Рыбацких нам теперь не встретить лодок, Еда - из осьминогов и селедок. bosko + «Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала» Романс. *** Я приду с работы, Посмотрю – стихи! Есть пюре и шпроты, Это не грехи. Об одном жалею, Что за молоком, Ты ушла к Орфею Ночью, босиком. Я пришел с работы, Лег усталый спать, Зная, что есть шпроты – Можно засып

Фея и лорд кошмаров

-
Автор:
Тип:Книга
Цена:124.95 руб.
Издательство:   SelfPub
Год издания:   2019
Язык:   Русский
Просмотры:   23
Скачать ознакомительный фрагмент

Фея и лорд кошмаров Анна Змеевская Александра Гринберг Мэйраэн – подменыш фейри (но слегка демон), темная магиня (но целительница), в общем, один сплошной магнит для странностей. Таких, как вздорные деревья-убийцы, ехидные говорящие коты, пестрые стаи прожорливых пикси, плотоядные лошади с премилыми рожками… Однако то были цветочки, а ягодкой стал новый пациент – нестабильный, проблемный и наглухо долбанутый. И симпатичный, даже чересчур. И категорически не желающий быть просто пациентом.Содержит нецензурную брань. Пролог Если посреди ночи твой амулет связи начинает разговаривать голосом командира спецназовцев – жди беды. Как минимум крайне хлопотного денька. Хуже может быть только грёбаный канцлер Дорих, которого никто не придушил лишь потому, что у этого изворотливого гаденыша на каждом шагу имеются глаза и уши. Вилмар Фалько, он же придворный менталист по прозвищу Шелкопряд, обо всём этом знал не понаслышке: вместо того, чтобы мирно спать в постели в обнимку с женой, он спешно втискивался в любимые растоптанные сапоги и напяливал расшитую, мать ее, мантию, за моду на которые пора бы придушить великосветского козла Альфарда Эйнтхартена. – Уилл, ты же ло-орд! – ядовито протянул Вилмар, передразнивая любимого собутыльника лорда-канцлера. – Я уже почти сто лет лорд, хочу махровый халат и на пенсию, а не вот это всё. – Уилл, что такое? – сонно пробормотала Рангрид, нехотя отрывая голову от подушки. Фалько замер на месте, разглядывая жену – всё такая же красивая, как и в их первую встречу, что случилась добрых полвека назад. – Работа, милая. Сама знаешь: чтобы где-то заварушка, да вдруг без нас. Непослушные мелкие пуговицы ни в какую не хотели пролезать в петли, заставляя степенного лорда на все лады клясть выживших из ума швей вместе с их вдохновителями. Рангрид, глядя на эту неравную борьбу, рассмеялась и поднялась с постели. Глядя на нее, обнаженную, тонкую, с распущенными по плечам черными волосами, мигом расхотелось куда-то идти. Как будто посреди ночи не найдется занятий поинтереснее, чем мелкий пакостник Дориан Тангрим и его «неведомая херотень». Конец цитаты и, видимо, начало развеселой ночки. – Если зовут тебя, а не меня, то заварушка так себе, – одну за другой Рангрид ловко застегнула все пуговицы, заботливо поправила воротник и провела ладонями по плечам. – Прекрасен как рассвет. Хоть завтра в канцлеры! От подобной перспективы Фалько содрогнулся. – Милая, за что ты так жестока со мной? – Ладно, иди уже, – смилостивилась дражайшая супруга, – а то я ведь сейчас вспомню, за что и почему. А я досыпать пошла, мне нужно быть в хорошей форме – завтра учения. Буду воспитывать криворуких разгильдяев, которых зачем-то понесло в армию. Вилмар усмехнулся. Эрмегарские женщины – страшные существа, даже если они родом из Гренвуда, как его жена. Он, член Темного круга и лучший менталист Империи, ни за что не хотел бы завтра оказаться на месте тех, кто рискнет вызвать недовольство у генерала Фалько. – Не вернусь – ищи мой труп в Заозерье. – Вот еще, – Рангрид насмешливо фыркнула, набрасывая на плечи шелковый халат. – Лучше я найду Тангрима и сдам его Киаре на опыты. За то, что лишил меня любимого мужа и оставил безутешной в окружении четверых детей. Хотя оставшееся после тебя наследство немного примирит меня с жизненной драмой. – Ты неисправима, – Вилмар всё же не удержался и поцеловал жену, снова сжав её в объятиях. И в тот же момент на столе снова завибрировал амулет связи. – Этот Тангрим – невыносимый маленький поганец, – сердито пробурчала Рангрид, выскальзывая из его рук. – Не семейка, а сплошные паникеры. Старший хотя бы из-за денег трясется, младший – из-за всякой фигни. Но младший Тангрим паниковал не зря. Это Вилмар почувствовал, едва выйдя из светящейся арки гарнизонного портала – по позвоночнику будто полоснули наждаком, заставляя вздрогнуть и передернуть плечами. Стоило бы поблагодарить собственные крепкие мозги и дар менталиста, без которых тут же наступила бы безобразная истерика. Как чувствовал себя Тангрим, нервно расхаживающий вдоль высоких ворот, Вилмар даже не представлял. Если уж у вечно улыбающегося болтуна Дориана сдали нервы, то дело совсем дрянь. Далеко ходить не нужно – судя по залитой кровью булыжной мостовой, ничего хорошего не случилось. – Уилл, ну наконец-то! – театрально всплеснув руками, Тангрим приблизился к нему. – Еще пять минут, и я бы пошел за тобой сам. – Уверен, что хотел бы встретиться с моей женой? – хмыкнул он, припомнив богатый лексикон Рангрид и её умение одним взглядом опускать собеседника ниже самой Бездны. Воистину, роскошная женщина. – Я бы согласился даже на Элриссу, – Дориан скривился и нервно передернул плечами. – От нашей мертвой красотки хотя бы не спекались мозги. – У Блэр спеклись. Ненадолго, – возразил Вилмар, но под непривычно тяжелым взглядом Тангрима осекся. – То одна Блэр, а у меня тут двенадцать, мать его, трупов и взвод спецназовцев, готовых прибить грёбаного ублюдка. Делай что хочешь, Уилл, но пусть оно уже утихомирится! Не дожидаясь ответа, его нагло схватили за рукав и потащили в бастион – старое, удивительно крепкое здание, чьи стены в свое время выдержали осаду гренвудских полчищ, когда Империя была еще слаба и имела на целую дивизию всего-то двоих-троих магов. Чужая магия давила, вгрызалась в нервы, заставляла передергивать плечами и оглядываться по сторонам. С трудом верилось, что всё это – дело рук, а точнее, силы лишь одного человека. Вилмар мог припомнить нескольких магов, способных на такое, но все они были опытными архимагами. Как он успел понять из сбивчивой речи Дориана, наспех пересказавшего случившееся, виновником торжества был всего лишь один пацан – дикий, в драном тряпье, вылезший то ли из леса, то ли ещё из какого захолустья. – Только представь, Уилл!.. Чтоб спецназ, и у всех мозги вдребезги! Я уже трех своих парней с крыши снимал! Деревенские в истерике, а ему хоть бы хны. Едва успели в подвале запереть. Я уж начал думать, что зря тебя позвал; надо было эту мразину сразу кончать, пока не очухался. С каждым шагом Тангрим распалялся всё больше, Вилмар почти слышал треск амулетов, благодаря которым тот еще не отправился на упомянутую крышу. Ему самому было не по себе, что уж говорить о светлом боевике, не приученном к подобному воздействию. – Разберемся, – отрезал Фалько, уверенно толкая дверь в подвал. – Дальше не ходи. На колченогом стуле, дергая зубами веревку, связывающую руки, сидел парень. Совсем молодой, со спутанными светлыми волосами, покрытыми пылью и сажей, и абсолютно черными глазами. Едва поняв, что находится не один, он резко вскинулся и окатил Вилмара волной своей силы – темной, продирающей до костей, наполненной злостью и жаждой смерти. «Берсерк». Берсерками называют обезумевших магов, находящихся во власти собственной свихнувшейся силы. Причины безумия различны: сильный стресс, слабая психика, неспособность контролировать дар… А вот заканчивалось обычно всё одинаково – куча трупов. Говорить с берсерком бесполезно, равно как угрожать или запугивать. Зачастую таких просто выбивают архимаги или отряд спецназовцев. – Почему ты оставил его в живых? – с любопытством уточнил Вилмар, повернувшись к Тангриму. Тот озадаченно поскреб кучерявую макушку. – Так на нём же ни одной руны нет, – пробормотал он. – Не умеет, значит, силу контролировать. Разве ж я прикажу необученного сопляка убивать? Ну, он великоват для подростка, но… короче, ты понял. «Добрый ты парень, – хмыкнул Вилмар про себя. – Из-за этого и подохнешь раньше срока, видят боги». Он снова взглянул на чумазого оборванца, злобно зыркающего исподлобья и вовсю фонящего темной силой. Рун и в самом деле не видно – ни на кистях, ни на предплечьях, ни в вороте изрядно потрепанной рубахи. Что весьма странно: мальчишке, судя по всему, уже за двадцать. Хорошо так за двадцать. – Я понял. Ты молодец, Дориан, шустро соображаешь. Теперь отойди подальше, а я попробую привести пацана в чувство. В который раз возблагодарив богов за крепкие мозги, он шагнул вперед. Привести берсерка в чувство невероятно сложно, особенно если ты – чужак, которого он видит (и видит ли?) впервые в жизни. Еще сложнее сдержаться самому и не обрушиться всей мощью на того, кто пытается тебя убить. Фалько медленно потянулся сквозь агрессивную магию – к сознанию, в котором, как он надеялся, еще можно нащупать что-то здравое. Если удастся пробиться сквозь щиты, которые обязаны быть у любого мага-менталиста едва ли не с рождения… У любого, но только не у этого мальчишки. Отправить на тот свет дюжину не последних боевых магов, на протяжении как минимум часа фонить собственной силой и до сих пор оставаться на ногах – высший пилотаж. Однако, будучи сильнейшим магом, он не обладает даже подобием блока. Неудивительно, что с головой у него не всё в порядке – ежеминутно слышать сотни голосов, улавливать чужие эмоции и оставаться при этом в здравом рассудке было бы настоящим чудом. Сквозь мешанину из ярости и ненависти отчетливо пробивались отчаяние и страх. Фалько облегченно выдохнул – мальчишка небезнадежен, раз пытается выкарабкаться из цепких лап своего бешеного дара. Медленно опутывая его паутиной из собственной силы, лишенной всяких эмоций, он продолжал приближаться. С каждым его шагом волны чужой магии становились слабее, а когда между ними осталась всего пара шагов, и вовсе почти стихли. Себя героем Уилл вовсе не мнил – мальчишка почти все сделал сам, просто прислушавшись к уговорам и поддавшись чужому спокойствию. Чего это ему стоило, он мог только догадываться по тяжелому дыханию, дрожащим рукам и идущей носом крови. – Вот так, – похвалил Фалько, утерев со лба выступивший пот. Силен, боги, как же силен! Последним менталистом с таким уровнем силы был безвременно почивший лорд-канцлер Эдриан Лейернхарт, без которого в Империи наступил бардак. Определенно, это чудо нужно приводить в порядок и приставлять к делу. «Боги и богини, неужели я получил шанс свалить на пенсию?» – восхитился Вилмар. И чуть было не упустил момент, когда парень окончательно пришел в себя. Если так можно было назвать его дикий взгляд, направленный на собственные дрожащие ладони, содранные, покрытые грязью и запекшейся кровью. Чужая магия отступила окончательно – немалый резерв наконец был начисто опустошен, вместе с ним ушла и способность держаться на ногах. Уилл едва успел приобнять мальчишку за плечи и не дать тому свалиться на холодный каменный пол. – Тихо, тихо, – всё так же мягко проговорил он, успокаивающе гладя парня по спутанным волосам. В ладонь впились было чужие пальцы, но не смогли удержать, рука бессильно вытянулась вдоль тела. – Всё хорошо, ты молодец. Мы поможем тебе. А пока спи, – Вилмар задержал ладонь на его лбу, направляя поток силы в чужое сознание, навевая сон. – Что дальше, Уилл? – раздался за спиной голос Тангрима. Дальше он с удовольствием бы узнал, откуда взялся этот мальчишка, а потом нашел бы того, кто начисто снес ему блок, сделав калекой, и лично подвесил бы за яйца прямо на центральной площади. (А что, статуя короля Люциана и не такое переживала, вспомнить хоть чокнутую Элриссу и легион нежити.) Жестоко, но и Фалько не светлый маг, чтобы жалеть всяких ублюдков, ломающих детей. Увы, чтобы расправиться с мерзавцем, нужно сначала привести парня в относительный порядок и хорошенько расспросить. И – Вилмар тяжело вздохнул, оглянувшись на всё еще нервничающего Дориана – подправить мозги всем, кто сейчас в гарнизоне. Пока кто-нибудь и впрямь не сиганул с крыши. – Дальше вы ждете менталистов и не пытаетесь убиться обо что-нибудь. А пацана я забираю в Иленгард. Глава 1 – Мне очень жаль, Симус, – Мэйр горестно вздохнула и погладила шершавую кору тысячелетнего дуба. – Ой, нет, не жаль. Я же просила… предупреждала… ну, теперь уж не обессудь. Не могу же я отобрать у моей бедняжки еду прямо из… корней? Неметон послал своей хранительнице волну приязни, а здоровенный белобрысый детина, опутанный живыми корнями, будто сетью, забился в своём плену и разразился отборным матом. Мэйр покорно выслушала все оскорбления (к слову сказать, не очень-то оригинальные), оперлась спиной о мощный ствол дерева и сонно прикрыла глаза. Энергия зачарованного леса заструилась по телу, разгоняя дремоту и кровь в жилах – Неметон делился силой, словно прося прощения за раннюю побудку. Когда печально известный синтарийский браконьер Симус Хэнлон заплутал в дебрях зачарованного леса, едва минуло пять утра; пришлось выползти из теплой постели да спешно одеться, чтобы пойти и поглядеть, кому там жить надоело. Сколько Мэйр себя помнила, её влекло к Неметону, как нежить на свежее мясо. Священное древо фейри, взращенное на жертвенной крови и ныне грешащее людоедством, манило в свои смертоносные объятия, однако даже не думало вредить. Не каждый взрослый отважился бы сунуться в зачарованный лес, но Мэйр, ещё будучи мелкой девчонкой – щуплой и странной, и очень одинокой, – шастала сюда как к себе домой. Сколько родители ни бранились, сколько ни наказывали, лишая прогулок и сладкого (как есть изверги!), она всё равно возвращалась сюда, в лесную чащу, к своим друзьям. Трещащие без умолку малыши-пикси с блестящими стрекозиными крылышками; мощные трехрогие лошади, чьи пасти полны острых зубов, а копыта ступают по воде так же легко, как по лесным тропинкам; изредка встречались премилые говорящие зверушки – лиса, рыжая как пламя, и огромная хищная птица, и величественный олень с ветвистыми рогами… Но то были лишь гости, вечные путники, а постоянным её приятелем был – и остается по сей день – ехидный черный кот. То есть, конечно же, кайт-ши, который велел звать его Лиром и не мог даже дня прожить, не сказав какую-нибудь гадость. Что ж, следовало признать, Лир горазд не только на гадости. Однажды он вывел Мэйр на опушку леса, где за низеньким каменным забором одиноко ютился небольшой двухэтажный особняк, сложенный из гладкого серого камня. Мэйр зачарованно глазела на стены, полускрытые под красно-зеленым ковром девичьего винограда; на роскошное эрекерное окно, стекла которого потускнели, собрав вековой слой пыли; на графитового цвета черепицу, что сияла на солнце, омытая утренним ливнем… «Неметон избрал тебя, – сказал Лир. – А значит, когда-нибудь всё это будет твоим». Кайт-ши был прав: всё это стало её. И сказочный особняк с эркером, и сад с колодцем у орешника, и даже весь огромный лес, порожденный магией Неметона… И сам Неметон, простирающий свои корни на много, много миль вокруг. А ещё поганый браконьер, который устал сквернословить и теперь злобно выл от бессилия. Мэйр неохотно открыла глаза и глянула себе под ноги. Широченная физиономия Симуса, обрамленная белесой клочковатой бородой, покраснела как бурак – то ли от злости, то ли оттого, что один из живых корней оплел его бычью шею и теперь душил – легонько, время от времени