горящей свечи, что бы нырнуть на нижний пласт сознания. Но раздирающая виски боль не давала сосредоточиться. Семейная драма, между тем, продолжала разворачиваться у него в голове.
Несколько раз, ударив ремнем несопротивляющеюся девочку, мужчина остановился. И облизал пересохшие губы, взгляд скользнул по голубым трусикам, видневшимся из-за задравшегося платья. Бедром он чувствовал маленькие, едва набухшие грудки. Судорожно сглотнув, он почувствовал, тепло разливающееся в паху. Внезапно напрягшийся член ткнулся в мягкий живот Лиды. Ремень выпал из разжавшегося кулака. Кончиками пальцев он провел по ее бедру. Из раззявленного рта, на тонкую кожу бедра, стекла струйка слюны. Девочка, вздрогнула, - Папочка. Именно так, папочка, он велел ей его называть. Один раз она забылась и назвала его по имени отчеству. В тот первый и единственный раз он так сильно избил ее ремнем, что ей больно было сидеть, еще целых две недели. А матери доставать справку об освобождении от уроков физической культуры. Больше она никогда не забывалась.
- Боже, - взвыл, Максим, - ей же только двенадцать.
Внезапно шум в голове смела накатившая ярость. Боль пропала, как будто ее и не было никогда, сменившись легкостью в теле. На глаза словно накинули рыболовную сеть с мелкими ячейками, алого цвета. Она не мешала видеть, наоборот, обостряла зрение до болезненной резкости. Это как смотреть в сильный бинокль.
Он знал, что надо делать. Максим действовал с максимальной быстротой, успеть, только бы успеть, пока не совершилось непоправимое. Он двигался по комнате, четко и плавно, не совершая ни одного лишнего движения. Черный спортивный костюм поверх шорт и яркой цветной гавайки. На ноги кроссовки, поверх полиэтиленовые пакеты, на руки перчатки. На лицо старая бандана. Глаза он и так отведет, но подстраховаться не помешает.
Максим прильнул к глазку, на площадке никого. Втянув язычок замка до конца, он зафиксировал его в нейтральном положении. Бесшумно приоткрыв дверь, он змеей скользнул на лестничную клетку. Прислушался. Тишина. На улице темно. Даже дети не гуляют, на выходные большинство предпочло уехать за город. Правильно в такую жару, в городе нечего делать.
Он метнулся вниз, на первый этаж, благо с его второго, недалеко. Щелкнул выключателем. Едва подъезд погрузился в темноту, рванул вверх на третий этаж.
Вся акция с момента лихорадочного одевания, до момента, когда он оказался перед нужной дверью, заняла не более минуты. Максим надеялся, что не опоздал. Он замер перед соседской дверью, ярость, бушевавшая в жилах, заставляла действовать. Максим не имел права на ошибку, и поэтому он на несколько секунд напрягся, закаменев всем телом и сбросил напряжение. Мышцы расслабились, натянулись – он готов был действовать.
Легонько стукнул костяшками пальцев в филенку двери. За декоротивным деревом скрывалась стальная начинка. Не выбьешь. Что ж попробуем по другому. Максим прикрыл глаза, сосредоточился и поймал сознание женщины, погруженное в болезненные грезы. Потянул к себе, она вяло сопротивлялась, не желая вставать. В тонкую ниточку, связавшую их сознание, Максим добавил нотку страсти, зовя ее к себе. Женщина, слабо застонав, положила ладонь между ног. Пальцы ног вытянулись, посылая сладкую волну в пах и выше в голову. Крючок был проглочен. Максим, мягко потянул за нить. Женщина, застонала от нахлынувшего оргазма. Он потянул сильнее. Она охнула, выгнулась как кошка, и, задрожав бедрами, поднялась с кровати. Медленно на подрагивающих ногах направилась к входной двери.
Щелкнул один замок, за ним другой, звякнула цепочка. Максим был готов. Как только женщина начала открывать дверь, он рванул ее на себя, и тут же резким движением захлопнул. Увлекаемая резко открывшейся дверью, женщина подалась в дверной проем, и налетела лбом на закрывающийся на створ. Подхватив потерявшую сознание женщину, Максим аккуратно положил ее на пол. Одним прыжком преодолел расстояние до резной двери и пинком распахнул ее. Вжикнув, дверь с грохотом ударилась о стену. Максим застыл на пороге.
