Путин мне расскажет о весне, о российской путанной дороге, про бюджет разделенный на всех.. Есть о чем похвастаться в итоге! - Пенсию добавим и оклад,- в среднем получается малеха, кто-то даже будет очень рад, кто и так живет вполне неплохо. Скинемся всем миром на ремонт, деньги, нам скажите, брать откуда? Миллиард сюда, там миллион, управлять

"Искусство, заложенное в нём, живее жизни..."

| | Категория: Проза
"Искусство, заложенное в нём, живее жизни..."

Эту заметку я собирался написать давно - так давно, что её замысел успел утонуть под наплывом на меня новых событий и идей.
И вспомнил я о ней на днях - по совершенно, казалось бы, "не в тему" поводу.
Фраза эта, сказанная об одной картине, в своё время потрясла меня и впечаталась в память мгновенно и навсегда потому, что я и сам до того смутно размышлял о том, почему события, отображаемые искусством, всегда оказываются почему-то ярче и острее, чем наша повседневная жизнь.
И высказал её персонаж пьесы Шекспира о портрете заглавного героя этой пьесы - Тимона Афинского. (О двух пьесах Шекспира, за пределами хрестоматийного ряда, набора "известных всем", по которым я открыл для себя, что Шекспир - гений, мне надо будет написать когда-нибудь отдельно).
Ведь правда - что наша жизнь? Рутина, проза, будни, повседневность, в которой изо дня в день повторяется, большей частью, одно и то же - привычное, знакомое и часто уже изрядно утомившее нас. Одним словом - почти что скука.
А искусство? - Это блеск, порыв, яркие события и страсти, которые если и бывают в жизни каждого из нас - то редкими вспышками, которые мы потом помним долго и благодарно (или неблагодарно, если эти события были трагическими).
Но помним мы только их, а наша повседневность всегда остаётся для них только "фоном", "задником", как на сцене для какого-либо спектакля.
И что же получается? По-настоящему ярко и восхитительно жизнь представлена только в искусстве? Обычные смертные её лишены, если не живут в мире ярких приключений, свершений и подвигов, не скитаются по всему миру и не вступают в героические схватки?
Те, кто не "попал в историю", "в кадр", не стал героем какого-либо произведения искусства - просто прозябают и обречены завидовать тем другим, счастливчикам, которые попали?
Так ли это? Действительно ли наша жизнь меркнет и блёкнет, превращается в серую будничность рядом с эмоциональной и напряжённой, необыкновенной жизнью героев искусства?
И поразмышляв об этом, я понял, что это совершенно не так.
Если козырь искусства - это заострённость, концентрированность вокруг того, что является важнейшим в жизни, то у самой Жизни есть всё-таки козырь, преимущество посильнее, с которым очень трудно тягаться искусству - любому, даже самому гениальному.
Против остроты и яркости Искусства у Жизни есть атрибут более мощный, и этот атрибут - п о л н о т а.
Вот здесь Искусство в состязании с Жизнью - вечный, неизменный догоняющий. Оно как бы и не прочь - отобразить эту полноту в своих попытках, но... всегда отображает только малую часть того, что мы переживаем и чувствуем в нашей повседневности.
Пусть наши каждодневные чувства и эмоции - все "микро", еле уловимы и трудно отслеживаемы, как бы не достойны "великих творений" и не дотягивают до той значимости, о которой вещает нам искусство, но они есть и они нам дороги, они составляют то, что греет нас и наполняет смыслом наше существование каждую минуту.
Это та "размазанность", та "горизонталь" нашего бытия, которая искусству как правило, не по зубам (здесь я говорю преимущественно о литературе), да оно и не хочет, за редкими исключениями, "опуститься" до этой "незначительности".
(Кто нарушает эту закономерность? "Обломов"? "Старосветские помещики"? "Господа Головлёвы"? Мне трудно с ходу сказать - тем более, что я знаю великий роман (и всю жизнь живу им), где этими повседневными мелочами обставлено всё традиционное для жанра романа как такового действие - значимые и великие события, сильные человеческие чувства, переломы в судьбах героев.