давая продышаться. Неметон любит поиграть с едой. И совсем не любит браконьеров. – За что?.. – с усилием прохрипел Симус, трепыхаясь в объятьях Неметона, как муха в паутине. – За что ты меня так?.. Мэйр лишь руками развела и виновато улыбнулась. – Не я. Неметон. Ты, помнится, заржал мне в лицо да велел не рассказывать сказочки? Вот тебе моя сказочка, Симус, безмозглый ты ублюдок. – Я… я всего-то… – Всего-то решил пристрелить реликтового меднорогого оленя, – носком растоптанной домашней туфельки она брезгливо пихнула тяжелый двухзарядный арбалет, что валялся тут же, потерянный в неравном бою с оголодавшим тысячелетним деревцем. – За рога и шкуру на черном рынке можно получить в десятки раз больше, чем за все твои зловонные потроха, верно я говорю? – не дождавшись ответа, Мэйр неспешно продолжила: – Я тоже ценю оленя в десятки раз дороже, чем тебя. Ты мне вообще-то никогда не нравился, да и с чего бы? Ты разбил мне нос игрушечной лошадкой, а такое, знаешь ли, не забывается! Им тогда было лет по пять, кажется. Они ходили в один детский сад – и терпеть друг друга не могли. А потом пошли в школу – и всё ещё были друг от друга не в восторге. А потом за Мэйраэн пришли маги и забрали её в столицу, в Академию – что, естественно, не прибавило Симусу добрых чувств. Он вообще был злобным мальчишкой, который предсказуемо вырос в мерзкого, грубого, горластого мужика, разоряющего леса и поколачивающего свою вечно пузатую жену… …но как же Дакей одна, с двумя годовалыми девочками и ещё одним орущим свёртком на подходе? «Вечно ты со своим слюнтяйством… Лучше пусть одна, чем с этой мразью», – решительно возразила Мэйр сама себе, стараясь заглушить робкий голос вины. Хотя в чём тут её вина? Она предупреждала – нечего соваться к Неметону с нечистыми помыслами. Симус не поверил – Симус сунулся – Симус мёртв. «После его смерти государство позаботится о Дакей и детях… я сама прослежу, чтобы они были в порядке. А по этому уроду точно никто скучать не будет». – П-по… пожалуйста… Похоже, из браконьера вышла вся лихость и наглость – и почти вышел дух. Раньше он, помнится, никого и никогда не просил. Мэйр презрительно фыркнула, пожала плечами – «Надо было меня слушать!» – и, в последний раз любовно огладив кору дуба, зашагала вглубь леса. Чутье безошибочно вело её к дому с графитовой черепицей, а внутри пульсировала энергия Неметона – благодарность и негласная плата за полученную жертву. Могла ли Мэйр спасти Симуса? Да, могла. Но если Неметон не кормить мерзавцами – он начнет жрать кого попало. Что тут поделаешь? Невозможно уничтожить тысячелетнее дерево, под завязку набитое магией, корнями разросшееся на сотни миль вокруг. Да и зачем уничтожать? Пользы от него куда больше, чем вреда: в зачарованном лесу не случается пожаров, деревья не вымерзают, всегда в изобилии водится дичь и рыба… иными словами, лес полон жизни. И питается всякими уродцами с полного попустительства архимагов Круга: те весьма заинтересованы как в налаженном лесном хозяйстве, так и в эндемиках, что произрастают в Западном пределе – жутковатый плотоядный лесок изобилует множеством редких растений, птиц и зверей. В общем, хрен на этого ублюдка Хэнлона. Пусть кормит цветочки, а его убитой горем (вовсе нет) семье тем временем назначат щедрое содержание. Уж Мэйр проследит, чтобы назначили. *** Мэйраэн Макинтайр уродилась темной магиней – обычное дело, если неблагая мама-фейри нагуляла тебя от демона рогатого. Ну, чуток неправильной темной магиней: мало того, что надзиратель при плотоядном дереве, так ещё и целительница. Не то чтобы она стала первым тёмным целителем в истории Эрмегара, однако это всё ещё считается чем-то вроде аномалии. Черный маг по определению не может исцелять, сама его суть – разрушение; однако поди ж ты. Впрочем, Мэйр и по натуре ни вспыльчива, ни агрессивна. «Зануда и мямля», так её зовет старшая сестричка Дейдра. Видят боги, такова Мэйр и есть. Полная противоположность сестры. И никто бы в здравом уме не подумал, что они с шумной, веселой, свирепой Дейдрой могут быть в каком-либо родстве. Общего между ними – фамилия да рост под шесть футов. В остальном же… Вот она Дейдра – фигуристая, статная, с роскошной гривой огненно-рыжих волос, с румяным хорошеньким лицом, ясными глазами и заразительной улыбкой. И тут её якобы сестричка – худенькая, щупленькая брюнетка, остролицая и до неприличия смуглая, с хищно горящими раскосыми глазами и чересчур пухлым ртом. Несуразная. Странная. Чуждая. Полукровка. Подменыш. «Уродина», – эхом раздался в ушах голос матери… нет, той женщины, что родила и бросила. Младенец не мог помнить её жестокой насмешки, но Неметон помнил. Одни напасти от этого противного дерева… Не то чтобы Мэйр на самом деле считала себя уродиной. Самооценка изрядно поднимается, когда с самой Академии за тобой вечно волочатся парни, а порой вовсе девчонки. Однако собственное отражение – черное как головешка, с яркими злыми глазами лесного хищника, странное, – то и дело напоминало, что родная мать её не захотела, оставила умирать; что чужая женщина взяла маленького нелюдя к себе в дом, полюбила как своего; что как бы её ни обожало всё шумное рыжеволосое семейство Макинтайр, подменышу всё равно не стать человеком. Никогда не стать. Что бы ты ни сделала. Как бы ты ни старалась. Пока Мэйр возилась с ранним завтраком для Неметона и брела обратно к дому, изредка теряя туфли, наступило утро во всей его сомнительной красе. Как и полагалось истинной тёмной, утро она терпеть не могла. Впрочем, как и праздную дремоту до обеда. К десяти-одиннадцати часам шило в заднице побеждало совиную натуру, подкидывало с постели неправильную черную магиню, закутывало в нарядную магистерскую мантию цвета неспелого лимона и несло навстречу приключениям. Ну да какие уж приключения у целителя? Амбулаторный прием она вела два дня в неделю, раз в месяц выходила на дежурство в дополнительную смену; ещё два дня выделялись для частных посещений. В эти два дня Мэйр обычно навещала нестабильных детишек в Академии – которым её помощь, несомненно, нужна, – и гоняла чаи в апартаментах у беременных магинь, большинству из которых ничуть не требуется наблюдение узкого специалиста. Настолько узкого, что по сей день не знают, как классифицировать сие безобразие – то ли целитель, то ли псионик, то ли мозгоправ, то ли всё вместе. Мэйр успешно исцеляла телесные недуги, однако почет и уважение в свои юные лета приобрела за чудеса иного толку. Те, что касались свернутых набекрень мозгов. В частности, именно благодаря ей появились новые методы борьбы с тяжелыми болезнями разума, а нестабильность магической силы теперь вовсе классифицировалась как нервное расстройство – которое Мэйр успешно лечила, попутно обучая своим приемам других одаренных целителей. Что касается беременных… Несомненно, у магинь при беременности нередко возникают проблемы с волшбой. Да вот из тех, что к ней обращались, в её наблюдении нуждались… ну, каждая третья. Сейчас Мэйр как раз вела три беременности, и сложная ситуация была лишь у молодой супруги коммандера Ларссона. Двум другим вполне хватило бы простого целителя-акушера. Видят боги, сама она на это гордое звание не претендует. Однако Мэйр в принципе нелегко давались отказы… а уж как отказать дамам вроде леди Эйнтхартен и императрицы Корнелии? Да и зачем? Золота их высокопоставленные мужья отваливают прилично, а Мэйр всегда была чуточку слишком практична, нежели полагается для легкой и беззаботной жизни. Сегодня Мэйр бы не отказалась урвать немного той легкой-беззаботной – выходной как-никак. Вернувшись домой и явственно ощущая избыток энергии, она добрых полтора часа кромсала свеженький тренировочный столб, что стоял на заднем дворе, между яблоней и грушевым деревом. Столбы приходилось менять не реже раза в месяц. Пусть в боевой магии аномальный целитель Макинтайр абсолютная бездарность, от фейри ей досталась весьма специфическая особенность… от которой она бы с радостью отказалась. Живая сталь, те’аста риарэ, давала недюжинную физическую силу, однако взамен требовала крови и смерти. А убивать Мэйр не любила, неправильная тёмная, да-да. Благо энергия Неметона оказалась неплохой заменой кровопусканию. «Деревце моё прожорливое, мы с тобой прям созданы друг для друга, – криво усмехнулась Мэйр в который раз. – Хоть выкорчевывай тебя и тащи в храм, жениться». Вяло отмахнувшись от парочки назойливых пикси, она поплелась на кухню, чтобы разогреть остатки вчерашнего ужина. В кои веки было для кого готовить – приходила Дейдра, а с ней, конечно же, Алан. Это всегда немного странно – когда твоя сестра и твой лучший друг становятся сладкой парочкой. Следом, естественно, приволокся Френсис; они с Мэйр давно уже не парочка, однако пожрать у неё дома тот по-прежнему любитель. «Давай-давай, сообрази что-нибудь! – вечно приговаривала эта наглая некромантская рожа, плюхнувшись во главе стола. – Заодно и сама спасешься от голодной смерти. А то знаю я тебя: вечно одни сладости трескаешь!» – А вот и нет, – пробурчала Мэйр себе под нос, любовно расставляя на столе вазочки с шоколадными конфетами, миндальным печеньем и мятной пастилой. Не забыла она и выставить на подоконник блюдце с мелко нарезанными сластями, на которое, как голуби на пригоршню пшена, тут же слетелись радостно галдящие пикси. – Что бы он вообще понимал, да? Со стороны окна вразнобой загомонили два писклявых голоска, да то не было ответом на её вопрос. Просто парочка пикси не на жизнь, а на смерть сражалась за половину печенюшки, хотя этого добра на блюдце ещё вдосталь. Крохотные, не больше ладони ростом, остролицые зеленые человечки порхали в воздухе и лупили друг друга куда придется, при этом не замолкая ни на секунду. Мэйр их тарабарщины не разбирала – гости из-под верескового холма общались на своем неведомом языке, – однако готова была побиться об заклад, что эти мелкие вредители знают толк в матерщине. Ей, впрочем, пикси никогда не вредили, даже наоборот – приглядывали за домом, когда приходилось на несколько дней остаться в столице, охраняли сад от всякой гнуси… В общем, Мэйр с нечистью отлично ладила. Как и положено подменышу. «Подарок, блин, из-под холма, – она вздохнула и небрежным жестом подозвала чайничек с мятным чаем, – бедовая твоя лопоухая башка, всем богам и богиням молись, чтобы твой законный выходной не полетел в Бездну!» Мэйр честно помолилась всем и сразу. Не сработало. «Жду тебя после полудня», – гласило полученное ментальное сообщение. «Чтоб тебя Бездна пожрала, бессовестный ты человечишка», – так и хотелось отправить в ответ. Увы, Макинтайр – это вам не Блэр; ей, в отличие от одиозной землячки-некромантки, не хватало наглости, чтобы крыть самого канцлера Эрмегарской Империи. Не то воспитание. – Ну и чего ему опять от меня надо? – меланхолично осведомилась она, катая по столу амулет ментальной связи – большой лиловый кристалл неправильной формы, оправленный в серебро. – Великие господа Холмов и Вереска, я вам не мешаю? А ну, хватит голосить! Пикси не удостоили её вниманием – вот ещё, ради какого-то дерзкого подменыша прерывать Эпохальную Битву за Миндальное Печенье. Выдав очередной страдальческий вздох, Мэйр застегнула на шее тонкую цепочку амулета и принялась за завтрак. Терпеть Арлена Дориха в свой выходной – то ещё испытание; не стоит делать это на голодный желудок. И что-то – здравый смысл, конечно же, – подсказывало: лорд-канцлер будет не единственным испытанием сегодня. *** Прийти в себя было невыносимо трудно. Выползти из непроглядной тьмы, душной, тяжелой, в которой катастрофически не хватало воздуха; да просто открыть глаза. Ясно чувствовалась только боль в правой ноге, будто из нее вырвали кусок мяса; а под спиной что-то очень похожее на кровать, с матрасом и даже простынями. В старом лесном домике вместо постели были шкуры, оставшиеся от прежнего хозяина и перенесенные поближе к очагу. Кровать давным-давно была пущена на более полезные цели – растопку камина и латание дыр в крыше. Точно, у него же был дом. И непрошеные гости, которых он… Голова едва не раскололась от боли, стоило вспомнить вчерашний день. Или не вчерашний – Себастьян не уверен. В его случае верить своим ощущениям было бы распоследней глупостью. Разлепить глаза всё же получилось. По ним тут же резанул яркий, неестественно-голубоватый свет. Он дернул руками в попытке закрыть лицо и тут же ощутил, что едва может шевелить ими. На запястьях глухо звякнули наручники, тяжелые, очень… мерзкие. Они словно забирали у него нечто важное. Себастьян прислушался к ощущениям. Бешеная магия сейчас замерла где-то глубоко внутри, огрызалась едва слышно и очень хотела добраться до железных оков. В любое другое время он бы благодарил всех богов за избавление от проклятого дара. Сейчас же, глядя на голые каменные стены, зарешеченное окно и странную дверь из матового стекла, от которой веяло чужеродной силой, хотелось снова почувствовать свою магию. Пугающую, жуткую, ненавистную, но способную защитить в случае чего. Растерзать всех, кого сочтет врагами. Те, кто пришел в его дом прохладным осенним вечером, друзьями не были точно. Себастьян не успел их даже увидеть, как в голову непрекращающимся гомоном ворвались чужие голоса. Громкие, злые, говорящие о смерти, охоте, огне и тьме. Как будто они что-то понимали в тьме. Он хотел сбежать. Честно, хотел. Но прежде чем успел даже подумать о задней двери, через которую можно было незаметно выйти и скрыться в чаще леса, боль в голове стала невыносимой. И Себастьян не выдержал. Он помнил, как закричал; затем магия взяла над ним верх. Сорвалась, заглушила всё, загородила собой и стала избавляться от тех, кто посмел навредить ее хозяину. «Я разберусь», – услышал он, прежде чем провалиться в темноту собственных мыслей. Убивать тех людей Себастьян не хотел. Но у того чудовища, что жило внутри него, было другое мнение. Оно жаждало крови, хотело наблюдать, как лопаются капилляры в их глазах, как корчит тела в предсмертных муках. Ему оставалось только смотреть и чувствовать чужое, не свое удовлетворение от представшего зрелища. Чьим – его или монстра – было желание бежать, он не помнил. Скорее всего, общим. Иногда Себастьяну удавалось договориться со своей… темной стороной. Увы, идея была хуже некуда. Он не сразу понял, что бежит уже не по лесу, а по мощеной улочке; в голове с прежней силой зазвучали чужие голоса. Так много и так громко, что даже выпущенная на волю магия не смогла отгородить его. Перед глазами полыхало красным, чудовище бесновалось, и теперь уже сам Себастьян желал им всем смерти. Он хотел, чтобы они все замолчали, чтобы голова перестала болеть, чтобы огонь прекратил гореть так ярко… И всё прекратилось. По ногам ударило что-то тяжелое, а в тело впились сотни ярких разноцветных искр. Тьма попыталась защитить, встать на их пути, но истончилась под десятком вспышек, взвыла как раненый зверь и, словно извинившись, спряталась внутри. Что было дальше, Себастьян практически не помнил. Чувствовал, как голову сжимает невидимый обруч, сбросить который казалось необходимостью; давился страхом, слышал незнакомый мужской голос, на удивление спокойный, пытающийся в чём-то убедить. Кажется, ему это удалось – больше трупов Себастьян припомнить не мог, лишь тишину и то, что ему стало немного легче. Для верности он снова оглядел камеру – ни тел, ни крови на полу, одни голые стены, а в качестве