Рубины в наследство

Пролог
Ливий закатил глаза и недовольно взглянул на брата. Арин лишь пожал плечами и ехидно ухмыльнулся в ответ. Черный Nissan несся по широкой асфальтовой дороге, повинуясь малейшему движению сидящего за рулем Арина.
Братья мало чем отличались в мужественных и правильных чертах лиц, но если Ливий был зеленоглазым брюнетом, то Арин – русоволосым и лиловоглазым. В худощавом Ливие было по меньшей мере два метра роста, Арин же скорее был мускулистым и невысоким.
- Долго еще? - с нетерпением спросил так рвавшийся на природу из суеты города Ливий Полянски.
- Еще двадцать минут, - усмехнулся его брат, продемонстрировав белоснежные ровные зубы.
Арин рвался в деревню совсем не за отдыхом, а лишь забрать свою девушку и вновь вернуться в мир бетона, металла, высоток и технологий двадцать восьмого века. Именно поэтому лиловоглазый ехал с предельно возможной скоростью, а в голове его роились разнообразные сюжеты встречи. Парень скосил глаза на хмурого брата, который задумчиво теребил свою челку и без того взъерошенную ветром, врывавшимся в открытое окно. Арин усмехнулся, подумав, как будет сводить своего младшего братика (хоть тот и был младше всего на несколько минут) с миленькой подружкой своей девушки.
Девушкой Арина являлась невысокая кареглазая рыженькая студентка по имени Джин. Она была обладательницей обаятельной улыбки, хорошего чувства юмора, изящной фигуры и весьма едких насмешек, которые ее жутко портили. Арин, было, положил глаз на ее подругу, но тут же подумал, что этот ангел во плоти, пожалуй, подойдет его брату, а не ему самому. А Джин он должен был сегодня просто доставить домой, в город, в ее весьма богато обставленную квартиру в самом дорогом районе. Еще бы! С таким-то папой-миллионером еще и не так можно жить. Но Арин рвался расстаться с ней. Больше из-за ее поганого чувства юмора. Девушка могла вывести из себя даже свою подругу, которая, кстати говоря, все дальше и дальше отдалялась от Джин. Но и, пожалуй, из-за того, что старший Полянски вдруг понял, что это не та девушка, которая ему нужна. А в свои двадцать восемь он уже начал задумываться о семье, поскольку квартира (и довольно шикарная) у него была, да и должность на работе являлась денежной.
Арин въехал в пределы деревни, пару раз повернул и затормозил перед одноэтажным ухоженным домиком, где Джин гостила у своей подруги-ангела. Ливий поморщился, когда его брат посигналил, и вновь закатил глаза.
- Ты бы еще посвистел, - хмыкнул зеленоглазый.
- А? – переспросил Арин. – Ой, да ну тебя!
- Вон, идет твоя прибабахнутая. Все же решил расстаться с ней?
- Да.
- Тю…
- Ну а ты бы стал с ней встречаться? – приподняв брови, спросил молодой человек.
- Нет уж, увольте.
- Ну вот и я о том же. Чем я тогда думал?
- Тебе сказать? – криво усмехнулся младший Полянски.
- Нет, спасибо, Полночный.
- А! Не смей меня так называть! Забодал!
- Мне еще рогов не наставили, чтобы…
- А ты уверен? – вновь расплылся в ухмылке брюнет.
- Да ну тебя, - отмахнулся Арин и вышел из машины.
Джин с визгом повисла у него на шее и звонко чмокнула в щеку. Ливий спокойно наблюдал, как Арин что-то говорил пока еще своей девушке. Та кивнула в ответ и скрылась за калиткой. Через мгновение она вернулась, но уже с сумками и своей подругой, у которой гостила. Ливий усмехнулся и вышел из машины. Такой леди стоило построить глазки.
- Ой, Ливий, здравствуй! – пропела рыжая, хлопая ресницами.
- Привет, малая, - вяло поприветствовал он девушку.
Джин надула пухлые губки, но промолчала. Она ненавидела это прозвище. Арин настойчиво откашлялся и в упор взглянул на обиженную Джин. Та фыркнула и встала как-то между Ливием и подругой.
- Альма, познакомься, это Ливий Полянски, брат Арина. Ливий, это Альма Стауф.
- Очень приятно, - мило краснея, прочирикала зеленоглазая шатенка.
- Взаимно, - улыбнулся парень в ответ.
Из студенток в пленницы
Эвелин крепче вцепилась в канат, подставляя лицо соленым морским брызгам. Корабль несся по изумрудным волнам, разрезая их килем, как раскаленный нож разрезает сливочное масло. Гордый линкор оставлял за бортом ее прошлую жизнь: мать со своими ценными советами а-ля «как выгодно выйти замуж», горничных с их вечным «да, мисс Бартон», хмурого худющего дворецкого, всегда безупречно одетого учителя французского, надменного щеголя, преподававшего немецкий, и еще вагон и маленькая тележка прочих личностей, окружавших Эвелин Бартон все ее семнадцать лет жизни дома. А теперь ее ждал дорогостоящий колледж, который оплатил ее па, являвшийся губернатором колонии в Карибском море.
- Эва! – окликнул сестру высокий атлетически сложенный мускулистый молодой человек с черными чуть вьющимися волосами, стянутыми на затылке в низкий хвост, и черными выразительными глазами, которые обрамляли темные длиннющие ресницы.
- Да?
Девушка обернулась, отчего длинные, ниспадавшие до талии, волосы взметнулись. Тяжелые черные пряди блеснули сталью дорого клинка с серебряным орнаментом и тут же послушно застелились по ветру. Челка, закачивающаяся чуть ниже темных тонких бровей, разметалась, придав симпатичному личику девушки какое-то растерянное выражение. Эвелин выгнула бровь и недоуменно уставилась на старшего брата, который, собственно, был всего на три года старше ее самой.
- Взгляни! – Эдвин указал на запад, где солнце медленно садилось за горизонт.
Яркий полукруг еще виднелся над кромкой воды, алые лучи пробирались вверх по небу, изменяя свой тон от более яркого красного к синему, который понемногу грозил стать совсем черным. По воде стелилось золотое отражение. А луна уже виднелась в небе. Эвелин приоткрыла чуть пухлые губы, яркие изумрудные глаза распахнулись. Девушка присвистнула и улыбнулась брату. Тот усмехнулся в ответ, продемонстрировав ряд ровных белоснежных зубов. Он собственническим жестом достал из кармана белой рубахи ярко-алый треугольный платок и завязал на голове, отчего стал походить на заправского пирата.
Эвелин моргнула, и ведение пропало, а сон рассеялся. Девушка резко села на кровати и в отчаянье закусила нижнюю губу, чуть ли не до крови. Ей последнее время часто стали сниться такие сны. И каждый раз она видела брата, хотя сейчас корабль действительно нес ее прочь от родного дома, дабы она могла продолжить свое обучение в лучшем университете галактики. Вот только нес ее туда совсем не старинный линкор при парусах и мачтах, а самый обычный скачковой космический корабль. И отец у нее был совсем не губернатором колонии на Карибах, а всего лишь владельцем весьма престижного банка. Это притом, что мать управляла адвокатской конторой, и ее работники еще не проиграли ни одного дела.