Увиденная картина превратила рыболовную сеть на глазах, в багровую пленку.
Сосед с болтающимися на одной ноге штанами, всклокоченный, пытался стянуть с девочки разорванное от воротника до талии платье. Та, с ожесточением, но почему-то молча, рвалась из его рук.
Ударившаяся о стену дверь заставила мужчину вздрогнуть и обернуться. На Максима смотрели две пары глаз. Одни заплаканные, с мольбой плещущей наружу. Другие словно снулые рыбы, плавающие за толстыми стеклами очков, с тупой бессмысленной жестокостью.
- Па-а-а-звольте, – сосед, поправил сползшие на кончик носа очки, - что это вы себе позволяете? Врываетесь посреди ночи в дом, к приличным лю...
Максим ударил, между широко расставленных ног, резко, молча. Стараясь, причинит максимум боли. Оборвав речь на середине. Мысок ноги поддел причиндалы не состоявшегося насильника и расплющил о лобковую кость, тот визгливо, как щенок, прищемивший лапу, взвизгнул. Шум Максиму был не нужен, и он прервал его резким тычком в меж ключичную впадину. Визг оборвался. Сосед захрипел, руки, метнувшиеся к паху, изменили направление и схватились за горло. Следующие два удара сломали мужчине колено и локоть. И тут он заорал. Максим бил его с наслаждением, выплескивая проникшею в него тьму. Впечатывал руки и ноги в жирное тело. Бил, так что бы причинить максимум боли, но не убить. Бил по болевым точкам и по нервным сплетениям. Крик стегал по ушам, смывая дикую ярость. Напоследок Максим схватил соседа за сальные волосы, и резко дернув, впечатал колено в лицо, сломав нос.
Насильник оказался крепче чем выглядел, этот удар его не вырубил. Широко распахнутый рот исторгал из себя дикий крик. Максим размахнулся и по касательной чиркнул воющего костяшками по подбородку. Голова мотнулась по часовой стрелке, мозг не успевший повернутся вслед за черепной коробкой, ударился о стенки черепа. Мозговая жидкость не смогла амортизировать резкий рывок, и гидродинамический удар отправил мужчину в глубокий нокаут. Крик оборвался, но было уже поздно, соседи со всех сторон стучали в стены. Скорее всего, милицию уже вызвали.
Ярости не было, голова работала как четко отлаженные часы, тело было легким и послушным. Маятник сгинул, как и небывало.
Максим нагнулся над упавшим мужчиной, не перестарался ли? Нет, под пальцами, на угрястой шее, билась тонкая ниточка пульса.
Он шагнул к малышке. Девочка сидела, обхватив руками прижатые к груди колени. В глазах еще плескался страх, но слез не было. Рукой затянутой в перчатку, Максим, хотел погладить ее по голове, но передумал. После того, что с ней чуть не произошло, не стоит.
- Держись, малышка – он кивнул ей, и вышел в коридор. Скользнул, мимо слабо шевелившейся женщины. Припал к глазку. На площадке царила темнота и тишина. Ни кто из соседей не рискнул выйти из коридора. Правильно, интеллигентные все люди. Милицию вызвали и в норку, в норку.
Через пару секунд он был у себя. Теперь замести следы. Стянув с себя спортивный костюм, сунул его в пакет, туда же отправились перчатки и пакеты с ног. Максим огляделся, взгляд скользнул по столу. Вот то, что надо. Он сгреб в пакет флакон с бензином для зажигалки. Прихватил с кухни спички. За окном была непроглядная темнота, опять мальчишки разбили единственный фонарь. Вдалеке горели неоновые огни рекламы, недавно открывшегося супермаркета. В голове начался зарождаться план. Легко оттолкнувшись от подоконника, он выпрыгнул в палисадник. Еще до того как подошвы кроссовок мягко стукнули в землю, план был готов.
Максим обогнул дом и дворами прошел к «муравейнику» - женской общаге. Точнее целому комплексу зданий, в которых располагались несколько общежитий, принадлежащих педагогическому университету, ткацкой фабрике и сельхозакадемии. Здесь всегда царило веселье, так как обитали девчонки молодые, большей частью разбитные и не слишком разборчивые в связях.
