О скрижалях истинных и ложных

О скрижалях истинных и ложных
Вступление

Перед глазами книжка. Белая, замусоленная, плохо пропечатанная, без тиража. Выглядит как нечто среднее между самиздатовской «агиткой», которыми так охотно торгуют бородатые мужики с угрюмыми лицами, кучкуясь в переходах метро, и пособием для служебного пользования какого - нибудь закрытого учреждения. Однако, эта тоненькая книжечка излучает свою особенную «ауру», и что-то изнутри рождает противоречивое чувство: то ли выбросить ее куда-нибудь с глаз долой, то ли открыть и прочитать. На титульном листе надпись: «Евреи и христианство: несовместимость двух подходов к жизни». Автор - некто П. Полон-ский.
Наверное каждый современный мыслящий человек когда - то, в том или ином виде, при тех или иных обстоятельствах задумывался о сложном генезисе двух мировых ментальностей и порожден-ных ими культур, во многом определивших ход мировой истории, и, при этом, далеко еще (насколько это можно видеть на поверку прим.авт.) не отыгравших своих ролей. Во всяком случае в России, в среде философов, писателей, богословов, политиков, злободневность этой проблемы не потеряла своей силы вплоть до сего дня, а в каких-то аспектах приобрела еще большую остроту. Не вдаваясь в политические, экономические, культурные стороны феномена, получившего в России весьма странное название «Еврейский вопрос», тем не менее, было бы весьма назидательно и полезно еще раз, опираясь на богатейший опыт выдающихся предшественников, и, в первую очередь, русских исследователей, таких как Ф. Достоевский, Вл. С. Соловьев, В. Розанов, Д. Мережковский, В. Иванов, Н. Бердяев, С. Булгаков, В. Зеньковский, Г. Федоров свежими глазами человека, пользующегося привилегией жить в начале третьего тысячелетия, еще раз попытаться взглянуть в корень проблемы, делая, все же, акцент на нравственно-богословское освещение данного феномена.
Книжка представляет немалый интерес уже тем, что еврей, исповедующий ортодоксально иудейскую идеологию, проводит анализ христианства, основыва-ясь на религиозных идеях иудаизма. Не претендуя на строгость законченной богословской концепции, cкорее по зову сердца и веры, попытаемся еще раз «проехаться по наезженной ниве» под названием «иудейско-христианских взаимоотношения».







***
Бывший советский еврей, ныне гражданин Израиля П. Полонский, написавший вышеобозначенное сочинение, сделал это, как видится в «просвети-тельских» целях. Жаль только, что ознакомиться с ним может далеко не каждый. И, вообще, дух масонской келейности незримым, но весьма ощутимым образом «окутывает» сие произведение. Первый тезис автора состоит в том, что христиане бессовестным образом, самовольно, не имея ни малейшего права, ни каких бы то ни было санкций, узурпировали все духовное еврейское наследство: «отношения между иудаизмом и христианством уникальны: в этом конфликте более молодая религия - христианство - претендует на то, что она то и является«истинной наследницей» древнего Израиля» .Однако, «христиане - узурпаторы», как утверждает П. Полонский, украв чужое, чем, по мнению автора, объясняется столь активный рост авторитета новой религии в мире, все же не могут удовлетвориться этой «мнимой пальмой первенства» и постоянно ищут признания своего превосходства у своих старших братьев иудеев, в той или иной форме призывая их к ответу: «претензия христиан на то, что они призваны заменить еврейский народ, порой находила весьма утонченное интеллектуальное выражение - например, в диспутах, где евреи вынуждены были выступать как ответчики перед церковью; порой эта претензия выражалась физически - крестовыми походами и принудительным крещением под угрозой смерти» . Здесь автор подчеркивает, что, чем сильнее было «давление» cо стороны христианского духовенства на евреев, тем прочнее и монолитнее, так сказать «цементировалась» убежденность иудеев в своей правоте, в правильности размежевания христианства с иудаизмом.
Попробуем рассмотреть этот фрагмент книжки г-на Полонского беспристрастно и критически. Каков общий контекст рассматриваемых обвинений? Нет ли здесь логических противоречий? Не прослеживаются ли чьи-то корыстные интересы? Наконец, в какой степени оправдан тезис, что христиане являются инициаторами этих «постыдных» допросов, о которых говорит г-н Полонский? Честные ответы на часть этих вопросов, безусловно, имеет сам автор. Но всегда ли легко говорить правду, особенно, когда дело касается оправдания жизненной идеологии, которую пытаешься хранить столь ревностно? Во всяком случае, видится несколько карикатурным желание христианина (если, конечно, он является таковым, а не иудеем, надевшим одежды христианина, но по духу так и оставшимся ортодоксальным иудеем, что исторически довольно часто имело место, как одна из форм борьбы с «узурпаторами - христианами» - прим. авт) искать подтверждения своих вероисповедаль-ных убеждений, опять же при условии, что таковые имеются, у человека или группы людей, исповедую-щих другую религию.
Если в житейском плане сомнение не является грехом, а во многих случаях это даже атрибут, необходимый в повседневности, то в воп-росах вероисповедального характера, все коренным образом меняется. Думается, что и господин Полонский согласится с таким утверждением, а посему необходимо всякий раз тщательно и скурпу-лезно проверять, какова идеологическая почва под всевозможного рода высказываниями, имеющими ре-лигиозный характер.
В своей работе автор приводит отрывок такого «допроса» испанским королем Яковом 1 с его придворным «духовенством» над неким, весьма уважа-емым, раввином по имени Маймонид. Ни король, ни его марионеточное «духовенство» ничего не могут противопоставить мудро построенным и продуманным ответам раввина относительно мессианства Иисуса Христа и в конце этой беседы чуть ли не соглашается с тем, что Иисус - лжемиссия. Что здесь можно сказать? Даже если этот эпизод не является фальсификацией, но действительно имел место на исторической сцене, то можно лишь посочувствовать «вере» испанского короля. Но если «мудрая» речь раввина Маймонида так убедила короля Якова 1, и можно даже согласиться с тем, что подобные Маймониды, Акибы, Менахемы и прочие смогли смутить и даже переубедить десяток - другой из тех, кто называют себя христианами, что по историческим меркам, все же, представляет собой весьма незначительное число, то какова же обратная пропорция, когда проповедью одного только Павла тысячи иудеев, и не только, уверовали во Христа?
