Персиковый сад

Персиковый сад.
Содержание
Глава I. Прибытие.
Это было теплое лето. Сады цвели и набухали. Зелена была готова вот-вот вырваться из своих берегов, чтобы расплескаться на всём, что встанет на её пути. Карета скрипела, пыль клубами поднималась следом. Тряска не давала скучать, и весь свой взор я обращал на просторы, представляющиеся через мутное стекло. В голове прокручивал всё подряд, начиная с политики, заканчивая неудачным кутежом. Солнце слепило глаза, а деревья вдоль дороги шумели листвой от порывов ветра.
Лето — это пора открытий, жажда жизни и стремление к воле. Покидать дом с первыми лучами солнца и возвращаться с избитыми ногами. Это - время для чего-то нового, потери старого, поиск самого себя в самом себе.
После смерти дяди мне в наследство досталось его имение, поэтому после окончания учёбы, я отправился его осматривать. Дядя мой, Матвей Ильич, был майором в отставке. За верную службу отечеству и боевые заслуги был удостоен - звания дворянина, участка земли с деревней, на котором построил свою усадьбу. Он забрал на воспитание меня и брата из-за того, что родители были убиты террористами-революционерами на губернаторском баллу. До 14 лет жил в городе - летом гостил в поместье у дальних родственников -образование получал на дому, а после поступил во военное училище. В имении я не был, потому что дядя решил нас с братом туда с собой не возить, а самому следить за стройкой усадьбы.
Отвлёкся от своих мыслей из-за неровной дороги. Высунулся из окна, чтобы попросить ускориться кучера, но передумал. Как-то здесь всё свежо, зелено, нет никаких паровых механизмов, только телеграфные столбы. Вдалеке по берегам реки виднеются маленькие деревеньки. Чувствуются перемены, приключения, как будто окунулся в детство. Как же надоел этот город. Представить страшно, что прогресс так быстро шагает вперёд и вперёд. Человечество, выбирая между миром и войной, выбрало войну. Танки, броненосцы, шагатели, аэропланы, бронепоезда - всё, что нужно для войны. "Война — это двигатель всего", - так нам говорили в училище. Сколько потных нормативов, учебных тревог, марш-бросков, а сейчас - свобода! На тот момент я был охвачен желанием окунуться в таинственную жизнь помещика, которую определил для себя ещё давно, ведь это сплошная выгода. Прекрасно знал, что убиваться в праздной лени не получится. В новую жизнь входил в новой офицерской форме, которая хорошо сидела на мне. Карьера военного мне была понятна, но желание созидать и творить взяло вверх над тщеславием. В детстве, играя деревянной саблей, представлял себя генералом, ведущим в решительный бой свои войска. Детские мечты уступают место юношеским веяниям.
Шёл ХХ век. Великая война цивилизаций кончилась десять лет назад. Российская империя устояла в этой мясорубке. В ходе конфликта были применены новые механизмы, тактики. Крестьянство было на грани бунта. Высокие налоги, воинская повинность, огромная смертность на фронте от новых видов оружия, но большую лепту внёс Греческий мор. Великие умы Росси бьются до сих, что это было и почему прошло. Кто-то утверждает, что проклятие Всевышнего. Греческий мор сошёл на нет сразу после подписания Московского мира.
Мы въезжаем в деревню, карета проносится по сельским улочкам и устремляется к усадьбе, возле которой собралось множество народу. Крестьяне охали и ахали, крестились, кланялись, завидев меня. Кучер не смог подъехать к воротам и стал разгонять людей ударами кнута. Не повезло рябому мальчишке, ему досталось по лицу. Я всё это видел через окно. Видел бардовый след от удара, подбежавшую мать к своему непутёвому дитятке.
С горем пополам пробились к воротам. Открыл дверцу, мне ее кто-то придержал, вышел из кареты. Дети земли русской охали, здоровались, благословляли, прикасались к моему мундиру. Дворецкий, пробившись через крестьян, подбежал ко мне, чтобы встретить и поцеловать ручку.
- Приехали племянник Матвея Ильича? - спросил один крестьянин с красной, как помидор мордой у своего товарища.
