Мумитуза(25, финал)

В ущелье Подлых Ёжиков места было столько, что могла проехать только одна машина. Здесь и возник затор. Образовалась пробка. Джипы и другая техника не могли разминуться. Назначили регулировщика. Но и это не помогло. В конкурентной борьбе за право первого проезда никто не хотел уступать. Парня с жезлом в пять минут напоили до такой степени, что он начал всех уверять, что Клапанодавильск находится в противоположенной стороне, и что там самые красивые девушки.
Оставив часть войска, Малина повернул в обратную сторону. Вышел к реке и обойдя гору Утюг вышел на ущелье «Одной тысячи сволочей.» Здесь его ждала засада. Они проторчали в ущелье столько, сколько понадобилось для рассасывания пробки. Демидовский танк, пройдя ущелье Подлых Ёжиков и обойдя гору Утюг, вышел на ущелье одной тысячи сволочей во фланг неприятеля. Тем самым освободив Малине руки. Завязался бой. Продолжался он не долго. Таракачи больше хотели подразнить, чем победить. Когда в бой вступили все части очкаринной стаи, неприятель вовсе откатился на Клапано-Давильск. Тут то и надо было гнать их на всех штыках. А нет. Из Сантаклаусорыготска поступила команда СОС. И очкаринная стая, сорвавшись с насиженных мест улетела на помощь братьям славянам. Освободив оба города, очкари наконец то перекурили. Вечером из саванны начали выползать ободранные студенты.
Ночью, обе команды наблюдали удивительное зрелище, старт космического корабля.
Рано утром, все четыре группы встретились в недосягаемом, когда то Клапанодавилске. Кругом были видны следы поспешного бегства. Брошенная техника, оборудование. Выяснилось, что эти парни тоже были своего рода рейнджерами, нанятыми какой-то фирмой. Но не дай бог оказаться на их месте. Пленных отпустили на все четыре стороны, с миром. А оставшимся победителям, ещё раз был дан урок жизни. Что такое дружба, и как могут выручать друзья в трудную минуту.

О том, что началось дальше, можно было бы не объявлять. Хоть вдруг и выяснилось, что все куда то спешат. Киськинцы к очередному семестру, колхозники в деревню, но в итоге никто никуда ни поехал. Корабль заказали лишь недели через две. А пока решили выпить по бутылочке пивка за победу. Ну где бутылочка пивка, там и вторая. А затем грамм сто водочки. «- Не больше. Нет-нет не больше. У меня дома жена. Да и получку нужно принести». Стандартная схема пригодилась и здесь. Сначала одна бутылочка, вторая, и затем наступило состояние полной готовности к «основным боевым действиям». У батьки в родном городе, существовало четыре стадии опьянения. Или по-другому, очерёдность посещения заведений. По мере опьянения, клиент перемещался из более дешевого заведения в более дорогие. Итак: 1) Кафе-шашлычка 2) Кафе Тополя 3) дискотека Эсмиральда 4) гостиница Петровск. За сто тысяч за ночь (деньги 94г) и бабами которые, выжрав холявную водку мило линяют из номера под видом выхода в туалет. А потом на утро, похмелье в виде разъярённой супруги. Или чего хуже утро в местном КПЗ. К счастью Ментов на Мумитузе не было и любой желающий, мог творить здесь все, что ему заблагорассудиться. С оглядкой конечно на казачий круг. Который мог и по еб…ничку, по еб…ничку. Винты вновь переоборудованного, хамелеонообразного «Рококо», вновь с шумом завертелись. Близь Срачей открыли пляж, и толпы «туристов» хлынули со всех сторон. Звучала музыка, жарилось мясо, морем текли горячительные напитки. Демиды открыли радиостанцию «Линза ФМ», на которой сутки гоняли музон. Первое место в хит-параде, поочерёдно делили между собой два шлягера сезона. С утра до вечера орущих из каждой машины, и из каждого окна. Первый назывался «Песня двух архаровцев». На музыку Раймонда Паулса.
Телеграмма, телеграмма. Сникерс принеси.
Телеграмма, телеграмма. Выпил, закуси.
Телеграмма, телеграмма. Едет Уль с универсама,
В сумке водка-алиотка, Я соскучился по ней.

Телеграмма, телеграмма. На столе ключи.
Едет Уль с универсама. Позвонил, впусти.
А про пол бутылки «Сада», говорить при нём не надо,
И тогда у нас тобою будет всё окей.
В оппозиции этого хита, шла не отставая песня «Вопль очкаря на рассвете». На музыку Любэ.
Жек Малина и Вовка Картинкин,
За столом засиделись не зря.
Жек Малина и Вовка Картинкин,
Ловят каплю на дне пузыря.