C исторической перспективы сегодняшнего дня можно говорить о том, что античный мир обратился к христианам, а не к иудеям и, даже, не к так называемым «иудео –христианам». Почему? Могло ли такое положение дел устроить иудеев? Едва ли. Еще до Христа иудаизм пользовался огромной популярностью среди античных народов Европы, Малой Азии, Африки. Священник А. Мень пишет: «Гилель и другие фарисеи считали необ-ходимым привлекать к вере прозелитов. Они вели широкую проповедь за рубежами страны, о чем говорит сам Христос» . В другом авторитетном источнике видим: «многобожие начало упадать само собою, и во всех народах, особенно греках и римлянах, от часу более являлось людей, требующих поклонению Единому. Многие из язычников по тому самому приходили во Иерусалим, желая быть свидетелями Богослужения иудейского» . Русский богослов и философ С. Булгаков, обращаясь к сюжету из «Деяний Апостольских» пишет: «В Афинах времени апостола Павла среди храмов многих богов, в которых уже давно не верили, высился алтарь, посвященный «неведомому богу». В этом выразилось неумолкающее искание Бога со стороны утратившего старую веру человечества» Другими словами, античный мир явился свидетелем предсмертных судорог древних богов, о чем много и часто писал Мережковский и что было предметом долгих и мучительных размышлений этого, по меткому определению советской литературной критики, - «пленника культуры». У Паскаля находим: «Язычники во множестве преклоняются перед Господом и ведут ангельски безгрешную жизнь: юницы посвящают Господу свое девство и свою жизнь, мужчины отказываются от всех услад. То, что Платону не удается внушить избраннейшим и образованнейшим из людей, некая тайная сила немногими словами внушает сотне миллионов людей глубоко невежественных» .Иудеев, видевших все это, веривших в приход Мессии, убежденных, что Его приход будет ознаменован небывалым подъемом Израиля во всем мире среди всех народов и языков, данная ситуация тревожила и волновала: наконец-то исполнится обещанная пророками мечта иудеев! Такая ситуация была как бы подтверждением библейских предсказаний о Мессии, времени и месте Его появления. Все дальнейшие, столь стремительно, во многом драматически разворачивающиеся события, когда каждый год становится в сущности спрессованным тысячелетием, когда рушатся, сгорают и переплавляются доселе незыблемые убеждения, когда на суд выносится сама их незыблемость, когда духовно-религиозный сплав, именуемый иудаизмом, перестает быть привилегией одной крошечной нации (в чем мы, христиане, видим Провидение Господне прим.авт), когда субстанция новой веры презирается и отвергается, принимается вновь, активно обсуждается, живет, растет, ибо она предопределена от сотворения мира, именно тогда появляется Иисус Христос.
В процессе этой духовно-ценностной переориен-тации античного мира, победило христианство. Все это произошло за столь незначительный исторический промежуток времени, что многие иудеи даже не поняли, как это случилось. Ситуация, глазами иудеев, выглядела так, как если бы у весьма голодного человека, пытавшегося съесть пирог, некая, непонятно откуда налетевшая наглая птица, выхватила вожделенную пищу буквально изо рта. Победа христианства как вселенской религии - исторически свершившийся факт, закрепленный в начале 4 века так называемым Медиоланским эдиктом императора Константина Великого. Духовное пере-рождение мира свершилось. Г-н Полонский может с этим не соглашаться, в этом его право, но по существу дела это уже почти две тысячи лет ничего не меняет.
Священник А. Мень отмечает: «После Пятидесят-ницы 30-го года в Иерусалиме начался стреми-тельный рост христианства. Фарисеи с тревогой могли убедиться, что по числу приверженцев, «назаряне» уже обогнали их самих (Деян. 2 : 41 и 4 : 4 насчитывают 8000 христиан Палестины, тогда как фарисеев, согласно Флавию, было 6000» . Вместо того, чтобы увидеть в Иисусе обещанного Избавителя, в Котором все пророческие обетования нашли пророческое воплощение, часть ортодоксальных иудеев объявила Ему кровную и беспощадную войну. Именно основываясь на таких идеологических позициях преподносит нам сущность вышеобозначенной проблемы г-н Полонский. К сожалению, приходится признать, что лишь грубая ненависть и бессиль-ная зависть, вот, пожалуй, два основных чувства, которые мог испытывать «убежденный» иудей к христианам, Любые враждебные действия против христиан со стороны иудеев представлялись лишь жалкими потугами «мизерабельных человеков» выступить против Провидения Божия, Однако, эта обида и зависть в конечном итоге явились признанием небывалой силы Христовой проповеди для Израиля (Гамалиил второй объявил: «Иисус свел Израиля с пути» (сота 47а) – прим. авт). С этого времени образ Иисуса стал объектом лжи, клеветы, издевательств, поругания ортодоксальными иудеями на протяжении почти двух тысячелетий. Но все это является очевидным знамением того, что Он - истинный Сын Божий, Который спрашивал, спрашива-ет и еще спросит Свой народ, и тот будет отвечать перед Ним.
Г-н Полонский обижается по поводу того, что иудеям никак не дают покоя проповедническая, миссионерская деятельность христиан, особенно, когда это касается иудеев. Автор изо всех сил пытается донести до читателя мысль о том, что христианским миссионерам их, евреев, давно бы пора оставить в покое, что христианская нравственность им чужда, что у них есть несравненно лучшая, а на христианские «уловки» может клюнуть кто угодно, только не евреи, более того, они готовы даже милостиво терпеть этих несносных христиан до определенных пределов. «До тех пор, пока христиане неевреи не склонны выражать свою претензию быть «Новым Израилем» в насильственной форме, - пишет автор, - евреи не склонны придавать интеллектуальному конфликту с иноверцами большого значения» . Мы вынуждены констатировать, что это заявление не соответствует действительности, Об этом конфликте писали отцы Церкви Юстин, Тертуллиан, Порфирий, Ориген и др. Последний, например, пишет: «Евреи с самого основания христианской религии распространяли про нас всякие клеветы; они приносят в жертву ребенка, говорят они (иудеи - прим. авт.), поедают его мясо, и, желая делать свое мрачное дело, гасят всякий свет, и каждый совокупляется с первым ему попавшимся. Эти клеветы, как бы нелепы они не были, восстанавливают многих против нас» .
Таким образом, упомянутый автором «интеллек-туальный конфликт», всегда существовал в плос-кости иудейско-христианских взаимоотношений и разница в подходах между способами его реализа-ции времен Христа и сегодняшней еврейской идео-логии состоит лишь в том, что конфликт этот не носит очевидного характера. Он перестал быть на глазах у всех, на поверхности национальной идеологии, что делает его зачастую более трудновыявляемым, но от того не менее злободневным. Поэтому, когда г-н Полонский заявляет, что «к христианам неевреям мы (евреи - прим. авт.) готовы относиться нейтрально, уважаем их взгляды» , то в контексте ранее изложенного, такой «реверанс» нашего оппонента представляется, по крайней мере, неубедительным.
У Тертуллиана находим следующее: «христиане, говорят они, (евреи- прим.авт.) исповедуют гнусное тайное вероучение, они (христиане - прим. авт.) поклоняются ослиной голове и делят во время своей священной трапезы тело ребенка, замазанное в тесто (искажение таинства Евхаристии – прим.авт), они занимаются кровосмешением и всякого рода преступлениями, наконец, они - бунтовщики, враги всякого общества, отказывающиеся повиноваться Цезарю» . Так говорит Тертуллиан. Разве можно такую характеристику христианского учения назвать ней-тральной и, уж тем более, уважительной? Г-н Полонский конечно же может высказать свой протест, и сказать, что все сказанное неправда, а если и правда, то за дела своих отцов он ответственности нести не может, что теперешний иудаизм совсем не таков: он добр и гуманен ко всем. В таком случае попросим его отныне и навсегда перестать цитировать и использовать для аргументации Талмуд, ибо эта книга составлена теми же его «отцами».
Далее, автор брошюры продолжает: «если они (христиане - неевреи - прим. авт.) вправе верить в то, во что они хотят верить, и что не нам их переубеждать, - то в отношении евреев, принявших христианство, дело обстоит иначе.... Они вызывают у большинства евреев, даже нерелигиозных, инстинктивное чувство брезгливости, отторжения, неприятия» . В упомянутой книге «Евреи и Талмуд» автор пишет: «Маймонид, этот орел синагоги, выводит заключение: «приказывается уби-вать и бросать в ров погибели всех, подобных Иисусу, и его последователей» .
