ДОБРОТА

Бабушка кудельку в чёсках теребила:
Было то давненько, но я не забыла.
Мама моя, Катя - к людям с добротою,
Ласковой слыла, мудрой и простою.

Попросилась в дом женщина-бродяжка,
Выпала ей доля непомерно тяжкая…
Погубить решилась и себя, и сына.
Одолела бедную чёрная судьбина. 

В колыбели старой мать качала крошку:
«Мучиться осталось нам совсем немножко.
Спи, мой ненаглядный, на дворе ненастье.
Не дождаться нам ни радости, ни счастья.

Бросил меня милый, тот, кого любила,
И пришла разлука - вражья её сила.
Обвенчался он не со мной, с другою…
Спи, мой ненаглядный… Я трубу закрою.

Люди закопают нас вдалеке погоста.
Умереть во сне, мой родимый, просто…»
Так она решила, но вдруг дверь открылась,
И над ней старуха, в чёрном, наклонилась:

«То, что ты удумала - это грех великий.
А мальца возьму я, ладный, светлоликий.
Кровные с тобой мы. Выживешь, найдёшь.
Жизнь твоя не стоит даже медный грош.

Я тебя искала. В кровь избила ноги.
А когда нашла, сбилась ты с дороги.
Бабушка тебе я». И ушла старуха…
«Много вёрст в пути я, уж упала духом.

Пятый год ищу я, грешница, сыночка.
Видели иль слышали? У него на щёчке
Пятнышко родимое, как и у меня…»
В церковь отвела её я при свете дня.

Есть приют при ней. Правила там строгие,
А живут там люди нищие, убогие.
И старушка там, пришлая Палаша.
И мальчонка с нею, славный Николаша…

Женщину-бродяжку старая признала:
«Долго же ты нас, грешница, искала?
Вот он, твой сынок! Бойкий и красивый.
Крепенький, кудрявый – умный, говорливый…

Имя я дала ему - Коля, Николаша.
Для меня его нет на свете краше...»
Женщина в слезах на колени пала:
«В мытарствах была, пятый год – немало»…

Бабушка вздохнула: «Что притихли, внуки?
На полатях греетесь, нет у вас разлуки.
Рядышком я с вами, дед и мать с отцом.
Сытые всегда вы, светлые лицом.

Верю, рядом с вами доживу свой век.
Добротой и верою славен человек…»
Ну а Николаша вырос и женился.
Мать свою простил и семьёй гордился.

И на жизнь смотрел трезво и влюблённо.
А Палаша мудрая им была законом…
В тех далёких днях люди с Богом жили,
Старость уважали и добрее были.

Бабушка кудельку в чёсках теребила:
Было то давненько, но я не забыла...