Бог знает лучше-2 Продолжение
Глава третья.
Будни.
... – Ну что, Зинаида. – доктор сел за стол. – Можно сказать, что все в порядке. Ребра зажили, голова... Шрамы останутся, но тут уже... В общем, можно выписываться.
Женщина, застегивая халат, удивленно посмотрела на него.
– Подождите, а куда мне выписываться?
Мужчина махнул рукой.
– Это не проблема. Чуть не забыл. Вот таблетки, попьете недельки две, а это лекарство для Вадика. – он устало откинулся на спинку стула. – Ночь тяжелая выдалась. До свидания. Да, если что заходите в любое время. Или позовите... хотя... Извини, правда вымотался.
Женщина, вздохнув, вышла в коридор...
– Мама!
– Вадик.
– Здравствуйте.
Медведь, Мурка, Ира, Кир и незнакомая девочка в лице которой проглядывало что-то восточное, лет пятнадцати с длинными, белыми как снег волосами.
– Меня Гуля зовут. Гульнара.
– А где, как его? Лис?
Повисло неловкое молчание. Ира с Вадиком всхлипнули. Наконец Кир вздохнул.
– Здесь он, в реанимации. Сегодня принесли. Вот ведь... говорил же я ему, чтобы осторожней был. А он... Навылет прошло... Ангел его сейчас вытаскивает, Бог даст, живой будет... – он помолчал. – Пойдем, тебе переодеться надо.
В палате Зинаида удивленно посмотрела на разложенную на кровати одежду.
– Откуда? Ладно, потом расскажите. ... – расстегнув пуговицу на халате, она покраснела. – Ой, мальчики, а вот вы не могли бы...?
Ира нахмурилась.
– Чего встали тут? В коридор пошли.
Через несколько минут она выглянула из палаты.
– Заходите.
Зинаида сидела на табуретки, теребя края теплого платка.
– А дальше что? Где мы жить будем? Без вещей, без...
Медведь с Киром переглянулись, потом Михаил, подойдя к кровати, вытащил из-под нее две больших сумки.
– Тут твое и Вадика. Остальное на месте. Пойдемте.
– А Лис?
– К нему все равно не пускают. Скажут когда можно. Хватит, пошли. На новоселье.
... Выйдя на улицу, Зинаида удивленно посмотрела вокруг.
– Сколько снега и морозно. Зима настоящая.
Все только пожали плечами.
– А как ты хотела, декабрь.
– Это ж сколько я в госпитале пробыла... А там что? Красный флаг...
– А какой еще должен быть?
Ира с Вадиком взяли женщину за руки.
– Теперь сюда, по тропинке. Короче просто.
Осторожно петляя между сугробами, вышли к пятиэтажному зданию. За ним виднелись еще два таких же.
– Это что?
Мурка охотно пояснила.
– Формально семейные общаги. А вообще жилые дома. С квартирами и прочим. Даже лифт вроде есть. Наверное. Здесь ведь не только мы живем, но и обычные люди. С детьми и...
Ее рассказ прервал громкий крик.
– Вадька, здорово!
Тот помахал рукой в ответ.
– Здорово, пацаны!
Подбежавший к ним мальчишка в сбитой на затылок шапке, внезапно остановился, замялся.
– Ой, а вы мама? Извините, здравствуйте. Медведь, чего? Я же поздоровался.
– Здравствуй. А тебя как зовут?
– Паша.
– А меня тетя Зина.
Мальчик снова замялся.
– Я пойду. Вадька, потом... дело есть. – Паша подозрительно посмотрел на Иру. Та, презрительно хмыкнув, отвернулась. – До свидания и с новосельем.
Когда он убежал, Зинаида повернулась к сыну.
– Вадик, а это кто?
– Друзья. Настоящие...
Когда подошли к подъезду женщины, сидевшие на лавочке, переглянувшись, поздоровались.
– Никак жильцы новые. Давайте тогда знакомиться. Меня Татьяна зовут.
– Светлана.
– Меня бабой Катей зови. – старуха в старомодном пальто внимательно посмотрела на Вадика. – Сынок твой? Как зовут? – она погладила мальчика по голове. – Все хорошо будет с ним, Зинаида. Вернется он к тебе с неба. Ты только узнай его.
