"Тихие" стихи Марины Цветаевой. И ещё раз об "описании" и "назывании" в литературе

 

 

"Тихие" стихи Марины Цветаевой. И ещё раз об "описании" и "назывании" в литературе


Эту заметку я собирался написать давно (и даже обещал читателям). Но вот только вчера мне пришло в голову, что то, что я собирался в ней сказать - напрямую связано с темой, о которой я недавно разоткровенничался в заметке "Описание и называние..."
"Описание" для меня - это беспомощность автора. Не умея дать полную, проникновенную картину того что происходит - в окружающей реальности ли, либо именно с ним, автор во всю распинается о том, какие страсти сотрясают его от происходящего вокруг либо ощущаемого им чувства. Он кричит и машет руками, живописует о своём сердце, которое рвётся у него из груди, о том, как у него перехватывает дыхание или он столбенеет...
И вот эту "клиническую картину" происходящих лично с ним эмоций и чувств он и "продаёт" читателю вместо того, чтобы п е р е д а т ь читателю картину происходящего - так, чтобы эти самые чувства возникли у самого читателя. "Вдвинуть", поместить читателя в с а м у эту ситуацию, вызвать у него самого аналогичные чувства - это намного труднее, но только это и является, на мой взгляд, подлинным искусством. Метод, который я очень условно поименовал "называнием".
И вот я, наконец, осознал, что та сторона поэзии Цветаевой, о которой я собрался рассказать как о "тихой", это и есть самая убедительная иллюстрация того, как Мастер должен вдвигать, погружать читателя в то или иное ощущение, вызывать определённое впечатление именно в читателе, вместо того, чтобы живописать своё волнение от впечатлений собственных.
Да, фееричная, громоподобная, сотрясающая, подобно олимпийским богам сами основы нашего мира, Марина Цветаева могла быть и очень тихой, затаённой, вглядываться в наш мир, в его скрытые основы так пристально, что переходила на почти шёпот или - почти отказывалась от слов. Потому что есть вечность и есть такие глубины, которые словами уже не передать.

На заре — наимедленнейшая кровь,
На заре — наиявственнейшая тишь.
Дух от плоти косной берет развод,
Птица клетке костной дает развод.
Око зрит — невидимейшую даль,
Сердце зрит — невидимейшую связь…
Ухо пьет — неслыханнейшую молвь.
Над разбитым Игорем плачет Див…


Какие вам ещё слова? Просто смотрите, вглядывайтесь, вслушивайтесь вместе с ней. И тогда вам откроется... очень многое. Самое главное. Первооснова...

Большими тихими дорогами,
Большими тихими шагами…
Душа, как камень, в воду брошенный —
Все расширяющимися кругами…
Та глубока — вода, и та темна — вода…
Душа на все века — схоронена в груди.
И так достать ее оттуда надо мне,
И так сказать я ей хочу: в мою иди!

Мне очень не хотелось бы спойлерить читателя. Предварять стихи, которым я намереваюсь привлечь внимание, дешёвыми охами и вскриками, типа - "гениально!" "до мурашек", "до слёз", - то, чем почти повально грешат неглубокие авторы, надеясь "настроить (как они наивно полагают) читателей на нужный лад".
Не может быть ничего хуже таких "помощников-настраивателей", которые навязывают свои эмоции тем, для кого пишут, и по сути, заменяют своими всхлипами и восторгами собственное впечатление читателя от приводимых ими поэтических строк.
Нет уж! Я хочу, чтобы читатель оценил эти стихи - сам. Поэтому скажу лишь, что стихотворение, которое я приведу ниже, когда-то, в юности - ошеломило меня. Захватило полностью, я не мог придти от него в себя очень и очень долго.
А почему? Попробуйте ощутить сами.
Оно написано от имени ангела, явившегося деве Марии с Вестью.

 

 

(Анти-спойлер: чувства этого Ангела какой-нибудь "описыватель", условно "пастернак", передал бы рассказом, как у него подкосились колени, пересохло в горле и он забыл, как дышать...)

            А Марина Цветаева написала так:

 

Необычайная она! Сверх сил!
Не обвиняй меня пока! Забыл!
Благословенна ты! Велел сказать —
Благословенна ты! А дальше гладь
Такая ровная… Постой: меж жен
Благословенна ты… А дальше звон
Такой ликующий… — Дитя, услышь:
Благословенна ты! — А дальше тишь
Такая…

Это стихотворение относится к числу тех, которые я так и не смог запомнить, хотя бредил им очень долго. Не "заучить", потому что я никогда не учу стихов, а именно запомнить, повторяя и прокручивая их в себе до состояния полного совпадения с тем, что написал автор.
Наверное, не смог погрузиться на ту же самую глубину...
И ещё. Сейчас, приведя его текст из Сети, я очень удивился, увидев, что оно состоит практически всего лишь из двух строф. Во мне многие годы жила уверенность, что оно очень длинное , неисчерпаемое, бесконечное... Как же это безмерное можно было запомнить?

 

 

Ну, а насколько Марине Цветаевой было близко вот это непрерывное вглядывание в мир, это состояние "на грани бытия" (или даже за его гранью) - хорошо видно хотя бы из её цикла "Бессонница". Это стихи поэта, который вроде бы и среди людей, в гуще жизни, но всё равно - и ещё где-то, ещё - и где-то вне.