Петька и Анка-пулемётчица

Часть первая. Встреча.
В относительно недалёкой и глуховатой сибирской провинции жил юноша, мечтающий о лучшей жизни. Звали его как знаменитого монарха – Пётр. Перепробовав массу профессий, занятий и способов ненаказуемого законом мошенничества, он остановился на шаманизме.
Идейка интересная, но она требовала кое-каких знаний и начального капитала.
Знания оказались под рукой. Он нашел в старом сундуке пачку журналов "Вокруг света". Пётр прочитал всё, что там было о шаманах. Итак, он был теоретически подготовлен.
С начальным капиталом было тоже всё хорошо. Пётр был знаком с одним весельчаком, который с детского сада копил бабки на легковой автомобиль, неосторожно рассказав о своей мечте бабушке. Бабушка иногда воспитывала своего внука, называя его неприличным словом имбецил и объясняя ему, почему он умрет нищим. Так как делалось это открыто, многие знали все подробности о мечте и её носителе. Пётр тоже знал.
Пётр решил на время одолжить небольшую сумму, но говорить об этом с ним было нельзя, по причине прогрессирующей жадности имбецила. С помощью старого морского бинокля, Пётр проследил, где был спрятан «клад».
Имбецил копил деньги, которые дарила ему бабушка, алкоголик дядя и зарабатывал он сам. Как зарабатывал? Втихаря он ездил в соседний район, где просил подаяние, притворяясь психическим инвалидом. Деньги были сложены в старую пионерскую флягу, помещены в ведро с водой и установлены во вьюшку на бабушкиной печке. Зимой печку топили, вода в ведре быстро испарялась, но имбецил регулярно подливал туда воду. Эти действия Пётр засёк. Дождался, когда имбецил уехал на паперть, набрал в гараже немного шайб, гаек и болтов, купил у соседей грибы, пришел к бабушке и договорился высушить у неё в печке вязанку грибов за две сотни, якобы в газовой духовке грибы у него плохо сохнут, совсем не кукожатся. Это у бабушки не вызвало ни малейших подозрений, почти всё село уже подключило газ и печками не пользовались. Газа в районе было навалом, даже китайцам его гнали по трубе.
Так как бабушка ничего не знала про клад, она пустила Петра самостоятельно порыться в печке, а сама занималась на дворе кормежкой птиц. Пётр вывалил на дно фляги балласт, забрал часть накопленного и отправился к себе довольный проделанной работой.
Имбецил ничего не заподозрил, он, пополняя флягу, ждал момента, когда та переполнится до краев. Но до этого было ещё далеко, так как он копил бумажные деньги, а не брильянты.
Как честный человек, Пётр поклялся на иконе, которая висела недалеко от печки, что вернет долг, как только заработает.

Выждал некоторое время, проверяя не поднял ли имбецил тревогу, и поехал в город. Там он купил «Костюм для косплея в стиле индейского вождя». Не знаю, продают ли такой в вашем городе? Пётр нашел магазин с названием "Косплей и другие товары"(1), в витрине он увидал различные забавные костюмы, а рядом с входной дверью он прочел объявление "Интим не предлагать". Пётр не знал, что такое "интим". Хотя, объявление ему очень понравилось. Костюм оказался не по росту, но других там не было. Пётр не растерялся, главное он был не коротковат, а великоват. Заплатил и отправился в парфюмерный магазин, где долго выбирал самые вонючие и дешевые сорта духов, немало тем удивив продавщиц магазина. Последний раз взглянув в слегка вытаращенные от удивления глаза кассирши, он заплатил и довольный отправился домой на автобусе.
Пётр был маленького роста. Пришлось делать вставочки на животе и на заду костюма. Где нужно, он подобрал, а где не хватало – добавил. Особенно не старался, не по селу же в нем ходить?
В том же сундуке с журналами, он разыскал дедушкин пионерский барабан и елочные украшения из бубенчиков. Переделал барабан в шаманский бубен.
Достав парфюмерию, он подобрал несколько изделий с самым сильным запахом, долго смешивал и взбалтывал принюхиваясь. Добившись от запаха тошнотворной неузнаваемости, он приступил к самому важному.
Навестив бывшего сельского учителя пения, он заплатил ему за уроки бутылкой водки, наличные тот отказался брать наотрез. Учитель принял дозу и начал урок горлового пения. Собака выла вместе с ними, но потом сошла с ума и убежала в лес.
...

