Они избавили нас от необходимости переживать о торговом дефиците, который скоро стал поистине тотальным, а переключиться на раздумья о дефиците совести и чести у наших руководителей, а это, как известно, категории уже не экономические. " />
По лезвию холодного ножа, Ступаю осторожно, на носочках, Я взвесила все «против» и все «за», И остриё не страшным стало вовсе. Клинок холодный пальцами согрев, Я кровью окроплю его немного, Ведь об него порезала я ногу, Идя дорогой-лезвием к тебе. И в этом вряд ли кто меня поймёт, Что за садизм я жуткий совершаю, И почему себя так истязаю, Лаская

Семь жизней одного меня. Корнаи.

| | Категория: Полемика
Семь жизней одного меня.

Корнаи.

Когда моя учеба в ВПШ перевалила на вторую половину, и мне нужно было выбирать тему моего будущего диплома, сомнений у меня не оставалось.

Я буду заниматься вопросами «теневой экономики в сфере обращения».

Но меня интересовали больше не конкретные случаи воровства или утаивания нетрудовых доходов.

Эти вопросы казались мне достаточно тривиальными.

Меня интересовали причины возникновения, корни этой самой «теневой экономики».

И подсказку для дальнейшего поиска дали мне пересказы (его книга была издана уже позже) идей венгерского экономиста Яноша Корнаи.

Это был трезвый взгляд присущую социализму реальную, а не мнимую экономику, с действующими, а не выдуманными законами.

Экономику дефицита.

Корнаи рассматривал дефицит, как понятие, вокруг которого группируются основные проблемы социалистической системы хозяйствования.

И это же понятие является причиной подавляющих диспропорций в сфере обращения.

Корнаи считал, что проявления дефицита в торговле является слишком очевидным и не заслуживает особого внимания.

Мне кажется, он так думал еще и потому, что в Венгрии дефицит никогда не был таким всеобъемлющим, как в СССР.

Большинство наших молодых соотечественников только понаслышке знает, что такое отсутствие колбасы и мяса в магазинах и километровые очереди за женскими коготками.

Сейчас купить можно все или почти все. Были бы деньги.

Нам же, прожившим с этим большую часть жизни, такого не забыть.

Нельзя сказать, что эта проблема никого не волновала и не была популярной.

Была, еще как была, но только в выступлениях … юмористов, а не серьезных ученых.

В отечественной же экономике дефицит признавали не закономерным явлением социализма, а его издержками и ошибками.

То есть отступлением от «правильных» законов экономического хозяйствования.

Когда, на пороге своего сорокалетия, я снова принял решение заняться наукой, ничто так не согревало меня, как возможность самостоятельно, ни от кого не завися, проводить свои практические исследования на базе целого района Москвы: Калиновского.

Вот почему я отмахивался от любого предложения сменить работу, пусть даже на вышестоящую.

Как я представлял себе механизм действия «дефицита»?

Прежде всего, что значит «дефицит»? Это значит, что товар отсутствует при данной цене. Но, скорее всего, его можно купить по цене выше государственной, например, на колхозном рынке или «из-под полы».

То есть, фактическая стоимость «дефицита» выше.

Возьмем абстрактную торговую точку, в которую поступает дефицитный товар. Как она будет с ним поступать?

Может продать по номинальной цене.

Но тогда в следующий раз эта точка «дефицит» навряд ли получит.

Следовательно, она должна реализовать его так, чтобы вышестоящий орган получил вознаграждение за свою благосклонность.

То есть, дефицит однозначно формирует теневые отношения торговли с чиновниками.

Но, чтобы реализовать товар по повышенной цене торговая точка обязательно должна вступить в неформальные, читай, теневые отношения с покупателем.

И так происходило по всей нашей необъятной стране.

А кроме дефицита товаров существовал дефицит услуг, дефицит торговых площадей и прочего, и прочего.

Мало того, что нарушались основные экономические законы страны.

Но никто даже и не пытался задумываться о моральных последствиях этой жизни «по лжи».

Между тем, даже официальная пропаганда представляла работников торговли рвачами и жуликами, не поднимаясь до осознания того, что сами система толкает их в «тень».

А эта «тень» настойчиво и планомерно разрушала, как это тогда говорилось, «морально-психологический облик» наших людей.

Итак, я увлеченно расследовал проблему дефицита, разговаривал со многими специалистами в районе.

Как с торговцами, так и с ОБХСС, так сказать, и с одной, и с другой стороной.

И я впервые за несколько лет стал замечать, что не просто «отбываю номер» на службе, а мне просто стало интересней жить.

Появился какой-то смысл.

О том, какой будет практический результат от моей работы, я даже не задумывался.

Я писал и во всем советовался с руководителем моего диплома Виноградовым Владимиром Александровичем.

Он, как мне казалось, поддерживал меня во всех начинаниях.

Я еще подумывал: какой хороший человек достался мне в руководители. И мысленно даже сравнивал его с другим философом, моим наставником с студенческие годы – Аникеевым.

Правда было одно «но». Аникеев прекрасно вел свои занятия и увлекал студентов.

Однажды, в виде исключения, я пришел на лекцию к Виноградову и был страшно разочарован. Он читал очень занудно и еще бестолковее, чем другие.

Но меня почему-то тогда не смутило это несоответствие между его лекциями и поведением со мной.

И только после нашего выпуска из ВПШ, мой приятель Миша Молотов открыл истинное лицо моего наставника. Оказывается, руководитель регулярно «стучал» на меняв горком и райком.

Миша знал, что говорил, ведь он был зав. сектором кадров райкома.

Тем не менее, я с отличием окончил ВПШ, и даже поступил в аспирантуру.

Я продолжал работать над своей темой, но с руководителем мне опять не повезло.

Он оказался бывшим работником ЦК партии. После знакомства с моим опусом у него даже глаза побелели от страха, и в дальнейшем он шарахался от меня, как от прокаженного.

Но я настойчиво пытался получить профессиональный отзыв о своей работе.

Для этого я попросил секретаря парторганизации НИИ труда найти грамотного специалиста по моему профилю и дать ему мою работу для оценки.

Солидная, уважаемая мною дама сказала, что у них есть один такой специалист, но, скорее всего, читать мои бумаги он не станет, так как в прошлом уже пострадал за свои убеждения и работников аппарата он терпеть не может.

Но я настаивал и спустя некоторое время меня попросили приехать к ним в институт.

Специалист оказался болезненного вида мужчиной лет за пятьдесят.

Он подержал в руках уже довольно увесистую папку с моими бумагами, затем положил ее на стол перед собой и сказал, что очень внимательно все прочел.

- Вы очень аккуратно и логично все излагаете, - сказал он, - но отдаете ли вы себе отчет в том, какие выводы должны последовать из вашей работы?

И дальше, видя, что я молчу, продолжил, - Неминуемое падение этого строя.

Я мог бы ему возразить, что в моих намерениях нет падения строя, а есть его реформирование, но я не стал дискуссировать на эту тему, поблагодарил его за внимание и откланялся.

События, которые произошли в последующий год-полтора, хорошо всем известны.

Они избавили нас от необходимости переживать о торговом дефиците, который скоро стал поистине тотальным, а переключиться на раздумья о дефиците совести и чести у наших руководителей, а это, как известно, категории уже не экономические.

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 126 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.