Рождественская. Из инета *** Хочу увидеть сказки Рождества И волшебство его сюжетных линий На тонкой грани дружбы и родства Среди поэм и сказочных идиллий. Хочу привстать на кромочке судьбы И заглянуть за синие туманы… Где тянутся волшебные бобы… И

Голова

| | Категория: Юмор
Ехал как-то вечерней электричкой в Москву. Людей, в вагоне было немного. Недалеко, напротив, сидел сильно выпивший, довольно крупный мужчина лет тридцати пяти. Он находился в глубоко бессознательном состоянии и его туловище, в положении полулёжа, немного сдвинулось в проход, а голова безжизненно повисла в этом проходе между сидениями, едва, не доставая, пола. Входящие, и выходящие на станциях пассажиры, следуя далее по вагону, замедляли ход, потому что свисавшая, оказавшаяся на их пути голова наполовину сузила и без того не широкий проход между сиденьями. Пассажиры осторожно, некоторые полу боком проходили то место, между головой и сиденьем. Они бережно относились к свисавшей в проходе между сиденьями голове, не дай бог, зашибить её, ненароком, ногой или сумкой.

Возможно, такой однообразный спектакль продолжился бы всё время, моего следования, если бы в него не были введены другие действующие лица.

По вагону проходили два милиционера, словно ясны соколы, вылетели на поиск добычи. Строгим и очень сердитым взглядом, они окинули вагон, будто искали своего обидчика или нарушителя, и стремительным шагом двинулись дальше. Их стремительное шествие притормозила свисшая между сиденьями голова, закрывшая собой часть прохода. И без того суровые лица милиционеров, ещё более посуровели. Шедший впереди милиционер, чуть замедлив свой ход, резким движением ноги, коленом, зачем-то толкнул голову. Так, как будто это какой-то сторонний легко устранимый с прохода предмет, не требующий какого-то особого внимания к себе. Голова, получив довольно сильный толчок, мотнулась в сторону и, описав круг относительно туловища, вернулась в прежнее положение. Нисколько более не задерживаясь возле головы, первый милиционер, всё тем же стремительным шагом прошёл в следующий вагон. Видимо, совсем не хотелось ему растрачивать своё время на раздумье над тем, зачем здесь не у места голова и что она мешает свободному проходу.

Второй милиционер, похоже, был более сердитым, нежели первый, он остановился, озлобленно разглядывая голову, как бы раздумывая, откуда она взялась и что же в этом случае надо с ней делать. Голова, так неожиданно оказавшаяся на его пути, никак не позволила ему мирно пройти мимо неё, и с миром проследовать в другой вагон вслед за своим товарищем; и ничем не тревожа покой головы. Но, каким-то необычным положением своим, она почему-то вызвала приступ злобы и ярости у милиционера, видимо тем, что бросила ему вызов, слишком большой уверенностью в себе, своей силе и своём превосходстве, ущемив его достоинство. И, пройти мирно, мимо неё, признав такое за ней, ему никак не было возможным, и он принял этот вызов, решил не пройти мимо, и вступить в бой с этой головой, чтобы сорвать с неё выражение спокойствия и силы, и чрезмерной уверенности в себе. Внятно разъяснить и указать ей – кто здесь главный. Но, может быть, всего лишь, он просто поразмяться от мучительного безделья, очень уж, захотел. Или, ещё что-то, из возможных версий.

А, может быть, вспомнил сказочный персонаж, вдохновивший и подвигший его на бой с головой. И ничего другого, так и не надумав, после некоторого времени наблюдения и изучения противной стороны, он решительно, намереваясь быстро победить её, начал бой с головой. Он сильным и резким движением руки, поддел её снизу, так же, как это делают волейболисты с летящим у самой земли мячом и толкнул её в сторону от прохода, предполагая, будто, что этим действием, он освободит проход от головы. Голова мотнулась в сторону и вновь оказалась на прежнем месте. Ещё, более озлобившись, он возобновил атаку на неё всякими беспорядочными охватами, захватами, толчками, да так, будто и впрямь с плеч сорвать её хотел. Но голова, какими бы сильными не были рывки, толчки, захваты – всё, что так безжалостно творил с ней милиционер, ещё сильнее была прикреплена к остальным частям своего тела и потому, согласно законам природы и здравого смысла немедленно возвращалась в прежнее положение и оставалась там до следующего нападения на неё. Выражение лица, да, да, это была не просто голова, у неё было ещё и лицо, с отсутствующим взглядом закрытых глаз на нём, было безмерно спокойным, будто ничего вовсе, с головой не происходит. Первый раунд боя милиционера с головой, был проигран им.

