Когда тонами серого опала сочится день в раздумьях о былом, я ухожу на площадь трёх вокзалов по Краснопрудной... Слева, за углом Нахлынет юность. - Быстро отзвучало пригоршней счастья лето. И в одну, две нити рельс, сходясь, в тонах опала слегка качнут лиловую волну. Покатятся, играя светом радуг, захлёстывая осени вокзал, за днями дни - так отк

Еретик

| | Категория: Зарисовки
Еретик.



Свет единственного факела на лестнице, у массивной, обитой железом, двери подземелья, тускнел, играя темно-рыжими пятнами. Он выхватывал из темноты чёрные, блестящие, осклизлые стены. С потолка громко шлёпались капли воды. В абсолютной тишине они плетью били по ушам. В углу, куда не проникал тусклый факельный свет, позвякивая кандалами, зашевелился узник. Оставленный стражем серый каменный кусок хлеба он опустил в деревянную посудину с водой. Иначе его было не разгрызть. Страж оказался не таким безжалостным, как те, кто допрашивали его и пытали. Страж принёс ему деревянный щит и большую охапку соломы. Всё равно, кроме заключённых и самого стража, в подземелье никто не спускался, и никто не осудит стража за его милосердие. Что касается узника, то он не был одинок. Только соседи его молчали. От них не осталось даже запаха – только голые, обглоданные крысами, кости.
Ночью узник слышал крыс. Их часовые неусыпно следили, когда он испустит дух. Но узник, не без злорадства, думал, что ожидание крыс напрасно. Не крысы – огонь завтра пожрёт его плоть у городской ратуши, посреди площади. А бесноватые толпы зевак будут смотреть, кричать, орать, хотя сами достойны места на тугих вязанках хвороста. Их разум будет тешить то, что есть кто-то, кто ещё хуже, чем они…

Он пришёл в город две недели назад с торговым караваном. Купцы были рады попутчику, умеющему держать в руке меч. В глазах молодого человека светился ум и чувствовалось образование. Одет он был модно: узкую куртку с разрезами на плечах и локтях и шнуровкой на груди. К куртке был пристёгнут короткий плащ. Из-под куртки виднелась белая рубаха. Ноги его облегали чулки, а поверх чулок подколенные штаны и высокие сапоги. На поясе – короткий узкий меч, а голову его венчал берет. Во всём его облике чувствовался военный. Наряд его был дорог, но сильно изношен и покрыт дорожной пылью. Когда-то красивый, глубокого зелёного цвета, - он стал грязно-серым.
Путник устало присел на парапет фонтана на площади перед ратушей и освежил руки и лицо. Ярко освещённая солнцем площадь шумела торговыми домами, лавками, тавернами, где под навесами отъедались оголодавшие в пути торговцы, горожане, которым по карману мясо, овощи и вино. Бедняки довольствовались кашами, серым хлебом и пивом, разбавленным водой, или дешёвым кислым вином.