компании – собственная сила, скребущаяся внутри. Ей хотелось выбраться. Себастьян же не мог решить, хочет ли он, чтобы у нее это получилось. «Иначе ты снова станешь чьим-нибудь… экспериментом», – напомнил внутренний голос. Ехидно, но участливо. «Нет». Он дернул руками в тяжелых наручниках. Замок можно открыть либо ключом, либо отмычками. Ни того, ни другого, понятное дело, нет, да и во взламывании Себастьян не силён. «Ты ни в чём не силён», – послышалось недовольное ворчание. «Мог бы и помочь». Смешок, раздавшийся в ушах, был слишком реальным. Себастьян прикрыл глаза, позволяя силе перетечь в руки. Пальцы сами собой нащупали нити чужих заклинаний, переплетенные между собой причудливым узором. И знакомые. Их можно расплести; нужно только найти одну, самую главную, потянуть и разрушить магический рисунок. Ну или хотя бы ослабить действие заклинания. «Зануда». Терпение никогда не было добродетелью его монстра. Если подумать, их у него нет вообще… добродетелей. Сила рванула вперед, разрывая нити одну за другой, отчего кожу на запястьях кололо нестерпимо, в голову словно втыкали иглы. «Терпи». Можно подумать, у него есть другие варианты. Тем более откуда-то снаружи раздавались голоса, снова не обещающие ничего хорошего. Только неуверенное «мы попробуем», многозначительное «очень силен» и уже знакомое обещание смерти. Всё это Себастьян слышал уже не раз. И никогда подобные речи не заканчивались хорошо для него. Последняя нить заклинания лопнула как раз в тот момент, когда стеклянная дверь распахнулась. Снова стало громко, так, что захотелось зажать уши, закрыться и спрятаться хотя бы под одеяло. Но запястья по-прежнему сдавливали наручники, да и просто двигаться было трудно из-за больной ноги. «Я разберусь?» – уже вопросительно поинтересовался голос. Себастьян почувствовал себя невероятно уставшим. От борьбы с самим собой, со своей магией, с проклятыми наручниками и с чужими мыслями в голове. Они, кстати, стихли, едва закрылась дверь. Не до конца, но к шуму в ушах он успел привыкнуть и умел его игнорировать. Почти всегда. «А если они хотят помочь?» «Родерик тоже хотел». Ах да, Родерик… Тот, кто обещал помощь, но в итоге ломал его несколько месяцев, взращивая в нём монстра. Что ж, у него получилось. «Делай что хочешь». Монстр довольно ухмыльнулся. Вошедшим оказался мужчина – средних лет, хорошо одетый и… неправильный. Рядом с ним тихо, будто в светловолосой голове нет ни одной мысли. Вместо неё – глухая стена и отголосок непонятных эмоций. Себастьян посмотрел на него удивленно, монстр же разглядывал с любопытством. – Что ж, вижу, ты пришел в себя. Это хорошо, – незнакомец махнул рукой. К нему сам собой, по волшебству придвинулся стул, на который он уселся, закинув ногу на ногу. – Дурить не будешь? Под дуростью, очевидно, понималась его магия. – Не обещаю, – с трудом откашлявшись – в горло будто песка насыпали – прохрипел Себастьян. – Очень жаль, – в ровном голосе послышалась угроза. Монстр напрягся тут же, как и сам Себастьян – он не любил, когда ему угрожают. – Что ж, спасибо и на этом. Не делай глупостей, и всё закончится мирно. Обещаю. «И ты ему веришь?» Вот уж нет. Просто немного интересно узнать, почему рядом с этим человеком так тихо. – Как вы это делаете? – Что именно? – уточнил мужчина, улыбаясь так благостно, что сразу стало очевидно – он прекрасно понимает, о чём речь. Всё же Себастьян, озадаченно хмурясь, пояснил: – Вас… я не слышу. Почему? – Ты меня не слышишь, потому что я маг-менталист – такой же, как и ты, – и способен защититься от любого ментального воздействия. А вот ты, к сожалению, не способен это воздействие контролировать. И это не твоя вина, – заверили его. – Изначально никто не способен. Этому учатся многие годы, а тебя не учили вообще ничему. Или я ошибаюсь? – взгляд мужчины сделался неприятно-пронзительным, словно он в чём-то подозревал их… то есть, конечно, одного Себастьяна. Монстра этот маг-менталист, несмотря на свою многомудрую физиономию, явно в упор не замечал. А зря. Потому что тот его как раз заметил. И очень хотел проверить, так ли хорош этот маг, как о себе мнит. – Кое-чему научили, – вкрадчиво отозвался монстр, прежде чем Себастьян смог его остановить. – Хотите проверить? Мужчина издевательски вскинул брови, такие же белесые, как наспех зализанная шевелюра. – Дитя мое, я ведь старше втрое, а то и вчетверо, – надо же, а с виду можно дать лет сорок, и то с натяжкой, – и цыплятки вроде тебя мне годятся лишь на завтрак, обед и ужин. Не надо дергаться; прибью махом, ты и не заметишь. Себастьян видел – или нет, скорее ощущал, – как монстр зло сощурился и принялся хищно раздувать ноздри, достаточно безумный, чтобы проверить, кто кого прибьет. «Вечно ты не туда смотришь, олух!» – прошипели в самое ухо. (Ну… нет конечно, ведь у них с кровожадным засранцем на двоих одно тело и одна же пара ушей.) Себастьян виновато моргнул – он и впрямь просмотрел, как манерный белобрысый трепач вторгся в его сознание. «Ты тут лишний», – уже не ему, а чужаку в его голове. Сила затопила его полностью – густая, темная, душная, и даже те крохи человечности, которые еще оставались в самом Себастьяне, отсутствовали в ней напрочь. Незнакомо ей было понимание, а такие эмоции, как удивление и недоумение, вовсе были чужды. А в незнакомце сейчас царили именно они. Ну и злость, конечно же – кому понравится, когда на тебя нападает какой-то сумасшедший? – Прекрати! – закричал Себастьян. То ли про себя, то ли вслух – он не был уверен. Куда там – монстру нравилось то, что он делает. Причинять боль, ломать чужое сознание и волю… И даже то, что сейчас у него это не слишком получалось, не волновало. Лучше умереть, чем быть ничтожеством. Кажется, так Родерик говорил… Пафосный мудак. – Послушай… послушай! – белобрысый маг (тоже мудак, но уже не такой пафосный) уже почти орал, однако голос его доносился как сквозь толщу воды. – Послушай меня… мы могли убить тебя ещё там, в лесу. Легче легкого! Но не убили. Я не наврежу тебе; я помочь хочу! Куда там – монстр чувствовал исходящую от мага злость, Себастьян же не верил ни единому слову. Хотел бы, но слишком хорошо знал, чем это кончается. Он проваливался во тьму собственных воспоминаний, в жажду смерти и крови. Всё, что он мог сказать, прежде чем утонуть во всем этом, – короткое «Я не могу». Кажется, наручники с его запястий всё же сдернули, волос коснулась тяжелая рука, после чего, наконец, наступила тишина. Глава 2 Как и всегда, он ожидал у себя в кабинете, в закрытой от посетителей части дворца: с иголочки одетый и безукоризненно причесанный русоволосый мужчина туманных лет, с неизменными щеголеватыми усиками и бородой клинышком – что давно вышло из моды и косвенно выдавало истинный возраст молодого, приятного и вместе с тем невыразительного лица. – Опаздываешь, Мэйраэн, – медленно проговорил лорд-канцлер, расплывшись в этой своей благостной улыбочке, за которой частенько следовали неприятности на многострадальную голову одного подменыша. – Не опаздываю, а задерживаюсь, – Мэйр давно усвоила, что с магами нужно держаться уверенно, фамильярно и даже нагло – кто бы знал почему, но вежливость они принимают за слабость. И всё же она до сих пор чувствовала себя некомфортно, общаясь в подобной манере с кем-либо. Родители, люди интеллигентные и очень порядочные, учили её быть вежливой со всеми и уважать старших. – Ну, Арлен, что тебе занадобилось на сей раз? Только не говори, что развлекать очередную даму в тягости: отказываться я буду долго и громко. – Не будешь, – флегматично возразил Дорих, поднимаясь из-за стола. – Нет, дам в тягости на твою долю уже хватило. Считай, что я позабавился вдосталь и решил занять тебя чем-то действительно важным. Идем. – Что, и даже чаю не попьем? – Позже, деточка. Наше дело не терпит отлагательств. «Деточка» сердито фыркнула, но смолчала и послушно зашагала следом. Порталом они перенеслись во внутренний двор главной городской лечебницы. Мэйр здешнюю обстановку хорошо знала, всё-таки два года отработала, пока на магистра училась. И не сказать, что была рада сюда вернуться: место шумное и бестолковое, как и все подобные учреждения. Узким специалистом в синтарийской лечебнице работалось не в пример спокойнее. Дорих утащил её во второй корпус, повел какими-то неприметными коридорами. В итоге они оказались в тесном полуподвальном помещении, где на хлипком стульчике восседал расфранченный почище лорда-канцлера здоровенный мужик. То был Вилмар Фалько, сильнейший менталист Империи и по совместительству верный цепной пёс лорда-канцлера. Точнее, двух канцлеров: Фалько чуть не вдвое старше Дориха и наверх выбился ещё под началом его предшественника – грозного лорда Эдриана Лейернхарта. В кулуарах до сих пор с придыханием заливались о великих деяниях «лорда-паука»; Дорих не пользовался и тенью его симпатии. Мэйр особенно запомнилось высказывание коммандера Ларссона, мужа её пациентки: «Лорд-паук был жуткий педант и редчайший пройдоха, но при всём при том бессребреник и отличный управленец. А этот императорский прихвостень – ну чисто уж на сковородке, вертлявый и хитрожопый – я б такому и захудалую деревеньку не доверил, куда уж Империю-то!» – Как поживаешь, подменыш? – спросил Фалько, продолжая глубокомысленно глазеть на прозрачную перегородку – точнее, на то, что за ней. – Лучше всех, ваше благородие, – едко уведомила Мэйр и тоже решила поглядеть, кого это законопатили в изолятор с пятиуровневой структурой защиты. За перегородкой обнаружился парень лет двадцати с небольшим (хотя внешность магов обманчива – возраст Фалько приближался к сотне, а на вид едва ли даже сорок). Симпатичный, светловолосый и худощавый. Не тощий, просто поджарый и жилистый; явно может двинуть по морде не хуже, чем какой-нибудь качок-полицейский из боевого отдела. На руках без единой защитной татуировки красовались тяжеленные антимагические наручники – похоже, парень успел здорово отличиться, если на него повесили такой подарочек. – Ого, – Мэйр насмешливо вскинула брови, – Уилл, это твой, что ли? Похож! А жена-то в курсе? Жена лорда Фалько могла нанести радость и причинить счастье похлеще, чем взвод спецназа в полной боевой готовности. Неудивительно, что беднягу сейчас так перекосило. – Побойся богов, бессовестная девчонка! – воскликнул Уилл. – У меня четверо детей, куда тут ещё бастарда? – Ну так чего только не бывает! – протянул лорд-канцлер с самым невинным видом. – Лицом вроде похож, это и Мэйраэн заметила… белобрысый, опять же, как оба твоих законных сынка. А если вспомнить, как он уложил треть боевого взвода, не шевельнув и пальцем, тогда ты уже точно от родства не открестишься. Ах, бедная Рангрид! – Бедная Рангрид? – недоверчиво переспросил Фалько и в избытке чувств подскочил на месте, едва не свалив стул. – Бедный я! Будь это мой пацан, разумеется, а он не мой. – Ты уверен? – Да, Арлен, чтоб тебя, я уверен! – Довольно, милорды, флиртовать будете потом, – призвала их к порядку Мэйр. – Что толком произошло и каким местом тут замешана я? – О, это крайне занимательная история, – начал Дорих, кротко потупив взор и сложив руки на груди. – Наш юный друг – менталист, прошлой ночью явившийся под стены гарнизона в Заозерье. Охранка на стенах выла громче, чем на незабвенную Элриссу-лича, а уложить его смог только явившийся спецназ, половине которого до конца жизни придется пить сонное зелье. Что касается гарнизона, тем уже ничего пить не придется – это невесть откуда взявшееся юное дарование за считанные минуты угробило дюжину толковых бойцов. Внутримозговое кровоизлияние… естественно, до встречи с пацаном все были абсолютно здоровы. Из всех знакомых мне менталистов на такой финт способен лишь инфернальный ублюдок Силва Ваор… ну, и ещё наш дорогой друг Уилл. Уж не знаю, почему он от родства решительно отмахивается! Впрочем, нет, знаю… Будь у неё такая жена, как генерал Фалько, Мэйр бы тоже открещивалась от любого намека на измену. Хотя она и без того не сомневалась: у такого пройдохи, как Вилмар Фалько по прозвищу Шелкопряд, не может быть левых детишек. Педантичная сволочь, предусмотрительная и осторожная. Недаром пережил одного лорда-канцлера – и вполне может пережить ещё одного… Уж больно Дорих зарывается в последнее время, понимая, что заменить его сейчас некем. Равно как и его дорогого друга Уилла. – Не мое добро, пресветлым императором клянусь! – в который раз открестился от родства Фалько. – Не оттуда ты начал, Арлен. Если верить Тангриму, слухи о том, что в лесу за гарнизоном завелась какая-то неведомая хрень, ходили давно. Жутко, мол, ни за грибами сходить, ни девицу на опушке выгулять. Ну и решили ребята отряд снарядить. Нашли в чащобе старую лачугу, а в ней мальчишку. Он, то ли с испугу, то ли от неожиданности, сразу им мозги жечь не стал. Рванул через лес прямиком к гарнизону, где его и прижали. Спасибо богам, туда во главе спецназа явился Тангрим, не дал прикончить пацана и вызвал меня. Мэйр одобрительно хмыкнула – зря, выходит, на Дориана Тангрима клевещут, что дурак дураком. Казначейский сынок не стал рубить сплеча и вообще мигом сообразил, с какой стороны хлебушек маслом намазан. – А дальше? – А дальше пацан полдня провалялся в отключке. К вечеру мы взялись ему кукушку чинить, да куда там… – Фалько мрачно вздохнул. – Я пытался с ним договориться, да только зубы обломал. Еще два элитных мозгоправа после двух минут общения с ним устроили безобразную истерику и отказались работать. Силва Ваор, наш долбаный властелин иллюзий, секунд десять постоял на порожке и отказался пробовать в принципе. Он, кстати, и велел тебя позвать. Сказал, что это работа для подменыша, – и был таков, сволочь мутная, – судя по выражению физиономии, он был настроен на этот счет весьма скептически. – Как по мне, так маленькая ты ещё с такими монстрами бодаться. Ну что, деточка, рискнешь? –Я не рискую, лорд Вилмар, – выдержав нехорошую паузу, холодно откликнулась Мэйр, – я исполняю свой долг, как и надлежит настоящему целителю. И, уже взявшись за ручку двери, она невозмутимо прибавила: – И, смею надеяться, получаю за это приличный гонорар. – Получишь. Если выживешь, – услышала она насмешливый голос Дориха, прежде чем за спиной закрылась дверь изолятора. Парень сидел на кровати, опершись на стену и рассматривая наручники. Нехорошо так рассматривая, явно мечтая сломать то, что не дает его силе выйти наружу. Даже жаль беднягу: магия, запертая внутри, причиняет жуткий дискомфорт. И чем дольше носишь антимагические артефакты, тем сильнее тебя распирает изнутри. Заметили её не сразу. И лучше бы не замечали – взгляд незнакомца как удар по лицу наотмашь. Мэйр скрестила руки на груди, борясь с желанием забиться в самый дальний угол изолятора, и сделала шаг. И ещё шаг. И ещё. С каждым крохотным шажком усиливался страх, а вместе с ним и давление жуткой силы. Из носа потекла кровь. В ответ на явную агрессию изнутри взметнулась ярость, тёмная и глухая. Живая сталь забурлила в жилах, запела кровавую песню, требуя стиснуть руки на шее мажонка, свернуть башку, переломить надвое его жалкий хребет… …да вот сложновато это, когда идти не можешь. Перед глазами замелькали черные мушки, в ушах нехорошо зазвенело. Чужая ярость давила всё сильнее, пригибала к полу, заставляла опустить руки, обрубала на корню любое сопротивление… Сопротивление. «Он чувствует мои эмоции и зеркалит их, – сообразила Мэйр скорее