В первые века христианской эры, скорее всего, иудейские лидеры считали всех христиан своими врагами как евреев, так и неевреев, без особых различий. Это могло продолжаться до тех пор, пока Церковь не окрепла настолько, что выступать открыто против Нее стало явной бессмыслицей; миллионы людей по всему миру стали христианами. Когда авторитет иудейства в античном мире совершенно очевидно пал, а об уничтожении христианства уже не могло быть и речи, то объектом преследований, глумлений и унижений со стороны иудейской правящей элиты стали немногочисленные палестинские евреи-христиане. На их долю выпали суровые испытания верою, им пришлось пройти через непонимание, отвержение, издевательства, что хорошо видно в деяниях апостолов. Но Господь никогда не призывает человека к служению, не дав ему силы исполнить положенное Богом; так было в первом веке, так было с профессором Неандером, раввином Лихтенштейном, раввином Евфраимом Элиаклимом из Тивериады, так было с Иосифом Рабиновичем. Господь и сегодня поддерживает всех евреев - христиан.
В. Марцинковский пишет: «Евреи боятся принятия христианства как измены своему народу, как предательства и отступничества. Отсюда - вражда к миссионерам и отпор по отношению ко всякой агитации во имя той или иной христианской церкви» . Но это не значит, что на Святой Земле не осуществляется миссионерская деятель-ность, и это не значит, что среди евреев Израиля нет христиан, ибо, во истину, Иисус «свел Израиля с пути», пути «самодовольства, хан-жества, консерватизма, обрядоверия, законничества и клерикализма.»
Вернемся, однако, к г-ну Полонскому, к тому, как в его представлениях (потому что то, на что уповает этот философствующий иудей, не есть еще идеология всего еврейского народа – прим.авт) выглядит Мессия-Избавитель. Последовательно развивая идею о Мессии, краеугольную как для иудейского так и христианского мировоззрений, он категорично настаивает на том, что еврейские и христианские воззрения на этот предмет диаметрально противоположны друг другу. Посмотрим, что говорит сам автор о Мессии: «При жизни и правлении Царя Мессии совершится процесс «Геула», «Избавления», - иначе говоря освобождение и возрождение мира. Прежде всего во времена Мессии прекратятся войны, настанут всеобщий мир и благоденствие, и все люди, наслаждаясь покоем и гармонией, станут посвящать себя познанию Бога и духовному совершенствованию» . Как может быть расшифрован этот отрывок в свете традиционной иудейской культуры? Например вот так: « ...Все богатства народов перейдут в руки евреев, богатство которых будет неисчислимо: богатства же Царя Мессии будут столь велики, что одни ключи для запирания их составят груз для трехсот вьючных животных; что же касается простых евреев, то самый незначительный из них получит две тысячи восемьсот рабов. После истребления христиан, глаза оставшихся просветятся: они попросят обрезания и одежду посвящения, мир будет населен исключительно евреями. Тогда земля будет производить без обработки пироги на меду, шерстяную одежду и такую чудную пшеницу, что каждое зерно будет равно двум почкам самого большого быка» .
Примерно тоже самое находим у А. Меня: «благоволение Божие казалось ему (Израилю - прим авт) неотделимым от «шалома», полноты земного благо-денствия. Налитые виноградом гроздья, зреющий хлеб, благодатные облака в чистом воздухе - вот постоянные образы, к которым обращались пророки, когда желали зримо представить Царство Бога среди Его народа» .
Вл. Соловьев писал так: «Отличительная черта евреев - их крайний материализм (в широком смысле этого слова). Чувственный характер еврейского мировоззрения выразился даже в их письме... Что касается до житейского материализма евреев, т.е. преобладании утилитарных и корыстных соображений в их деятельности от египетских сосудов и до буржуазии современной Европы, об этом, кажется, нет необходимости распространять-ся» . И даже известный апологет иудаизма из среды католицизма - Ж. Маритен, отмечал: «Израиль в мире ... он привязан к миру, захвачен миром, он - заложник мира» .
Из приведенных выше отрывков, к которым при желании, можно прибавить добрую сотню подобных, правда гораздо более жестких выражений, личность Мессии для евреев представлена фигурой скорее политической; вождь Израиля - фигура подстать Гитлеру или Сталину, но, в отличие от последних, покровительствующая евреям и значительно превосходящая их своей властью и авторитетом. Он железной рукой сокрушит сопротивление язычников, и, основываясь на оккультной и пантеистической, по сути, вере фарисеев, возглавит и победит эту «священную войну» Израиля, используя все возможные для военной ситуации способы. «Праведная» ненависть евреев к неевреям достигнет своего максимума и будут угодны обман, воровство, вероломство и убий-ство. В завершение всех мук и страданий, Израилю, в лице Мессии, будет дан, наконец – то, долгожданный мир и благоденствие. Даже не разбирающемуся в вопросах богословия читателю нееврею, наверное, трудно полюбить такого «Царя - Избавителя»; такой образ, скорее, рождает противоположные чувства. Однако, были ли другие представления относительно ожидаемого Мессии в самом иудаизме в дохристианские времена?
Вот что есть у Мартина Бубера: «Израильский образ Мессии уже дважды изменялся в дохристианские времена - и оба раза в связи с великими кризисами, охватившими народ, и временами страданий... Этот первый, древний образ Мессии можно назвать образом царя, исполняющего свое предназначение... Помазанник YHWH - этим именем в Израиле называли царя, как восприемника священного помазания елеем во имя Бога... Исторически-конкретной несостоятель-ности царей в отношении задачи, порученной им, пророки отвечают предсказанием о Исполняющем помазание. С падением царства в Иудее древняя мессианская надежда пошатнулась... Тем временем на горизонте появился новый, неслыханно новый образ Мессии, провозвестник которого обращался с былым мессианским образом, как с исторически изжитым. Подлинная задача помазанника и тем самым исполнение «нового» предсказания, в отличие от «первого», - об учреждении праведного сообщества Израиля, как центра освобожденных народов мира, - выпадает на долю нового человека из Израиля - «раба YHWH». Миссия его включает в себя два рода деятельности... Первая, подготовительная функция Мессии - страдание.«Раб» времен страдания в тепе-решней своей жизни... принимает на себя бремя грехов «многих». Он, свободный от вины, снимает вину со многих и тем делает возможным скорый прорыв избавления в мир» .
Как видим из приведенной цитаты, даже в среде иудейского, как, впрочем, и раннехрис-тианского богословия, образ Помазанника Божия, Мессии-Искупителя не был представлен однозначно. Но видим, что наряду с титулом Царя, Он представлен также и Рабом Божьим. Это же находим у Исайи: «Но Он взял на себя наши немощи, и понес наши болезни; а мы думали, что он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но он изъявлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст своих; как овца, веден был Он на заклание, и, как агнец пред стригущими его был безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Исаия 53 : 4 - 7). И дальше: «Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его» (Исаия 53 : 10).