Умирает с похмелья босота.
Пиво выжрала всякая тварь.
Водки нет, и нема Алиота,
И ревёт диким воем очкарь.

Не отставая, но и не обгоняя эти два бестселлера, шла очкарёвская народная песня «Бродяга-стекляга».
По диким степям Мумитузы.
Где «шапки» не тают в горах.
Никита с бутылкою водки,
Тащился вощще на рогах.

Никита к базару подходит,
Столичную водку берёт.
Уныло стакан наливает,
На закусь сырок достает.

Радио среди братков пользовалось большой популярностью. Здесь же размещалась реклама аттракционов, попоек и игр. Большое место в эфире уделялось поэзии. Частым гостем на радио был Вован Картинкин со своей поэмой «Очкарь всегда прав».
Небольшим недостатком канала была навязчивая реклама. Особенно Демидовского коктейля «Кровавый очкарь». За это и получило радио вполне справедливые нарекания и письма с угрозами. В самих Срачах как в Лас-Вегасе, было море рекламы и море развлечений. Например, пользовалась большой популярностью американская горка. Большая металлическая труба шла откуда-то со скалы петляя, образовывала круги и узлы. И заканчивалась у края реки. Любой желающий надев промасленную робу, мог поймать дикий кайф пролетя по трубе вниз и упав в воду. Для любителей коллективной гонки, предлагалась чугунная ванна из обычной хрущёбы. Для лучшего скольжения, трубу смазали машинным маслом. Вот уж где визгу то было. Разок архаровцы решили порезвиться, и сюда. Соединили вместе три ванны и вниз. Две то доехали, а одна так и осталась в трубе, заклинило. В ней как раз рыжий с Клавкой сидели. Пришлось принимать меры. Залили с казённой части бензин и подожгли. Ванну вышибло с такой силой, что она полетела над водой как катер на воздушной подушке. Унося два закопчённых рыла под дикий смех собравшейся на пляже достопочтенной публики.
На «Рококо», каждый вечер проводили игру «угадай мелодию». Предлагалось выбрать любую персону изображённую на табло – Уля, Малину, Никиту и т.д. Затем включали запись и в павильоне звучали звонкие пуки, сотрясая стильные декорации. Игроки должны были угадать, кому тот или иной пук принадлежит. Киськинская бригада, будучи меломанами, постоянно отиралась на этой тусовке.
Нельзя обойти и новшества. Карусель «Ромашка». Клиентов подвешивали к колесу стоящему на длинной оси. Это сооружение имело вид стандартных парковых каруселей. Тех где скамеечки подвешиваются на цепях, и крутятся по кругу. Ну знаете в общем. Так вот в данной конструкции были свои нюансы. Клиентов, как я уже сказал, подвешивали на кусках материи. Руки и ноги болтались в воздухе. Внизу же по ходу раскрутки находились ямы. С навозной жижей, пищевыми отходами, и отходами ГСМ.
Между ямами естественно были земляные проходы-острова. Когда включался моторчик, и колесо начинало крутиться, клиенты порхали как бабочки. Но не прочная материя не выдерживала нагрузки в любой момент могла лопнуть и тогда… Ну в общем, очень весёлая карусель.
Колхозники предлагали свои шалости. Фехтование на бензопилах дружба до первого пореза куфайки. И метание двуручной пилы по окуркам.
Пепс баловал публику водным шоу. Бои на резиновых лодках с мотором. В качестве снарядов использовались тухлые помидоры.
Интересный случай произошёл на плотине. Подвыпившие колхозники, решили покачаться на резинке. А один из них додумался прыгнуть вниз сидя на мотоцикле. Ему попытались помешать, но ревнивые товарищи схватились за холодное оружие, боевые рубанки и бокорезы. Смельчак сиганул и…, оторвавшаяся резинка, догнав героя аж на самом дне, угостила его по заднему месту. Сотни глаз наблюдали святое явление, мальчика бегущего по воде.
Вечер, о котором пойдёт речь, выдался на славу тёплым и безветренным. На «Рококо» только что закончился сеанс игры «Любовь с первого взгляда». Выбранные идеальной парой Пепс и Клавка, вернувшись из ресторана «у Бубы», готовились к романтическому путешествию на дрезине по пустыне. Ж.д. им Поросячего визга уже ждала счастливчиков. А пока они мирно сидели в каюте капитана. Кроме влюблённых, здесь ещё находились Уль и десяток девочек. Собравшиеся, под звуки патефона играли в бутылочку. Рыжий потягивал через соломинку Алиот с содовой. Уль же у которого болела голова, ограничился гороховой бражкой со льдом. В комнате дым стоял коромыслом от чадящих сигарет, весёлый смех и чмоканье от поцелуев. В дверь негромко постучали. На пятидесятый раз Уль обернулся.