по наитию, нежели по логике происходящего. – Чем сильнее я зверею, тем сильнее меня продавливают». Она сделала шаг назад. Закрыла глаза, задышала медленно и глубоко, вошла в состояние отрешенного спокойствия – любого ментала, даже если он почему-то целитель, перво-наперво обучают контролю над эмоциями. Невидимые тиски, сдавливающие голову, немного ослабли, и тогда Мэйр высвободила силу. Тёмная, но вкрадчивая, она столкнулась с агрессивной магией незнакомца, однако не противилась ей – обволакивала, опутывала, просачивалась сквозь неё, как дым через прутья решетки. Она несла не злость, не желание убить – Мэйр старательно распространяла вокруг себя ауру спокойствия и сопереживания. И это сработало. Силва Ваор был прав. Тёмные маги не любят договариваться по-хорошему; только она, непутевый и неправильный подменыш, на такое способна. Злоба вперемешку с толикой страха в черных глазах сменились удивлением. Незнакомец прищурился и чуть склонил голову набок, внимательно рассматривая её. А затем вдруг с силой сжал руку в кулак, задышал чаще и зажмурился, будто пытался собраться. Давление его чудовищной силы ослабевало медленно – тёмную магию всегда сложнее усмирить и заставить подчиняться, но парень явно пытался. Неумело и неправильно, дергая её на себя, будто взбесившегося зверя. Идти стало легче. На мозги больше не давило так сильно, хотя Мэйр была уверена – будь на её месте кто-то другой, несчастного уже можно было бы уносить. Незнакомец вдруг поднялся с койки и сделал шаг навстречу, заметно припадая на правую ногу. За спиной послышался шум открывающейся двери, но Мэйр успела махнуть рукой, останавливая непрошеных гостей. Не хватало ещё похерить то, чего она смогла добиться. Слушаться её никто не торопился, и чужая ярость обожгла снова; удержать себя в спокойном состоянии удалось с трудом. – Закройте нахер эту грёбаную дверь! – процедила она, не отрывая взгляда от стоящего напротив парня. От этой фразы тот вдруг дернулся, как-то странно усмехнулся и сделал ещё один нетвердый шаг. К лицу потянулась рука, мозолистая, даже с виду тяжёлая и крепкая. Длинные пальцы коснулись лба, обвели нос, заставляя поморщиться, чуть задержались на нижней губе, скользнули по шее и вцепились в воротник рубашки. Несильно, но этого хватило, чтобы запаниковать на короткий миг – незнакомцу, несмотря на непотребное состояние, явно хватит сил придушить её. Парень дернулся, будто его ударили, тут же убрал руку и отшатнулся. Надеясь, что не сделает хуже, Мэйр подалась вперед и стиснула пальцы на его плече. Парень вздрогнул, но атаковать не спешил. Вот и отлично. Физический контакт – одно простое решение целой уймы проблем. – Не бойся, – тихо, с расстановкой проговорила Мэйр. – Я не причиню тебе вреда. Я целитель. Давай вылечим твою ногу? И, не дожидаясь реакции, она снова высвободила силу. К счастью, уровень её дара позволял лечить без картинного наложения рук. Осторожно просканировав своего на редкость непростого пациента, Мэйр сочла состояние более чем сносным – ни переломов, ни даже вывихов, одни лишь порезы. Ногу ему распахало здорово, но здесь достаточно просто снять боль и подхлестнуть естественную регенерацию мага. – Ну вот, – выдохнула она, закончив. И ободряюще улыбнулась парню, подозрительно глазеющему на неё из-под неровно остриженной челки. – Теперь гораздо лучше, не так ли? Он заторможено кивнул и медленно перевел взгляд на свою ногу – видимо, она мучила его не первый день. Ну да, вряд ли даже среди сердобольных целителей нашелся бы самоубийца, который согласился бы войти в камеру к поехавшему магу-менталисту, поджарившему мозги дюжине человек. А затем произошло несколько событий одновременно: незнакомец сдавил её запястье, посмотрел вопросительно, будто не сразу поняв, где он и с кем, шумно выдохнул и вдруг оттолкнул Мэйр от себя. Наверное, ответный взгляд вышел чересчур красноречивым, потому что даже далекий от адекватности парень решил пояснить: – Не хочу больше никого убивать, – и добавил чуть слышно и смущенно: – Ты хорошая. Кажется. *** Пара суток покоя и тишины, пусть даже и в пахнущей застарелой пылью камере, – вот всё, что ему нужно. Чтобы успокоиться, договориться со своим монстром и хотя бы немного привести свое сознание к ясности. Но обитатели этого места – маги-менталисты, мать их так, – не желали этого понять. И раз за разом прозрачная дверь открывалась, в его камеру кто-то заходил, голова снова начинала болеть от оглушающего шума. Чужая злость чувствовалась отчетливо, плыла перед глазами, въедалась в мозг настойчивыми «убить и разорвать», отчего собственная сила шла в атаку охотно, прогрызая себе путь через магию новых наручников. С ними монстру – им обоим – пришлось повозиться дольше, чем с первыми, но в конце концов и они стали бесполезными. В моменты минутного просветления Себастьяну хотелось поинтересоваться, зачем в тюремщики берут идиотов. И не проще ли повесить спятившего психопата, а не заниматься всякой ерундой, пытаясь влезть в его мозги. Сила, за такие самоубийственные настроения разозлившаяся уже на него, в итоге разлилась по камере. Сдерживать ее Себастьян не стал. Даже усмехнулся, когда последний из визитеров развернулся сразу на пороге. Когда дверь открылась снова, он сразу ощутил: что-то не так. Неясная фигура, расплывающаяся в повисшем мареве, почему-то быстро передумала его убивать и остановилась в нескольких шагах от криво сколоченной койки. Это было… странно. Как и внезапная тишина, сопровождаемая образами леса, странных существ с крохотными крылышками, сладостей на подоконнике… Себастьяну вдруг сильно захотелось посмотреть собственными глазами на это неправильное существо. Он дернул разбушевавшуюся силу. «Нам ничто не угрожает, – проговорил он твердо. Но всё же добавил: – Пока». Монстр недоверчиво склонил голову набок. И, то ли рассмотрев, то ли впрямь поняв, что сейчас никакой угрозы нет, вдруг согласился. Неохотно – чудище в его голове наглело быстро, да и привыкло за эти дни к безраздельной власти. Но посетитель понравился ему, это чувствовалось по вмиг изменившемуся настроению. «Она хорошенькая. Хочешь посмотреть?» «Хочу». Внешность неведомого существа интересовала Себастьяна меньше всего. Просто хотелось посмотреть на того, кто не злится на него за один факт существования. Прежде чем… «В отличие от тебя, я себя контролирую». «О да». Он неловко поднялся с кровати, с трудом заставив себя не взвыть от боли в ноге, и шагнул к странной посетительнице. Площадная ругань, раздавшаяся в ответ на попытки вновь открыть дверь, заставила усмехнуться. В далекой прошлой жизни так ругался старый дед Кристоф, бывший моряк и заядлый рыбак, иной лексики попросту не знавший. Ребёнком Себастьян любил старика – у того всегда находилось несколько конфеток, которыми он потом делился с совсем ещё мелкой Сэрой. Кожа под ладонью оказалась теплой и очень приятной на ощупь, как и ткань рубашки. Не то что его щетина и посеревшая от времени льняная хламида. Незнакомка предсказуемо испугалась, и Себастьян поспешил отдернуть руку – он не хотел, чтобы на него снова злились, ненавидели и считали монстром. Ощущать чужое спокойствие куда лучше, чем поднадоевшую ярость. А потом на плечо легли чужие пальцы, рядом с ухом раздался тихий голос, предлагающий помощь. По всему телу прокатилась волна чужой силы, непривычно ласковой и согревающей, от которой перестала болеть разодранная нога. Монстр успокоился, только хмыкнул напоследок, прекращая давить на разум и позволяя Себастьяну смотреть на посетителя. Перед ним стояла девушка. Должно быть, его ровесница или даже младше. Одета во всё черное, высокая, худенькая и непривычно смуглая. Улыбается премило; и действительно хорошенькая, ну просто до безобразия. Пусть лицо и кажется немного странным. Острые, утонченно-резкие черты делали девушку слишком чуждой глазу. Пусть и красива, но как-то… не по-людски. Словно перед тобой не живой человек, а изящная статуэтка, отлитая из бронзы. «Меня законопатили в какую-то тюрягу и явно не планируют отсюда выпускать, а я стою как олух и пялюсь на смазливую девчонку. Нормально вообще?..» Будь у монстра собственное тело – ну, или более устойчивый контроль над телом Себастьяна, – он бы наверняка закатил глаза. «Да ты и есть олух, причём слепошарый. Погляди на неё еще раз и ответь себе сам!» Себастьян послушно поглядел. И приметил следы крови на красивом бронзовом лице – что ему совершенно не понравилось. Это что, он с ней сделал? «Ну и зачем?» «Потому что я чудовище, живущее в твоей голове?» Ну да, как он мог забыть? Себастьян разозлился. На себя и собственную силу, бешенную и бесконтрольную, готовую вредить даже тем, кто этого не заслуживает. Ему на самом деле хотелось чуть подольше ощутить тепло чужого тела – просто вспомнить, каково это, – но он оттолкнул незнакомку от себя. Нормальным людям лучше держаться от него подальше. Она нормальной не была. Иначе не смотрела бы так обиженно, что Себастьяну стало стыдно. – Не хочу больше никого убивать, – вылетело прежде, чем он успел сообразить. – Ты хорошая. Кажется. – Не будь в этом так уверен, – девушка коротко оглянулась и скорчила кислую физиономию. Она в самом буквальном смысле извлекла из воздуха платок, сияющий белизной на фоне смуглых пальчиков, и с едва заметной брезгливостью утерла кровь с лица, прежде чем снова взглянуть на Себастьяна. – Как себя чувствуешь? Ничего не болит? – Нет, – покачал головой Себастьян и прислушался к ощущениям. Нога больше не ныла и выглядела здоровой, насколько можно было понять, глядя через разорванную штанину. Слегка болела голова, с чем вполне можно было смириться, да тянуло закованные руки. – Спасибо. Можешь идти. – Пожалуйста; я никуда не тороплюсь, – протянула целительница елейно-доброжелательным тоном. – Теперь давай-ка снимем это, всё равно толку никакого… – Его освободили от тяжелых наручников; стало заметно легче, будто эта пакость весила полдюжины стоунов. – Вот так. Сейчас, если ты не возражаешь, я позову лорда Фалько. Он хочет тебе помочь, а не навредить, поэтому, пожалуйста, не пытайся поджарить его мозги. Договорились? Себастьян покачал головой. Он припоминал – с ним уже разговаривал какой-то мужик, очень сильный и без бардака в мозгах. И вроде бы даже пытался помочь. Не вышло – монстру незнакомец не пришелся по душе. В отличие от этой девочки, но в подобном Себастьян не собирался признаваться даже себе. Ему много кто нравился раньше, и ничем хорошим для них это не кончилось. – Не договорились, – всё же возразил он, машинально растирая запястья. – Не люблю лордов. «Для кругом невменяемого ты что-то обнаглел со сказочной быстротой», – донеслась, будто издалека, саркастичная мысль. Чужая, не принадлежащая ни монстру, ни ему самому. Это целительница. И она явно догадывалась, что её услышали, однако и бровью не повела. – Я пыталась дать тебе хоть какую-то иллюзию добровольности, но нет так нет, – она неспешно повернулась к двери, ничуть не боясь встать спиной к «кругом невменяемому». – Уилл, заходи уже! Давай тут разберемся, пока я его в чувство привела! В камеру вошел уже знакомый светловолосый мужчина – по-видимому, то и есть обещанный лорд. Как и положено лорду, нарядно разодетый и с высокомерной физиономией, которая всё ещё казалась смутно знакомой. – Так-так, – протянул этот Фалько, насмешливо щуря глаза – очень темные, чуть раскосые, совсем как у самого Себастьяна, – вижу, нашему подменышу удалось немного разогнать дурь у тебя в башке. Как самочувствие? – Жив, – коротко ответил Себастьян, внимательно вглядываясь в лицо напротив. И снова не услышал ничего. Словно в его голове глухая стена, без единой щели – ни мыслей, ни эмоций, только ощущение силы и каменное спокойствие. Не такое, как у безымянной целительницы – от неё оно исходило волнами, было приятным и теплым. Собственная сила дернулась было, озадаченная и жаждущая проверить, в чём дело, но Себастьян успел удержать её. «За лорда нас точно повесят», – напомнил он своей «дури в башке». Удивительно, но монстр предпочел промолчать. – Что вам нужно от меня? – Много чего, – ухмыльнулся Фалько. – Главная моя хотелка – крышу тебе подлатать. И в твоих же интересах этому посодействовать. Если хочешь жить, конечно же. Себастьян хотел. Наверное. Пару раз («Пару десятков раз», – ехидно поправил внутренний голос) он задумывался о самоубийстве. Слабовольно, зато действенно, если и впрямь не хочешь вредить невинным людям. Но монстр был против, и после таких идей Себастьян по несколько дней валялся в отключке, не помня себя. – Я не знаю как, – неохотно протянул он, еще раз покосившись на целительницу. Та сверкала своими не по-людски зелёными глазищами и мягко улыбалась уголками рта, словно подбадривая. – В смысле… как содействовать. Не знаю. – Ты не умеешь, и в том не твоя вина, – проникновенным тоном заверил лорд. Однако лицо его на пару мгновений сделалось жестким и почти свирепым. – Виноватого я непременно найду, и если ты можешь сказать, то говори: кто и зачем столько времени прятал тебя от нас?.. Кстати, Мэйр, лет-то ему сколько? – Двадцать пять или чуть больше, – отозвалась Мэйр. – Двадцать восемь, – поправил Себастьян и отступил назад, к койке – он устал и хотел есть, и плевать, что в дезабилье с лордами не разговаривают. Моментально возникшие мысли о зажаренном на костре кролике с трудом удалось запрятать поглубже. Дай боги, если пресная баланда перепадет. – Вы позволите? – Фалько кивнул и взмахом руки подвинул к себе стул, притулившийся возле спинки кровати. Целительница, скрестив на груди тонкие руки, застыла у него за спиной эдаким строгим изваянием. – Меня зовут Себастьян Траун, родился в Сером Доле. Дыра дырой, вряд ли вы слышали. – Серый Дол, Серый Дол… – Фалько нахмурился в задумчивости. – Серый Дол! Как же, помню… Треть городка сгорела, остальные жители перерезали друг друга к такой-то матери. Выжившие через одного спились да свихнулись. Кто остался в уме, те наотрез отказались там жить. Впрочем, там первые лет пять никто не хотел селиться, после такой-то мясорубки… Так это ты угробил целый занюханный городишко, юное дарование? Очень хотелось съязвить, мол, кощунственно Серый Дол называть городом. Пафосный лорд по-прежнему ощущался глухой каменной стенкой, однако в его глазах было нечто, нагоняющее робость. Лорд определенно прикидывал, стоит ли убить Себастьяна, и если да, то как это лучше сделать. – Уилл, он не виноват, – тихо, но твердо проговорила Мэйр – кажется, тоже уловившая направление мыслей Фалько. Тот раздраженно повел широкими плечами. – Я это знаю и ты это знаешь, но ситуация легче не становится. Серый, м-мать его, Дол… У нас такой фееричной ходячей катастрофы со времен Блэр не случалось! Боги и богини, надеюсь, светленькие об этом не прознают. Изойдутся ведь на говно! – он покачал головой и со вздохом откинулся на стуле. Черные глаза недобрым взглядом впились в лицо Себастьяна. – Разгребать это всё, конечно же, мне прекрасному, ну и лорду нашему канцлеру, чтоб ему упиться добрым синтарийским. Слушай, парень, врать тут бесполезно: даже не будь я менталистом, вся эта херь шита белыми нитками. Потому давай-ка выкладывай, кто тебя от нас прятал и зачем. – И с чего бы мне врать? – натужно усмехнулся Себастьян. Внутри неприятно кольнула магия. Ни она, ни он сам не любили вспоминать ту историю, хотя скрывать и впрямь было нечего. Убивать тех людей он не хотел – они