Г-н Полонский все же придерживается ортодоксаль-ного иудейского взгляда, относительно явления
Мессии, в чем его воля. Однако, он заблуждается, пытаясь разорвать контекст 53 главы книги пророка Исаии с пророческими стихами 60 главы той же книги относительно будущего Царства. Совершенно очевидно, что и герменевтически, и логически, и хронологически пророчества Исаии связаны друг с другом. Пророчества о Мессии (Исаия 53 – прим.авт) и о Царстве (Исаия 60 – прим.авт) никоим образом нельзя представить по контексту приведенных стихов происходящими одновременно, ибо это выглядит абсурдом, так же как нельзя представить, пребывая в трезвом уме и чистой совести, отсутствие какой бы то ни было связи указанных пророческих глав Библии, что предлагает наш оппонент, причисляя эти пророчества к различным, якобы ничем не связанным вместе эпизодам.
Можно сказать, что пророчества Исаии о Мессии и Царстве, выражаясь философской терминологией, связаны имманентно. И мы вполне конкретно видим у пророка, что приход Мессии будет до наступления Царства. Попытка ортодоксальных иудеев дать другие интерпретации приведенных глав книги Исайи направлена против смысла повествования, носит искусственный и тенденциозный характер. Объяснения г-на Полонского и его духовных наставников представляются крайне поверхностными и совершенно неубедительными. Здесь видится «закваска фарисейская», совершенно не изменившаяся со времен земного служения Господа, где «представления о Мессии, как царе мирском, истребителе всех неевреев, заменили Спасителя сверхчеловеческого, Которого воспевал Давид, и непорочную славу, а также и крайнее унижение Которого возвещали пророки».
Автор книги «Евреи и христианство: несовместимость двух подходов к жизни» заявляет, что 53 глава книги пророка Исаии посвящается Израилю, и что именно Израиль выступает здесь как искупитель всего человечества. Однако, такой взгляд совершенно не согласуется со словами пророка: «Как агнец перед стригущими его безгласен», ибо Израиль, как и всякий другой угнетенный народ, не страдал безропотно. Вспомним хотя бы кровавое восстание Бар-Кохбы. Так несостоятельны позднейшие, возникшие после Рождества Христова иудейские объяснения» . В этих сознательных искажениях Истины мы видим извечную мечту Израиля: идею «народа Божия» заменить идеей «Народа-Бога». «Обетование всемирного господства, которое правоверные евреи почерпали в Законе, фарисеи ( и их «духовные ученики», тот же г-н Полонский, в конце концов – прим. авт.) понимали даже не в смысле царства Бога Моисеева над народами, но в виде материального владычества евреев над вселенной» .
В свете вышеизложенного, не будет безосновательным утверждать, что Израиль сегодня, как и раньше в истории, будучи этнической целостностью, являющей сумму частностей, представляет некий пестрый «калейдоскоп» идей, представлений, убеждений, надежд, упований относительно пришествия Мессии, многие составляющие которых все еще не приведены к «единому знаменателю», как это пытается внушить с таким пафосом и напыщенностью, которые, суть, более антураж нежели сущность г-н Полонский. Ж. Маритен выдвигает интересную, хотя и спорную мысль: «Вопреки его (иудея - прим. авт.) воле и в полном неведении, добрый иудей, иудей по духу, тихо несет свой крест, изменяя этим иудаизму, не подозревая этого» . Блез Паскаль писал: «Во времена Мессии этот народ (евреи - прим. авт.) разделился, те, в ком жила душа, последовали за Мессией, а те, в ком жила только плоть, остались, как свидетели Его пришествия» . Далее Паскаль продолжает: «Иудеи не признали Его (Христа - прим. авт.), но не все: святые признали, плотские отвергли. И ореол Его славы не только не померк из-за этого, но, напротив того, воссиял небывалым светом» . И, наконец: «Чем Ему могли навредить Его враги иудеи? Приняв, они подтвердили бы, что Он - истинно Мессия, ибо это значило бы что в нем зрят Мессию хранители обетования Его пришествия; отвергнув - признали бы самим этим отвержением» .
О том, насколько силен был «удар» Иисуса по Израилю, мы можем судить, прежде всего, по тому неслыханному резонансу, который был вызван удивительной, чудесной жизнью Иисуса Христа, Его смертью и воскресением. « И потрясу все народы, и придет Желаемый всеми народами» (Агг.2:7). В первом веке нашей эры и позднее, существовал по крайней мере десяток религиозно-философских школ, признававших Иисуса Христа, но по разному толковавших Его происхождение и сущность. Здесь речь идет о так называемых назореях, кумранитах, монтанистах, марки-онитах, всевозможных иудео-христианских общинах, впоследствии ставших именоваться ересями. Все эти религиозные движения так или иначе считались с личностью Христа, но либо наделяли Его чем-то, чего не было в действительности, либо, наоборот, лишали Его тех атрибутов, которые действительно имели место. Так, «гностики слово Божие - Логос, проистекающее из Божества, представляли бестелесным духом, не имевшим тела, они отождествляли Логос с Иисусом; иудео - христиане видели в Господе обетованного Мессию Израиля, но не признавали Его небесного, божественного происхождения; Маркион учил, что абсолютное божество не имеет никакой связи с людьми, они полностью ему чужды, Христос выкупил людей Своей кровью, а выкупить, по рассуждению Маркиона, можно лишь то, что тебе не принадлежит; «кумранитские сектанты» cчитали, что старый («ветхий») союз Бога c иудеями потерял силу из-за искажения первосвященниками, фарисеями, вероотступниками истинного смысла божественных уста-новлений, пришли к необходимости заключения с Богом Нового Союза» . Большинство этих культов прямо или косвенно произросли на почве иудаизма, и большинство из них было отвергнуто Церковью.
У М. Бубера находим: «Важно для понимания мессианского образа то, что и предназначенный к открытому служению остается до поры в «колчане», пока не будет извлечен оттуда. Иначе говоря, он может догадываться о своем мессианском призвании, но ничего определенного о нем не знает» . Образ сомневающегося Иисуса проходит через всю христологию Бубера. И в этом смысле, считает еврейский философ, мессианская сущность Иисуса Христа оправдала себя, но и это восходит к одной из древнееврейских традиций: «Мессия здесь поднимается вперед из человеческой толпы и «избирается» Богом» . Другими словами, Бубер не говорит о том, что Иисус это не Мессия, но что Его мессианство нельзя доказать сейчас, до тех пор, пока Он не явится в славе: «Вторая функция, функция мессианского свершения сохраняется за другим, открытым явлением «Раба» - лишь тогда народы мира узнают, как и через кого происходило приготовление» . Поэтому для философа Иисус если и не Мессия, то, по крайней мере, Его предшествующая ипостась. Здесь выявляется очень важный момент: автор как бы подчеркивает: «Я не знаю и не могу знать, является ли Иисус Мессией. Лишь Сам Мессия во времена Царства подтвердит или опровергнет это».Такой взгляд до определенной степени укладывается в христианское апокалиптическое учение, согласно которому во времена Скорбей, когда Церковь будет взята с земли и время Духа Святого на земле прекратится, Иисус сам придет за Израилем, предварительно послав ветхозаветных пророков во главе с Моисеем свидетельствовать о Себе.