Путник, улыбаясь, огляделся и пошёл к таверне, показавшейся ему самой лучшей. Ему принесли кувшин вина и блюдо с дымящимся мясом и хлебом. Он тут же принялся терзать мясо ножом и двузубой вилкой. Публика вокруг него была роскошно одета и снисходительно смотрела на его трапезу.
Когда он насытился, к нему подсел человек, одетый в чёрный бархатный костюм с высоким воротом, закрывающим шею, и белоснежным кружевным воротничком и кружевными манжетами на рукавах. Он прислонил к скамье свой длинный меч и жестом поманил к себе хозяина таверны. Тот лично подал на стол ещё мяса и вина.
- Судя по вашим возможностям, вы человек состоятельный, раз выбрали самое дорогое заведение, но, видно, едете издалека. Можно узнать ваше имя мессер…
- Паоло, Паоло Конти.
- Франко Марино, - представился незнакомец в чёрном и спросил:
- Я вижу в вашей дорожной суме книги. Или я ошибаюсь?
- Да, это книги.
- Можно полюбопытствовать, Паоло? Зовите меня просто Франко.
Паоло достал из сумы Библию и книгу без названия.
- Что это? – спросил Франко, указав на безымянную книгу.
- Это мои записи, мои мысли. Я не хотел, чтобы их кто-то читал.
- Почему? – поинтересовался Франко.
- Я ещё не закончил её, - ответил Паоло. Он изрядно захмелел и чувствовал усталость, но предложенный стаканчик изумительного вина привёл его в чувство.
- Может, позволите полистать? – настаивал Франко.
Паоло согласился.
- Интересно. Вы считаете, что если Бог есть, то в нашем существовании нет смысла? – на лице Франко было написано изумление, - Можно пояснить?
- Меня давно не оставляет мысль о том, что какой смысл может быть в жизни, если я иду уже проторенным путём? Если кто-то уже не то, что познал этот мир, а то, что он его сам создал? Какой смысл в попытках самому вылепить что-то из того, что уже создано? Когда мы творим, мы что-то берем, чтобы творить, например, глину для того, чтобы вылепить горшок, огонь, чтобы его обжечь, а Бог создал мир из ничего. Этим наши творения и отличаются от Божественных творений.
- Должен сказать, Паоло, я никогда не думал в таком ключе, - сказал Франко и продолжил читать, беззвучно шевеля губами. Потом он остановился и внимательно посмотрел на Паоло.
- Любопытно – сказал он и прочитал вслух, но тихо, чтобы не возмутить окружающих:
- Бог создал человека просто так, от скуки, ради развлечения, иначе, зачем создавать тех, кто познает уже познанное (созданное)? Чтобы понять смысл нашего бытия, надо взять за исходное, что Бог есть, и убедиться в полной бессмысленности нашего бытия, - завершив цитату, он налил ещё вина, и они выпили…
… Будь проклят этот Франко! Провокатор! – бормотал во тьме Паоло. Как он не распознал провокатора в трактире? Милая и культурная беседа перешла в нешуточный спор. У его собеседника, когда спор перешёл на ор, неожиданно оказалось много сторонников и сочувствующих. Он только теперь понял, что его специально довели до состояния, когда он, изрядно выпив вина, заговорил о волнующей его теме. О смысле жизни, о том, что его нет, если есть Бог. Будучи весьма умным и начитанным, он не распознал в спорщиках провокаторов. Он понял это слишком поздно, получив предварительно мечом по голове. Солдат ударил его мечом плашмя. Кровь текла из разбитой головы, но никто не попытался ему помочь. Наоборот, он оказался в глухом подземелье, откуда его каждый день выводили для допросов и пыток.
Его давно терзала мысль о том, что какой смысл может быть в жизни, если он идёт уже проторенным путём? Если кто-то уже не то, что познал этот мир, а то, что он его сам создал? Какой смысл в попытках самому вылепить что-то из того, что уже создано? Когда мы творим, - размышлял он, - мы что-то берем, чтобы творить, например, глину для того, чтобы вылепить горшок, огонь, чтобы его обжечь, а Бог создал мир из ничего. Этим наши творения и отличаются от божественных творений. И узник решил, что Бог создал человека просто так, от скуки, ради развлечения, иначе, зачем создавать тех, кто познает уже познанное (созданное)? Узник, окружённый кромешной тьмой, вспомнил свои слова: «Чтобы понять смысл нашего бытия, надо взять за исходное, что Бог есть, и убедиться в полной бессмысленности нашего бытия». Он с ужасом вспоминал, как Франко читал его сокровенные мысли…
В кромешной тьме он вдруг чётко осознал, что такое смерть и что такое небытие, – вещи более страшные, чем бытие, которые он считал бессмысленным, потому что есть на свете Бог. Оказалось, что в жизни есть смысл, что он теперь боится её, жизнь, потерять. Страх пронзил его насквозь, и он вдруг захотел, чтобы Бог был, хотя никогда в Него не верил. Он решил, что смысл жизни заключается в том, что сам он смертен. Смысл жизни оказался прост – это сама жизнь. Он сказал сам себе: «Не у каждого еретика хватит мужества сохранить убеждения перед лицом смерти». В подземелье он на собственной шкуре испытал, в чём сила религии для тех, кто искренне верит в Бога. Вера придаёт им мужества перед неведомым там, за гранью земной жизни.
«Человек устроен так, что до конца не уверен, есть Бог, или нет. Есть вера, но есть и сомнения. Но тогда если человек идет в церковь из-за боязни смерти – это не истинная вера. Это вера по нужде, и в ней тоже нет смысла», - мысленно вспоминал он свои слова, холодея от близости неминуемой и мучительной смерти. Он никогда не думал, что ему будет так страшно. Факел погас, и к шороху крыс прибавилась кромешная тьма. Остатки факельного света ещё играли в глазах, но вскоре и они исчезли. Он никогда раньше не боялся говорить о бренности бытия и всегда высмеивал тех, кто считал, что после смерти жизнь не заканчивается. Он всегда бросался в атаку на тех, кто считал, что в его жизнь заранее вложен некий смысл, предназначение. Теперь его пугали слова, сказанные на той самой площади, на которой его скоро подвергнут аутодафе. Он тогда орал во всю глотку: «Вы, ничтожные псы! Как вы смеете говорить о каком-то предназначении?! Ничтожные голодранцы! Бродяги, питающиеся на помойках! С чего вы вдруг решили, что кто-то наверху, бесконечный и справедливый, о вас заботится?! Вы просто боитесь смерти, и придумали себе сказочку о Боге! Не смейте приписывать Ему ваших низменных человеческих страстей и вашего ничтожного человеческого мышления! Если вы говорите, что созданы по образу и подобию Бога, тогда почему вы грешите?! Не думайте, что вы похожи на Него. Лучше вообще о Нём не думайте! И вы далеко не венцы его творения! С чего вы решили, что созданы, чтобы править миром?! Для этого надо попотеть! Почему вы решили, что вечной борьбе Добра и Зла, именно вы занимает центр? Что на вас сходятся клином и свет, и тьма?! Что заставляет столь могущественных соперников сосредотачивать всю мощь на борьбу за человеческие души?! Это, конечно, лестно, но в чем смысл?! Зачем использовать вас как посредников?! Чем вы это заслужили?! Ведь если они устроят Армагеддон, то не заметят, как сотрут вас с лица Земли, как два драчуна не замечают затоптанной травы и раздавленных насекомых!»
- Еретик! Безбожник! На костёр его! – орала толпа: торговцы, покупатели, воры, бродяги, солдаты и просто зеваки окружили его, стоящего на каменном парапете городского фонтана, - Гореть тебе в Геенне огненной, исчадие Ада! Ступай обратно в лапы прародителя зла Люцифера!
- Недоумки! Безмозглые твари! Вам головы нужны только для того, чтобы набивать брюхо и носить шапки! Ответьте мне, почему грешники в Аду жарятся на сковородках, если творят угодные Люциферу дела?! Вы что, не видите, что это бессмыслица?! - кричал он тогда толпе.
- Что он говорит?! На костёр бесовское отродье! На костёр слугу Люцифера! – вопила вся площадь хором. Даже из сумрака кабаков и трактиров повылезали привлечённые скандалом выпивохи.
В него полетели камни, овощи, фрукты, яйца. На беду торговцев, вышедшая из-под контроля толпа хватала с лотков всё, что попадалось под руку, и швыряла в оратора.
- Вам самим место в Аду! Вы сами и есть зло! – кричал он в ответ, - Вам очень удобно творить зло, а вину свалить на Люцифера! Хорошо устроились! Чревоугодничаете, блудите, воруете, убиваете, а во всём виноват Люцифер! – кричал он в толпу, уверенный в своей правоте. Он давно убедил себя в том, что всё, что люди знают и говорят о Боге, к Богу никакого отношения не имеет, что страх смерти заставляет их верить в Бога, что это вера из-под палки. А если человек станет бессмертным, ему нечего будет бояться, и его убьет гордыня, потому что никакой Бог ему будет не нужен. Мало того, узник считал бессмыслицей само бессмертие.
Толпа набросилась на него, и точно бы его убила, разорвала и растоптала, но солдаты, руководимые серыми человечками в капюшонах, быстро усмирили зачинщиков, а другие, почуяв, кто стоит за спинами солдат, растворились в общей пёстрой массе горожан. Солдат, на самом деле, интересовал только оратор, стоявший на парапете фонтана. Его спасли от неминуемой расправы, что бы предать страшнейшим допросам с пытками и сжечь на площади, у городской ратуши, на потеху толпе, которую он оскорбил.