Парни поудобней подхватили сумки, пошли к подъезду. Женщины крикнули вслед.
– Лис, как он?
Мурка с Гулей только махнули руками.
– Какой этаж там у вас? Третий?
Поднявшись по лестнице, остановились около квартиры. Кир поставил сумку на узорчатый пол и толкнул входную дверь.
– Входите.
Зинаида удивленно посмотрела на него.
– А ключи?
– У нас двери не запирают. Не от кого просто.
Зашли. Оглядев прихожую, Зинаида, не раздеваясь, прошла в комнату из которой слышались женские голоса и вернувшись, села на вовремя вынесенную Гулей из кухни табуретку.
– Это же... наша квартира. Как вы...
– Извини, в твоей голове посмотрели. Думали тебе приятно будет домой вернуться.
Зинаида улыбнулась.
– Ну да... Спасибо вам. – она взглянула на Вадика. – Ты знал?
Тот смущенно потупился.
– Ну мы хотели, чтобы этот был, как он называется, сюрприз. Вот.
Из комнаты вышла женщина в переднике со стопкой тарелок в руках.
– Подвиньтесь, дайте пройти. Хозяйка, ты что как в гостях? – прошла на кухню, оттуда спросила. – А вино где? Все, нашла.
Из комнаты вышла еще одна женщина.
– Что стоим? Зина, командуй, а то неудобно получается.
– Давайте, вещи потом.
Наконец разувшись и раздевшись, прошли в комнату. За спиной Зинаиды послышался шум.
– Надо было в коридоре на вешалке...
– Чем думали, бля...
– Что случилось?
– Да куда автоматы девать?
Зинаида только вздохнула, схватившись за голову. Ира засмеялась.
– Вы бы еще пулемет притащили или этот... гранатомет какой-нибудь.
– Ирка, выпорю ведь... когда-нибудь.
– На диван кладите. Не квартира, а...
– Ну извините.
Разобравшись со всем, сели за стол.
– Накладывайте побольше, совсем отощали. Мурка, смотри, а то Мишка любить не будет.
– Да ладно вам, куда он денется... Медвежонок.
Кир взял бокал с вином, подержал на весу.
– Что на завтра?
– Отгул, типа. Вроде можно.
Одна из женщин пододвинула Гуле тарелку.
– Ты что не ешь? – и, вздрогнув, отодвинулась. – Кира... она...
– Вижу. Ирка, малого придержи, чтобы не шумел. Тихо сидим.
Зинаида удивленно посмотрела вокруг и, наклонившись к соседке спросила, почему то, шепотом.
– Что случилось?
Та приложила палец к губам.
– Молчи лучше. Это у нее как приступ. Память срабатывает. Давно уже такого с ней не было. А тут видать обстановка домашняя, вот и...
Гуля сидела неподвижно, положив руки на колени, прикрыв глаза... От прошлого нельзя убежать, даже на войну.
... Пятнадцатилетняя девочка с красивым именем Гульнара, из благополучной семьи, учившаяся в восьмом классе математической школе, открыла глаза и попыталась застонать. Жгло в груди, на губах привкус крови. Холодно, струйки дождя стекают по лицу. Что произошло? Вспышки, удары в грудь и по ногам. А до этого? Не надо. Она попробовала хотя бы освободить руку, потом поняла. На нее навалилось мертвое тело. Голову можешь не поворачивать, догадаешься где лежишь. Яма, заполненная расстрелянными. Мужчины, женщины, дети...
"На краю стою да без крыльев я
И не ведаю, где судьба моя.
Надо мной кружат жадно вороны,
Словно делят жизнь мою поровну."
Она снова хотела застонать. В голове некто тихо сказал. Не шевелись, не дыши. Ты мертвая. На краю ямы послышались чьи-то голоса.
– Давай, поджигай. Инструкцию забыл?
Кто-то недовольный ответил.
– Может ну их на хер? Куда они денутся, убегут что ли? Весь день работали, ребята устали. Холодно, дождь... Давай завтра заедим, да закончим на свежую голову. Кто их на свалке найдет?
– А экскаваторщик?
В ответ смех.
– Да он в первой яме догорает. Слушай, поехали. Хули тут торчать...