Широко распространенный аргумент в среде ортодоксальных иудеев относительно ложности Благой Вести, состоит, по их словам, в неточности ветхозаветных переводов на другие языки христианскими переводчиками. В частности, они оспаривают христианский догмат о непорочном зачатии Господа ( Исайя 7:14)
Слово «алме», - пишет г-н Полонский, - переведено на греческий, как «партенос» - девственница, что является неточным переводом данного слова на греческий, т.к. «алме» на еврейском - это молодая женщина, и только. Слово же «девственница» на еврейском имеет точный эквивалент – “бетула”.Наш уважаемый оппонент считает, что греческий перевод книги пророка Исайи в септуагинте первоначально отсутствовал и появился там гораздо позднее, неиз-вестно как, кем и где переведенный. Это конечно же явное пустословие. Впрочем, такая мнимая катего-ричность, соединенная с напускной бравадой «апологета», весьма характерна для г-на Полонского. Слово «дева» известно и в сирийском переводе (Peshito, 2 век по Р.Х. – прим.авт), и у Иеронима (Vulgata в 4в. по Р.Х.- прим.авт). Греческий перевод принимает Фран Делич и другие семитологи новейшего времени. Характерно, что лишь после пришествия Иисуса Христа евреи стали оспаривать такой перевод (ср. Перевод Аквиллы 2в. по Р.Х., где «alme» и «veavis» - молодая женщина – прим.авт ).
Акцентируя внимание на надуманных неточностях переводов Библии, г-н Полонский по непонятным причинам совсем не уделяет внимания множеству других пророчеств относительно Мессии, а именно:
Во - первых , что Тот должен родиться в Вифлееме. Это мы видим в книге пророка Михея 5:2: « И ты, Вифлеем - Ефрафа, мал ли ты между тысячами иудиными? Из тебя произойдет Мне Тот, который должен быть Владыкою в Израиле, и Которого происхождение от начала, от дней вечных». Как мы знаем, Спаситель родился в Вифлееме Иудейском.
Во-вторых , Иудея утратила свою политическую независимость. «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не придет Примиритель, и Ему покорность народа» (Быт. 49:11). Господь пришел во время правления иудейского царя Ирода, незадолго до окончательного падения независимости Иудеи, до того, как «отошел скипетр от Иуды». Речь идет о разрушении Иерусалима в 70 г. нашей эры и рассеянии иудеев по всем народам (Матф. 2:1).
В-третьих , пришествие Мессии должно произойти во дни второго храма: «Слава сего последнего храма будет больше, нежели прежнего, говорит Господь Саваоф: и на месте сем Я сотворю мир» (Агг.2:9). «Внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете, вот, Он идет, говорит Господь Саваоф» (Мал.3:1). Кто же помимо Господа, пришел в этот храм и осуществил в себе признаки упомянутого величия?
В-четвертых , предсказано отвержение иудеев и обращение язычников (Исайя 65:1-13): «Я открылся не вопрошавшим обо Мне; Меня нашли не искавшие Меня: «вот Я!, вот Я!» говорил Я народу, не именовавшемуся именем Моим. Всякий день простирал Я руки Мои к народу непокорному, ходившему путем недобрым, по своим помышлениям, к народу, который постоянно оскорбляет Меня в лице, приносит жертвы в рощах и сожигает фимиам на черепках… Они – дым для обоняния Моего, огонь, горящий всякий день … но воздам, воздам в недро их беззакония ваши, говорит Господь, и вместе беззакония отцов ваших,… и отмерю в недра их прежние деяния их. Так говорит Господь: когда в виноградной лозе находят сок, тогда говорят: «не повреди ее, ибо в ней благословение»; то же сделаю Я и ради рабов Моих, чтобы не погубить. И произведу от Иакова семя, и от Иуды - наследника гор Моих, и наследуют это избранные Мои, и рабы Мои будут жить там… А вас, которые оставили Господа, забыли святую гору Мою,.. – вас обрекаю Я мечу, говорил – и не слушали, но делали злое в очах Моих и избирали то, что не угодно Мне».
В-пятых , о Мессии сказано как о камне краеугольном: «Посему так говорит Господь: вот, Я полагаю в основание на Сионе камень, камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный: верующий в него не постыдится» (Исайя 28:16). Строители должны отвергнуть этот камень, но Господь положит его во главу угла (Пс. 17:22), и камень этот должен разрастись и сделаться великой горою и наполнить всю землю (Дан. 2:34).
В-шестых , о Мессии сказано, что Он будет отвержен, предан (Пс.108), продан (Зах. 11:12): «И скажу им: если угодно вам, то дайте Мне плату Мою; если же нет, - не давайте; и они отвесят в уплату Мне тридцать серебряников». Он будет оплеван, обесчещен пощечинами, осмеян, безмерно унижен, жажду его утолят желчью (Пс.68:22), грудь пронзена стрелами «И они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают о единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце» (Зах.12:11). Его убьют и об одежде Его будут кидать жребий (Пс.21:19). Все эти пророчества с точностью сбылись в Господе нашем Иисусе Христе.
В-седьмых , Он должен воскреснуть (Пс.15:10): «Ибо Ты не оставишь души Моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление». Это свершилось на третий день (Ос.6:2). Воссев одесную Отца, Он одержит победу над врагами Своими (Пс. 109:1)
И, наконец, пророчество относительно сроков прихода Мессии, предсказанное пророком Даниилом, о семидесяти седьминах (Дан. 9:24-27): «Семьдесят седьмин определены для народа Твоего и святого города Твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатлены были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святой святых. Итак, знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седьмин и шестьдесят две седьмины; и возвратится народ и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седьмин предан будет смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения. И утвердит завет для многих одна седьмина, а в половине седьмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет разрушителя».
В.Марцинковский пишет: «При сложности и различии древних хронологий, ввиду различий в способах счета и понимания некоторых подробностей этого пророчества, существуют разногласия в определенных хронологических моментах его исполнения. Однако, в этих определениях нет ни одного, результаты которого расходились бы с утверждениями пророчества более, чем на десять лет» . Оставляя в стороне подробности определений имеются следующие, бесспорные для науки исторические факты. Даниил, живший в 6 веке до Р.Х. предсказывает, что через пять веков и именно в течение пятого века (через 483 года – прим.авт) со времени приказа о восстановлении Иерусалима, которое было дано персидским царем Артаксерксом, царствовавшим от 465 по 425 г. до Р.Х., придет Мессия и произойдет ряд событий, связанных с Его приходом. Именно в это время Он и пришел, был предан смерти на Голгофе и этой искупительной жертвой «покрыто было преступление, запечатлены были грехи и заглажены беззакония». Вслед за тем «город и святилище были разрушены, народом вождя, который пришел» (т.е. войсками римского полководца Тита – прим.авт.). Многие за короткое время приняли Христа «утвердила завет для многих одна седьмина», прекратились жертвоприноше-ния и водворилась на «крыле святилища мерзость запустения» .
Как дополнение к вышеприведенному толкованию пророчеств Даниила, приведем еще один комментарий, относительно «семидесяти седьмин». Г.К.Тиссен говорит: «Каков бы ни был метод определения семидесяти седьмин в книге пророка Даниила (9:24-27), несомненно ясно, что они начались возвращением Неемии и восстановлением стен города Иерусалима (Неем.2:1-8; Дан. 9:25). Ясно также и то, что 69 седьмин закончились в момент распятия Мессии (Дан.9:26) и затем наступил разрыв в течении этих седьмин. В промежутке между 69 и 70 седьминой совершилось разрушение Иерусалима и святилища в 70 году, а затем последовали войны и опустошения, которые будут продолжаться уже до конца. Для многих совершенно ясно, что эта семидесятая седьмина располагается еще в будущем и что она составит период скорби» .