Эвелин со скучающим выражением на лице уминала горячий борщ собственного приготовления. Спасибо тому ученому, что изобрел искусственную гравитацию, иначе бы ей пришлось собирать капли борща, да и все, что было туда нарезано, по всему кораблю. Экран компьютера загорелся. Девушка закатила глаза, встала из-за стола и прошествовала к рабочему столу. Эва забралась в удобное кресло прямо с ногами и нажала на кнопку связи. Тут же на экране сформировалось изображение центра управления. Капитан, мужчина лет сорока с хвостиком с тронутыми серебристой сединой каштановыми коротко остриженными волосами, откашлялся и довольно приятным басом доложил:
- Мисс Бартон, через час пребываем.
- Я помню, спасибо, - лучезарно улыбнулась девушка. Улыбались даже ее зеленые глаза, свидетельствуя о неподдельной искренности ее слов.
- Вам кого-нибудь прислать, чтобы помочь собирать вещи?
- Нет, спасибо, - Эва качнула головой, отчего черные волосы упали ей на плечи.
- Что ж, тогда…
- Еще раз спасибо.
Капитан кивнул и отключился. Бартон вздохнула и поплелась к уже поостывшему борщу. Прикончив его довольно быстро, девушка перемыла посуду и в растерянности оглядела свою каюту. Она провела тут почти три недели, а теперь нудно было выселяться и привыкать к новому дому. Эвелин жутко не нравилось, что отец купил ей квартиру, устроил в институт, обеспечил дорогой спортивной машиной. Всего этого в жизни она хотела добиться сама, но это уже у нее было. А отказаться она не решилась.
Девушка вздохнула и принялась поспешно собирать вещи. Последним был упакован ее компьютер, которому она так не разу и не воспользовалась, поскольку на борту корабля в ее каюте уже имелся один. Так зачем же там был второй, правильно же? Эвелин вздохнула и хотела, было, уже связать с капитаном, но тут корабль весьма ощутимо тряхнуло. И двигатели замолкли.
Эва поднялась с пола, на который рухнула, когда корабль тряхнуло во второй раз, и вышла в коридор. Свет вдруг померк. Слышались лишь редкие вскрики и какой-то грохот. Девушка поежилась и попыталась унять внезапный приступ дрожи, мгновение пробиравший ее ладную невысокую фигурку. Послышался топот ног, Эва шарахнулась к двери в свою каюту, но тут что-то тяжелое опустилось на ее затылок. Бартон потеряла сознание. «Ну просто отпад!»

Во рту находился тряпичный кляп, руки связаны за спиной. Эва сидела на обычном стуле посреди центра управления кораблем. Только вот корабль был не тот, да и состав команды тоже. Девушка попыталась чуть отставить ноги в сторону, но они были связаны в лодыжках.
- Ох ты, очнулась, - пробасил один из пилотов, оглядываясь на пленницу. – Нет, ну вы только поглядите, а глаза реально, как изумруды, – восхитился парень. Это был высокий атлет с рельефными мышцами, добытыми явно не в спортзалах, а скорее уж на поле битвы. Русые волосы были коротко острижены, миндалевидные серо-зеленые глаза чуть сощурились, тонкие бледные губы искривились в холодной усмешке. «Хотя, он весьма миловиден, - отметила про себя Эва. – Ой, дура, о чем ты думаешь?! Ты же пленница, твою на право!»
- Заткнись, Аллан, - одернул офицера молодой мужчина с черными волосами и темно-карими глазами, сложенный не менее атлетично, чем Аллан. На его вороте красовались нашивки второго пилота.
- Сам заткнись, Артур, - огрызнулся офицер.
- Да заткнитесь вы оба! – возмутился первый пилот, высокий, чуть худощавый статный шатен с поразительными серо-стальными глазами.
- Майкал, попридержи язык. Как и вы оба. Леди незачем слушать вашу грызню, - из-за спины Эвы вышел, пожалуй, мужчина ее мечты. Высокий, статный, загорелый брюнет с выразительными черными глазами, обаятельной улыбкой и шрамом на левой щеке. Вот только одна беда – он был пиратом, которого выискивал Галактический Уголовный Розыск уже лет эдак пять.
- Есть, кэп, - вяло откликнулись три потухших голоса.
- Добро пожаловать на «Авариэль», - усмехнулся капитан. – Я Ганс Донован. Небось, слыхали о таком.
Эва ответила лишь злобным взглядом и отвернулась.
- Ну зачем же так? – артистично обиделся пират, его длинные пальцы резким движением вытянули тряпицу изо рта девушки.
- Какого черта?! – громогласно, звонким не дрогнувшим голосом вопросила Эвелин Бартон.
- Ох ты! – усмехнулся Майкал.
- Помолчи, пожалуйста, Эйерс, - одернул Ганс подопечного. – Да все того же, леди. Из соображений выгоды. Папаша, да и мамочка у тебя люди не низшего класса. А деньги, как известно, не пахнут.
- Идиоты, - прошипела девушка.
- Ну зачем же так? – мягкая улыбка тронула его губы, пальцы сжали ее подбородок. – Выкуп можно потребовать хороший. А тут ты еще учиться поехала, а почему бы не перехватить кораблик, а? А, может, получить выкуп и не отдать пленницу? – вопросил капитан и взглянул через плечо на троих молодцов.
- Что в жены хотите взять? – усмехнулся Артур.
- А может, я ее тебе в жены отдам, Ирвинт, коли с претензиями окажется.
- Ну спасибо, кэп.
- Да рад стараться, - пожал плечами Донован и вновь повернулся к девушке.
Его глаза мельком пробежали по ее фигуре и вновь впились в глаза. Эвелин отчаянно пыталась сообразить, что бы такое сказать, да так, чтоб либо задело за самое больное, либо триумф подпортило. Но ничего в голову. К сожалению, Эва была быстра лишь задним умом, только на следующий день подыщет нужную фразу. Но это не значило, что она была полной дурой, просто в таких ситуациях чаще всего терялась. Ганс подался вперед, его горячие губы на мгновение коснулись его губ. Эвелин резко повернула голову, прервав поцелуй, и возмущенно вскрикнула.
- С характером, - хихикнул Аллан.
- Элкас, Ирвинт, отведите ее свободную в каюту, - приказал капитан, отходя к креслу первого пилота.
- Есть, - закатил глаза Аллан и поднялся.
Эвелин подхватили под белы рученьки и вывели из центра управления. А точнее вынесли. Перед ней мелькали однообразные коридоры, освещенные неверным светом ламп, встроенных в потолок. Девушка беспрерывно болтала, вспоминая и тут же выдавая всякую чепуху, доставая несчастных пиратов. В конце концов, Аллан не выдержал и весьма болезненно ткнул пленницу под ребра. Эва негромко вскрикнула, но не замолчала. Лишь когда были сняты путы с рук и ног, а толстая дверь за ее спиной захлопнулась, Бартон скривилась, возвела глаза к небу и, наконец, замолкла.
«Что мы имеем?» Эвелин принялась мерить по-спартански меблированную каюту широкими шагами. «Команда пиратов умыкнула меня, чтобы тянуть деньги из моих родителей. Замечательно! Я знаю имена лишь четверых. И настоящие ли это вообще имена? Но тем не менее. Ганс Донован, Майкал Эйерс, Артур Ирвинт и Аллан Элкас. Не богато, но хоть что-то. Ну вот почему я? Не могли, что ли, спереть дочь папиного конкурента?»