- А то, как же? Молва была, что наследство получили... Вот они и приехали.
- Дивный барин, в форме какой. Офицер должно быть какой, - не унимался красномордый.
Дворецкий руками прокладывал дорогу к воротам.
- Сторонись, чернь, сторонись! Ишь какие наглые, - один из крестьян получил удар в лицо, от чего упал назад, но чьи-то руки подхватили его, - Вы, Сергей Ярославович, не удивляйтесь нашему дикому нраву. С ума сходят люди, рады вам, - перекрикивал народ дворецкий.
Мы зашли в ворота, слуги закрыли их на засов. Люди постояли и стали расходиться по делам. Меня повели в усадьбу.
Двухэтажное здание, обвитое плющом, было безо всяких архитектурных излишков снаружи, а также внутри. Кухня, зал, комнаты прислуги - на первом этаже, а на втором - кабинет, спальня, библиотека.
Дворецкий, представившийся как Вадим Иванович Часовой, водил меня по комнатам, то и дело что-то рассказывая о дяде, слугах, крестьянах.
- Сергей Ярославович, вы теперь барин, так что привыкайте погружаться с головой в... - кашель прервал слова, - болею, извольте простить, дела.
- Часовой, что есть на территории усадьбы? - спросил я, чтобы уже самостоятельно без него прогуляться и ознакомиться со своим наследством.
- Что есть-с? - остановился дворецкий и правой рукой стал тереть лысину, - что есть... - пробубнил он через несколько минут упорного размышления, - пруд, баня, флигель, купальня, сад.
Мне этого было достаточно, о большем счастье я и мечтать не мог.
- Теперь слушай мой указ, Часовой, чтобы к моему приходу все комнаты в доме сверкали чистотой и был готов ужин.
- Выполним-с! - с некой гордостью он ответил. По нему было видно: рад, что есть барин, который будет командовать, есть работа и нужда в нём.
Не спеша вышел из дома, поплёлся по тропинке, спустился к пруду, который был покрыт кувшинками, затем пошёл вдоль берега. За кустами сирени располагалась беседка, не стал заходить. Ощутил всю силу вечера. Эти звуки - кваканье лягушек, стрекот то ли сверчков, то ли кузнечиков. Продолжил идти, но уже по другой тропинке, которая исходила от основной, огибающей часть берега и ведущей к дому. Она меня привела к ручью, наполнявшим пруд и на котором стояла купальня. Пройдя по мосту чуть дальше, уткнулся в дамбу, сдерживающей пруд. Развернулся и пошёл обратно. Остался сидеть в беседке и размышлять. Сад осматривать до конца стало лень. Постоянно во время прогулки мелькала мысль в голове, - "Всё-таки здесь хорошо, тишина и покой". Нужно завтра заняться делами - разобрать бумаги, поговорить с крестьянами, объехать имение, познакомиться с соседями. Как я только забыл спросить про соседей.
Уже стемнело, пошёл в дом. На первом этаже горел свет. Дворецкий с прислугой встретили меня на террасе, проводили в столовую. Трудно было не заметить появившуюся чистоту. Усталость отзывалась во всем теле - ноги начали ныть. Неспеша опустился на стул и принялся за ужин. Закончив с едой, вспомнил про соседей.
- Часовой, а есть ли рядом с нами соседи?
- Имеются, но не слишком много, - он потупился, наверно, вспоминал кто есть.
- Васнецова, Штудин, - внезапно, выйдя из оцепенения, выпалил он. Желание знакомиться с ними куда-то резко улетучилось. Малоизвестные помещики, живущие в таком захолустье; что они могут мне рассказать? Со знакомствами повременю, более полезнее будет налаживание работы в деревне. Чувствуется предвкушение неизвестности.
Поев и приняв баню, отправился к себе в спальню. Мысли роятся и не дают долго уснуть. Вспоминаю родителей, брата, дядю. Задаюсь вопросом о женитьбе, и холодок пробегает по всему телу. В голове встают вопросы: как, неужели уже надо, так быстро? Нужно разобрать все бумаги.