«Это исчисление, - пишет Марцинковский, - дает замечательное согласие в исторических цифрах, а именно: 457 до христианской эры и 33 года христианской эры составляют как раз 490 лет. По Даниилу Христос должен явиться народу открыто, с проповедью через 69 седьмин, т.е. через 483 года, считая от 457 года до Р.Х. Это приводит нас к 26 году по Р.Х., как времени выступления Христа перед народом и к 4 году до Р.Х., как времени Его рождения. Словом, по Даниилу выходит, что наше исчисление христи-анской эры опаздывает на 4 года. Но вот что замечательно: позднейшие научные данные показали, что именно во времяисчислении христианской эры есть ошибка, сделанная в 4 веке ученым аббатом Дионисием Экзигием и как раз на четыре года раньше, чем принято считать» .
Итак, относительно вышеупомянутых отрывков Библии, недвусмысленно относящихся к Мессианским, у г-на Полонского, видимо не нашлось ничего, чтобы их прокомментировать. Впрочем, мы находим у него общую оценку христианства: «Оказалось, что для этой небольшой группы (христиан – прим.авт) легче было «подогнать» пророчество под конкретные факты жизни Иисуса» . Если христиане подтасовщики, то иудеи либо слепцы, что было бы несравненно лучше для них, либо, что вероятнее, безумцы. Правда, возможен еще третий вариант: некоторая дихотомия между иллюзорной внешней убежденностью и чувством бессмысленности и опустошенности внутри. В Писаниях видим «…если это предприятия и это дело от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его» (Деян. 5:38-39). Таки образом, если пророчество не от Бога, то оно неизбежно обращается в лжепророчество. Да и сам г-н Полонский свидетельствует об этом, приводя исторические примеры лжемессий: Бар-Кохбу и Шаббатая–Цви. В Бар-Кохбе разочаровались еще во 2 веке н.э. Это разочарование стоило жизни 500 тысяч евреев, погибших от рук римлян. Шаббатай-Цви увлек призрачной надеждой часть евреев, но как пишет г-н Полонский «просуществовав около ста лет, движение саббатианцев распалось» . Оба сгинули бесславно. Другими словами и мы надеемся, что это понимает г-н Полонский любой лжемессия (которых становится все больше и больше в последнее время - прим. авт) с неизбежностью и бесславно исчезают с исторической сцены. Со Христом же происходит все с точностью до наоборот.
Пытаясь придать своим рассуждениям видимость доказательности, г-н Полонский пишет: «Согласно учению иудаизма, Всевышний создал мир незавершенным для того, чтобы человек мог выполнить свое Божественное предназначение, исправить этот мир и завершить творение» . О том, каков вклад мирового еврейства в процесс «исправления мира» хорошо известно. В свержении законной власти любой монархии или правительства , по крайней мере Европы, Нового Света и конечно же России, в той или иной степени, нити тянутся к идеологам иудейской мудрости о «несовершенстве творения», которое им (евреям – прим. авт) необходимо «исправить», (т.е. подогнать под иудейский стандарт справедливости, характерные черты которого мы обрисовали выше – прим.авт). Уважаемый г-н Полонский! Именно на почве подобных высказываний о всевозможных «исправлениях» в самом широком смысле этого слова (включая иную религию, иную историю, иную культуру, иные национальные особенности, иные традиции – прим.авт) рождается такое гадкое понятие как юдофобия. Но до тех пор, пока идеологи иудаизма, к которым, безусловно можно отнести и вас, будут реализовывать политику двойных, тройных и т.д. стандартов явно «трубя» о демократии, правах человека, свободах личности и т.д, и т.п., но тайно считая себя богоизбранным народом, нравственные правила которого имеют силу лишь по отношению к еврейству – до тех пор от юдофобии и ее ужасных последствий вам не избавиться.
Автор пишет о различных, как он считает, взглядах на предмет веры со стороны иудеев и христиан. Для иудея вера является реализацией дел закона, другими словами, соблюдая закон, иудей совершает акт веры. Закон есть и в христианском мире и называется он Закон Божий, распространяется на всех верующих и обладает силой непреложного и обязательного. А.Мень, например, пишет: «Ветхозаветный Закон дан в перспективе обетования, после того, как оно свершилось, закон не отменяется, но получает через Мессию свою окончательную полноту» . Церковь Христова не отменяет Закон (в чем иудеи непрерывно обвиняют апостола Павла – прим.авт), но ставит апогеем Закона Господа Иисуса Христа. До Христа закон был водителем к Нему. Теперь Законом стал сам Царь Иисус Христос, в Котором полнота бытия.
Иудеи, по словам г-на Полонского признают приоритет дел над верою. «Иудаизм утверждает, что для всевышнего поступки выше, чем вера. Именно дела, а не вера сама по себе, являются в конце концов главным критерием, по которому оценивается человек» . Такое утверждение не противоречит христианскому вероучению, а посему вовсе нет необходимости противопоставления (на чем настаивает г-н Полонский – прим.авт) по критерию приоритетов «вера - дела». .Апостол Павел учит: «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар»(Еф.2:8). Но у апостола Иакова находим: «Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иак.2:17). Между двумя этими стихами существует неразрывная внутренняя связь. Любые попытки расчленить контекст этих высказываний приводит к искаженной интерпретации сущности и мировоззренческих основ христианства. Если же рассматривать библейское понимание веры без предубеждения, не вырывая из контекста Писаний различные, зачастую не связанные логически отрывки, с целью построения некоторой умозрительной концепции, абсолютно расхожей не только с христианским, но и с иудейским видением мира, и соотнести этот феномен с двух отличных точек зрения, то противостояние это теряет свой принципиальный характер.
Далее г-н Полонский заявляет: «Психологической основой концепции «богочеловека» является понижение уровня ответственности» . Здесь мы вынуждены категорически не согласиться с оппонентом. Совершенно очевидно, что в Новозаветных источниках он ориентируется намного хуже, чем в Ветхозаветных. Поэтому признавая духовный выбор г-на Полонского делом его совести и убеждений, тем не менее, для поддержания общекультурного и интеллек-туального уровня нашего оппонента, напомним ему тот факт, что Иисус Христос, своей крестной смертью искупил ВЕСЬ мир, ВСЕХ людей без исключения. Поэтому тех, кто принимает Его Жертву, Он сделал не только святыми и непорочными, но и “стал лишь у нас, христиан, человеком, возвысив тем самым нас до Себя, потребовав, чтобы мы стали богами” . Именно небывалое повышение статуса человека делает его ответственным за себя и весь мир. Развивая эту мысль Татьяна Горячева пишет: “Лишь в христианстве человек поднят на неслыханную доселе высоту: Бог только в христианстве воплотился не в ангела, а в человека” .
Стоит признать, что христианский мир (особенно на Западе, где традициооно сильно влияние иудаизма – прим. авт) не всегда находился в этой, установленной самим Господом позиции высочайшей ответственности перед миром, своими ближними, всеми людьми. Тот необычайно высокий статус человека, данный ему Христом, увы, не был принят всеми теми, кто, однако, не отказывался именоваться христианами. Верно говорил об этом Вл.Соловьев: “Если иудейский закон дурен, то их упорная верность этому дурному закону есть, конечно, явление печальное. Но если худо быть верным дурному закону, то еще гораздо хуже быть неверным закону хорошему, заповеди, безусловно, совершенной” . У Т.Горячевой читаем: «Величайший разрыв в человеческой судьбе происходит от того, что существует пропасть между высоким предназначением человека и его недостойным существо-ванием в настоящем» .