– Ладно, уговорил. Действительно, вечер уже. Эй, по машинам. Но смотри, чтобы завтра с утра закончили. Я пока бумаги подписывать не буду.
Когда шум моторов стих, девочка выдохнула, застонав, сбросила с себя обнаженное мертвое тело. Надо выбраться наружу, надо... Оскальзываясь на трупах, отдыхая, она кое-как выкарабкалась из ямы. Отползла немного и... силы оставили ее. Девочка легла на землю, перевернулась навзничь, раскинув руки. Она смотрела в начинающее темнеть осеннее небо, на котором загорались первые звезды. С нее стекали капли дождя, смешавшись с кровью. Тихо, спокойно... Только запах горелого человеческого мяса. Сколько она уже лежит здесь? Тело стало легким, не боли, не холода... Только небо и звезды. Я умираю... Девочка зажмурилась.
"Давит сердце мне боль отчаянья
И душа в огне и страданиях.
Отчего вокруг только боль и стон?
Не по мне ль звенит колокольный звон?
На краю стою и душой молю
Иль возьми, Господь, эту жизнь мою,
Иль даруй, Господь, мне прозрение
Отчего живу во смирении?"
Где-то, как сквозь вату, послышался крик.
– Сюда, здесь выжившая!
Те вернулись... Ну и ладно, уже ведь все равно. Только добейте меня, не мучайте. Шаги... Она приготовилась к последней боли и неожиданно... Кто-то осторожно приподнял ее голову.
– Очнись, пожалуйста.
Кто там? Голос не взрослый и не детский. Она открыла глаза. Перед ней на коленях стоял... подросток, может чуть постарше ее. Промокшая форма, длинные русые волосы, черный берет на голове, белая повязка на левой руке и крылья за спиной. На правом плече автомат. Рядом похоже стоят еще. Девочка инстинктивно попыталась прикрыть наготу. Не смотрите, не надо. Подросток, успокаивающе погладил ее волосы.
– Все хорошо, сестренка. Док!
Рядом присел молодой мужчина с санитарной сумкой.
– Здесь я. Посмотрим. – выдохнул. – Ранение в грудь, похоже легкое задето и ноги. Потерпи немного, сейчас. Промедол, теперь перевяжем. Равка, помоги. И одеяло давайте.
Наложив повязки, он укрыл девочку одеялом, подхватил ее на руки.
– Возвращаемся.
– Вы кто?
– Крылатые. – один из парней вытянул вперед руку. Впереди вспыхнул свет. – Встречайте. Пусть готовятся к операции, у нас тяжелая.
– Там... там... – девочка пыталась показать на яму. – Мама... папа...
Подросток, поддерживающий ее голову, на мгновение прикрыл глаза.
– Прости, мы не успели.
Тепло и боли нет. Куда они идут, кто... Я поняла. Они ангелы... ангелы... Только с автоматами. А других ведь не бывает...
"На краю стою да без крыльев я
И не ведаю, где судьба моя.
Надо мной кружат жадно вороны,
Словно делят жизнь мою поровну.
Но врагам моим и судьбе назло,
Дай, Господь, и мне хоть одно крыло.
И крылом своим, словно парусом
Ты спаси меня в море ярости.
Слушай, слушай, брат,
Не забудь, сестра
Не гаси огонь своего костра,
И в любой беде, что бы ни было
Не клонись судьбе, словно идолу.
Пусть кружат враги, будто вороны.
Разбросает их во все стороны.
Свет моей любви, сила верности -
Длани Господа, длани вечности."
... Гуля выдохнув, открыла глаза, откинулась на спинку стула. Посмотрела вокруг.
– Я все помню. Все помню. Их голоса, смех. И я найду... тех кто убил родителей, убил меня. Найду всех...
... Когда эхо выстрелов стихло из ночного мрака вышли пятеро. Огляделись. Разбросанное оружие, с десяток трупов.
– Тут еще живой. Вон там.
У стены с отметинами от пуль сидел мужчина в камуфляже с желтой повязкой на рукаве, зажимая окровавленными пальцами живот. К нему пошла девушка с длинными седыми волосами и восточными чертами лица. Присела перед раненным, покачала головой, улыбнулась.