были ни в чём не виноваты, – не испытывая, впрочем, жалости ни к одному из них. Разве что кроме Сэры, так невовремя вернувшейся домой. Сестра была единственным человеком, ради которого Себастьян хотел бы снова вернуться в тот день и всё исправить. Сила, словно заслышав его мысли, выплеснулась было наружу, но ему удалось её удержать. Иногда это получалось. «Не надо, пожалуйста». Монстр фыркнул, но утихомирился. – Себастьян? – обеспокоенно окликнула Мэйр. – Всё в порядке. Это всё ещё я, – Себастьян приподнялся на койке, поправил подушку под спиной, устраиваясь удобнее. – Я не знаю, почему меня прятали именно от вас. И кто такие «вы» – не знаю тоже. – Лорд Вилмар имел в виду магов и Эрмегарскую Академию, обучение в которой строго обязательно для каждого гражданина Империи, обладающего магическими способностями. Когда твои способности пробудились, магистр, ответственный за твой населенный пункт, должен был отследить тебя по специальному артефакту, сообщить в Академию и затем доставить тебя в столицу. – А мы знать о тебе не знали, – вступил в беседу лорд Вилмар. – Так что давай-ка свою сказочку, парень, мне страсть как охота послушать. Себастьян нахмурился, почти физически ощутив, как в голове щелкнуло – недостающий кусочек мозаики, столько лет мучивший его, встал на место. – Так себе сказочка. Тем магистром был мой дражайший опекун, Родерик Траун. Лицо целительницы вытянулось, а лорд нахмурился ещё сильнее, отчего его брови почти превратились в одну сплошную полосу. Даже забавно, если опустить причину, разумеется. – Твой отец, будучи магистром, наверняка знающим о твоей силе, сознательно прятал тебя? Темного менталиста?! – медленно протянул Фалько, меняясь в лице и стремительно краснея. Очевидно, от злости – даже несмотря на хваленый непробиваемый блок, Себастьян почувствовал его эмоции. Монстру не понравилось – он вскинулся, едва ли не зашипел. По его мнению, всякий, кто называл Родерика отцом, был достоин смерти. – Отец? – он скривился и, не сдержавшись, сплюнул на пол. Невежливо так делать в присутствии лорда… и красивой девушки. Но пусть скажут спасибо, что вообще ещё живы. – Родерик – мой отчим. Мама вышла за него уже беременная. А он воспитывал. Учил отгораживаться от чужих эмоций и голосов в голове. Управлять магией, – Себастьян чуть отпустил монстра, позволяя ему выпустить немного силы. Что-то удивительно послушный он сегодня. – Он собирался меня кому-то продать. Даже взял задаток. Но об этом узнал я, слетел с катушек и отправил на тот свет его, свою сестру и половину деревни. Воспоминания встали перед глазами так четко, как если бы события десятилетней давности случились вчера. Впечатлился не только он – по нервам ударила чужая злость. Рано он обрадовался – монстр рванул вперед, пытаясь защитить своего бестолкового хозяина, оградить от боли, ужаса и ненависти. Понять, что ярость обращена не к нему, удалось не сразу – пришлось призвать все крохи рассудительности и здравого смысла. – Себастьян, – чужая рука, теплая и удивительно легкая, легла на затылок. Магия окутала его, возвращая миру давно уже непривычную четкость. – Себастьян, – уже более твердо повторила Мэйр, привлекая внимание. Себастьян поднял голову и встретился с ней взглядом. Глаза целительницы, раскосые и зеленущие, как у лесной кошки, жутковато сияли в тускло освещенной комнате. Глядя в эти глаза, охотно верилось, что перед тобой подменыш, дитя лесных эльфов. И то сказать – если есть магия, то почему бы эльфам не быть тоже?.. – Я в порядке, – наконец, пробормотал он. Мэйр медленно качнула головой. – Ты не в порядке, – её рука сползла чуть ниже, невесомо поглаживая; ощущение спокойствия усилилось. – Себастьян, пойми, я не буду сидеть при тебе всю оставшуюся жизнь. Не поддавайся силе, пробуй справляться с ней сам. Как будто он не пытался. – Он сильнее меня. – Это не так. Ты тут главный, запомни это накрепко – и всё получится, – Мэйр ободряюще улыбнулась, демонстрируя какие-то ну совсем не эльфийские клыки. – Остальному я тебя научу… Мы научим. С этими словами она повернулась к лорду Фалько и совсем другим, ничуть не ласковым тоном поинтересовалась: – Ваше благородие, вы не могли бы угомониться? Ваше праведное бешенство плохо влияет на пациента. – Какой-то мерзавец изуродовал своего ребенка! Хотел продать его, как фунт мяса или надоевшую безделушку! – взъярился лорд Фалько, от избытка чувств вскочив на ноги и едва не опрокинув стул. – Нет, мать твою неблагую, я не мог бы угомониться! – А придется, Уилл. Иначе я угомоню тебя сама. Фалько, казалось, был не прочь устроить драку и проверить, кто тут кого угомонит. Однако, помедлив, он кивнул и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. – А как же твой родной отец? – Себастьян не сразу понял, что обращаются к нему, но глядел разгневанный лорд как раз таки на него. – Неужели ни разу не объявился и ничем не помог? Я уверен, что он был магом, а маги так не поступают. Себастьян послушно кивнул. – Объявлялся. Когда я был маленьким. Приходил к нам в дом, распивал чаи с Родериком и мамой. Особо приятного впечатления не производил – высокомерен побольше вашего. Но меня и маму, кажется, немного любил. Спрашивал, хорошо ли нам живется в Сером Доле. Рядом с ним было, – он замялся, пытаясь подобрать правильное слово, – спокойно. Жутковато, но спокойно. Мне было семь или около того, когда я видел его в последний раз. Небось завел семью получше. – Интересно получается, – хмыкнул Фалько, что-то напряженно обдумывая. – Как его звали? Он не успел ответить: тяжелая дверь снова приоткрылась. На пороге стоял… видимо, очередной лорд, моложавый и расфранченный, как на бал к императору. Этого типа отличали кретинская бородка и на редкость кислое выражение лица. – Эдрианом его звали, – выдал лордик, в упор глядя на Себастьяна и недовольно кривясь. – Мои поздравления, Уилл. Не твое добро. Как я и думал, это пропавший байстрюк Лейернхарта нашелся. Глава 3 Себастьян прищурился – незнакомец не понравился ему с первого взгляда. В голове бородатого пижона тоже имелась «стена», но не как у лорда Фалько; хрупкая и какая-то неправильная. «Ментальный артефакт», – определил он, припомнив «уроки» отчима (и чудом не передернул плечами при воспоминании о нём). Тот регулярно тратил едва ли не все имеющееся в доме золото на разноцветные побрякушки, которые потом заставлял ломать. После таких занятий голова болела не меньше трех дней. Стоило приспустить магию снова, как в голове раздался неприятный хруст. Так трещал под ногами истончившийся по весне лед на озере Недволл. Надменность мигом слетела с холеного лица, а сам визитер сделал шаг назад. – Поаккуратнее, мальчик. – Ваш артефакт – дерьмо собачье, – пожал плечами Себастьян. – И мне плевать, кем был мой отец. У меня не складывается с родственниками. – Понимаю, мой дорогой Себастьян. У меня с наглыми сопляками тоже не ладится, – проворчал пижон. – Вашу ж Элриссу мать, что за детки пошли? Мало мне было Блэр с её женишком-недодемоном… ну и прочих длинноносых синтарийских ублюдков, – он перевел свои белесые гляделки на целительницу, явственно давая понять, кого имел в виду. От Мэйр на короткий миг полыхнуло злостью, и Себастьян с трудом удержал на цепи силу… Вот только ринулась она не на источник агрессии, как всегда, а на расфуфыренного лорда. Это было странно. Непривычно. И вместе с тем как-то даже… правильно?.. «Правильно, – заявил монстр. – Целительница симпатичная, а у этого глазенки мерзкие и борода дурацкая». Себастьян коротко хмыкнул. Мэйр тут же бросила на него быстрый взгляд, заставив смутиться, и заговорила, обращаясь уже к вошедшему: – Ваше грёбаное лордство, вы не соблаговолите в другой раз порассуждать о красоте моего носа и законности рождения? – с её стороны всё сильнее тянуло раздражением. – Уверена, Себастьян по горло сыт вашим сиятельным обществом, лорд Дорих, и сейчас вы дадите ему вымыться, поесть и поспать. Дорих насмешливо вздернул брови. – Это приказ? – Это руководство к действию, – невозмутимо откликнулась Мэйр. Однако нелюдские глаза снова недобро сверкнули. – Если вы не хотите поглядеть, во что превращаются синтарийские ублюдки, когда их пациентам доставляют неудобства. Дорих вскинулся и явно хотел сказать очередную гадость, однако Фалько ему не дал. – Тихо, Арлен, – начал он миролюбивым тоном. – Мэйр права. Пацан от нас никуда не денется. А про его папашу мы ещё поговорим. В более… конфиденциальной обстановке. И глянул на Себастьяна так, что тут же захотелось согласно закивать, мол, говорите о чем хотите, мне неинтересно. Вранье, конечно, но сбрить щетину, от которой нещадно чесались щеки и подбородок, смыть с себя многодневную грязь и поесть хотелось больше, чем слушать душещипательные сказочки о разлученных родственниках. «Нормальный человек бы поинтересовался». «Я не нормальный. Тебе ли не знать?» «И то правда». К удивлению Себастьяна, спорить этот Дорих не стал. Фыркнул что-то уничижительное, развернулся на каблуках и вскоре исчез в одном из коридоров. С его уходом стало не в пример легче – сила тут же успокоилась, понимая, что ни ему, ни Мэйр (знать бы еще, с чего ему вздумалось защищать целительницу) больше ничего не угрожает. Вряд ли той вообще что-либо угрожало: на безобидного котенка Мэйр не похожа. Скорее на хищную кошку – с когтями, клыками и прочими врожденными талантами к убийству. – Милые у вас тут люди, – протянул Себастьян. – И да, где вообще «тут»? Своевременный вопрос, ничего не скажешь. Уж как для того, кому в людных местах и поселениях вообще лучше не появляться. С другой стороны, не он же сюда пришел, а значит, возможные жертвы на совести этих… лордов. «А милашка на тебя хорошо влияет», – довольно ухмыльнулся монстр. Будто приятную новость услышал, не иначе. «Заткнись». «Вот ты уже не плачешься по каждому человечку…» «Заткнись нахрен». – Добро пожаловать в Иленгард! – голос Мэйр, резкий и ядовитый, отвлек от разговора с самим собой. – Хоть и столица, а всё равно дыра. Только ублюдки все сплошь высокомерные лорды. – Захочешь избавиться от сотни-другой – обращайся, – хмыкнул Себастьян, прежде чем подняться с койки. – Опять наденете наручники? – Изумительное нахальство, – картинно умилился Фалько, прежде чем вернуться к деловому тону. – И без наручников обойдемся, всё равно с подменыша толку больше. Мэйр, ты же здесь работала, должна ориентироваться? Я разберусь с одеждой и едой, а ты отмоешь парня. – Самолично? – подчеркнуто сухо уточнила Мэйр. – Ну-у, тут вы сами разберетесь, не маленькие уже. Скроив похабную физиономию и не менее похабно подмигнув, лорд удалился. Себастьян, дождавшись, пока Фалько скроется за поворотом, повернулся к Мэйр. – Я не собираюсь сбегать. – Можешь попробовать, – великодушно разрешили ему. – Идём. Стоило переступить порог, как в голове сплошным потоком зазвучали сотни чужих мыслей. Разбуженная шумом сила дернулась было вперед, отчего Себастьян непроизвольно сделал шаг назад, в спасительную тишину камеры. Справляться с хаосом в собственных мозгах он худо-бедно научился, да и перед Мэйр вновь превращаться в потерявшего контроль берсерка не хотелось. Как и навредить ей – целительница стала первой, кто не думает о нём как о свихнутом монстре. Глупо с её стороны. Но приятно, не отнять. – Сейчас. Привыкну только. Едва лишь чужая рука легла на плечо, как назойливый шум в голове… нет, не отступил, но сделался не таким навязчивым и раздражающим. Мэйр мягко потянула его вперед, побуждая идти дальше, и Себастьян пошел. По пути он отстраненно размышлял, что такое с ним проделала – снова – эта девчонка и как за считанные минуты умудрилась усмирить чудовище, которое сам Себастьян и за восемь лет не смог посадить на цепь. Да так и не удалось выдумать внятного объяснения, кроме как «это магия». «А еще она мне нравится». Себастьян закатил глаза. Душевые оказались здесь же, за одной из давно некрашеных дверей – судя по всему, этот этаж нечасто принимал гостей, и за его состоянием не очень следили. Впрочем, не Себастьяну придираться к облезшей краске или сколотой местами плитке: совсем недавно ванной ему служила речушка в лесу, по берегам которой росли камыши и квакали лягушки. В озере Недволл вода была чище, но летом его обычно облюбовывали всякие влюбленные парочки, которым нипочем ни дурная слава «озера самоубийц», ни легенды о «сотнях неупокоенных душ». Сладкую романтическую чушатину о любви и звездах (а на деле – о том, кто кого и в какой позе поимеет) слушать не слишком хотелось. А думали глупые мальчики и девочки очень громко. Себастьян стащил через голову то, что когда-то называлось рубашкой. Поморщился – мало того, что она вся в каких-то подпалинах, да и в целом напоминала лохмотья, так и воняло от нее просто невыносимо. Как рядом с ним сидел тот расфуфыренный лорд и не кривился? А Мэйр? «А я давно говорил – давай прибьем какого-нибудь богача и займем его дом». «Плохо убеждал». Себастьян потянулся к пуговицам на штанах, когда услышал за спиной тихое покашливание. Развернулся – и снова не смог удержаться, чтобы не залипнуть на зеленых глазах. Так, он явно сделал что-то не так. Потребовалось время (и один взгляд на собственный непрезентабельный вид), чтобы до него дошло: – Эм-м, я не должен так делать, да? Извини, я… отвык. От людей. – Всё в порядке, – Мэйр безразлично пожала плечами, – у меня восемь лет практики, на голых мужиков вдосталь нагляделась. Или это я тебя смущаю? – она снова улыбнулась – на сей раз почти незаметно; лишь чуть дрогнули уголки четко очерченного рта, – прежде чем демонстративно отвернуться к стене. – Прошу прощения. – Не смущаешь, – коротко отозвался Себастьян и, наскоро сбросив штаны, шагнул в кабину. В чистой одежде, вымытый и выбритый, он почувствовал себя человеком. Даже здоровым отчасти – после теплой воды вместе с пылью сошла усталость и придурь. («Можешь прикидываться нормальным, когда хочешь!») Теперь нужно было всерьёз подумать, что делать дальше. Ну или узнать, что собираются делать с ним – интуиция настаивала, что в ставшую родной хижину он вернется очень нескоро. Себастьян нахмурился. Снова становиться лабораторной крысой не улыбалось. – Кто такой этот Лейернхарт? – поинтересовался Себастьян, когда они с Мэйр расположились за принесенным в его камеру крепким деревянным столом, под завязку набитым едой. Не похлебкой из воды и рыбьего хвоста, а мясом, овощами, свежим хлебом, сладостями, которые Себастьян решительно отодвинул от себя (Мэйр смотрела на пирожные с нескрываемым вожделением). Имелся даже кувшин с каким-то пойлом – и это для психопата-убийцы! Правду говорили: хочешь задобрить мага – положи ему пожрать. «Надо было сдаться раньше». – Эдриан Лейернхарт? Покойный лорд-канцлер, – отозвалась Мэйр, задумчиво глядя перед собой. – И твой отец, раз уж его неуважаемый преемник так уверенно об этом заявил, – она усмехнулась. – Мы поначалу взялись зубоскалить, что это Фалько тебя нагулял. Лицом ты на него похож, дар его родовой у тебя во всей красе проявился… Но теперь всё ясно: если ты сын Лейернхарта, то Фалько и его дети – твоя родня, потому что эти двое были кузенами. Да и Дорих, получается, тоже не чужой – его сестра Виктория была замужем за твоим старшим братом. – Большая и любящая семья, – Себастьян скривился и отпил вина. Немного, но опьянение ощутил почти моментально и решительно отставил кубок – проблем с головой хватало без всякого алкоголя. – А почему «была»? Мой… брат мёртв? – Гейбриел помер лет десять тому назад, причём с большим размахом. Долгая история, а уж кровищи сколько… в общем, как-нибудь расскажу, но не сейчас. «А ты в лесу сидеть хотел». Ну конечно, куда без личного монстра и его ценного мнения? – Ладно, – Себастьян пожал плечами. В отличие от его психованной стороны, ему до собственного нынешнего статуса дела нет. Ну, почти. – Это получается, я теперь целый лорд? Мэйр нахмурила брови, явно что-то припоминая. – У тебя вроде как племянница есть, ей сейчас лет четырнадцать… или больше, не знаю точно. Если лорд-паук не узаконил тебя перед смертью, то наследует она, а потом уже ты. Да и слава богам! – убежденно заявила она, будто утешая. – Целее будешь. Мать девчонки – не какая-нибудь пустоголовая кокетка, а целая леди Дорих. У семейки лорда-канцлера та еще репутация, знаешь ли. – Недаром он мне не нравится. – Он никому не нравится. – Ну… лорд Фалько не хотел его убить. В отличие от тебя, – Себастьян насмешливо ткнул вилкой в сторону Мэйр, флегматично ковыряющей пирожное ложечкой. – Для темного мага желание кого-нибудь прибить – вещь вполне обыденная. Увы, но кровожадность – часть нашей натуры, и даже имперские законы это учитывают. Убить можно защищаясь, или в состоянии аффекта, или по долгу службы, например… имеется много оговорок, что дико бесит некоторых отдельно взятых светлых… Главное, не убивать просто так, по своему хотению. Усмирить силу тебе помогут, однако усмирять жажду насилия ты будешь сам. И если не сможешь, то… – Она развела руками и нервно заправила за ухо прядь смоляных волос. Себастьян, хоть и проникся серьезностью тона, не смог не поглазеть на чуть оттопыренные и заметно заостренные уши. Подменыш. Неужто сказки про эльфов, крадущих у людей младенцев – чистая правда? – Короче, маньяков у нас в тюрьмы не сажают, а сразу отправляют на свидание с Хладной Госпожой. Даже если у них такой исключительно мощный дар, как у тебя. – Я не просил этого… дара. И был бы рад избавиться. «Эй! Я, между прочим, защищаю твою задницу!» И ведь не поспоришь. «Извини». – Мы худо-бедно договаривались всё это время. Ваши люди пришли в мой дом. И захотели убить. Ему это не понравилось. Мне тоже. Мэйр устало вздохнула и потерла переносье. В комнате мелькнул и пропал отголосок её эмоций, довольно-таки сумбурных и оттого неопределимых. Просто удивительно, как при таком раздрае она умудрялась сохранять невозмутимый вид. – Ты был в лесу, а не на необитаемом острове, и это вполне закономерно, что пришлось встречать гостей. Пойми, Себастьян, – его имя, произнесенное с этим странным певучим акцентом, даже показалось не таким до глупости вычурным, как обычно, – с силой не договариваются, её подчиняют. И ты обязательно подчинишь, стоит захотеть. – Сомневаюсь, – Себастьян поморщился и отставил тарелку в сторону. Он пытался. В детстве, когда отголоски чужих эмоций пробуждали злость, Себастьян пытался закрываться. Прятался на чердаке, закрывал уши руками, чтобы не слышать, не чувствовать, быть более… нормальным. Спускался, когда становилось легче и тише. И всякий раз получал от отчима порцию нравоучений – будущий маг не должен прятаться, если не хочет прослыть слабаком. «Люди боятся только силы, – говорил он в конце каждой воспитательной речи, коих было слишком много. – Ты же сильный мальчик, ведь так?» Если бы Себастьян мог, он бы убил его еще раз. Даже без помощи монстра. – Не говори ерунды! – отрезала Мэйр, снова сверкнув глазами. – Моя землячка, Киара Блэр, в неполные пятнадцать лет стерла с лица земли целую деревню. Прокляла землю, уничтожила всё живое на милю вокруг себя, ну и на десерт подняла нежитью всех убитых, а заодно и тамошний погост. Говорят, это было чудовищно. Однако Блэр не развеяли прахом по ветру, а забрали в Академию и научили всему, что нужно. Теперь она уважаемый архимаг, коммандер полиции, приятельница самого императора… героиня и всё такое. А если уж из такой инфернальной жути сделали приличного человека, то тебе и подавно деваться некуда. – Мне было восемнадцать, – проговорил Себастьян. – Отчим говорил, что это очень поздно. А сейчас мне двадцать восемь. Кто возьмется учить чьего-то там ублюдка с порчеными мозгами? Еще и бесплатно. – Может быть, прекратишь повторять всякую чушь за подлым и лживым ублюдком? – подчеркнуто-вежливо предложила целительница. И снова оставалось поразиться её умению держать лицо – на Себастьяна жаркой волной плеснула чужая злость, которая, впрочем, тут же схлынула, как и не было вовсе. – Восемнадцать – это не поздно. Верхняя граница нормы, так скажем… Образование бесплатное хотя бы потому, что ты по закону обязан его получить. Необученные маги – потенциальная опасность, поэтому спрашивать никто не будет ни тебя, ни преподавателей, у которых ты будешь обучаться. Это ясно? Вот и славненько. Если ты закончил с ужином, то давай спать укладываться. Себастьян оглянулся на кровать – крепкую, застеленную чистым бельем. Так было очень давно, в прошлой жизни, когда еще стоял Серый Дол, мама была жива, а отчима хотелось называть отцом. Отчима, который сломал ему жизнь и мозги ради кошелька с золотом. – Я не хочу спать. Я хочу… узнать больше о себе. То есть как о менталисте. Магия и как все это работает. У вас же есть книги для таких, как я? Мэйр вздохнула – скорее устало, чем раздраженно, – и, помедлив, кивнула. – Любая твоя просьба – разумная просьба – будет выполнена, так что не стесняйся просить. Книги будут. Только я тебя прошу, не надо пытаться по ним колдовать! Тебе самому это не слишком полезно, сначала защиту нанести надо. – Защиту? – Татуировки. Она перекинула длинные волосы за спину, закатала до локтя рукав рубашки, затем расстегнула несколько пуговиц у ворота, обнажая шею и острые ключицы. В самом деле, смуглую кожу тут и там испещряли загадочные чернильно-черные знаки; они складывались в причудливый узор (или, быть может, заклинание), который змеился от кистей рук и основания шеи, уходя под одежду. – Вместе с краской под кожу вводится ювелирная пыль, на которую ложатся чары, помогающие стабилизировать магическую силу и облегчить колдовство, – менторским тоном пояснила Мэйр, нарушив несколько затянувшееся молчание. – Мы с Уиллом начнем наносить каркас, когда сочтем, что ты к этому готов. Себастьян рассеянно кивнул, наблюдая, как она приводит одежду в порядок – спешно, почти остервенело. Может, эта невозмутимая с виду целительница и равнодушна к голым мужикам, но сама, немного оголившись перед едва знакомым человеком, явно испытывала дискомфорт. Хотя внешне смущения не выдала – разве что чуть порозовели тонкие скулы и заостренные кончики чудных эльфийских ушей. «Такая милая», – поведал монстр флегматично. «Долбанулся?» – переспросил Себастьян почти со священным ужасом. Нет, ему сдержанная и деловитая девочка-фея тоже казалась прехорошенькой… Но его личное чудовище если и находило что-то милым, то это обычно было связано с кровопусканием и чьей-нибудь мучительной смертью. Монстр не удостоил его ответом. Вместо этого он – ну потому что Себастьяну это в голову бы не пришло! – поймал её за тонкое запястье, потянул на себя. Мэйр едва слышно выдохнула и смотрела непонимающе, в мыслях её царил беспорядок. – Красиво, – проговорил Себастьян, поглаживая большим пальцем испещренную татуировками кожу. – Хоть и странно. Немного. – Да я вообще одна сплошная странность, – с легким недовольством проворчала Мэйр, аккуратно высвободив руку. – Всё же попробуй поспать. Я помогу, если хочешь. Зачем он кивнул, Себастьян не знал – с чем с чем, а со сном у него проблем никогда не было. Монстр заботился о своем дурном хозяине, отправляя чуть ли не в кому всякий раз, когда он выматывался. Просто хотелось ощутить ещё немного чужой магии. Уютной, незлой и очень… волшебной. – Засыпай, – негромко велели ему. Теплая ладонь коснулась лба, отчего сделалось еще спокойнее. – Я уйду, но потом вернусь. И буду возвращаться до тех пор, пока тебе это нужно. Не волнуйся. – Я не волнуюсь. Сейчас – нет. Чужая сила пробралась в мозги самого Себастьяна, окутала его незримой сетью, усмирила внутреннего монстра. Может ли такое проделать любой маг? Или только эта беззащитно-трогательная с виду девушка, что ощущалась то прохладой весеннего леса, то жаром нагретой на солнце стали?.. – А п-правда, что эльфы подбросили тебя людям? – невпопад пробормотал Себастьян, глядя на неё из-под ресниц и уже толком не понимая, что мелет. Дремота наваливалась медленно, но всё же верно. – Зачем они?.. – Фейри, – поправила Мэйр, улыбаясь, однако веселье не затронуло ярких звериных глаз. – Правда. Не нужна была, вот и подбросили. – Они что, идиоты? – изумление было неподдельным, хотя невесть откуда взявшуюся сонливость не согнало. – Была бы ты моей… я б тебя точно никому не отдал. «Звучит как угроза», – донеслась до Себастьяна насмешливая мысль, прежде чем он отключился. *** – Сколько их? То был первый вопрос, который Мэйр задала, едва вышагнув из портала возле дома четы Фалько. – Хотел бы я знать, – сварливо отозвался лорд Вилмар. – Да хрен там был: дальше рабочей памяти он меня не впускает. Чужое присутствие на раз просекает. Племянничек, м-мать его так… Едва они оказались в уютной светлой гостиной, он грубовато толкнул Мэйр в кресло и сам тяжело опустился рядом с ней на одно колено. – Подменыш, ты как, нормально? – Сойдет, – пробормотала Мэйр, против воли принимаясь сонно тереть глаза. Сил на поддержание тёмного психа в светлом уме уходило немерено. – Это, конечно, не моя заслуга… меня Неметон подкармливает. – И то ладно, – Фалько деловито кивнул и переместился на диван, чтобы подозрительно глазеть уже оттуда. – Я боялся, пацан тебя прибьет или с ума сведет… а хоть бы хны. Мэйр покачала головой. – Я была добра к нему, сам же он просто хотел, чтобы о нём хоть кто-нибудь позаботился. Только и всего. – Только и всего! – передразнили в ответ. – Я к нему тоже, знаешь, не с топором пришел! Она насмешливо вскинула брови, отчасти даже изумляясь, как Уилл, при его-то ментальном могуществе, не понимает очевидной вещи. – Уилл, ты пришел к нему с извечным сволочизмом темного мага, окатил его своим треклятым гражданским долгом и заполировал мечтами свалить на пенсию. Я пришла с сочувствием и заботой – дать Себастьяну то, чего он так долго был лишен. Как можно не видеть разницы? Милорд, а вы точно менталист-то? Фалько громко фыркнул, явно уязвленный. – А о гонораре ты, конечно, и думать забыла? – Я не думала о золоте тогда, – дернула плечом Мэйр. – Но думаю о нём сейчас, так что вы с Дорихом один демон не отвертитесь. Кстати, где лорд наш канцлер потерялся? – Обещал прийти чуть позже. Она кивнула и, прикрыв глаза, устало сползла по спинке кресла. Сколько их? Двое как минимум. Второй, конечно же, всего лишь плод воображения Себастьяна, но убедить его в этом будет практически невозможно. Мэйр не сталкивалась с такими случаями на практике, однако уже готова была классифицировать как тяжелое психомагическое расстройство. Что уж там, по пути от лечебницы до дома Фалько она уже целую «триаду Макинтайр» вывела: множественные стрессы, подвижная психика, нестабильный ментальный дар. Всё вместе даёт механизм, четко ведущий к расстройству, а проявляется этот покуда безымянный недуг в виде… – …и замордовали мне бедную девочку, два бессовестных мудака! – возмущался где-то над головой мелодичный женский голосок. – Ладно она ещё маленькая, берегов не чует, но у тебя-то должно быть хоть какое-то соображение?! А, о чём это я; отродясь не было! – Рани, милая, ну мы ж ради благого дела… – Отвали, Фалько! Имела я твое благое дело так и эдак! – огрызнулась женщина. Мэйр почувствовала легкую маленькую ручку у себя на плече; её осторожно потрясли и совершенно другим тоном позвали: – Ну-ну, просыпайся, моя хорошая. – Прос-стите, я… – промямлила Мэйр, выпрямляясь и осоловело глядя по сторонам, – я задремала?.. – Угу, – промычал лорд Фалько, опасливо косясь на свою супругу – миниатюрную хорошенькую брюнетку с едва тронутым годами, будто фарфоровым личиком, – и явно мечтая сделаться крохотным да незаметным. – Перетрудилась, видать, м-маленько. – М-маленько! – передразнила леди Рангрид, бросив на мужа свирепый взгляд. – Твоя забота как старшего – следить, чтобы не «маленько», а «нисколечко»! – Всё в порядке, леди Ф… Рангрид, – спешно заверила Мэйр. Беднягу лорда-менталиста надо было спасать, пригодится ещё в хозяйстве. – Приду домой, пообнимаюсь со своим чокнутым деревцем, буду как новенькая. – Надеюсь, что так! – вышло почти угрожающе, и, видимо, поняв это, Рангрид чуть натянуто улыбнулась. – Выпей чаю, моя хорошая. С земляничными пирожными, как ты любишь! Она взмахнула рукой, отчего обильно заставленный чайный столик придвинулся ближе к креслу. – Хм, да, спасибо… Благостно кивнув и проследив, чтобы Мэйр воссоединилась с любимыми пирожными, леди Рангрид в очередной раз зыркнула на мужа (тот ехидно улыбался, но тут спешно принял кругом виноватый вид) и покинула гостиную. – Ух, страшна! – протянул лорд Фалько, глуповато ухмыляясь и глядя на гулко хлопнувшую дверь. – Это она ещё не в курсе, что у нас племянник неучтенный образовался… чтоб меня в Инферно, и как такие новости сообщать?.. – Прости, тебе из-за меня досталось. – Да брось, не впервой! – отмахнулся он. – Тем более Рани права: мне следовало дозировать ваше с Себастьяном трогательное общение. Как и Арлену… Кстати, где он застрял? Ну-ка, давай прикончим все сладости, чтоб ему не досталось… И тут, будто почуяв, что вот-вот лишится десерта, явился лорд-канцлер. Слегка потрепанный и с заметно припухшей скулой. – Виктория, – пояснил он, осторожно пощупав синяк и состроив кислую мину. – Я так понимаю, твоя сестричка не обрадовалась новому родственнику? – ехидно поинтересовался Вилмар. Но на ближайшее кресло благосклонно кивнул, мол, присаживайся да жалуйся, все свои. – Ну будет ей, какой Эрмегар без Лейернхартов? – Виктория предпочла бы, чтобы в Империи остался один Лейернхарт – её дочь, – отрезал Дорих. – И я вполне могу её понять: если в столице нарисовался левый сынок Эдриана – значит, нас ждет пересмотр завещания. А там завещание презанятное, поверь. – Да уж верю. И небось в двух экземплярах. Лорд-канцлер нервно фыркнул, вертя в руках чашку с уже остывшим чаем. – А дюжину не хочешь? В двух, как же. О паранойе лорда-паука по сей день легенды ходят. – Твоя правда. – Ваша сестра хочет оспорить завещание? – подала голос Мэйр. – В точку, моя дорогая, – ответил Дорих, смерив её угрюмым взглядом. – Да вот ни демона у неё не выйдет… по крайней мере, без моего вмешательства, а я вмешиваться не стану. За то и пострадал. Как выяснилось, лорд-паук был не только параноик, но и редкий затейник. Согласно его завещанию, Себастьян Траун, при наличии у него дара к ментальной магии, получает фамилию и титул лорда Лейернхарта, а также майоратное имущество; в противном случае всё это наследует старший внук лорда по достижении шестнадцати лет. Внушительный капитал, хранящийся в Имперском банке, следовало разделить поровну между Себастьяном и детьми Гейбриела от Виктории Дорих – при условии, что те будут носить фамилию отца. Самому же Гейбриелу, как и госпоже Эбигейл Траун, причиталась разовая выплата в две тысячи золотых и скромное ежемесячное содержание. По меркам обычного имперского гражданина – суммы немалые, но балованный сынок лорда-менталиста наверняка бы из