Эти "нюансы" как бы невзначай врываются в этот роман, автор не может не помянуть о них, раз уж он их видит, - хотя многие, недостаточно чуткие и внимательные к жизни читатели неосмотрительно заявляют, что роман "перегружен", им трудно его читать, потому что действие постоянно "тормозится".
Ну да, для тех, кому важен результат, кого волнует в первую очередь "чем всё кончилось", такое упоминание того, что на их взгляд является "лишним" и ненужным, только в тягость. Они не видят и не ценят деталей, им важно "что?" а не "как?" Это очень сильно обделённые в своём вИдении и понимании жизни люди.
Речь, конечно же, о "Войне и мире", о которой В.В. Вересаев в своей книге "Живая жизнь" восторженно писал, что это (единственная) книга, в которую хочется войти и навсегда там остаться, потому что именно там - настоящая, подлинная жизнь - без обкарнываний и усекновений того, что "тормозит действие". Герои показаны максимально полно и натурально, и глядя на них, понимаешь, насколько "сужены", обструганы герои других даже великих книг.
И вот пример, который настойчиво крутится сейчас у меня в голове.
Уже будучи большим московским барином, живущим своим большим домом с семьёй и домочадцами, Пьер Безухов возвращается из своей поездки в Петербург.
Там он получил мощный заряд новых мыслей, идей, чувств от общения с тамошней прогрессивной, активно дискутирующей современную им реальность молодёжью, но без внешней поддержки и подпитки всё его "обновление души", пережитое в северной столице, медленно угасает и сходит на нет в косной, ленивой первопрестольной.
И итог этого угасания Пьерового порыва Л. Толстой подытоживает всего одной, но ёмкой фразой: "И в Москве ему стало привычно и грязно, как в старом халате".
Значит ли это, что жизнь Пьера прекратилась?
Нет, она продолжилась - в тех мелочах и каждодневных микро-мыслях и переживаниях Пьера, которые и составляли канву его постоянного, непрерывного его бытия.
И если бы Толстой вздумал написать о них, тех, которые он упоминал лишь иногда и очень обрывочно (но удивительно к месту!) - лично я с удовольствием бы почитал).
-----------------
...Что же касается толчка, вынудившего меня вспомнить свой давний замысел этой заметки, то это было наблюдение одного из авторов Дзена, что вот Александр-свет Дюма в одном из своих романов (трилогии о мушкетёрах? Но точно том, который я читал) в поздних частях вдруг довольно подробно включил в действие персонажа, ранее совершенно безликого и проходного.
"А сделал он это потому..." - объясняет нам автор наблюдения, что гонорары свои получал за количество строк (своего первоначально печатаемого в газете произведения).
Вот, мол, смотрите, какой хитрец!
Но именно благодаря построчной оплате А. Дюма сразу же обильно сдобрил повествование "Трёх мушкетёров" диалогами (попробуйте вообразить, каким бы был роман без них!), а затем, для увеличения объёма своей рукописи обратился к описанию "второстепенного" персонажа.
Но вот лично я что-то не припомню, чтобы в романе А. Дюма какой-либо из персонажей или какое-либо действие или мысль были тягостно скучными и потому неуместными. А потому готов призвать: монсеньёр Дюма, пишите ещё! Если всё, что вы описываете, "тормозя" действие ваших повествований и "растягивая их вширь" интересно и поучительно, не останавливайтесь!
А мы с радостью почитаем!
------------------
А поскольку лично я за десятилетия своего непрерывного писания в тех десятках тысяч страниц, которые за это время накропал, очень большое внимание уделял именно "горизонтали" (то есть погоне за той самой полнотой жизни), то эту заметку можно считать заодно и моей личной творческой декларацией - оправданием и обоснованием того, что я считаю в литературе очень важным.

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 72 | Напечатать | Комментарии: 0
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.