– Что больно? Сейчас полечу.
Она вытащила нож и откинула голову раненого к стене. Тот попытался защитится, что-то просипел. Удар в лицо.
– Не дергайся, руки убрал.
Продолжая улыбаться, она аккуратно перерезала мужчине горло. Вытерев нож о камуфляж, пожала плечами.
– Больше ведь не болит?
Один из Крылатых засмеялся.
– Добрая ты, Гуля.
Та засмеялась в ответ.
– Ага... Милосердная.
– Да он бы все равно сдох.
– А мне может жалко его стало.
Их окликнули.
– Гляньте, что за партаки. – парень завернул рукав формы у убитого, потом ножом разрезал ткань до плеча. – Свастика, руны вроде какие-то... Вальхалла... Ебанутый. Извини, Гуля. Такой падалью Хель побрезгует.
– Интересно, а у этого? Савка, в курсе что это?
– Дай глянуть. Называется волчий крюк. СС использовали. Опа... По немецки. Батальон "Нахтигаль". Суки... Похоже у всех такая красота. Вон даже на пряжках. « Gott mit uns ». Типа с нами Бог. Уроды...
– А тут непонятно. На трезубец похоже. Черт, все кровью залито. ... Слава... Героям... Похоже на украинском. Да ну их... Недобитки какие-то.
Крылатый подошел к телу, лежащему ничком поодаль от остальных. Похоже раненый пытался отползти в сторону.
– Офицер. Шеврон с рунами. – подозвал другого. – Хан, не ты его завалил?
Тот подошел ближе, носком ботинка перевернул тело.
– Ала... Может и я. – плюнул на труп. – Шакалы... Это вам за сестру.
– Ладно, хватит с падалью возится. Уходим...
... Кир осторожно сжал ладонями гулины пальцы, поцеловал.
– Я здесь, с тобой. Гулечка...пожалуйста, не оборачивайся. Не смотри назад.
Она покраснела.
– Спасибо. Я попробую.
Одна из женщин поморгала, потом, встав, взяла еще полные тарелки.
– Зинаида, пошли на кухню.
– Да вроде только сели... А ну да, сейчас.
На кухне женщина, не глядя поставила тарелки на стол. Потом, отодвинув табуретку, подошла к окну, за которым начало смеркаться. Постояла, повернулась.
– Вечереет, а ночи длинные. Видишь как у нас. Про Ириску знаешь уже? А есть то, что лучше вообще никому не знать. – помолчала. – Они ведь каждую ночь уходят. Дети наши. А нам... только и остается, что молится. Ты скоро сама научишься по ночам не спать. Осенью, в самом начале... две группы пропали без вести. Опыта то не было еще. Десять их было... понимаешь? Мальчики и девочки, даже школу не закончили. И что с ними стало... где погибли, как... Не выяснили. Две недели назад разведчик исчез. Из города не вернулся. Ранеными их вытаскивали... Тебе то проще.
– Не поняла...
– Потом поймешь, почему повезло. Извини конечно. Война... Нервы... Среди тех десяти пропавших моя дочь была... Ладно, не будем оборачиваться. Бери тарелки да пойдем, выпьем. Отпразднуем... Новоселье же, не поминки.
На кухню заглянули Гуля с Муркой.
– А чего вы тут? Давайте за стол. И это... Полина, горячее будет?
– Куда оно денется? Будет. Давайте несите, что осталось.
Вернувшись, сели за стол. Зинаида, покачав головой, плеснула себе вина, выпила. Налила еще. Полина остановила ее.
– Не поможет. Слушайте, может споете хоть. А то сидим как...
Гуля улыбнулась.
– Точно. Нашу давайте. Лис ее любит. Пусть для него будет. Как будто бы он с нами за столом. Медведь...
Тот переглянулся с Киром. Оба кивнули.
«Дан приказ: ему — на запад,
Ей — в другую сторону…
Уходили комсомольцы
На гражданскую войну.
Уходили, расставались,
Покидая тихий край.
«Ты мне что-нибудь, родная,
На прощанье пожелай…»
Девочки подхватили. Ира, подпевая, тихонько отстукивала ритм.
И родная отвечала:
«Я желаю всей душой —
Если смерти, то — мгновенной,
Если раны, — небольшой.»