Максим, не слишком торопясь, но и не нога за ногу прошел вдоль общаги. Чуть притормозил около мусорных баков. Один был пуст, благо лето и большая часть молодежи разъехались, кто домой, кто на заработки. Он полностью соответствовал его замыслу. Швырнув пакет с одеждой на дно, одним движением сорвал колпачок с флакона. Щедро плеснул в пакет, чиркнул спичкой. Занялось сразу. Уходя, бросил в огонь, пустую бутылку.
Он зашел в торговый центр, не глядя, выхватил из стоявшей корзинки чек, взглянул на строчки, выбитые на мятой бумаге. Улыбка скользнула по губам – то, что надо, и время подходящее. Подхватил корзинку и отправился к стеллажам. Народу в магазине было мало. Плохо, но не смертельно. На кассе сидела молоденькая, сильно накрашенная девчонка.
Максим выложил на ленту, свои покупки - 0,7 водки, коробка томатного сока, полтарашка светлого не фильтрованного пива, и нехитрая закуска к пиву – соленые огурчики в банке, вяленая рыбка в вакуумной упаковке и пара пачек чипсов. Водка была не из дешевых - «Белуга», не каждый мог себе такую позволить.
Складывая покупки в пакет, Максим глянул на часы – 23.30. Напоследок мазанул ладонью по мягкой ладошке кассирши. И тут же извинился, та улыбнулась ему. Так, хорошо, теперь у нее в голове четко засело, в какое время он делал покупки - 23.00. То время, которое было проставлено на чеке, который он вынул из корзины на входе.
Отойдя от магазина на приличное расстояние, он приступил к выполнению заключительной стадии плана. Шагнул с освещенной мостовой в тень, там стояла, кем-то заботливо вкопанная, скамейка. Неторопливо сковырнул с бутылки пробку. Глотнул, огненная вода пошла легко. Хорошая водка, надо будет запомнить. Глотнул еще раз. Примерно треть вылил на землю. Открыл пиво, выпив скривился, ни когда не понимал любителей этого напитка. Снова плеснул на землю, теперь уже пива. Распотрошил пакт с чипсами, часть ссыпал поглубже в тень. Несколько пластинок бросил в рот, старательно прожевал. Так же поступил с рыбой. Теперь можно и домой.
На подходе к дому его облаяла здоровенная, облезлая дворняга. Жара действовала не только на людей, звери то же потихоньку сходили с ума.
- Черт, - он выругался. Метнулся к одинокому ларьку.
- Пачку «Беломора», пожалуйста, - Максим сунул, мятый червонец в зарешеченное окошко. Рука с обломанными, грязными ногтями протянула папиросы. Максим, моментально вскрыл ее. Распотрошив несколько цилиндров, зажал табак в кулаке.
У его подъезда толпились люди. По случаю жары и позднего времени одетые более чем легкомысленно. Мигал проблесковыми маячками милицейский «Уазик». Пьяно пошатываясь он подошел к собравшимся соседям.
- Что за шум, а драки нет? – он пустил в голос пьяные нотки.
- Ах, Максим Александрович, - к нему подскочила соседка, живущая напротив, стройная брюнетка с высокой грудью, - ужас, ужас. В ее голосе слышалась еле сдерживаемая паника. Сквозь полупрозрачный халатик просвечивали кружевные трусики и пышная грудь с крупными сосками. Будучи замужем за бизнесменом и матерью очаровательных близняшек, она в отсутствие мужа позволяла себе заигрывать с Максимом. Толи от легкости характера, то ли от неудовлетворенности, муж постоянно мотался по своим бизнесменским делам.
Она подхватила его под руку, локтем он чувствовал подрагивающую округлость груди. Он не любил, когда до него дотрагиваются, тем более так, прижимаясь всем телом. Не приятно это - чувствовать то, что чувствуют дотронувшиеся до тебя люди. Но сейчас от нее исходила не привычная сладко-горькая похоть, а волна страх. Темного ужаса, от которого хочется закрыть глаза и мчаться на край света.
Максим аккуратно высвободил руку. Обнял ее за подрагивающие плечи.
- Ну, будет вам, Мариночка, успокойтесь. Расскажите, что случилось.
Его окружила, галдящая толпа соседей.
- Стоп, – раздался командирский голос.
К ним подошел крепко сбитый мужчина, одетый в рубашку с коротким рукавом и светлые брюки. Цепко оглядел Максима.
- Вы кто будете такой?