С учетом сказанного, нетрудно видеть, сколь велика ответственность христиан в современном мире. Тем не менее, в наши дни не так много верующих христиан, которые ищут Благой Вести, живут с «обрезанным сердцем» всецело посвятив себя Богу Живому и Его Церкви. Но именно они, герои духа, подвижники христианские, способны в Духе и Истине открыть всему миру глаголы живой веры. Развитие христианства есть живое, почти двухтысячелетнее свидетельство духовного преображения мира.
Ужасное знамение нашего пошлеющего времени состоит в том, что любой скептик (в особенности скептик иудей – прим.авт) выскажет свое неверие относительно самой возможности такого преображения, сославшись на то, что ни духовность, ни тем более материальное положение народов мира за тысячелетия не улучшились. Не так давно подобное суждение высказал уважаемый многими в России популярный телеведущий В.Позднер. Подобные утверждения способны морально дезориентировать человека, не имеющего прочной нравственной платформы, которая позволила бы ему отделить добро, которое не от мира сего от зла, которое от мира. Для человека верующего не может быть сомнения в том, что в мире существует все то, что должно существовать и существует это по мудрости Божьей. Это не значит, что человек веры является лишь марионеткой в руках слепых и коварных сил случая. Скорее, он представляет собой орудие промысла Бога, на Которого человек смотрит с благоговением, любовью и готовностью исполнить волю Божью. Именно такими были ветхоза-ветные пророки, таковыми были евангелисты, апостолы, христианские подвижники и святые всех времен. Для того, чтобы сделать заключкение относительно того, ухудшился или улучшился материальный мир человека необходимо иметь эмпиритеские, исторически точные наблюдения и статистические данные, которые помогли бы оценить динамику изменений. И хотя сама обработка таких данных чрезвычайно сложна, тем не менее, она подлежит оценке и если получить некую «базовую» информацию, то можно выстраивать различные модели и делать заключения с той или иной степенью точности согласующиеся с действительностью. Совершенно иное – говорить о подобном в сфере духа. Эта часть человеческого бытия сплошь покрыта тайной. Здесь мы не можем построить модели, показывающие выросла или нет духовность людей за тот или иной период времени. Это знает только Господь Бог. Рассуждать об этом мы можем лишь гадательно.
Развитие цивилизации в некоторой степени сродни ядерному взрыву. Как известно, для того, чтобы началась реакция деления необходимо наличие некоей критической массы, т.е. определенного количества радиоактивных частиц. Сам процесс взрыва представляет собой переход из одного энергетического состояния в другое. Генезис человеческой истории, есть период накопления «критической массы духа» и в общих чертах аналогичен взрыву, как процессу высвобождения энергии. Невооруженным глазом мы не видим этого «излучения», может быть догадываемся, может быть даже уверены, что оно где-то здесь рядом, но уверенность эта гадательная, поскольку не наступило еще время, «чтобы увидеть все как оно есть». «Излучение» сие есть вера в Бога. Это своего рода мистическое единение с Отцом и Сыном через Духа. Эпоха Церкви Христовой на земле есть период накопления этого благодатного «излучения», заряда веры, им порожденного. Христос в своих проповедях много говорил о последних днях, о полноте возраста Церкви, о том, каков будет конец истории и каким будет Царство. Царство Бога – это и есть тот «взрыв»,тот переход от хаоса к гармонии, от тьмы к свету, от бессмыслицы и абсурда к полноте всех смыслов, когда, как говорил Соловьев, Бог станет все м во всем. Последним «атомом», который приведет ко взрыву и разрушит до основания этот ветхий мир, будет, как говорит автор Апокалипсиса, Господь Иисус Христос. Конечно, любые сравнения, применительно к богословским эсхатологическим вопросам достаточно грубы и ограничены. Однако, подобные размышления нашли развитие совершенно спонтанно, как продолжение мысли относительно того, что духовность человека, а тем более человечества есть, в сущности кантовская вещь «в себе», которую невозможно измерить.
Г-н Полонский выдвигает интересную интерпретацию всевозможных взаимоотношений человека с Богом, применительно к основным вероисповеданиям, которые суть: человек – раб Бога, человек – сын Бога, человек – невеста Бога. Вот что он говорит: «Ислам сосредоточен на «подчинении», на человеке как «рабе Божьем». Христианство в этом более продвинутое, ориентировано на человека как «сына Божьего». И та, и другая системы являются, конечно, громадным прогрессом по сравнению с идолопоклонством, но обе они не дотягивают до третьего уровня, к которому стремится иудаизм» . Дотягивают, г-н Полонский, еще как дотягивают. Иисус называет Церковь Своей Невестой, а Себя – Женихом. Апостол Павел пишет в своем послании: «Ибо я ревную о вас ревностью Божьей, потому что я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девой» (2 Кор. 11:2). Этот стих перекликается с другим отрывком Библии: «Как юноша сочетается с девою, так сочетаются с тобой сыновья твои; и как жених радуется о невесте, так будет радоваться о тебе Бог твой».(Исайя 62:5). Иоанн пишет о Христе: «Имеющий невесту есть жених» (Ин. 3:25). Из приведенных стихов нетрудно увидеть, что отношения человека с Богом в христианстве есть отношения БРАЧУЮЩИХСЯ. Эта идея красной нитью проходит через всю Благую Весть.
Заканчивая свою книжку г-н Полонский обращает внимание на расхождение во взглядах на природу ангелов между иудейством и христианством. Согласно еврейской традиции, пишет автор, все ангелы – суть духи служащие, не имеющие свободной воли и стоящие ниже человека. Такое представление о сущности ангелов и истинно и ложно одновременно. Ложно оно потому, что «человек был сотворен более низким существом, нежели ангелы». А истинно пото-му, «что он будет выше их» . Подтверждение этому находим в Псалме 8:5-6: «…. что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его? Не много Ты умалил его перед ангелами». Итак, несмотря на высокое положение человека, нынешнее его состояние все еще ниже ангельского, но прославленный Иисусом Христом человек в составе всего Богочеловеческого единства превосходит даже ангелов. На все эти привилегии уже сейчас претендуют иудеи. Этого права у них никто отнять не может, но подобная убежденность есть проявление гордыни и самообмана. Относительно свободы воли ангелов у апостола Павла находим: «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые для служения тех, которые имеют наследовать спасение» (Евр. 1:14).Однако, здесь Павел говорит об ангелах Бога, они всецело служат Ему, их задача состоит в том, чтобы оберегать людей и помогать их находить Господа. Но добровольно их служение или принудитель-но? Церковь определяет служение ангелов как акт свободной воли. Известны злые ангелы или злые духи, отпавшие духи, отпавшие от Бога, во главе с сатаной, который вне всяких сомнений отпал добровольно (само слово «сатана» означает «противление» - прим.авт). Если сатана имел свободу выбора, то почему ее не имеют все остальные ангелы? Итак, ангелы, будучи духами служащими, являются свободными духовными существами. Сатану же, лидера отпавших ангелов, по той же самой причине существования свободы выбора, наоборот, никак нельзя назвать духом служащим, ибо деяния его лукавы. Господь никогда не творит зло и никогда ему не потворствует. Г.К.Тиссен в лекциях по систематическому богословию пишет: «Хотя Бог не является автором греха, и грех не является для него необходимостью, Он допустил падение и грех в силу Своего мудрого совета» . В Его желаниях, в самой Его сущности не было и не может быть никаких предпосылок для появления зла в мире, и все же Сущий разрешил греху существо-вать, но лишь на время, по премудрости Своего промысла.