Эвелин фыркнула и села на жесткую кровать. Она никогда не была избалованной, не смотря на возможность крутиться в самых дорогих ночных клубах, покупать дорогие вещи и тратить баснословные суммы. Единственное, не очень большая сумма уходила каждый месяц в школу бальных танцев, которую Эвелин исправно посещала. Причем она прекрасно танцевала не только вальс, но и джайв, рок-н-ролл, посадобль, квикстеп, латиноамериканские, испанские и европейские танцы. Дома на полочке красовались кубки за призовые места в тех или иных конкурсах. Каждый раз отец приводил гостей и показывал награды, вгоняя дочь в краску и заставляя ее сердце возмущенно клокотать.
Дважды в день дверь, тихонько скрипнув, открывалась, и на порог ступал Аллан, за спиной которого маячил высокий хмурый детина. Элкас ставил на столик поднос с едой и горячим крепким чаем и уходил, возвращаясь через полчаса, чтобы забрать посуду. И не разу он не проронил ни слова, как не пыталась Эвелин его разговорить.
А дни тянулись, девушка уже бы потеряла счет времени, если бы не Аллан, входящий в ее маленькую тюремную камеру два раза в день. По ее подсчетам минула уже неделя. «Отца и мать должен уже был хватить удар, если пираты им уже не сообщили о моем пленении и сумме выкупа. Господи! Как же надоели эти четыре стены! Я сойду с ума! Что бы такое сломать?» Эва воровато огляделась по сторонам, и ее взгляд остановился на посуде, которую Аллан еще не успел забрать. Пленница криво улыбнулась и подхватила с подноса пустую тарелку. Тонкий фарфор вдребезги разлетелся об одну из стен, несимметрично украсив осколками пол. Тут же об противоположную стену ударилась стальная ложка и со звоном рухнула вниз. За ней в эту же стену попала кружка. Эта уж разлетелась на мелкие кусочки. Эвелин ехидно хихикнула, и поднос полетел в запертую дверь.
И тут та открылась. Мужчина, потянувший ее на себя, резко присел, и поднос пронесся прямо над его макушкой. Ганс выпрямился в полный рост и уставился на зардевшуюся и растрепанную Бартон. Девушка высокомерно вскинула голову и села на край кровать, положив ногу на ногу и сложив руки на груди.
- Что ж ты портишь казенное имущество? – возмутился капитан.
Эвелин не удостоила его даже взглядом. Как не считала она себя взрослой, но сейчас прекрасно понимала, что ее ярость – всего лишь глупый детский каприз, выходка ребенка. Пленница вздохнула и сложила руки на коленях.
Капитан скривил губы, подошел к девушке, его пальцы стальной хваткой сжали ее руку чуть выше локтя. Ганс Донован резким движением поставил Эвелин на ноги и увлек за собой. Бартон принялась, было, возмущаться, но он прервал ее попытку начать скандал, сказав нечто весьма не лестное, что обычно при леди не говорят. Девушка ошарашено замолкла. Капитан остановился у первой ступеньки трапа. Через мгновение подоспели Майкал Эйерс и еще два дюжих офицера. Первый пилот держал в руках длинный черный плащ, который тут же накинул на плечи девушки, завязал на шее тесемки и натянул ей на голову глубокий капюшон, скрывший ее лицо. Через минуту на запястьях пленницы защелкнулись браслеты наручников.
- Голову опусти, - приказал Донован. – Прогулка тебе не повредит, да и я парочку контрактиков проверну.
Шах и мат
Эвелин сидела, опустив голову и сложа руки на коленях. Таверна пропахла пивом, табачным дымом и рабочим людом. Девушка сидела между Донованом и Эйерсом, напротив сидели два офицера. Пленница меланхолично ковырялась в ароматном мясном рагу. Нет, оно не было позавчерашним или гадким на вкус, просто девушке не хотелось есть. Эва резко выпрямилась, давая возможность размяться затекшим мышцам, но тут с ее головы спал капюшон, открыв на обозрение ее осунувшееся, но, тем не менее, не столько симпатичное, сколько обаятельное личико. Черные волосы волнами ниспадали по плечам, яркие зеленые глаза пылали. Она успела лишь встретиться взглядом с сидящим напротив молодым человеком, чьи темные брови резко взметнулись вверх, как первый пилот пиратов с тихой грязной руганью натянул капюшон ей на голову.
Эвелин моргнула и закрыла глаза. Перед взором стоял образ парня, сидящего напротив. Широкие плечи, белая типично пиратская рубаха, расстегнутая на груди, золотая серьга колечком в ухе, темно-каштановые волосы, яркие зеленые глаза, обветренное лицо с правильными чертами лица. Не красавец, но он вызывал симпатию. Пожалуй, тут роль сыграло его врожденное обаяние или что-то в этом роде. «Голову на отсечение дам – он пират!»
Девушка едва заметно тряхнула головой и взялась за ложку. Эва задумчиво уминала рагу и, насколько это было возможно, глазела по сторонам. Слава Богу, было не жарко, как-никак дело шло к осени, и вечера стали довольно прохладными, поэтому длинный плащ только хранил тепло ее тела, не давая ему улетучится. Эвелин бросила косой взгляд на сидящего подле нее капитана. Мужчина рассеянно потягивал вино из бокала и разговаривал с сидящим напротив офицером на каком-то неизвестном Эве наречии.
Еще с полчаса капитан упрямо заседал в таверне, а затем резко поднялся, расплатился с хозяином и поманил всех за собой. Девушку подхватили под руки Майкал и один из офицеров, чье имя было Каин. Процессия неспешно покинула заведение и направилась в космопорт станции. Бартон страдальчески вздыхала и пыталась придумать более или менее возможный способ побега, но с каждым разом план становился все более захватывающим и все более и более невероятным. В конце концом девушка с раздражением отмела все мысли о побеге и чтобы хоть как-то занять себя, принялась вспоминать каждую мелочь в правильных чертах молодого мужчины, что сидел напротив нее. Лишь теперь она вспомнила, что бровь рассекал едва заметный шрам.
- Эвелин! – стальные пальцы капитана сжались на ее предплечье, тут же два пирата отступили в сторону.
- А? – возвратилась девушка на землю.
- Оглохла что ли? Али в облаках витаешь?
- Скорее второе, чем первое, - пожала плечами пленница.
- Все ясно, - закатил глаза Донован. – Опять эти девичьи штучки-дрючки. Я тебе уже битый час талдычу одно и то же!
- Извините, прослушала. Засранка. Больше так не буду.
Девушка невинно захлопала ресницами, но в глазах читалась издевка. Хотя ничего этого Ганс и не видел, поскольку лицо Эвы скрывал капюшон. Донован грубовато хохотнул, но тут же его лицо приняло серьезное выражение.
- Итак, я говорил о том, что ты пока останешься под наблюдением Каина и Рихарда в моем доме. На корабль пока не вернешься. Оказалось, что у меня тут гораздо больше дел, чем я думал.
- Да мне пополам, - Бартон пожала плечиками.
- Вот и не бухти.
Девушка тихонько фыркнула, и тут же рослые офицеры подхватили ее под белые ручки и повели по запутанным улицам станции. Эва думала, как их процессия выглядит со стороны. То ли как пленница и похитители, то ли как леди и два ее ухажера. Учитывая приветливое слащавое чириканье мужчин, можно было сказать, что скорее второе. Но как только троица шагнула через порог, слащавость как рукой сняло. На смену пришла холодная галантность. Рихард помог девушке скинуть плащ и повесил его на вешалку. Туда же перекочевали и куртки обоих стражей. Каин запер дверь, а связку ключей положил в карман брюк.