штанов выпрыгнул от возмущения. – Мне прямо жаль, что Гейб давно помер, – с притворной печалью заметил лорд Фалько, постучав ложечкой по краю блюдца. – Посмотрел бы я сейчас на его лощеную морду… – Я ему сразу сказал, что от мальчишки стоит избавиться, – заявил Дорих. – А толку? Он лишь взбесился пуще прежнего. «Лорд Лейернхарт не воюет с мелкими ублюдками, что были прижиты от нищей шлюхи без капли магии в крови!» Нет так нет… И впрямь жаль: я бы тоже полюбовался, как душечка Гейбриел истерит подобно капризному ребенку. Мэйр, которая о феерических похождениях Гейбриела Лейернхарта знала только по многочисленным рассказам, тоже была бы не прочь понаблюдать за всем этим цирком. Длился бы он, правда, недолго – ровно до того момента, как Гейб открыл бы рот. Себастьян не Киара, терпеть десять лет не станет. – Мы бы полюбовались на его скорую кончину, вздумай он ляпнуть такое Себастьяну. – При условии, что наглый сопляк не помер бы раньше, – как бы невзначай заметил Дорих, меланхолично размешивая сахар в фарфоровой чашечке. – Здесь и сейчас у него все шансы не дожить и до зимы. – Еще чего не хватало, – мигом рассвирепела Мэйр, заслышав лишь намек на угрозу для драгоценного пациента. – Пусть ваша милость сестрицу свою на коротком поводке держит, а уж Себастьяна я в порядок приведу. В будущем году пойдет учиться, или я не Мэйраэн Макинтайр. – Что с ним творится, как по-твоему? – нахмурившись, задал Фалько вопрос, что явно терзал его уже не один час. – Я не стал говорить, хотел дать тебе составить свое мнение… Мне кажется, это шизофрения. У пацана жуткие галлюцинации, проблемы с речью, а в его сознании даже из рабочей памяти отчетливо видна какая-то хрень, с которой он подолгу беседует… и которая подчас вертит им как хочет… Мэйр раздраженно вздохнула и вскинула руку перед собой, прося его замолчать. – Уилл, он десять лет проторчал в лесу один! Поведенческие нарушения тут не то что норма – закономерность. И уж тем более некорректно говорить о шизофреническом делирии, если мы имеем дело с нестабильным менталистом. По крайней мере, я уверена, что это не делирий, а банальнейшие проявления неуправляемой силы. К тому же у Себастьяна целенаправленно сбили всю природную защиту, и его мозги чудом справляются с перегрузкой… – Ладно, ладно, понял, кругом неправ! – замахали на него руками. – Гони уже диагноз, зануда ты ушастая. Против собственной воли потрогав кончик дурацкого оттопыренного уха, Мэйр всё же подавила всплеск бурного негодования и продолжила: – Под шизофренией в современной имперской медицине понимается расщепление рассудка. Насколько могу судить, рассудок Себастьяна в полном порядке… причинно-следственные связи он видит хорошо, рассуждает вполне логично. Нет, полагаю, здесь уместнее говорить о расщеплении личности. – Думаешь? – с сомнением переспросил лорд Фалько; Мэйр нетерпеливо мотнула головой. – Мне нужно будет побеседовать с ним ещё хоть пару раз, чтобы сделать выводы, но вообще-то я почти уверена. Себастьян постоянно говорит о своей силе как об отдельном разумном существе, причём обычно использует местоимение «он». Я подозреваю, что присутствует некая… персонификация, олицетворение его тёмной силы. А так как силой своей Себастьян толком не владеет, эта самая персонификация частенько берет верх и начинает творить всяческую хрень. Как-то так. Как бы подведя финал своей речи, она приманила к себе на тарелку пятое по счету пирожное. «Наш подменыш всех нас продаст на органы за мятную пастилу и миндальное печенье», – знай себе хихикал Алан, её коллега, друг и по совместительству зять. Мэйр возмущенно качала головой – «Да за кого вы меня принимаете?!» – и требовала в довесок вот эти самые сливочные пирожные с земляникой. Продавать, так задорого! – Что ж, – вмешался в их беседу лорд Дорих, – по мне, так звучит вполне разумно. И не столь проблемно, как шизофрения. Мэйр могла бы поспорить. Всё же методики исцеления психических недугов – её любимый конек. Однако она слишком устала, а посему ограничилась сдержанным кивком. – Пожалуй. Будем держаться этой теории, покуда не получим опровержения. На том и порешили. Глава 4 Мэйр искренне полагала, что хороший вечер – это чтобы сладости, интересная книжка и ни единой живой души на пару сотен ярдов вокруг. (Несомненно, её занудство давным-давно стало общеизвестным фактом, равно как и нелюдимость.) Однако у друзей имелось на сей счет другое мнение, и посему она с завидной регулярностью обнаруживала себя в каком-нибудь развеселом кабаке, где под ехидными взглядами друзей попивала винишко и вежливо отбивалась от Бездна знает какого по счету ухажера в алом мундире. Ухажеров исправно поставляла её кошмарно неугомонная старшая сестрица. Мол, ты сосватала мне своего дружка, а теперь я буду сватать тебе своих. Вообще-то – просто ради исторической справедливости! – Мэйр никого не сватала. Её старинный друг и коллега Алан Броуди втрескался в шумную рыжекудрую красотку Дейдру по собственной дурости. Та была не сильно и против, учитывая, что всего через три месяца отношений они съехались, а ещё спустя год поженились. Мэйр усмехнулась, припомнив, в каком ужасе были семьи новобрачных. Её приемные родители – люди добрые, но весьма консервативные – никак не могли поверить, что жених Дейдры младше на тринадцать лет; родители же Алана, типичные маги, были не против сорокалетней невесты, но ранней женитьбы сына не одобрили. В общем, эти две стороны не нашли понимания. Семейные обеды до сих пор напоминали не то поле битвы, не то цирковое представление. «Ну что ж, кабаки определенно выигрывают в сравнении с застольными войнами наших дражайших родичей», – решила Мэйр, вертя в руках бокал с ежевичным вином и стоически игнорируя насмешки сестрицы и Френсиса – те по обыкновению хлестали тёмный эль чуть ли не бочонками и знай себе прохаживались по изысканным вкусам дивнюков и прочей нечисти. – Что, сегодня никаких дружков, случайно оказавшихся поблизости? – чуть сварливо поинтересовалась она, на что Дейдра картинно развела руками. – А ты как думала, пакость мелкая? Распугала всех поклонников, один Френсис на твою долю остался. Мудак мудаком, смею заметить, и вообще некрос позорный. – Ты тоже ничего, кэп! Френсис радостно ухмыльнулся и отсалютовал здоровенной кружкой, а Мэйр выразительно закатила глаза. «Позорного некроса» ей можно не сватать, благо уже давно успели и повстречаться, и разбежаться. Почему разбежались? Сложно сказать. Ссориться не ссорились, нравились друг другу, в постели тоже всё было нормально. Виделись, правда, от силы раз-два в неделю, ну так их обоих это устраивало. Или нет?.. «Вот уж впрямь – дивное создание! В жилах не кровь, а холодная сталь!» – бросил Френсис в пылу их первой и единственной ссоры. Мэйр эти слова ужасно задели, да вот возражений не нашлось. Все попытки помириться она пресекла – не столько из обиды, сколько из любви к придурку Френсису… которого, увы, не могла любить так, как тот заслуживал. Пусть Мэйр любила, дорожила, хотела – но не испытывала ни щемящей нежности, ни головокружительной страсти, ни что там ещё полагается по уши влюбленным кретинам. Не испытывала – и, должно быть, не могла испытать. Ведь она же нелюдь, и в жилах её не кровь, а сталь. – Ну, Дейд, где муженька-то оставила? – Френсис, конечно же, вовсю зубоскалил. – Меня, само собой, на всех хватит, но… – Тьфу на тебя, рожа некромантская! – отмахнулась Дейдра. – Алана я пыталась вытащить, но он позорно сбежал от своего счастья. Я окружена занудами! Мэйр искренне позавидовала своему другу: сама она не обладала достаточной сноровкой, чтобы улизнуть от капитана Дейдры Макинтайр. Та и мертвого допечет, да не хуже любого некроманта. – А я идиотами, – сочувственно вздохнул Френсис. – Подменыш, а ты чем окружена? – В данный момент – алкашней, – она демонстративно отпила из бокала и прикрыла глаза, наслаждаясь насыщенным ягодным вкусом. Вино здесь подавали приличное, если не сказать больше. – А вообще-то психами. Причем некоторые из них железно уверены, что они в порядке. Френсис недоуменно приподнял брови – ну разумеется, встречались они всего-то с годик, а клятый некрос успел изучить её достаточно хорошо, чтобы заподозрить неладное. «Недоговариваешь ты что-то, морда дивная!» – так и читалось на его бледном, подвижном лице. – О каких психах речь? – тут же заинтересованно осведомилась дорогая сестрица. И на всякий случай понизила голос: – Никак ненаглядный Дорих что-то выкинул? Мэйр шикнула на неё. Обсуждать канцлера, у которого повсюду уши, глаза и прочие части тела, в кабаке, полном народу, – верх недальновидности. И главный признак перебора с алкоголем, который у всякого боевого мага считается за достижение. – Чует моя задница, не в канцлере дело, – хмыкнул Френсис, – а в чьей-нибудь хорошенькой мордашке. Признавайся, опять запала на симпатичного блондинчика? Мэйр покладисто кивнула – «блондинчик» и впрямь симпатичный. Ушибленный на всю голову, дикий, как десяток келпи, и наглый настолько, что любой некрос обзавидуется. Без щетины, грязи на щеках, в чистой одежде – красивый почти до неприличия. Не хуже любого столичного лорда, мнящего себя чистокровным имперцем в сотом поколении. Ах да, он же и так без пяти минут лорд – Лейернхарт к тому же, чье имя старались не поминать всуе по сей день. Одних рассказов Фалько хватило, чтобы понять – если Себастьян и впрямь пошел в высокородного папашу, Эрмегар ждут веселые времена. Правда, сначала стоит основательно подлечить ему голову. А значит, о всей этой красоте без одежды придется забыть – профессиональную этику никто не отменял, а вместе с ней еще кучу неписанных правил любого приличного целителя. Даже жаль. И вовсе дело не в любви с первого взгляда. Просто Мэйр, как и все остроухие, падка на всё красивое. А если оно еще и уникальное… – Моя девочка выросла! – умильно восхитился Френсис, очевидно, восприняв молчание совершенно не так, как положено. Ну и пусть – зато отстанут со своими хахалями хотя бы на полчаса. – Ну давай, рассказывай, что там у тебя за психи в хозяйстве. Мы же умрем от любопытства! – Ты некрос, тебя захочешь – хрен убьёшь. Но я могу попробовать. – Дейдра, ты слышала? Наш подменыш увиливает от ответа, – не унимался Френсис. – Мой вердикт – всё серьезно, через месяц ждем свадебку. – Главное, чтоб не некрос, – Дейдра меланхолично отхлебнула из своей кружки. – Меня пугают эти новомодные мезальянсы. На последней фразе Мэйр не сдержалась и совершенно неприлично рассмеялась, чудом не расплескав вино. Знала бы Дейдра, что набивает в супруги любимой младшей сестренке необученного менталиста – лично побежала бы к коммандеру Блэр, просватать свою непутевую родственницу какому-нибудь перспективному некроманту. Ну или некромантке, Мэйр в этом плане не очень привередлива. – Ну я-то не боевик, – резонно заметила она. – Стало быть, мне некросов обженивать дозволительно? Отлично. Эй, Френ, бежим в храм, пока разрешают! – Нет уж, пакость из-под холма. Раньше надо было думать, а теперь всё, накрылась лавочка! Не для тебя мама цветочек растила! – возвестил Френсис, манерно отставив руку со здоровенной кружкой эля. Да еще и мизинчик оттопырил, зараза ехидная. – Однако у нас в некроотделе есть желающие… – Вот ведь парочка придурков на мою голову, – вздохнула Дейдра и жестом подозвала подавальщицу. – Сестрица, тебе твою сладкую пакость повторить? Мэйр открыла было рот, чтобы отказаться – с алкоголем у неё не слишком ладилось, поэтому лучше не злоупотреблять, – но тут же оборвалась на полуслове и стиснула в кулаке амулет ментальной связи. «Подменыш, чеши в больничку, наше чудище опять что-то натворило», – сообщал Вилмар Фалько в свойственной ему изысканной манере. Оставалось лишь от души выругаться про себя, упрятать амулет обратно под ворот рубашки и спешно засобираться в сторону ближайшего портала. – Что-то случилось? – обеспокоенно нахмурилась сестра. Мэйр неопределенно мотнула головой. «Чудище случилось. Весьма симпатичное, но поди ж ты, наглухо долбанутое». – Пациент… сложный, – выдала она уже на ходу. – Бежать надо. Увидимся еще. – Привет блондинчику, – понеслось вслед саркастичное напутствие от Френсиса. *** Нормальному человеку наверняка опостылело бы сидеть в камере уже на второй день. А то и вовсе на первый – сразу после того, как за дверью объявились два соглядатая в алых мундирах. «Охрана», – решил Себастьян. Вопрос только, кого они охраняют – ценного пациента от неведомых врагов или врагов от него же? «Интересненько», – выдал монстр, чем вызвал смешок. Интерес интересом, а прибить бедняг ненароком очень не хотелось – Себастьян иллюзий относительно своего недолгого просветления не питал. Объявившегося к обеду лорда Фалько он пытался вразумить, на что тот снисходительно улыбнулся, потрепал его по голове (монстр не иначе как упал в обморок от такого вероломства), всучил огромный пакет с какими-то соленьями, вяленым мясом, яблоками и был таков. Ни дать ни взять заботливый дядюшка. Еще раз глянув на стеклянную стену и решив, что вряд ли целый лорд-менталист отправит к нему двух ни в чём не повинных людей без какой-либо защиты, Себастьян махнул на охранников рукой. Пусть стоят. А у него вон – яблоки да копченая телятина. «Не камера, а дом отдыха», – чуть ли не счастливо заявил монстр. Ему, как и самому Себастьяну, из всех плюсов заключения больше всего нравилось обилие еды. «И не говори». А еще были книги, которые на третий день принесла Мэйр. И непонятно как донесла – Себастьян только глянул на стопку тяжелых фолиантов с мудреными названиями, а спина и руки уже заныли. Хотя кто их знает, этих целителей – на попытку забрать стопку из изящных рук его удостоили вовсе не благодарностью. А впечатляющей тирадой, суть которой сводилась к одному – теория теорией, но никакой самодеятельности, и вообще «леди Рангрид не простит». Причём сказано это было таким тоном, что под «не-прощением» легко угадывалось «нам всем конец». Кто такая эта загадочная леди, Себастьян спрашивать не стал. Воображение нарисовало грозную ведьму с развевающимися черными волосами, в плаще и почему-то с посохом, сверкающим молниями. Связываться с такой дамочкой категорически не хотелось. Себастьян охотно покивал на все нравоучения, всё же отобрал книги и, в очередной раз полюбовавшись нечеловеческими глазами и острыми ушками, уткнулся в первый попавшийся талмуд. «Магия есть чудо опаснейшее и последствия имеющее, а потому необходимо тщательно следить за ее проявлениями и всячески контролировать, – гласили первые строчки. – Особо это важно для магов разума, чье влияние может быть ужаснее любого другого колдовства». Уж кто-кто, а Себастьян с подобным поспорить не мог. Но всё равно закатил глаза – автор книжонки, судя по всему, был как раз таки менталистом и предсказуемо считал всех остальных магов заведомо слабее и бесполезнее. Ничего нового. Родерик тоже считал себя светочем магической науки, а остальных – недостойными бездарями. Не считая Себастьяна, пожалуй: во-первых, он менталист, а во-вторых, в глазах отчима был ходячим мешком с золотом. Он потряс головой, ощущая, как сила рвется наружу, стиснул кулаки и задышал, считая про себя. Первый путь к пресловутому контролю, если верить книжке и собственному сомнительному опыту. Направлений ментальной магии существовало множество. Сюда относилась и стандартная телепатия, и эмпатия, и контроль над чужим разумом, воспоминаниями, снами, и