- Ну кто там ещё, что надо.
Показалась голова Федота.
- Что хотел, друг?
- Уль, Буба за тобой прислал. Говорит срочно.
- Закрой дверь. Зараза.
Немного погодя, к трапу подкатил Бубен джип.
- Отец. Извеняй за беспокойство. Базар есть срочный.
Они вышли в коридор. И закрыли за собой дверь.
- Ну, валяй.
- Короче, Демиды что то там возились со своим радио-приёмником и поймали сигнал от радио маяка.
- Где они сами?
- В Дачношакальске.
- Малина в курсе?
- Да он пьяный лыко не вяжет. У себя на хате лежит с двумя тёлками. Они заколебались за ним обрыганные пододеяльники менять. Уль, что делать то будем? Может это «эти» вернулись?
- Погоди, не ссы раньше времени. Давай нашу бригаду собирай.
На следующий день архаровские джипы начали прочёсывать местность. К вечеру Демиды запеленговали квадраты сигнала. Уже второй день Уль метался по пустыни. На полдороги у него кончилось топливо. И теперь он молча сидел на песке, прислонившись спиной к колесу. Губы потрескались, язык прилип к нёбу. Боряй матерясь, нарезал круги вокруг машины то и дело, стуча ногой по колесу. Аксён, сидевший в багажном отделении машины накрылся брезентом. То и дело из под него раздавались жалобные стоны. Батька насвистывал какую-то мелодию. Его рация истратив энергию замолкла. Вдали показались клубы пыли. Немного погодя, к страждущей троице подкатил Бубен джип.
- Отец, отец, - начал он прямо с колес, - Поехали, нашли кое-что. Поехали, посмотришь.
Боряю и Аксёну, оставили канистру с дизтопливом, и пол ящика пива. На который они налетели как голодные волки на третий день похмелья.
Жара стояла как в русской бане. Ташкент. Батька и сам любил попариться. Для него баня была философией бытия. Ходил он в баню ради одного единственного момента. Когда начинаешь париться, себя не жалеешь, потеешь до третьего пота. Но жидкости, ни капли. Несколько раз заходишь в жаркую парную, но и после этого ни-ни. Только когда уже нет сил, а язык начинает мешаться во рту, идёшь последний раз. Уже без веника. И только после этого идёшь в раздевалку, где под одеждой лежит заветная бутылочка жигулёвского пива. Не торопясь, главное выждать как можно дольше. Начинаешь готовиться к церемонии торжественного открытия. Когда пробка упала и покатилась, звеня и скача под вешалку, наступает миг свободы. И бутылка, взлетев ввысь как пионерский горн, начинает урчать и пениться, освобождая свою зелёную утробу. Первый долгожданный «буль» весело устремляется в «раскаленный кратер». Вот ради этого заветного, первого глотка батька и ходил в баню.
Повертев прохладную бутылку в руке, он сунул её в правый карман.
- Поехали.
Машина подъехала к пальмовому лесу, южнее Хез возле лагуны. Там уже стояли Демид, Федот и Лао. Буба стал углубляться в чащу.
- Сюда, сюда.
Работая огромным мачете, он помогал своему движению. Хотя тропинка была уже проделана и вела вглубь, к лагуне Бешеная пальма.
- Долго ещё?
- Сейчас, скоро уже.
Здесь произрастали самые натуральные дикие джунгли. Выйдя, наконец-то на песчаный пляж Буба указал пальцем.
- Смотри.
Чуть накренившись на бок, и носом въехав в песок, недалеко от берега стоял корабль.
- Десантный. Бросили, на мель наверное сел. А как мы их погнали, они и оставили его. Мы всё обшарили, ни души. Ничего без тебя не касались.
Уль пошёл по воде к скобочной лестнице на борту. Дно здесь было песчаным, а вода голубовато прозрачной. Красивое местечко. Через пару минут батька шагал по палубе.
- Уль, в каюте капитана, - донёсся Бубен голос.
Побродив по коридорам, батька ничего интересного не нашёл и направился к каюте кэпа. На столе, стоявшем посередине комнаты, был виден беспорядок. На стене висели какие-то картинки, фотки. Среди разбросанных бумаг на поверхности стола возвышался радиопередатчик. Огонёк лампочки то и дело моргал. Отсюда и шли те сигналы, которые поймал Валера Демид. Подойдя к столу, батька призадумался о чём-то своем, молча глядя в потолок. Затем выключил тумблер и вышиб пробку бутылки о край стола. Пиво зашипело. Бутылка взметнулась вверх к солнцу, и батька сделал первый глоток.

P.S. Эх бутылка вина, не болит голова,
А болит у того. Кто не пьёт ничего.

Но это уже другая история. 13,40. 12 августа. 1994г.

GAME OVER