Гуля положила голову на плечо Кира.
«А всего сильней желаю
Я тебе, товарищ мой,
Чтоб со скорою победой
Возвратился ты домой».
Он пожал подруге руку,
Глянул в девичье лицо:
«А еще тебя прошу я, -
Напиши мне письмецо».
«Но куда же напишу я?
Как я твой узнаю путь?»
«Все равно, — сказал он тихо. —
Напиши… куда-нибудь!»
Дан приказ: ему — на запад,
Ей — в другую сторону…
Уходили комсомольцы
На гражданскую войну.»
Внезапно Мурка, закончив петь, нахмурившись, посмотрела на остальных.
– Кстати вопрос есть. – она потянулась за бутылкой. Взяв ее, помотала в руке. – Пустая. Странно, когда успели. – провела пальцами по зеленоватому стеклу. – Полная. Тару подставляйте, гуляем или...
– Подожди, минутку. – прервал ее Кир. – Что за вопрос?
– Важный. – ответила Мурка, разливая вино по бокалам. – Почему мы до сих пор в разных группах? Медведь, ты когда перед Командиром этот вопрос поставишь? Каждый ведь раз, на следующем собрании, на следующим... Вот врезала бы тебе по... не скажу, дети рядом.
Михаил почесал затылок.
– Маринка, прекрати, какая разница...
– Медвежоночек ... – ласково начала Мурка. – Если б ты только знал... как я зама... замучилась о тебе переживать на каждом выходе. А тут ты хоть на глазах будешь. И о Гуле с Киром подумай. О Лисе... отмороженном. Короче, чтобы завтра к Командиру пошел, все равно день свободный.
Кир неожиданно посмотрел в потолок и, радостно засмеялся.
– Ты что?
– Из госпиталя сообщили. Состояние тяжелое, но стабильное. Жить будет.
– Вот за это и выпьем. За удачу.
Женщина, сидевшая рядом с Зинаидой, пояснила ей шепотом.
– Они мысленно общаться могут. По научному телепатия называется.
Гуля покусала губы, почесала лоб.
– А кто пятым будет? Ну пока...
Мурка пожала плечами, посмотрела на Иру.
– Ириска, даже не думай. Забыла? Ты пока барабанщица. Тебе еще два года. Да успеешь повоевать. Мы тебе оставим. А с этим решим. Может Эльку... Поглядим что и как.
– Обсудить бы надо. Пошли к нам. И поздно уже, засиделись мы.
– Тогда одеваемся. Спасибо за угощение.
Ира тем временем подошла к Зинаиде, смущенно потупилась.
– Тетя Зина... Можно я у вас переночую?
– Конечно. Оставайся.
Мурка подождала пока девочка отойдет.
– Слушай... Тут такое... Пусть она у вас поживет немного? С ней хлопот не будет и по хозяйству поможет... А то из нас родители...
Зинаида в ответ только кивнула, вздохнув.
– Обулись? Ириска не хулигань... сильно. До свидания.
– Ну вот исчезли. Как это они...
– Да не бери в голову, пошли лучше со стола убирать. Ира тарелки неси...
Когда посуда была убрана, помыта и расставлена по местам в буфете, женщины стали прощаться.
– Спокойной ночи и заходи, если что понадобится. На одной площадке живем, соседи...
– Ира, я тебе в зале постелю.
– Извините... Я у него в комнате. Кровать уже поставила...
Девочка, опустив голову, замолчала.
– Я вспомнила как у... нас дома было.
– Ну тогда давайте ложиться. Вадька уже стоя спит.
... Раздевшись, девочка легла на постель, перевернувшись на живот, уткнулась со слезами в подушку.
– Это же дом, настоящий. И мама, и... папа придет. И мы снова вместе будем, как раньше...
Кто-то погладил ее по спине.
– Ой, кто тут?
Она укрылась одеялом. Стоявший у кровати Вадик, коснулся ее плеча.
– Ира... Ириска...
– Чего?
– Ты плачешь?
– А что?
– Не надо. Не плачь, пожалуйста.
– Не буду.
– Тогда давай спать.
– Ага, спокойной ночи...
Своё Спасибо, еще не выражали.