Чего же он хотел от головы, её пробуждения что ли? Чуть, помедлив, по внимательнее, оглядев голову, предполагая видимо, не отыщется ли, ещё какой-нибудь более простой способ стащить голову с прохода, и, не обнаружив ничего такого, в надежде всё же, на свою победу, он начал второй раунд боя с головой. С ещё большим ожесточением и яростью он возобновил атаку на неё. Рывки, толчки, охваты, удары следовали непрерывно один за другим, как будто голова это отдельный предмет вроде мяча, поэтому непременно должен отлететь прочь с этого места и освободить проход. Но, голова, в силу каких-то причин, неизвестных, наверное, этому милиционеру, зависла здесь, похоже, что всерьёз и надолго, и весьма успешно противостояла враждебным ей силам, описывая круговые и поступательные движения, она упорно возвращалась, как, ни в чём не бывало, на прежнее место, всё больше и больше выводя из себя милиционера. Голова, наверное, подумала – почему это вдруг ни откуда, ни отсюда взявшаяся, явно нечистая сила с таким ожесточением и упорством так люто нападает на неё, уж не погубить ли собирается вовсе, и за что. Всё, то же и на этот раз, безмерно спокойное выражение лица у головы, с отсутствующим взглядом на нём, только стали гораздо более взъерошенными волосы на ней. И так, был проигран, и второй раунд боя с головой.

Постояв ещё несколько секунд возле, так и не покорившейся ему головы, всё так же, озлобленно рассматривая её, удивляясь вроде бы на то, что она всё ещё на том же месте, и не веря в то, что невозможно сорвать её с плеч, и отбросить с прохода, милиционер сдаваться не собирался. Внимательно высматривая что-то, что позволило бы в бою с головой, нанести поражение ей, и освободить проход от неё. Намереваясь, обнаружить что-то на голове или в голове уязвимое, вглядываясь злобным, ястребиным взглядом в неё, изучая её, чтобы непременно найти что-то, что принесло бы ему в решающем бою успех, и поставленная перед ним столь сложная и важная задача была бы выполнена. Но ничего такого, способного привести его к успеху, на голове и в голове им не усматривалось и не обнаруживалось. Тогда, убедившись, что, какими бы яростными не были атаки на неё, голова вопреки всему, всё ещё прочно сидит на своём месте и мешает проходу. Это не остановило столь упорного в достижении поставленной задачи милиционера, он готовился к следующей, ещё более яростной атаке на неё.

Он, ещё с минуту отдохнув, переведя дух, поднабравшись сил от земли матушки, и не теряя надежды на успех, начал третий раунд боя с головой; атака на неё была ещё более яростной, нежели предыдущие. Голова, уже в который раз, металась и рвалась в разные стороны, крутилась, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, как будто и впрямь намеревалась оторваться прочь от своего туловища. В отчаянии, с ещё большим озлоблением, обхватив её так, будто был в порыве любовной страсти, только, как оказалось, не затем, чтобы в порыве этой страсти и «радости» зацеловать её, он яростно рвал её и на себя и от себя. Похоже, что расшатать её и вырвать хотел, как рвут расшатавшийся больной зуб. С ещё большим остервенением и злобой зачем-то гнул её к плечам, к одному и другому, затем к груди, и обратно откидывал её к спине. Как будто пробовал её на прочность. Наверное, думал таким образом отломить её от туловища. Но, все эти усилия успеха не имели, голова, несмотря, ни на что, оставалась на своём месте. Пока оставались в нём силы, ещё не иссякли от ведения трудного боя, он вновь перешёл к прежним, более простым, уже испытанным в предыдущих раундах, способам ведения этой нелёгкой борьбы. И на этот раз, продолжая яростно атаковать голову, применял в бою всё те же, приёмы, вкладывая в них последние остатки своих сил – рывки, толчки и удары. Он как злой пёс, натравленный на голову, беспощадно трепал и рвал её. Твёрдо, решив видимо, не считаясь ни с какими силами, всё же, во чтобы то, ни стало, сорвать её с плеч. Это всё меньше походило на действия разумного человека, рассудок будто покидал его, было похоже, что в автоматическом режиме какой-то киборг осуществляет все эти действия по заданной программе. Казалось, ну вот, вот голова не выдержит очередного такого стремительного бешеного натиска, сорвётся с плеч и отлетит куда-то в сторону, но всё же, вопреки усилиям внезапно налетевшей на неё стихии, и на этот раз она устояла, удержалась на плечах, на предназначенном ей месте. По лицу у головы, выражавшему безмерное спокойствие, на этот раз прошлась какая-то кривая гримаса, выразившая своё снисходительно-ироничное неудовольствие напавшему на неё супостату. Вроде, как, хотела сказать ему – опомнись супостат, и прекрати нападать. Нет, голова не молила, ни о какой пощаде изверга, она стойко переносила все тяготы и лишения от вражеского нападения на неё. И третий раунд боя с головой был проигран.