Проснулся рано. Кликнул дворецкого, запросил завтрак. Сейчас главным делом являются бумаги. Кабинет находится напротив спальни.
- Часовой! - молчание, повторяю ещё громче, - Часовой!
Слышны спешные шаги по лестнице, падение, ворчание.
- Здесь, ваше сиятельство, - доложил дворецкий, запыхаясь и с красным лицом.
-Где все эти бумаги, что остались от дяди? Мне срочно они нужны. Завтрак пусть будет на террасе.
- Сейчас, сейчас, - сказал он и тут же удалился. Через пять-десять минут явился с пачкой бумаг, - Вот-с бумаги, а насчёт завтрака будьте-с
покойны, всё будет-с исполнено в лучшем виде.
Разобрав все квитанции о налогах, просьбы крестьян, выписки товаров, схватился за голову — это был ужас. Головная боль меня съедала, откинулся на спинку стула, задрал голову, чтобы, изучая потолок, забыть про боль. Это не помогло, и я стал ходить из угла в угол, заложив за спину руки. Одному надо разрешение на женитьбу, другому - решить земельный вопрос, а третьему и вовсе сократить налог. Мои думы прервал Часовой: "Завтрак готов".
Какое тихое утро. Птицы что-то тихонечко щебечут, солнце только-только поднимается из-за крон деревьев. Я пью чай, созерцая это божье великолепие. Все просительные письма от крестьян были написаны одним и тем же почерком. Любопытно узнать, кто их автор.
- Скажи-ка мне, а когда крестьяне научились грамоте? - обращаюсь к дворецкому.
- Емифка - здешний грамотей. Он за всех и пишет просьбы. Учился у священника грамоте в соседнем селе, - что-то мне не нравится эта новоявленная грамотность. Конечно, надо обучать народ, но чтобы он сам обучался и в другом селе - это неправильно.
- Самостоятельно учился?
- Нет, Сергей Ярославович - дядя ваш его отправил учиться. Уж больно большие надежды подаёт. Умный парень на деревне. Какие-то механизмы собирает, - интересно посмотреть на такого самоучку. Надежды подаёт. Все-таки в крестьянстве скрыта большая сила для России.
Покончив с завтраком, возвращаюсь на второй этаж, чтобы получше познакомиться с библиотекой. Французские романы, научная литература - всё, что смог осмотреть. Книжные полки вдоль стен, а у окна поставлен стол с креслом: дядя любил комфорт и удобство. Взяв книгу и, поудобнее устроился в кресле, меня потянуло в сон, не став бороться с этим чувством, а поддавшись ему, я проспал до обеда. Нужно было идти знакомиться с крестьянами.
- Часовой, подготовь мне костюм, чтобы я смог выйти к людям, - кликнул дворецкого, который проходил мимо комнаты.
- Но, Сергей Ярославович, батюшка, они же дикие, вдруг набросятся на вас, - мне не понравились его слова, чтобы я, офицер, да ещё и боялся черни какой-то?
- Отставить разговоры.
- Хорошо, хорошо, всё будет исполнено, - сказал он и ушёл за одеждой. Я стал обдумывать предстоящую встречу. Нужно осмотреть самих крестьян, их постройки и хозяйство. У дворецкого спрашивать ничего не стоит, потому что он даст ответ неясный и расплывчатый.
- Ваш костюм готов-с, - сказал Часовой из соседней комнаты.
Калитка открылась, и в сопровождении своего слуги отправляюсь в сторону деревни, она от усадьбы в полверсты. Нас встречают на окраине пустые дома, некоторые из них завалились на бок и подросли бурьяном. Пройдя в глубь, строения становились лучше, более новыми и богатыми. Уже была видна живность - утки, гуси, куры. Дети бегали по дороге, но увидев меня, они остановились, потупели в лицах, опустили голову и стали креститься.
- А я что вам говорил? Дикий народ, - шептал Часовой, ликуя свою победу.
- При дяде они так же делали?
- Делали и землю целовали ещё.
Мы проходим дальше и двигаемся в сторону криков и свистов. Повернув за угол, мы видим толпу, окружившую двух дерущихся мужиков.