Теперь всё было готово. Пётр отправился в "мотель", который представляла изба на краю деревни, где обычно останавливались приезжие туристы. Там они могли сходить в баню, поесть, переночевать, оставляли свой автомобиль и отправлялись в пеший поход к местному святилищу, которое "метрдотель" называл "Новый Икраим".
"Метрдотель" был приятель Петра, ещё со школы. Но, несмотря на дружбу, ему тоже пришлось сунуть пару пузырей.
Итак, Пётр забронировал небольшой чуланчик в "мотеле", заваленный всяким барахлом. Барахло было настолько живописное, что Пётр не стал что-либо выбрасывать или прятать. Наоборот, он выставил на первый план самые потрясающие экспонаты.
Старое кресло, на котором по рассказам когда-то сидел путешественник Пржевальский, он поставил на самое выгодное место около бревенчатой стены.
Над креслом он прибил оленьи рога. На пол бросил, в конец побитую молью, шкуру неизвестного животного.
Буржуйку времен гражданской войны, которую не хотели принимать в металлолом из-за странного вида и запаха, он приспособил в качестве камина.
Там было еще много разных великолепных вещей, но изюминкой послужил скелет. По преданию, это были останки снежного человека. Пётр подвесил скелет под потолком, закрепив его ржавой велосипедной цепью. Когда старая изба начинала покачиваться от шагов или ветра, скелет тоже интересно дергался и танцевал.
Пётр захватил с собой кусок фанеры и банку с красной краской. Как мог аккуратней вывел на фанере слова:
"Потомственный шаман Пётр. Вызов духов в натуре! Интим не предлагать!"
Приколотил эту надпись при входе в "мотель" и стал ждать приезда туристов.
И они скоро приехали.
Пётр раньше никогда не интересовался посетителями "мотеля". К тому же, они вели себя достаточно скрытно. К вечеру появлялись, до утра спали, а рано утром уходили из села. "Метрдотель" был строг и аккуратен. У него была официальная лицензия на обслуживание туристов. Поэтому никаких скандалов или неприятностей не было. Один из прибывших обязательно считался гидом, даже если он носил бы имя Сусанин, он оставлял роспись в журнале и сопровождал туристов.

На этот раз, Пётр впервые увидел такую группу вблизи. По договоренности с приятелем, Пётр не должен был общаться с туристами. Даже разговаривать с ними Пётр не хотел, по причине стеснительности. Он решил, что будет в основном молчать или петь и делать вид, что плохо говорит или не понимает язык приезжих. Они, наверняка, уже прочитали объявление при входе. Клюнуть должны были сами. Так и вышло, любопытство вскоре одолело женщин, мужчины тоже заинтересовались, но притворялись, будто им всё равно.

Компания уже хорошо перекусила и выпила немало. Наконец, они стали расспрашивать "метрдотеля" насчет услуг шамана. Пётр решил, что условия созрели, и вышел из чулана. Он слушал молча и ничего не говорил, затем свирепо обвел компанию взглядом, ударил в бубен и зарычал. Торжественным жестом пригласил желающих в чулан.

Все уселись на старую вонючую шкуру, запах которой смешался с экспериментальной парфюмерией Петра. Подогретый буржуйкой воздух, выпитый алкоголь, странная вонь привели всех в нужное состояние транса. Пётр начал сеанс горлового пения, вопил и мычал, бил в бубен, прыгал и кружился, вспомнив старые забавы и развлечения на переменах в школе.

Когда все дошли до кондиции, Пётр упал навзничь и стал биться в судорогах. Как было договорено, вбежал "метрдотель" и закричал:
"Прочь, прочь, свершилось, все немедленно прочь!"

Гости выбежали вон из чулана как от пожара. Всё стихло. Сели, опять выпили, Пётр больше не появлялся. Гости пошли спать.
…
Дела пошли в гору, а слухи просочились дальше гор.
Туристам нравилось примитивное шоу, но только после того, как они прикладывались к горячительным напиткам. Собственно, любое шоу смотрят примерно по такому же сценарию.
Никаких тарифов Пётр не вводил и билеты не продавал, гости сами понимали, что искусство требует не жертв, а бабок, и расставались с ними в каморке Петра, раскладывая заветные бумажки на шкуре неизвестного животного.