Сейчас же, находясь во тьме, на границе небытия, он хотел жить и хотел стать бессмертным, хотя ещё вчера утверждал, что бессмертия не бывает, бессмертие – это небытие. Тьма подземелья наглядно показала ему, что такое небытие. Разум его просветлел во тьме, и он окончательно убедился в том, что никогда не отрицал Бога, а отрицал то, как видят, представляют Его другие. Он много времени потратил на то, чтобы бороться с несуществующими в природе вещами – чужими заблуждениями. Он прислушивался к этим заблуждениям и считал, что Бога нет. Сидя во тьме подземелья, он стал зрячим и теперь знал, как можно, имея хорошее зрение, быть слепым. Он также знал, что завтра всё равно его ждёт костёр.

Сказали спасибо (2): Вальжера, dandelion wine
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 100
     (голосов: 2)
  •  Просмотров: 70 | Напечатать | Комментарии: 1
       
7 июня 2021 04:56 Константин Галь
avatar
Группа: Авторы
Регистрация: 14.09.2013
Публикаций: 145
Комментариев: 3437
Отблагодарили:693
Владимир, очень громоздко. "Воды" - немерено.
Если без какой-то строчки можно обойтись - это значит, что она - не нужна!

Одно только детальное описание одежды чего стоит - зачем? Зачастую неуклюжие обороты, пример "В глазах молодого человека светился ум и чувствовалось образование."

Про повторы слов здесь снова можно вспомнить. Так, например, в 4-х строчках, следующих друг за другом - 4 раза слово "сторож"...

Существуют и элементарные недосмотры: "
берем, чтобы творить, например, глину для того, чтобы вылепить горшок, огонь, чтобы его обжечь, а Бог создал мир из ничего. Этим наши творения и отличаются от божественных творений." - в точности воспроизводится в беседе с провокатором, а потом в мыслях узника...

Видимо, перед публикацией не перечитывал, да?..
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.