Ну, теперь у Эвелин хотя б то была возможность спокойно передвигаться. Относительно спокойно. Верные цепные псы всюду следовали за ней. Дом оказался двухэтажным внушительных размеров особняком с прекрасным садом на заднем дворе. Девушка около часа бродила по темным коридорам и комнатам, пока не вошла в кухню. Тут ее глаза загорелись. Бартон позволила себя открыть все ящички, проверить холодильник, но кроме пяти разных видов круп она больше ничего не нашла. Эва закатила глаза, пробормотав что-то вроде «мужчины все как дети» и вышла в гостиную, где обосновалась с толстым томиком фэнтези на удобной софе. Парни сели неподалеку и начали партию в шахматы.
А девушке даже стала нравиться такая жизнь. Ни тебе головной боли, которая должна была приложиться в институте, ни тебе постоянного контроля матери, даже через расстояния. Ей нравилась эта новообретенная свобода. Даже не смотря на то, что по сути дела она являлась пленницей.
- Шах и мат! – чуть ли не писал кипятком весьма эмоциональный Рихард.
- Тю ты блин, - обиженно пробубнил Каин, дуя губы.
- Еще партию? – с ехидцей спросил голубоглазый блондин проигравшего товарища.
- Нет уж, увольте, - карие глаза блеснули.
Каин взъерошил свои темно-каштановые, почти черные, волосы и нетерпеливым жестом смел с деревянного поля боя оставшиеся шахматные фигуры. Эвелин усмехнулась и отложила книгу, хоть та была и весьма интересной.
- А можно мне с вами сыграть? – прочирикала девушка, полуопустив веки и сверкая яркими выразительными изумрудами глаз.
- В шахматы? – с некоторым удивлением в голосе спросил Каин.
- Ага, - Эва кивнула.
- Ну что ж, почту за честь, - откликнулся Рихард, отвесив поклон, не вставая с дивана.
- Вот и замечательно! – просияла Бартон.
Девушка поднялась с кресла и села на место, которое сводил для нее Каин. Сам же офицер сел на полу так, чтобы ему хорошо было видно шахматную доску. Эва взмахнула ресницами сначала в сторону Каина, затем Рихарда. «Ну а почему бы нет?! Симпатичные пираты. А это сулит… приключения, адреналин, новые планеты и… и проблемы с Галактическим Дозором. Я балдею!»
Эвелин практически автоматически делала ходы черными фигурами, особо не задумываясь над ходами противника. Ее мысли были очень далеко, она витала где-то на своих девятых небесах и каждый раз ловила себя на том, что выйдет замуж за пирата. «А! Дура! Ну вот о чем ты думаешь?! Озабоченная какая-то… дорвалась до свободы, и та мне в голову ударила. Замечательно: ударенная свободой в голову…» Девушка совершенно случайно вернулась на землю и передвинула одну из фигурок.
- Шах, - несколько удивленно пробормотала она, понимая, что выигрывает.
- Ну, мисс фокус-покус, я ваш поклонник на веки, - усмехнулся Каин.
- Еще не вечер! – засуетился Рихард и завязал рассыпавшиеся по плечам белесые волосы в хвост.
Прошло еще несколько минут. Эвелин уже не погружалась в свои мысли и не уходила в себя. Тут улыбка осветила ее лицо. Сидящий рядом Каин чуть не верещал от восторга. «Все-таки странные эти мужчины… То непреступны, как горы, а то… порой прямо как дети!»
- Шах и мат! – взвизгнула девушка и громко хихикнула.
- Да вижу, мисс, - буркнул Рихард, но тут же просветлел. – Спасибо за отличную партию! Преклоняюсь…
- А, не за что! - прервала его пленница.
- Стоп, вы что-то очень уж дружелюбны, мисс фокус-покус, - сощурился Каин, глаза подозрительно блеснули. – С чего бы это? Втираетесь в доверие, а потом «бац»! И все. Два трупа, а вы спешите к родителям.
- Тю! – обиделась девушка, понимая, что сказанное ею сейчас покажется им полным бредом. – Мне тут нравиться. Давно хотела куда-нибудь вырваться из дома. Ну и какая разница – институт или пираты? По мне, так второе в тридцать раз интереснее.
- Нет, ну и молодежь пошла, - брови Рихарда удивленно взметнулись вверх.
- И не говори, - ошалело согласился Каин.
- Ну, привыкайте, - просияла Эвелин.
Тут щелкнул замок, и входная дверь широко распахнулась. Ганс Донован переступил порог, пересек коридор и вошел в гостиную. Мужчина опустил на пол два пакета, до отказа набитые едой, и нахмурился, глядя на усевшуюся за партию в шахматы троицу.
- Ну и что тут происходит? Заговор? – поинтересовался он.
- Нет, в шахматы играем, - невинно захлопала ресницами Эвелин Бартон.
- Так, ясно. Каин, замкни входную дверь, Рихард, бери один пакет и со мной на кухню.
Парни молча разбежались выполнять поручения. Ганс вскользь глянул на пленницу и ушел на кухню, прихватив с собой второй пакет. Эвелин пожала плечами, вздохнула и смела с шахматной доски фигуры. Мимо пронесся Каин, направляясь за капитаном. «Вот что со мной твориться? Шайка бандитов милее родного дома и родителей? Нет! Родители – это святое, но… но тут я свободна. Тут я… Я хочу быть пираткой! Ага, а хочешь иметь проблемы с дядечками и тетечками в форме, которые жаждут поймать какого-нибудь даже самого вшивого пиратишку? Да ну их! Я буду неуловимой Эвелин!» Девушка усмехнулась своим мыслям, встала и прошествовала на кухню. Но перед дверью резко затормозила, рука замерла на дверной ручке, так ее и не повернув.
- Не сметь заигрывать с пленницей! – внушал парням Ганс. – Мы получим за нее выкуп и сдадим в руки родителей.
- Ей тут нравится, - будто бы и про себя пробормотал Каин.
- Нравится? – переспросил капитан. – Издеваешься, да? Здесь, с группой пиратов? Здесь, где царит спартанская обстановка? Здесь, а не дома, где… Ох и молодежь пошла…
- Может, реально ее не будем отдавать? Получим выкуп, а не… - начал Рихард.
- Попридержи язык, я думаю, - буркнул Донован. – Ну вот зачем она нам? Лишний рот, лишняя проблема на мою голову.
- Ой, отдайте мне ее под попечение, - усмехнулся Каин, - уж я то придумаю, что с ней сделать.
- Извращенец, - прошипел Рихард.
- Дубина! – парировал шатен. – Я на ней женюсь, может.
- Хоспадя… - выдохнул Ганс. – Ребятки, мне эта баба всю команду перессорит.
- Не перессорит, если они будут знать, что она уже чья-то, - буркнул Каин.
- Ой, а кто-то втюрился, - хохотнул Рихард.
- Ничего я не…
- Заткнитесь, а?
И тут Эва решилась повернуть ручку. Девушка переступила порог и обвела взором три несколько удивленные физиономии. Она вздернула носик несколько вверх, прошла к так и не распакованным пакетам, дабы, наконец, что-нибудь приготовить поесть.
- Кошмар, первый раз на моей памяти вижу вот такую вот пленницу, - развел руками капитан и нахмурился.
- Да из вас пираты… - вдруг взорвалась Эва, но тут же умолкла. – Пираты, которые… Господи! Да у вас никакой дисциплины, как вас только еще не словили-то?! – девушка уперла кулаки в талию и нахмурилась. – Пираты, которые позволяют пленнице черт знает чем заниматься! Да из-под вашей опеки сбежать – раз плюнуть.