Заключение

На этом мы закончим свое эссе, в котором в ясной и доступной форме попытались еще раз очертить важные как для христианина, так и любо-го думающего и честного человека, темы, связанные, в первую очередь, с необоснованными с нравственной точки зрения и весьма недружелюбными вызовами недоброжелателей против святыни, той святыни, которая стала основой нравственности как России, так и большинства человечества. Думаем, что общая тональ-ность изложения не покажется читателю слишком жесткой, но даже если это и так, то автор не видит в этом чего-то неожиданного или неестественного, поскольку:
Во-первых, то, о чем говорится в эссе не в коем случае не является пропагандой антисемитизма. Изложенное в предлагаемом небольшом обзоре, строго говоря, не является даже критикой книги г-на Полонского, (каждый человек имеет право на собственный выбор, особенно в сфере нравственности – прим. авт). Для автора эта работа есть попытка ответа перед собой, своей совестью, своим народом на мучительные для любого человека вопросы: кто я, зачем я и с кем? При кажущейся простоте на них не так то легко ответить.
Во-вторых, в работе не только в очередной раз ставится извечная и для некоторых уже «набившая оскомину» проблема, а, скорее, комплекс проблем, но и предлагаются возможности их разрешения, связанные с попыткой переосмысления некоторых, ставших для кого-то чуть ли не незыблемыми, ценностей как со стороны верующих, так и находящихся в духовном поиске людей.
В заключении приведем отрывок из книги Марцинковского «Христос и евреи»: «Храм Бога Живого – это истинная Церковь Христа, соборное человечество, вселенское братство, где нет ни иудея, ни эллина, но все во всем Христос. Он
Мессия
Израиля и всего человечества, о нем гово-
рит евангелист Матфей, о нем же
говорит пророк Исайя в ветхом
Завете - «на него будут
уповать все народы»
(Ис.55:5; Матф.12:21)



Эрих Фромм и «искусство любви».
У Эриха Фромма в качестве объектов любви выделены следующие группы:
• братская любовь
• материнская любовь
• эротическая любовь
• любовь к себе
• любовь к Богу
Несомненно, что при такой детализации любви, перечень ее объектов представляется далеко не полным, поскольку к вышеуказанному ряду можно прибавить любовь к Родине, любовь к природе, любовь к познанию, поскольку познание также может быть представлено в качестве объекта любви. Кроме того, познание, также как и любовь носит творческий характер. А к какой группе согласно предложенной классификации следует отнести, например, - любовь к жизни? Ведь любовь к жизни это и любовь к себе, своим родителям, своим друзьям, своим привычкам, своим достоинствам и недостаткам, природе, наконец, ко всему окружающему миру, имеющему бесчисленное количество составляющих? Могут возразить, что де, в работе идет речь лишь о рассмотрении сущности любви к человеку, но, однако, сам автор говорит, что «любовь – это активная заинтересованность в жизни и развитии того, что мы любим». А разве подобное определение не применимо к жизни народа или этноса или животного мира или к миру культуры? Скажут, что из перечисленных видов любви все же правомерно было бы остановиться, для начала к рассмотрению любви к народу, а любовь к народу может быть приравненной к братской любви. Но братская любовь у Э.Фромма – это «любовь ко всем человеческим существам». Спрашивается, согласно терминологии автора любовь, к примеру, француза, предпочтительнее к французам же? Или к англичанам? Или к папуасам Новой Гвинеи? У автора «искусства любви» ответа на этот вопрос нет. Более того, как тот же француз может любить попуаса из Новой Гвинеи, да еще и «с полным отсутствием предпочтения», если он и в глаза-то никогда не видел туземца из тропической страны? То, что француз может испытывать по отношению к попуасу из Новой Гвинеи - не более чем любопытсво (посмотрите ка, а я и не знал, что существуют обезьяны, говорящие членораздельно. Как это мило). Но удивление это еще не любовь. Когда ученый разрезает рептилию на части, им движет любопытство, любовь к науке, прогрессу и т.д., но едва ли любовь к животному.
Если предположить, что все люди произошли от одного прародителя, то, как следствие, также необходимо допущение, что и степень родства рода человеческого различна. Так уж повелось, что группы людей, проживающих на одной территории вынуждены были, если можно так выразиться, создавать «социальную инфраструктуру» которая включала бы в себя единую речь, единых богов и кумиров и единые представления о «своих» и «чужих», все перечисленное именуется коротким словом - культура. В мире множество племен и, соответственно, культур. До тех пор, пока будут существовать культуры, будут существовать и всевозможные разделения. Будет то, что «близко» и «понятно» и то, что «далеко» и «чуждо». Поэтому для того, чтобы по мысли Э.Фромма «чувствовать единство со всеми людьми, человеческую солидарность», необходимо, раз и навсегда покончить с разнообразием культур и создать некую унифицированную и всеобъемлющую мировую культуру. Едва ли сам Э.Фромм мог представить себе такую суперкультуру, однако имея ввиду глубокую нежность автора к марксизму и интернационализму, подобные умопостроения могли быть логическим завершением идеи «интернационального братства». Здесь следует отметить, что любовь, как «межличностное единение, слияние с другим человеком» возможна только в силу наличия внутренней интуиции влечения, основанной, однако, на вполне конкретных предпосылках. Каковы же эти предпосылки?
Во-первых, родовые. Вырастая в некоторой культуре, человек, в известной степени, становится «пленником этой культуры». Культура всегда предполагает наличие стандарта, как мерила ценности. Ценно же то, что доступно, что укладывается в родовые представления о добродетели (при этом представления о добродетели у различных племен могут быть прямо противоположными). Создавая культуру племя огораживало себя от «непрошенного гостя». Для многих племен культура стала святыней и поступиться ею во имя неясного «интернационального единения», лишь во имя «братской солидарности» выглядит полным абсурдом. Такое возможно лишь в том случае, когда племя по тем или иным причинам (война – к примеру) стало вырождаться. Но там, где происходит вырождение, любовь, как творческое и созидательное начало погибает. Иначе говоря, братская любовь, основанная на принципе интернационализма невозможна в принципе, поскольку интернационализм – это всегда подчинение слабого сильным, идеологические штампы и пропаганда не в счет.
Во-вторых, семейные. Здесь можно согласиться с Э.Фроммом относительно того, что семья в лице отца и матери, на этапе взросления человека формируют психологический и волевой уклад человека. Однако, означает ли отсутствие семьи, либо полноценного воспитания в семье неизбежным признаком формирования нравственно неполноценной личности? В книге «искусство любви» внятного ответа на этот вопрос не дается. Не может ли случиться так, что когда на этапе волевого созревания человека ему не был задан соответствующий «импульс», то «вектор» дальнейшего духовного роста получил направление в сторону разрушения? Разрушения себя, своих ближних, всего общества, пусть даже и на интенциональном уровне? А может быть ничего страшного и не произошло, поскольку современные социальные институты в состоянии справиться практически с любыми психическими патологиями? Ответ на эти вопросы не может быть дан без рассмотрения третьей предпосылки, которой явл