наведение иллюзий… Обычно маг-менталист идеально владел одним-двумя направлениями, остальные осваивал в процессе обучения и зачастую пользовался различными вспомогательными средствами в виде заклинаний, рун и различных артефактов. У Себастьяна же (если опустить съехавшую крышу, монстра в голове и отсутствие контроля) проблем не было ни с одним видом ментальной магии. Судя по книге, основную специализацию можно было определить по расходу резерва – чем больше сил тратится, тем менее приспособлен маг к данному виду воздействия. Себастьян, как ни пытался, не мог вообще припомнить случая, когда его резерв был полностью опустошен. Не считая катастрофы в Сером Доле, конечно, – в тот день его магия выплеснулась мощно, свела с ума и убила сотню человек, включая ментального мага Родерика. «Первое. Узнать уровень сил, – неумело нацарапал на листке Себастьян. Скривился, поняв, что пишет хуже, чем это делала Сэра в шесть лет, зачеркнул надпись и вгляделся в книгу. Как можно аккуратнее вывел: – Определить уровень магического резерва». Следующие несколько страниц Себастьян перелистал, поняв, что доходчивые объяснения кончились, а из заумных слов можно понять в лучшем случае половину. Но пропущенные страницы отметил всё на том же листке, подписав сбоку «Спросить Мэйр». Подумав, неохотно дописал фамилию лорда-менталиста. Следующим важным (для поехавшего мага так точно) пунктом был пресловутый контроль. Дыхание на счет и медитация – примитивный подход, действенный в самых простых случаях. Себастьян с его монстром в голове таковым точно не являлся. Когда не слышишь сам себя, видишь перед глазами мутную пелену, а внутри царит жажда крови и смерти, как-то не до счета и фантазий о домике на берегу озера. Если верить автору учебника, самый удобный путь к контролю над магией – ежедневная практика, желательно монотонная и не имеющая эмоциональной привязки. Себастьян огляделся. В камере, где имелись кровать, стул, небольшая тумбочка и стол, воздействовать было не на что. Тем более Мэйр запретила выпендриваться и вообще строго-настрого велела забыть о магии на ближайшее время. Правда, была еще массивная дверь с едва заметной переливающейся сетью заклинаний. «Мне она не нравится», – тут же охотно поведал монстр, предвкушающий новое развлечение. «Мне нравится», – оборвал его Себастьян. Дверь, хоть и держала его внутри камеры, надежно ограждала от внешнего мира, шума в голове и очередного приступа. Другое дело, что Мэйр права – он не мог прожить в лесу всю жизнь и не столкнуться с другими людьми. Не сможет просидеть и в камере, тем более что у Фалько явно какие-то планы на него. Однажды выйти всё же придется, оставшись без защиты каменных стен и чужих заклятий, а значит, нужна стена совсем иного толка. Вроде той, что имелась в голове у дорогого дядюшки, или кем там ему приходился клятый лорд-менталист. Себастьян наспех перелистал книгу до конца, но про ментальную защиту ничего не нашел. Нет, имелась целая глава, как защититься от чужого воздействия, но о том, как оградить собственные мозги от собственных же способностей, не было ни слова. Подразумевалось, что у всякого менталиста такая защита имеется с рождения, которую можно только усилить. Он устало потер глаза и отложил талмуд в сторону. В голове вертелась какая-то мысль, но поймать её и оформить во что-то внятное никак не получалось. «Идеи есть?» – неохотно поинтересовался он у монстра. «Для особо одаренных напоминаю – мы в одном лесу сидели, – ехидно протянул тот в ответ. – Милашку спроси, она у нас умная». «У нас?» Монстр многозначительно промолчал. Себастьян не заметил, как провалился в сон. То ли потому, что мудрые книжки обладают усыпляющим эффектом, то ли потому, что на постоянный контроль над чудищем уходила прорва душевных сил. Снилась ему всякая муть навроде кривоватых башен посреди леса, окруженных стаями крохотных человечков с разноцветными крыльями. Прежде чем ему удалось войти хотя бы в одну из них, картинка резко сменилась, и Себастьян оказался посреди поля, в окружении старых камней. Очевидно, когда-то они были крепостью, которую непременно нужно было построить. И он строил, тягал камни голыми руками, почти физически ощущая их тяжесть; но стена обваливалась от малейшего порыва ветра. – Цемент, – словно наяву услышал он голос – и с удивлением понял, что говорит он сам. – Для всякой стройки нужен цемент. Хорошая идея, да где его взять посреди поля? С этой мыслью он и проснулся, ни капли не отдохнувший. Зато с напрочь засевшим в голове вопросом – а как всё-таки построить крепость посреди поля, имея только камни? «Это же очевидно, идиот», – монстр наверняка закатил бы глаза, если бы мог. «Так просвети идиота!» «Магия, гений». «Я тебе что – маг земли?» «А ты что, всерьез собрался замок себе строить?» Ладно, стоит признать – он и впрямь идиот, которому нужен хороший мозгоправ. «Твою мать». Строительным материалом для любого мага является – вот ведь сюрприз! – магия. Желательно подкреплять её мудреными заклинаниями и прочей ерундой, о которой Себастьян пока не имел ни малейшего понятия. Всё, чему он успел научиться у Родерика, – это видеть чужие плетения на артефактах, которые ему приходилось ломать. В этом они с монстром были неплохи, стоит признать. Взять хотя бы наручники, которых не хватило и на пару дней, а ведь они наверняка были рассчитаны на психов вроде него. Себастьян оглянулся на дверь. В отличие от браслетов, она пока держалась, загадочно мерцая. Интересно, что сотворили с ней ученые маги, раз она смогла столько времени удерживать их с монстром? Он поднялся с кровати, старательно игнорируя настороженные взгляды охранников в свою сторону. Махнул рукой – мол, не пяльтесь, все в порядке, – и позвал своего монстра. Наверное, впервые сделав это по доброй воле. «Поможешь?» «Эй, напоминаю, нам запретили выделываться. Не то чтобы я против…» «Мы не будем колдовать. Просто… посмотрим». «Ах, ну если посмотрим, – монстр в голове ехидно хихикнул. – Ну давай попробуем. Но перед феей оправдываться будешь ты». Можно подумать, были еще какие-то варианты. Сила выплеснулась лениво, неохотно, будто ей и впрямь нравилось сидеть без дела. На самом деле нет – просто не нравилось подчиняться Себастьяну. С куда большим удовольствием она бы рванула вперед, снесла стены, дверь и обоих охранников, упиваясь их страданиями. Но сейчас монстр под контролем, пусть и не очень уверенным. А может, ему самому интересно, что задумал его дурной хозяин. Дверь постепенно исчезла перед взором, сменившись переплетением нитей. Разноцветных, крепких – так просто не разорвать даже его чудовищу. – Из чего же ты сделана?.. – проговорил Себастьян. Он осторожно подцепил одну из них – и тут же отпустил, почувствовав, как неприятно кольнуло пальцы. Распутывать узлы всегда нужно с конца. А разбирать плетение заклинаний – с самого верхнего слоя. По логике (и кое-какому опыту) последней всегда накладывали охранку, будь то защита от воров, взлома или даже случайного падения. Учитывая, что в этой камере держали пациентов, которым необходима помощь целителей, в первую очередь стоит искать сигнализацию. Одну за одной Себастьян перебирал нити, пока не заметил, как одна из них тянется за пределы двери. Коснулся – в голове тут же отдалось тихим звоном. Причем не только в его, судя по всему – по ту сторону раздался голос одного из охранников: – Эй, парень, отойди от двери! «Кажется, им не нравится твое “посмотрю”, – деловито сообщил монстр. – Спровадить их?» «И сломать это? Нет уж». «Зануда». «Ага», – согласился Себастьян и решительно потянул за нить охранного заклинания. *** Чего только не напридумывала себе Мэйр, пока добиралась от кабака до иленгардской больницы. Картинки перед глазами вставали одна краше другой: и собственно сама больница, полная психов; и свихнувшиеся жители столицы, режущие друг другу глотки; и сам Себастьян, обращенный в прах расторопными некромантами во главе с Блэр. Последнее отчего-то пугало больше всего, и природы этого страха она, как ни силилась, так и не смогла понять. Просто было ужасно представлять мертвого Себастьяна, которому очень не повезло в жизни – и которому именитая целительница Мэйр Макинтайр не смогла помочь. Поправка: не успела, легкомысленно решив, будто в четырех стенах, под присмотром Фалько и после её терапии, с Себастьяном уж точно ничего не случится. «Целительница, мать твою, – выругалась про себя Мэйр, толкая кованую калитку больничных ворот. – Что я прошляпила?» – Уилл! – окликнула она маячившего у дверей больницы Фалько. Тот нервно притопывал и оглядывался по сторонам, видимо, ожидая её. – Что случилось? – В душе не разумею, подменыш, – отозвался он и махнул рукой, мол, по пути поговорим. Оно и правильно – оставлять без присмотра свихнувшегося (и явно что-то натворившего) психа точно не стоит. – Со мной связался один из охранников, что я к нему приставил. Кажется, наш мальчик собирается сбежать: сломал защиту на двери, на требования остановиться не реагирует. Мэйр коротко кивнула и прибавила шагу; почти бегом слетела вниз по узкой лестнице… …узрела охрану живой и здоровой. Двое громил в гвардейской форме сгрудились возле двери, не замечая прибывшей на их зов целительницы, и с явным интересом глазели на дверь камеры. – Ишь, – суфлерским шепотом выдал один, – ковыряется, сука. Упертый какой. Его напарник захихикал, а Мэйр зло сощурила глаза. Ковыряется, значит! – У вас мозги есть?! – рявкнула она не своим голосом. Боевики шарахнулись от двери и вытянулись по струнке; один даже честь отдал, надувшись от важности. – Хоть одни на двоих! Вы на кой долбаный демон тут стоите?! – Мы это… ну… мы… – «…не годимся даже на то, чтобы стенку подпирать, уж куда там вырубить пацана», – хладнокровно закончила Мэйр. И, заслышав за спиной шаги, прибавила: – Уилл, охрану смени. Чтобы я этих двух кретинов здесь больше не видела. И, не дожидаясь ответа, она сняла запирающее заклинание. Лязгнул засов; дверь с грохотом распахнулась. Представив взору Мэйр отнюдь не поехавшего берсерка или психа с раздвоением личности. А вполне себе живого и целехонького Себастьяна, который мало того, что смел просто стоять и пялиться на них как ни в чём не бывало, но ещё и выглядел удивленным и даже разочарованным. – Вы рано, – заявил он, неохотно отступая от клятой двери. – Я что-то не то сделал? Прежде, чем Мэйр вообще успела открыть рот, Себастьян вдруг нахмурился и, по-птичьи склонив голову на бок, поинтересовался: – Кто тебя так разозлил? И… испугал? Больше всего сейчас хотелось взять стопку тяжелых книг и уронить на голову засранцу. Однако Мэйр сдержалась и, прикрыв глаза, спросила чуть подрагивающим голосом: – Радость моя, тебе о чем-нибудь говорят слова «цепная реакция»? «Нестабильная матрица», «число выходных каналов»? – Н-ну… – Что, нет? Хорошо, давай попроще, – она выдохнула и судорожно сцепила руки в замок, силясь усмирить живую сталь – та хлестала наружу вместе с праведным гневом, расчерчивая на коже мудреные узоры и норовя выпустить шипы. – Скажем, «взлететь на воздух», «дымящийся котлован», не знаю… «долбаная гора трупов»! – Да что ты сразу… я же просто посмотреть хотел! – возмутился Себастьян. – А вовсе даже не… Когда Мэйр вскинула на него полный бешенства взгляд, он осекся и, кротко потупив взгляд, непривычно робким тоном сообщил: – У тебя… э-э… иголочки. Вот здесь, – и указал на свой лоб, а затем с любопытством уточнил: – А все эльфы такое умеют? Кто бы знал почему, но для Мэйр это стало последней каплей. Схватив первое, что попалось под руку (к счастью, то была подушка), она принялась под гнусные смешки лорда Фалько охаживать его горе-племянничка, попутно рыча что-то в духе: «Зашибу нахрен, погань ты белобрысая!» И наверняка зашибла бы, не будь Себастьян, во-первых, сильнее физически, и во-вторых, несносным засранцем, которому явно пришла в голову какая-то навязчивая идея. Стойко стерпев побои и дождавшись, пока Мэйр остановится, чтобы перевести дух, он выдернул злосчастную подушку из её рук. Отбросил куда-то в сторону, чтобы в следующий момент обхватить запястья, мимолетно коснуться губами пальцев и потянуть к столу, с разложенными на нём книгами и листками. Он ткнул в один из них: – Как это узнать? На листке корявым полудетским почерком было выведено: «Определить уровень магического резерва». Мэйр не спешила отвечать – как же, разбежалась, лететь разрешите! Она всё ещё кипела от злости, да к тому же была обескуражена внезапными домогательствами – и собственной на то реакцией. Другой её пациент, архимаг Нэльтан, за такие фокусы едва не лишился зубов – Мэйр не терпела, когда её трогали всякие малознакомые типы, – а этот жив и цел… да и мог бы домогаться поактивнее, а то как-то не очень убедительно… Бездна, о чём она вообще думает? Этот поганец и так уже обнаглел, не хватало еще подкинуть ему эдакие затейливые мыслишки! «Пакость из-под холма, – процитировала Мэйр заразу Френсиса, – ты скоро четвертый десяток разменяешь, а всё никак не признаешь очевидное… Нельзя тебе пить, вот совсем!» Нельзя, видят боги и богини. Один бокал слабенького вина – а она уже отлупила подушкой пациента (хоть тот и заслужил) и теперь стоит как идиотка, полыхает физиономией и дурацкими ушами. Больше от ярости, чем от смущения, но… «Но пациента следует осадить, – твердо решила Мэйр. – Иначе в следующий раз он таки подорвет лечебницу». С этой мыслью она отошла к кровати и опустилась на краешек; скрестила руки на груди и демонстративно уставилась перед собой, предоставив лорду Фалько просвещать новообретенного родственничка по поводу замеров резерва и прочей чушатины. – Сразу видно, сынок Лейернхарта, – усмехнулся Фалько, пройдя к столу. – Подменыша довести – это надо обладать незаурядным талантом. Она у нас, между прочим, незлобливая; для тёмной так вообще добрейшее существо! «Добрейшее существо» нахохлилось пуще прежнего, хотя держать лицо было сложно. Мэйр намеренно выплеснула наружу свои эмоции – гнев, расстройство, обиду, целую уйму неодобрения, – а в ответ получила ожидаемую волну стыда, сожаления и непонимания. И уже готова была простить «погани белобрысой» всё на свете… Нельзя. Непрофессионально. Нет. Терапия идет пациенту впрок, только если тот правильно мотивирован. – Ну, неслух, что у тебя тут? – Фалько шустро сцапал листок со стола. – А, ясно. Замер резерва обычно осуществляется в академии. Там много всякого оборудования нужно, и ради тебя его никто сюда не потащит. Так что когда вылечишься… И нет, ты точно не вылечишься, если будешь ковыряться в плетениях архимагов. Мэйр правильно разозлилась: вот ты не туда нить повел, не там сковырнул – и таки да, дымящийся котлован, – ответом ему был тяжелый вздох. – То-то же. А ты что думал, там для красоты столько всего наверчено? Зачем вообще к двери полез? Обратно в леса захотелось? Себастьян, чтоб его блэровские вампиры до самой Шафри гнали, отвечать дорогому дядюшке не торопился. Краем глаза Мэйр заметила, как тот нахмурился, поджал губы и сложил руки на груди. – Прости, я не хотел тебя… – он вдруг запнулся, не то подбирая нужное слово, не то раздумывая, за что именно извиняться, – расстраивать. Со мной бы ничего не случилось. Я сломал бы её. Если бы захотел. А я хотел просто посмотреть. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/grinberg-aleksandra/feya-i-lord-koshmarov/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.