- Так почему не сбежала? – раздраженный и задетый за живое Ганс представлял собой огромный вулкан, который вот-вот взорвется.
- Потому что мне тут нравится! Большинство мальчишек в своих играх мечтали о пиратстве, но в шутку. А я росла, глядя на старшего брата, который по натуре-то своей был пиратом! Он часто брал меня в свои игры…
Эвелин вздохнула, воспоминания о пропавшем брате резанули душу холодной сталью кинжала боли. Она прекрасно понимала, что все, что произошло с ней за последние дни, является самой дурацкой глупостью, в которую только можно влипнуть. Кто бы мог подумать: какая-то деваха учит жить пиратов! Кровожадных, самых настоящих пиратов.
А у Ганса как-будто все встало на место. Складывалось такое впечатление, будто когда-то давно он разбил свою личность в мелкие куски, а Эвелин помогла ему найти последний кусок. Мужчина вздрогнул и опустился на стул, в его глазах была лишь задумчивость и ничего больше.
Раздался звон бьющегося стекла. Тут же по обе стороны от Эвы возникли Каин и Рихард, Донован резко поднялся на ноги, в его руках блеснул пистолет. Капитан, хмурясь, встал перед пленницей и спокойно ждал. Разбилось еще одно оконное стекло. Кухонная дверь с грохотом слетела с петлей и в помещение ворвалась группа вооруженных до зубов мужчин.
- Эва! – выкрикнул кто-то, находящийся за их спинами.
- А? – слабо откликнулась девушка, но тут же ощутила настойчивое прикосновение свободной руки Ганса. Мужчина приказывал ей заткнуться. «Хорошо, молчу. Но откуда мне знаком этот голос?»
- Какого черта ты сюда заперся, Огастес? – спокойно спросил Донован, обращаясь к мужчине лет двадцати восьми, который стоял впереди всех.
- Пришел за твоей пленницей, - весело откликнулся зеленоглазый брюнет, в котором Эвелин признала того пирата сидящего напротив нее сегодня в таверне.
- И ты думаешь, что я тебе ее отдам? – усмехнулся Ганс. – В таком случае ты болван, Бретт.
- Донован, я прошу один раз по-хорошему, а затем…
- Ну и что ты сделаешь? Перебьешь всех? На здоровье. С твоим сборищем легко убить троих.
- Эвелин! - вновь позвал знакомый до боли голос.
- Помолчи, пожалуйста, Эдвин, - буркнул через плечо Огастес Бретт.
Тут Эвелин наконец-то поняла, откуда ей знаком этот голос. Из задних рядов вперед вышел ее брат и встал подле своего капитана. У Эдвина Бартона на висках поблескивали тончайшими серебристыми нитями два микрочипа пилота. Девушка ахнула и чуть пошатнулась, но ее тут же подхватили стоящие с двух сторон офицеры Донована.
- Эдвин… - выдохнула она еле слышно.
- Ты его знаешь? – не оборачиваясь, поинтересовался Ганс.
- Это мой брат, - наконец выдавила девушка.
- Брат? – переспросил капитан и обернулся. – Тю ты! Огастес, ты хоть бы сразу сказал, что она сестра твоего второго пилота! Слушайте, это какое-то сумасшествие… Сначала пленница учит меня, как я должен вести себя с моими собственными людьми, затем заявляется ее брат и требует ее…
- Да ладно тебе, Ганс, - усмехнулся Эдвин. – Возьмешь с ее родителей выкуп, а ее отдай нам.
- Что?! – вдруг как очнулась девушка. – С наших родителей потребовать выкуп?! Эд!
- Что? – в его глазах промелькнула жестокость. – Пусть мучаются, как мучался я. Ты думаешь, я пошел гулять и потерялся? Нет! А ты в курсе, что эти самые родители выперли меня из дома, когда я стал противоречить им, когда я заявил, что уйду в пираты? Ты в курсе, что сказал мне отец? Он заявил, что ему не нужен такой сын, у которого голова забита лишь криминалом, мол, я позорю честное имя Бартонов! И это при том, что я положил столько лет, чтобы выучиться на следователя в МВД!
- Нет…
- Да!
Повисла гнетущая тишина. Вся эта ситуация была тупой до смешного.
- Ну, мисс фокус-покус, я балдею… - выдал помрачневший Каин.
Девушка вздохнула и поджала губы.

Ганс действительно потребовал с родителей Эвелин довольно большой выкуп, а те обещались его выплатить в обмен на дочь. В день передачи, когда черный чемодан был уже в руках Донована, а Эва медленно шагала к родителям, которых стала уже в открытую ненавидеть, за то, что так поступили с ее братом, на пустующий причал станции ворвались люди Огастеса Бартона. Среди которых был и Эдвин. Он приставил дуло пистолета к виску отца и хранил гробовое молчание, никак не реагируя на вопли родителей. Огастес перекинул Эвелин через плечо и скрылся в неизвестном направлении, Ганс и его люди поспешно покинули причал, прихватив с собой кругленькую сумму.
- Отбой, ребята, - раскатился в практически гробовой тишине, нарушаемой лишь воплями родителей, голос Эдвина.
Тут же мистер и миссис Бартон упали к его ногам, обездвиженные с помощью парализатора. Команда Огастеса Бретта, следуя за Эдвином, скрылась где-то в полутьме коридора.
Эвелин ощутила твердую поверхность под ногами лишь спустя двадцать минут трясучки на плече Огастеса. Молодой капитан аккуратно поставил девушку на деревянный пол весьма милой гостиной. Спустя минут пятнадцать все в ту же гостиную залетела шумная толпа, возглавляемая Эдвином. Эва вздохнула и опустилась на ближайший диван. Ей уже переставала нравиться вся эта игра в пиратство.
Шумная команда разбрелась по дому, Огастес, что-то невнятно пробормотав, унесся на верхние этажи, а Эдвин сел подле сестры.
- Ты как? – заботливо вопросил молодой человек.
- Нормально… - пробормотала девушка. – Только как-то все это неправильно.
- Что именно?
- Они же наши родители!
- Ну и?
- Но, Эд…
Девушка фыркнула, махнула рукой и раздраженно насупилась.
- Огастес женат? – спустя мгновение нарушила молчание девушка.
- Да, - кивнул Эдвин. – Как догадалась? Он же кольца не носит.
- По нему видно, что он женат.
- Не думал, что это так может быть заметно, - выгнул бровь Эдвин. – Кстати… кхм…
Но его прервало появление в гостиной чуть мрачноватой девушки с огромными зелеными глазами, спортивной фигурой и короткими русыми волосами. Она воззрилась на Эвелин и вздохнула.
- Вижу, задание выполнили, - нараспев произнесла она, искривив губы в улыбке.
- Да, - тут просиял Эдвин.
Эвелин перевела взгляд с девушки на брата и обратно. «Так, кто-то мне чего-то не рассказал… Чувствую, скоро быть мне дружкой на свадьбе…» Бартон вопрошающе взглянула на брата, требуя представить вошедшую.
- Э… Это сестра Огастеса. Эвелин, это Алиса. Алиса, это Эвелин.
- Очень приятно, - улыбка девушки стала светлее и теплее.
- Взаимно, - откликнулась Эвелин.
- Эвелин моя сестра… - начал было Эд.
- Я знаю, ты рассказывал мне о ней, - прервала молодого человека Алиса.
- Алиса моя девушка, - выдавил Бартон.
- Я догадалась, - пожала плечами Эвелин.