Длилось так долго, пока однажды спектакль пошел не по плану.
…
Приехала очередная группа, посидели, выпили, захотели шаманизма. Когда выступление кончилось, спать пошли, а утром бодро двинулись в лес.
Вдруг, Пётр услышал стук в дверь своего чулана. Он решил, что это «менеджеру» что-то понадобилось, хотел поднялся со шкуры, но лень было дверь открывать.
- Открыто! – Крикнул Пётр.
Дверь открылась. На пороге стоял кто-то, но было темно и Пётр не сразу понял, что это женщина. Она зашла в чулан, даже не спросив разрешения. Пётр застеснялся.
Глаза у гостьи сверкнули как у кошки, она приблизилась. Пётр ещё сильнее засмущался и натянул на себя шкуру неизвестного животного. Он был в домашних трусах и тельняшке. Потянулся было за брюками, но растерялся, запутался в шкуре и неловко шлепнулся на пол. Женщина засмеялась, словно ундина, протянула руку и помогла Петру сесть. Она посмотрела в упор на Петра немигающим взглядом, её глаза снова сверкнули в полумраке.
- Чё хочешь? - Пролепетал он.
Пётр вырос в деревне, где привык обращаться со всеми на «ты». Женщина снова засмеялась …
- Идём, - сказала она.
- Зачем?
- Тут слишком накурено и душно, пойдем на крыльцо.
- Зачем? – Спросил Пётр и снова потянулся за брюками.
- Не надо, - она остановила его попытку, - Тебе так очень идёт…
- Чё вам надо? – От смущения Пётр перешел на «вы».
- Поговорим, узнаешь…
Они пошли на улицу. Пётр почему-то шел на полусогнутых ногах, ему казалось, что потолок стал ниже.
Они опустились на ступеньки крыльца. Женщина молчала, заложила руки за голову и смотрела высоко в небо. Утро было чудесное, дышалось легко, щебетали какие-то пташки. Пётр постепенно приходил в себя, набрался духу и спросил.
- Вы, наверное, отстали от группы? Я могу вам помочь?
- Нет, - и она снова смотрела ему в глаза не моргая.
- А шо?
- Я решила остаться здесь навсегда.
- Шо?
Пётр почувствовал, что краснеет. Полез в карман за сигаретой, но понял, что он без карманов, сидит в одних семейных трусах.
- Я сразу поняла, ты тот, кто мне нужен. Мы должны помочь друг другу.
- Как? – Пётр слегка поперхнулся. У него почему-то началось слюноотделение.
- Ты женат?
- Неа…
- А был?
- Неа, - соврал Пётр. Он испугался дальнейших расспросов и решил враньём сократить этот беспокоящий его допрос.
- Девушка есть? – Не унималась таинственная гостья.
- Неа…
- Хочешь поехать со мной?
- Зачем?
- Как «зачем»? Ты талантливый, а я очень умная и красивая…
- Да, правда … – По-дурацки сказал Пётр. Он не успел как следует её разглядеть, его загипнотизировали, и теперь он видел только эти зелёные странные глаза.
- Согласен?
- Да! – Петру казалось, что кто-то отвечает помимо его воли.
- Отлично! Но, придется переехать. Тут жизнь какая-то замшелая, несовременная. Мне кажется, ты тоже так думаешь?
- Думаю…
- Так собирайся. Завтра поедем. Да, а как тебя звать?
- Пётр.
- А! Могла бы не спрашивать. Камень! Кремень …
- А?
- Что «А»? Как меня звать? Анна Павловна. Ну, дай пять!
Пётр протянул руку. Анна Павловна схватила её тонкими, но железными пальцами, притянула Петра ближе, крепко обняла и поцеловала в рыжую макушку.