В неистовой схватке с головой милиционер, всё же, потерпел поражение и отступил. В борьбу с туловищем, где крепилась злополучная голова и со всеми остальными частями тела, он не вступал, видимо считал, что все остальные части этого тела не мешают движению пассажиров, поэтому все претензии у милиционера были к одной только голове. Такое обстоятельство и вынудило его так жёстко разбираться с головой. Ну, возможно ещё, и потому, что много сил израсходовал он на бой с головой, что их уже не стало, чтобы вступать в борьбу с его совсем не хилым, не обещавшим лёгкой победы, туловищем. Закончив схватку с головой и не совладав с нею, ничего не добившись от неё, ни её пробуждения, ни её отрыва с плеч долой. Раздосадованный и огорчённый своим поражением милиционер, тем, что так и не смог одержать убедительной победы над головой – отбросить её с прохода; оставил её в покое, там же, где она находилась до него. На прощание, окинув её злобным негодующим взглядом, едва удерживаясь от нового нападения на неё, чуть не надорвавшись от неё, он стремительным шагом пошёл догонять своего товарища. Так голова отстояла своё превосходство в силе и своё предназначение быть на том месте, где она есть, оставаться, не смотря ни на что, на плечах, а напавший на неё супостат ничего не добившись, отступил. Ну, нельзя же, на самом деле, отбросить с прохода голову, без органически прочно связанного с ней, остального тела. Никто, из малочисленных пассажиров, с недоумением посматривающих на происходящее, не решался вмешиваться в этот процесс и подсказать рассвирепевшему милиционеру очевидную истину, уведомить его, что, дескать, не гуманно так обращаться с головой, тем самым избавить голову от яростного нападения на неё. Они боялись, возможно, попасть под горячую руку супостата и оказаться на месте этой головы.

А голова и далее, так и продолжала свой путь куда-то в неизвестность, безжизненно, без выражения на лице свисать между сидениями, как, ни в чём не бывало. Хотя с ней обошлись на этот раз не так бережно, как до этого обходились с ней проходящие по вагону пассажиры, будто не глумились над ней вовсе.

Сказали спасибо (2): dandelion wine, aramis
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 100
     (голосов: 2)
  •  Просмотров: 180 | Напечатать | Комментарии: 3
       
2 декабря 2017 09:31 Остапушка
\avatar
Группа: Дебютанты
Регистрация: 13.03.2017
Публикаций: 0
Комментариев: 85
Отблагодарили:0
Бедный хозяин головы, зато пассажирам развлечение.
       
1 декабря 2017 14:55 VanoVal
avatar
Группа: Дебютанты
Регистрация: 5.03.2017
Публикаций: 0
Комментариев: 85
Отблагодарили:0
Хорошо бы фильм снять, многосерийный про голову. Люди домыслят. Возможно Оскар дадут. Давно не было нормальных комедий.
       
1 декабря 2017 14:05 dandelion wine
avatar
Группа: Редакторы
Регистрация: 31.05.2013
Публикаций: 86
Комментариев: 8722
Отблагодарили:597
flowers1 Интересно написано, спасибо!

"Ложь поэзии правдивее правды жизни" Уайльд Оскар

Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.