Эдвин еще пытался как-то завязать разговор, но вскоре сдался и поспешно ретировался. И тут обеих девушек как прорвало. Обе тараторили без умолку о всяких глупостях. Чуть позже к ним присоединилась жена Огастеса, шедшая на кухню с сыном на руках. Но, заметив, с увлечением переговаривающихся девушек, не устояла, и присоединилась к ним. Теперь это было чирикающее трио, а пятилетний мальчик, вскоре потеряв интерес к их разговору, поднялся наверх.

За днем пролетал день, за неделей неделя… Это утро выдалось холодным и дождливым. Косые веревки проливного дождя делали пейзаж унылым и отталкивающим. Эвелин сидела на балконе и невидящим взором вглядывалась в вершины гор на горизонте. Настроение было практически на нуле, а мысли были совсем не тут, а где-то далеко, на пиратском корабле, державшем курс куда-то сквозь звезды. В памяти до безобразия четко всплывал образ высокого атлета с рельефными мышцами, добытыми на поле битвы, шатена с карими глазами. «Господи, и чем мне только этот Каин понравился? – мысленно возмущалась девушка. – Мрак… Я полюбила пирата. Да еще и… м-да…»
Внизу, в гостиной, началась какая-то возня. «Наверное, Огастес опять с сыном в войнушки играет». Послышались вскрики, что-то разбилось, явно любимая китайская ваза Алисы, звук ломаемого дерева. И вновь тишина. Эва поспешна встала но ноги и ринулась к лестнице. Девушка перегнулась через перила и непроизвольно охнула. Стоявший внизу мужчина поднял голову и безмолвно указал своим людям наверх. Это был Ганс Донован. Он криво усмехнулся, пожирая Бартон глазами. Эвелин резко отпрянула от перил, но тут же чьи-то жесткие пальцы нажали на какую-то точку на ее шее, и девушка потеряла сознание.
Эвелин резко села, вынырнув из небытия. И тут же пожалела об этом резком движении: голова наказала ее жутким головокружением. Девушка тяжело дышала и затравленно озиралась по сторонам. Бартон поспешно обшарила свои карманы и, лишь убедившись, что карта на месте, позволила себе свободно вздохнуть. Ведь на этой карте были обозначены ловушки на подходе к какому-то кладу. Эвелин знала, что когда-нибудь кто-нибудь придет за этой картой, решив, что обнаружит кучи золота и драгоценностей. Девушка усмехнулась.
Дверь в ее каюту медленно распахнулась, и на пороге возник не кто иной, как Каин. Парень лучезарно и несколько скованно улыбался, глядя на девушку. За его спиной маячило два парня, похожих друг на друга чертами лица. Эвелин ошалело осмотрела это трио и поднялась с жесткой кровати.
- Карта у вас? – спросил высокий незнакомец слева от Каина.
- Да. Вы ищете клад?
- Да, - утвердительно кивнул второй брат.
- Вы знаете, что собой представляет клад? – в ее голосе прозвучала насмешка.
- Нет, но точно ни золото и не бриллианты, так? – усмехнулся в ответ первый молодой человек.
- Так, - согласилась Эва. – Там…
- Быстрее, потом, - заторопился Каин.
Эвелин пожала плечами и вышла в коридор. Рука каина сжимала ее предплечье, они вчетвером поспешно покидали «Авариэль».
Бабушкины рубины
Передо мной стоял сущий ангел. Вроде бы и выше Джин, но все же мне только по плечо. Яркие зеленые глаза как-будто светились изнутри неясным живым огнем. Каштановые волосы мягким водопадом ниспадали, отливая медовым золотом, несколько пониже талии и чуть вились на концах. Изящные черты личика не были симпатичными, если бы не обаяние девушки. Она убрала за ухо выбившийся локон весьма изящным движением гибких пальцев, задев при этом длинную спиралевидную серьгу, поблескивающую на солнце черным серебром.
Арин за моей спиной усмехнулся, дал Джин попрощаться с подругой и усадил рыжую девушку в машину. Брат махнул мне рукой, хлопнул дверью, нажал на педаль газа и укатил в город.
- И чем его привлекают высотки, гам и пыль? – бесцветно бросил я вслед поднятому машиной клубу пыли.
- Комфортом квартиры и интригой знакомств, - ответила Альма, хотя это был скорее риторический вопрос.
- Точно подмечено, - откликнулся я и косо взглянул на девушку.
Взгляд ее зеленых глаз был устремлен прямо на меня и пристально изучал мой профиль. От этого взгляда не хотелось убежать на край света и спрыгнуть там с обрыва, а скорее надуть тысячу воздушных шариков и выпустить их в небо, сопровождая процедуру ором на весьма высокой ноте. Альма моргнула, взмахнув длинными ресницами, которых явно пару раз коснулась кисточка с тушью.
- И куда ты сейчас? – спросила девушка.
- Э-э-э…
Отчего-то этот вопрос поставил меня в тупик, но Альма лишь терпеливо ждала ответа, хлопая ресницами. Ее губы изогнулись в загадочной улыбке, глаза чуть сощурились на ярком солнце осеннего бабьего лета. Я моргнул, понимая, что тихо схожу с ума. И как она умудряется так вот влиять на противоположный пол? Или это у меня на нее такая реакция? Миленький диагноз: совращен ангелом. Скорее всего, во всем виновата ее ангельская внешность и манера поведения.
- Ливий? – окликнула она меня, тут же выведя из состояния транса. Ее голос как-то подозрительно поменялся, став напряженным и более холодным.
- А?
- Ливий, я не ангел. Далеко не ангел.
- Ты так думаешь? – усмехнулся я, пряча руки в карманы голубых джинс.
- Я просто это знаю. Я не ангел.
Я лишь пожал плечами. В свои двадцать пять она таки научилась убеждать людей, что она как раз ангел.
- Так куда ты сейчас? – после недолгого тяжелого молчания спросила девушка.
- Домой, а вечером, пока еще не село солнце, пройдусь по деревне. А ты?
- Не знаю, - она пожала плечиками, отчего по прессованному шелку черного платья пробежала едва заметная волна.
- Ты вечером свободна?
Она отступила на шаг назад, чтобы иметь возможность заглянуть в мои глаза. Я испугался, что сделал ошибку, но не стал спешить и делать выводы. Альма вздохнула, сцепила пальцы в замок на уровне талии и мягко улыбнулась.
- Скорее всего, да.
- Может, составишь мне компанию?
- А почему бы и нет?
- То есть да?
- Да.
- Я зайду в восемь, хорошо?
- Хорошо.
- Ну я пошел.
- Ага.
- До встречи.
- Пока.
И я поспешно ретировался, чуть ссутулившись, отчего белая рубашка с коротким рукавом, пожалуй, потеряла весь свой лоск. Ну да и Бог с ним с этим лоском!
Оказалось, что Альма жила в пятнадцати минутах ходьбы от домика, в котором обитала моя бабушка. Я открыл калитку, и та приветственно скрипнула петлями, с трудом поддаваясь. Выложенная гравием дорожка вела к высокому крыльцу. Вроде бы все было как всегда, но…
Что-то было не так. Тенистый сад за домом как-будто стал еще темнее и загадочнее, изрядно отросшая газонная трава уже вбросила колоски с семенами, яркие осенние цветочки красовались на клумбах, перемежаясь высокими сорняками. Я задумчиво подергал мочку уха и, вздохнув, взбежал по ступенькам крыльца. Дверь была закрыта, а на мои крики никто не откликался. Казалось, дом умер. Я порылся в заплечном рюкзаке и извлек оттуда связку ключей.