Часть вторая. «Шаман» в ЗАГСе
На бугорке стоял маленький городок.
Нет, не совсем так. Городок был большой, но большинство домишек вокруг холма предназначались для одной семьи. Обязательно с приусадебным участком, гаражом и даже с хлевом для скота. Что-то среднее между дачей, коттеджем и замком феодала.
А на бугорке кипела новая жизнь. Дома все кирпичные. Полно всяких заведений. Там больницы, дом бракосочетаний (по старинке ЗАГС) роддом, церковь, синагога, мечеть, телецентр, бассейн, пожарная часть, магазины, театр оперы, рынок, при рынке ярморочная площадь, ветеринарная лечебница, крематорий, компьютерный салон, городской сад с аттракционами и музей имени Шаляпина, автостанция. Но всё это на бугорке занимало только одну десятую часть всего города.
…
Было утро. Улицы пустые. Кое-где проезжала ранняя иномарка, - это жители ехали за город в лес и на речку.
По дороге от автостанции к музею шли двое. Это были Анна Павловна и Пётр. Анна Павловна шла насвистывая. Без всяких кавычек – насвистывая. Она исполняла старинный Марш Лейб-Гвардии Кавалергардского полка!
За ней плёлся Пётр, нагруженный заплечным рюкзаком и ещё он катил за собой чемодан на колесиках. Анна Павловна подошла к музею с тыльной стороны здания. Там была высокая металлическая лестница на третий этаж. Легко взбежав по ступенькам, Анна Павловна достала ключ и открыла дверь, обитую листами кровельного железа.
Пётр, не снимая рюкзак, пыхтя и хватаясь за поручни втащил на третий этаж чемодан на колесиках. Анна Павловна стояла на площадке у двери и одобрительно щурилась, глядя на Петра, изредка кивая головой.
Внутри, за дверью, оказалось удивительное помещение! Кровать под балдахином с кистями. Трюмо, два изящных старинных платяных шкафа. Стол на восемь персон, кресла, стулья, софа. Два огромных в пол окна. Цветы стояли у окон на полу. Никаких признаков электроники. Вместо телевизора или компьютера, там стоял огромный рояль. На стенах висели репродукции Ван Гога, Ренуара и Дега. У стен стояли два огромных зеркала, одно напротив другого, поэтому большая комната казалась бесконечной, как тоннель метрополитена.
Пётр пораженный увиденным и уставший от поклажи плюхнулся в кресло, но Анна Павловна, заставила его подняться и выдала ему халат с восточными узорами, после чего ему было позволено сесть. Она направилась к стене, там оказалась еще одна комната, где стояла ванна шириной с автобус и всякие другие причиндалы для ухода за телом. Пётр не выдержал, встал и заглянул внутрь. Но там не оказалось того, что ему было срочно нужно, а спросить он стеснялся.
Но Анна Павловна догадалась, она открыла еще одну дверь, там была какая-то кабина с пультом на стене. Она позвала Петра и нажала на кнопку, дверь закрылась, и они поехали вниз; это был лифт. Там Петру показали всё, что ему было нужно в оперативном порядке.
Потом они вернулись, и Анна Павловна стала наполнять ванну. Она залезла в воду поднимая облака пены из шампуня. Крикнула Петра и заставила его тереть ей спину.
Потом она решила помыть Петра, но спину ему тереть не стала, а пошла в лифт и скоро вернулась с тележкой, заставленной приборами, кастрюлями, фруктами и какими-то бутылками.
Зашла к Петру и проверила его готовность, но ей не понравилось, и она заставила его снова мыть голову.
Когда наконец приступили к трапезе, солнышко ушло и в комнате стало слегка мрачновато.
- Что Пётр? – спросила Анна Павловна - Ты готов к церемонии?
- А? К какой? – улыбаясь спросил Пётр, он слегка уже захмелел и стал развязнее.
- Видишь там за березками металлическую ограду, а за ней белоснежный домик?
- Угу!
- Это Дворец Бракосочетаний. Завтра мы туда пойдём и закрепим наши отношения как принято.
- Не… Нет, надо сначала заявление подавать…
- Откуда знаешь?
Пётр понял, что попался, с Анной Павловной нужно всегда быть настороже.
- Простите, я соврал! Я уже был женат. Но, вы Анна Павловна, не подумайте, чего. Я её совсем не любил…
- Тогда, зачем?
- Интересно было, как это всё!
- Ах ты, шельмец! Он думал, я не навела справки!
Анна Павловна схватила Петра за подбородок своими железными пальцами, притянула и поцеловала его в губы. Ей помешал кусок индейки, торчащий у Петра изо рта, но она эффектно сплюнула в красивое блюдце с изображением ангелочка.
- Завтра встаем в десять и идём, я уже договорилась.
- А заявление?
- Не надо! У меня всё схвачено.
- А паспорт? Я, наверное, забыл дома.
- Я же говорю, - всё… схвачено…
Пётр перестал сопротивляться и потянулся за соблазнительной бутылкой…
Когда солнце село за горизонт, Пётр уже лыка не вязал.
Анна Павловна легко подняла жениха, подошла к софе и уложила его «баньки». Затем, она зажгла свечу и присела за рояль, играла сонаты Дебюсси, почти не ошибаясь, несмотря на выпитое.

