А. Вознесенский об ускользании чужой души...

А. Вознесенский об ускользании чужой души...

Вспомнилось мне что-то давным-давно прочитанное стихотворение Андрея Вознесенского, и я опять подивился, как в нём всё закручено.
Обычный человек такого не заметит, если, может быть, в глубине своей подобное даже и чувствует.
А всего вернее сказать – никогда не докопается в такие глубины, чтобы в ы р а з и т ь, высказать словами.
На площади судят нас, трех воров.
Я тоже пытаюсь дознаться – кто?
Первый виновен или второй?
Но я-то знаю, что я украл.
Первый признался, что это он.
Второй улики кладет на стол.
Меня прогоняют за то, что вру.
Но я-то помню, что я украл.
Пойду домой и разрою клад,
где жемчуг теплый от шеи твоей…
И нет тебя засвидетельствовать,
чтоб поверили, что я украл.
Пока я крутил в голове это стихотворение, пытаясь получше подобрать две последние строчки (у Вознесенского они немного случайные, не отточенные до единственно возможных, "неизбежных"), я почему-то вспомнил ещё одно его стихотворение, тоже коротенькое, и мне стало казаться, что они, оба этих поэтических произведения, как-то внутренне связаны.
Сон
Мы снова встретились,
и нас везла машина грузовая.
Влюбились мы — в который раз.
Но ты меня не узнавала.
Ты привезла меня домой.
Любила и любовь давала.
Мы годы прожили с тобой,
но ты меня не узнавала!
Оба, мне показалось, об ускользании души одного человека – для другого.
Мне скажут: но мы ведь как-то живём, взаимодействуя друг с другом, а значит, хоть как-то, но понимаем других.
И: ведь есть проверенный критерий – время. Оно покажет, что в другом человеке главное, а что – только сопутствует, изменчиво или переходяще.
Верно, но может так оказаться, что всё это "главное" только до определённой черты, и какие-то новые обстоятельства опрокинут наши прежние представления о Другом ("Но вихрь встаёт – и бедна пролегла – от правого до левого крыла!" (М. Цветаева))
"Значит, надо просто спросить!" – скажут мне.
Но спросить – что? Знает ли сам другой человек, что в нём главное, что – перевесит в тот или иной момент? Его собственная душа обычно ускользает от него не меньше, чем чужая.
"О своих чувствах мы знаем обычно всё, кроме их глубины, то есть искренности", - пророчески подметил Сартр.
Вернее – не знаем, что в нашей собственной душе преобладает или – станет преобладающим в иной, отличный от прежнего течения нашей жизни, момент, в иных, более решающих для нас обстоятельствах.
Недаром в "Сталкере" Андрея Тарковского вопрос о самом главном, определяющем в каждом человеке, поставлен ребром.
Хотя я и не согласен в этом с ним до конца, с его неверием, что искренне высоких душ на этой земле не существует.
Но Зона, которая окончательно определит истинную иерархию в душе каждого... - она ведь не встречается большинству людей на их пути...