Дверь распахнулась, впустив в дом вместе со мной и свежий воздух. На полу четко видна пыль, что было никак не свойственно дому бабушки. Ведь эта уже довольно старая женщина была жуткой чистоплюйкой. Я вздохнул и прошелся по комнатам. Никого. Тишина.
Нет, мертвые с косами не стояли.
Я взъерошил отросшие за последние две недели августа волосы и вновь вышел на улицу. Как-то все это не вязалась: темный сад, сорняки, пыль и… отсутствие бабушки. Я подошел к невысокому забору, отделявшему наш участок от участка соседей, и довольно громко позвал хозяев. На крыльцо вразвалочку вышел толстенький низенький мистер Бардтемью, растерянно огляделся, почесывая изрядно оттягивавший футболку живот и, наконец, повернул голову в мою сторону.
- А! Ли! Какими судьбами, друг мой? – просиял он.
Тамбовский волк тебе друг, подумал я, но вслух лишь сказал:
- Вы не видели, куда отлучилась вдова Полянски?
- Эк тебя…
Мистер Бардтемью нахмурился, смешно сбежал по ступеням крыльца и подошел к забору. Ему пришлось запрокинуть круглую лысеющую голову, чтобы взглянуть мне в лицо.
- Вам что не сообщили?
- А? – не понял я.
- Вдова Полянски умерла уже как полтора года назад.
- Что? – переспросил я, не веря своим ушам.
Теперь уже с ором хотелось утопиться. Я почесал нос и облокотился о забор. Видимо, мои глаза остекленели, поскольку сосед тут же стал суетиться.
- Да нет, все хорошо, - отмахнулся я.
- А Арин где?
- В город уехал.
- Вам бы обоим к нам в Управу зайти, к юристу. Вдова Полянски завещание составляла на тебя да на брата твоего.
- Завещание? – переспросил я.
- Да. Имущество поделила и дом.
Он поспешно перешел на местную балачку, но вовремя спохватился и несколько минут спустя поспешно ретировался. Я моргнул и набрал на мобильном телефоне номер брата. Несколько секунд в трубке раздавались лишь монотонные гудки.
- Привет, Ливий, что случилось? – наконец откликнулся брат.
- Ты сейчас где?
- Только что разругался в пух и прах с Джин и еду домой, а что?
- Разворачивай тачку и дуй обратно в деревню.
- Нафига?
- Бабушка умерла.
- Что?! Когда?!
- Полтора года назад.
- Нифига себе!
- И все завещано нам.
- Ну нифига себе…
- Сможешь сегодня приехать?
- Нет, жди завтра утром. Мне надо на работе отпроситься, я же свой отпуск уже промотал, так что…
- Ладно, до завтра.
- А что матери сказать-то?
- Не знаю… Наверное все расскажи.
- Ладно, давай. Опять я всю грязную работу…
- Пока.
Я отключился и еще несколько секунд смотрел на телефон, а затем спрятал его в карман. Арин приедет только утром, так что я еще свободно мог пойти на встречу с Альмой. А сейчас… Что делать сейчас я не знал. Рюкзак был все еще за моими плечами. Я решил закрыть дом и прогуляться по здешнему скверику.
Время тянулось неправдоподобно медленно, а я все расхаживал и расхаживал по мощеным тротуарной плиткой дорожкам, фотографируя чуть ли не все в подряд. Благо, памяти на фотоаппарате было море разливанное. Я взглянул на часы и с ужасом понял, что за пятнадцать минут, оставшиеся до восьми, мне до дома Альмы не добраться. Чертыхнувшись, я сорвался с места.
Я подлетел к калитке, опоздав всего на несколько минут. Девушка, явно стоявшая у окна и выжидавшая моего появления, тут же вышла на крыльцо, на ходу прощаясь с мамой. На Альме был восхитительный сарафан нежно-оливкового цвета и бежевые туфельки на высоком каблуке.
- Привет, - пропела девушка, широко улыбаясь.
- Привет. Здорово выглядишь!
- Спасибо.
Ее щеки тут же вспыхнули алым румянцем. Я улыбнулся и, заложа руки за спину, сделал шаг, Альма тут же сорвалась с места и мелким быстрым шагом пошла рядом. На мой один она делала два шага, но это ее нисколько не беспокоило. Похоже, она привыкла так ходить. В полном молчании мы дошли до сквера, и тут девушку как прорвало. Началось с того, что она что-то спросила, я ответил, и понеслось.

- Спасибо за прекрасный вечер, Ливий, - белозубо улыбнулась девушка.
- Тебе спасибо, - откликнулся я.
Мы стояли молча, глядя друг на друга. Я видел в ее глазах пляшущие зеленые искорки, пытавшиеся мне что-то сказать, но я никак не мог понять что именно. Альма улыбнулась своим мыслям и моргнула.
- Ну… мне, пожалуй, пора… - протянула она.
- Да, поздно уже, - я взглянул на часы и только сейчас понял, что уже два часа ночи. – Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - как-то даже разочарованно откликнулась она, но все еж улыбалась.
Я так не хотел ее отпускать, но…
Я наклонился и коснулся губами ее щеки, Альма тут же залилась алой краской, хорошо видной даже в сумрачном свете уличного фонаря у ее дома. Стауф растерянно заморгала, затем хихикнула и, привстав на цыпочки, звонко чмокнула меня в ответ. Чмокнула и тут же с невнятным «доброй ночи» скользнула за калитку. Я лишь усмехнулся ей в след, спрятал руки в карманы и неспешно двинулся к опустевшему дому бабушки. Жутко не хотелось ночевать в этой безмолвной обители одиночества… Поэтому я вытащил подушку и два одеяла, которые обычно бабушка давала нам с братом, и расположился в сетчатом гамаке, растянутом между стволами старых яблонь. На одной из крючковатых веток размеренно раскачивалась электрическая лампа, которую я тут же включил. Свет привлек тысячи мошек, но мне не привыкать. Обычно я именно здесь и ночевал.
Открыв любимую книгу на заложенной странице, я погрузился в чтение, поскольку сна не было не в одном глазу. Но так я только думал, пока не заснул, уткнувшись носом в так и не дочитанную страницу.

Меня разбудили тихие шаги по гравийной дорожке. Я тут же сел и попытался встать. Лучше бы я спокойно лежал в гамаке…
Запутавшись в одеялах, я смешно стал махать руками, будто пытаясь взлететь, но это не очень то и помогло. Гамак перевернулся, и я очутился на мокрой от росы траве, замотанный по самые уши в два одеяла. Сверху, прямо мне на голову упал мой нагруженный до предела рюкзак. Следом рухнул мой телефон.
- А! Твою мать! Какого лешего?!
Я еще бы долго ругался, если бы на горизонте не показался Арин. Брат весело усмехнулся и то ли фыркнул, то ли хрюкнул.
- Учишься летать? – сощурившись, едко вопросил брат.
- Да, блин! Горю желание взлететь на Эверест и написать прямо на снегу: «Здесь был Ливий Полянски»!
- А чем писать будешь? Уж не кровью ли?
- Ага, кровью. Только твоей.
Брат лишь фыркнул и потребовал, чтобы я быстрее умывался, а сам ушел готовить завтрак. Еле выпутавшись из одеял, я еще долго проклинал гамак. Поспешно умылся, поспешно же собрал одеяла и ворвался на кухню, уже заполненный хорошим настроением до самого верха.
Мы молчали и пили чай с бутербродами.
- Откуда узнал, что бабушка умерла? – вдруг спросил Арин, отодвинув в сторону чашку.