Пётр уже заснул и ему снилось, как с неба спустились ангелочки, играли на арфах и пели грудным голосом Анны Павловны.
На другое утро Анна Павловна приняла душ и затем окатила холодной водой Петра. Он верещал, но деваться было некуда.
Быстро перекусили, Пётр потянулся было за рюмкой, но получил по рукам!
Ему казалось, что всё это происходит во сне. Он прекрасно помнил, что у него в рюкзаке на дне лежит паспорт, но решил не доставать, на всякий случай.
Анна Павловна открыла шкаф и достала белоснежный костюм жениха. Петру пришлось надеть эти доспехи. Смокинг был впору, а штанишки слегка широковаты. Пётр с укоризной показал на это невесте. Но та быстро достала булавки и пришпилила, где надо.
Затем Анна Павловна надела свой наряд. Он был тоже белоснежный, но совершенно не похож на свадебный. Такой бы годился для похода в ночной клуб, на яхту или на свидание с Шоном Коннери. Туфли были на высоких каблуках, но Петру они не понравились, у них были слишком тонкие и острые каблуки. Он почему-то представил, что будет если его этим пнут.
Они вышли на улицу. Анна Павловна поручила Петру проверить окна и запереть дверь на ключ. Он занялся делом, а тем временем, она звонила по телефону. Когда Пётр спустился, к ним подкатил длинный розовый лимузин. До ЗАГС было десять шагов, но они поехали туда на этом дредноуте.
Дальше все шло как по маслу. К ним подошли свидетели. Они были одеты довольно странно: костюм для работы на огороде у дамы и комбинезон электрика с резиновыми перчатками за поясом у джентльмена. Вышла распорядитель дворца и пригласила их войти в зал торжеств.
Действительно, у Петра не стали требовать паспорт, и он даже не удивился, когда увидел на столике шкатулку с золотыми кольцами. Распорядитель читала положенные ей по регламенту фразы. Но перед тем, как приблизился финал, произошло нечто необычное, глубоко его поразившее, которое осталась в памяти Петра на долгое время. Возможно, сейчас Пётр сидит где-нибудь за телевизором или играет в домино в одной из палат сумасшедшего дома, а перед ним вновь и вновь возникает та сакраментальная сцена.
Так что же там было?
Распорядитель достала красивый журнал для записи регистраций и пригласила Петра подойти к столу, вручила красивую ручку оформленную в виде купидона с луком и стрелами; ещё на колпачке было приделано алое прозрачное сердце, точнее два, но слитые воедино. Пётр должен был оставить свой автограф; он это сделал осторожно, боясь повредить купидона, потом он отошел от стола и встал рядом с невестой.
Тут он увидал, как распорядитель, берет этот журнал и швыряет его небрежно в сейф. Ещё он услышал, как Анна Павловна прошептала себе под нос:
- Вот, стерва!
Пётр снова двинулся вперед и спросил ошеломленно:
- А как же Анна Павловна?
Распорядитель обернулась с ядовитой усмешкой и заявила:
- А ей уже не нужно, у нас весь журнал заполнен её автографами, уже места не осталось!
- Крыса! - закричала Анна Павловна.
- Анка Пулеметчица, - отвечала ей распорядитель.
Анна Павловна схватила кольца и взяла Петра за руку. Она тащила его к выходу крича:
- Плевать, мы сейчас к батюшке пойдем, чтоб ты сдохла, крысятина!
Они бежали вниз по мраморной лестнице, а сверху доносилось:
- Катись, катись! Пулемётчица.

Остальное происходило уже в медленном темпе, сели в лимузин и поехали в церковь. Пётр сидел, положив горестную голову на кресло и только бормотал без конца:
- Чау, бабина, чау бабина! Сори… (2)

----------------------------------------------------------------------------------------------------
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Косплей (от англ. costume play — «костюмированная игра»)
2. Итало-американское пение. Правильно: « Ciao, bambina, sorry!»