- Разрешите представится. Максим Александрович Лотов, местный житель.
- Где живете?
- Первый подъезд, второй этаж, губной помады карандаш, - весело отрапортовал он.
- Не смешно, - оборвал подошедший.
- Извините, а вы кто, а то без формы не поймешь, с кем разговариваю, с лейтенантом или майором. – Максим решил его немного раскачать, что бы понять с кем имеет дело.
- Старший оперуполномоченный, капитан Крюков. - Мужик недобро усмехнулся.
- А что случилось, товарищ капитан? – Максим, примирительно поднял руки.
- Вы ни чего не знаете? – капитан, вскинул бровь.
- Нет, откуда, только подошел.
- А где Вы были? – вежливо поинтересовался милиционер.
- Да вот взгрустнулось, - Максим приподнял пакет, - решил приподнять себе настроение.
- Приподняли? – иронично спросил капитан.
Их разговор прервала зашипевшая на поясе, милиционера рация.
– Где, черт возьми, кинолог с собакой? Да меня не волнует, что там у него за дела, тут щас все следы затопчут. Сначала «скорая» натоптала, жители туда-сюда топчутся. Что бы через 5 минут были. Отбой.
- Так что случилось, - поинтересовался Максим.
- После узнаете, - капитан видимо потерял интерес, к дышащему, на него перегаром Максиму.
- Я могу быть свободен?
- Будте у себя, вас опросят, - он направился к милицейской машине.
У подъезда уже никого не было. Максим поднялся к своей квартире, быстро выглянул в пролет. На верхнем этаже ни кого не было. Он бесшумно поднялся на площадку между этажами и сыпанул махорку, выпотрошенную из папирос на ступени. Вытащил пачку и быстро пока ни кто не видит, раскрошил за собой несколько папирос. Чуть не запалился, усмехнулся он про себя. Про собачек то забыл. Собачкам глаза не отведешь, память не почистишь. Особенно выдрессированным служебным собакам. Напоследок он сыпанул табака вниз по ступеням. Все, вроде порядок.
Придя к себе, Максим первым делом принял душ. И лишь растянувшись на матрасе, понял, как устал. А что, правда, может накатить, для правдоподобия? Вставать не хотелось, до холодильника было далеко, а и черт с ним. Он чувствовал себя выжатым, словно лимон. Это недавно горевший в крови адреналин, схлынув, принес усталость.
Нестерпимо захотелось курить. Максим сунул руку в карман шорт, вытащил папиросы. Выковырял одну из пачки. Смял мундштук и с наслаждением закурил. Тяжелый дым втянулся в легкие, голову сразу затянуло вязким, пьянящим туманом. Да, давненько он не курил. После нескольких затяжек голова стала тяжелой, мысли разлетелись. Хотелось только одного, лежать вытянувшись во весь рост и ни о чем не думать.
Добив папиросу, он щелчком отправил ее в открытое окно. Легкая горечь, отвыкшего от курения рта, некстати напомнила ему о соседке – Мариночке. О пьянящем аромате ее тела, об упругой груди с темными сосками. Так бывало после мятника. Нестерпимо хотелось женщину. Обычно он поступал очень легко, звонил в элитное агентство. Заказывал девочку и отправлялся в апартаменты. Но никогда не водил их к себе.
В дверь раздался требовательный стук.
А вот и доблестная милиция.

Своё Спасибо, еще не выражали.
Новость отредактировал zaris, 27 ноября 2010
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 73
     (голосов: 3)
  •  Просмотров: 1138 | Напечатать | Комментарии: 2

   
27 ноября 2010 22:07 алекс алекс
\avatar
Группа: Дебютанты
Регистрация: 13.11.2010
Публикаций: 0
Комментариев: 18
Отблагодарили:0
Начало интригующее! Вот только. во что выльется дальше. Будет ли этот Максим борцом с человеческими пороками или хладнокровным продавцом своих уникальных способностей?

   
27 ноября 2010 13:32 Granula
\avatar
Группа: Дебютанты
Регистрация: 22.10.2010
Публикаций: 0
Комментариев: 18
Отблагодарили:0
На душе становится неуютно от такой истории. Начнешь подозрительно присматриваться к своим соседям. Невозможно понять у кого какие мысли, желания, намерения, какой будет следующий шаг.
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Загрузка. Пожалуйста, подождите...

Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.
{changeskin}