- От соседа. Мистера Бардтемью.
- Ясно.
Путь в Управу занял всего пять минут, зато там юриста мы прождали почти полтора часа. Видите ли, он уехал по делам! Потом он еще двадцать минут парил нам мозги, валяя дурочка и заявляя, что ничего не знает о завещании.
- Знаете, если вы нам его не зачитаете, то нам его зачитают в несколько другом месте, а у вас будут манюсенькие проблемки, - наконец не выдержал Арин.
- Не смейте мне угрожать, - встал из кресла юрист.
Это был невысокий худой мужчина лет пятидесяти с довольно большой проплешиной в волосах на макушке. Юрист сверкнул серыми глазами, прошествовал к сейфу, достал завещание, два черных чемодана, кипу бумаг и что-то еще.
- Значит так, дом вдова Полянски завещала своей дочери, то бишь вашей матери. Все ее драгоценности, акции и другие ценности были проданы, а деньги поделены поровну между вами. И еще. Она не продала лишь колье черного серебра с рубинами и попросила передать его лично в руки Ливию Полянски. Это ее подарок обои братьям.
Буквально через полчаса мы уже сидели на кухне в доме, теперь принадлежавшем нашей матери и невидящими взорами созерцали колье. Черное серебро, пять небольших рубинов и один довольно крупный.
- Ну и? – нарушил тишину брат.
- Ну а что тут думать… - начал, было, я.
- Подожди-ка, - прервал меня Арин. – А это-то что?
Он потянулся к колье и взял его в руки, смотрел брат прямо на самый большой рубин. Тут послышался звук шагов. Кто-то шел по гравийной дорожке. Чьи-то легкие ножки взбежали по ступенькам.
- Ливий? – нерешительно позвала Альма.
- Заходи!
Я встал и пошел ее встречать. После чего мы оба пришли на кухню. Альма бросила скользящий взгляд по Арину и вспыхнула. Мое настроение тут же упала куда-то к нулю, в этом ее взгляде было сказано все. И, видимо, Арин тоже заметил этот недвусмысленный взгляд влюбленной по уши девушки.
- Какая красота! – выпалила Альма, с восторгом взирая на колье.
- Рубины в наследство от бабушки, - пробормотал я.
Арин вздохнул и провел пальцем по граням самого крупного рубина. Раздался легкий щелчок, и кроваво-красная капля раскрылась. Брат вздрогнул и чуть не выронил украшение, Альма подалась назад, я же наоборот сделал шаг вперед.
- Какого черта? – вопросил Арин, доставая двумя пальцами во много раз сложенную затертую и засаленную бумагу.
- Ну и что это за фокусы? – вздохнул я.
- Открой! – подливала масла в огонь девушка.
Арин вздохнул, раскрыл бумагу и расправил ее на столе. Это была самая настоящая карта.
- А-ля «а не стать ли вам, внучки, пиратами?» - буркнул Арин. – Ну я балдею…
- А я-то как балдею! – выдохнул я, понимая, что глупо улыбаюсь.
- Ну? – поднял на меня глаза Арин.
- А что «ну»? Будем клад искать. Кстати, помнишь, бабушка рассказывала о семейных сокровищах семьи Полянски?
- Помню… так это… Ух ты!
Арин поспешно спрятал карту в карман куртки и закрыл рубин. Вечером же решено было двинуться в путь. Альма жутко на нас дулась, поскольку ей мы запретили идти, поскольку вся эта затея может закончиться несколько… кхм… летально для тех, кто в ней участвует.
Сиреневое сияние
Я смотрел девушке прямо промеж лопаток, пока она что-то недовольно бормотала, склонившись над своей картой. Мы стояли у входа в полуразрушенный храм, построенный прямо у скалы. Арин и Каин о чем-то негромко переговаривались, я же стоял поодаль ото всех.
Эвелин резко вскинула голову, взбежала по крошащимся прямо под ногами ступенькам, провела пальцами по стене рядом с дверью. Девушка вздрогнула и повернулась, в ее глазах читалось что-то неопределенное.
- Первая ловушка уже обезврежена. Кто-то побывал тут до нас, причем совсем недавно.
- Кто бы это… - начал Арин.
- Донован, - прервал его Каин.
- Сукин сын! – вырвалось у меня, отчего все подпрыгнули.
Наш путь пролегал сквозь ямы, обвалы, зыбучие пески, летающие стальные стержни, дротики с ядом, раскачивающиеся секиры…
Эвелин резко остановилась и истошно завопила. Я заглянул через ее плечо вперед и тут же развернул девушку к себе лицом. Она беспомощно уткнулась мне в грудь лицом, горько всхлипывая. Из стены с неимоверной скоростью выдвигались железные заостренные прутья. Окровавленные стальные прутья. А на полу лежали четыре человека.
- Ганс, - Каин кивнул на атлетически сложенного мужчину. – Глупая смерть.
- Тут в указании содержится загадка, - сквозь всхлипы проронила Эва. – Они не разгадали… Последнее препятствие… Боже…
Она выпорхнула из моих объятий и прикоснулась в трех местах на одной из стен коридора. Прутья замерли и ушли в стену. Теперь перед нами был огромный зал, посреди которого мерцало черной гладью спокойной озеро. Цепочка камней вела к небольшому островку прямо посреди него, на котором стоял сундук, окованный в железо с тонким напылением серебра и золота.
- Ловушек больше нет, - пропела Эва.
- Хорошо, - безразлично откликнулся Каин.
- Иди, Ли, - бросил мне брат.
- Я?
- Ну не я же!
Я пожал плечами и шагнул на первый камень. Шаг. Еще шаг. Я сорвался с места и несколькими широкими прыжками преодолел оставшееся расстояние. Странно, но пока что я был жив. Через мгновение подоспели остальные. На сундуке красовалась вместо замка аккуратная прорезь, по размеру и форме соответствующая самому большому рубину в колье. Арин вздохнул, достал колье и приложил камень к выемке.
Крышка резко откинулась, явив сиреневый порошок. Минуту стояла гробовая тишина.
- Какого черта? – возмутился брат, уперев руки в бока.
- Ничего не понимаю, - моргнула Бартон.
- Тю ты… - протянул я и взъерошил волосы.
Зря мы думали, что это простой розыгрыш. Порошок резко взвился в воздух, образовав сиреневую пелену тумана. Облако распалось на веревки, которые тут же связали нас по рукам и ногам. Я отказывался верить своим глазам.
Мышцы буквально взрывались от боли, за спиной появились крылья, кожа стала темнее… Что-то явно происходило.

Машина резко подпрыгнула на высоком бугорке, и я проснулся. Рядом сидел Арин. Он, хмурясь, вел машину. Я никак не мог понять, что к чему. Где сирене туман? Где веревки? Где крылья? Где Эва?
- Мы где? – спросил я брата.
- Как где? – удивился тот. – Едем в деревню, к бабушке.
- Так она ж умерла.
- Типун тебе на язык! Накаркаешь еще. Что там тебе уже приснилось?
- Приснилось? Все приснилось…
Я нахмурился, смутно соображая, что Арин расстался с Джин еще три месяца тому назад, что Альма теперь его девушка, что Эвелин Бартон – подруга Альмы, и у нее действительно пропал брат, вот только его труп нашли в порту. И это Эвелин представилась мне три месяца назад ангелом во плоти, а не Альма, являвшаяся противоположностью подруги. Недовольно фыркнув, я сложил руки на груди и нахмурился. Приснится же!