Ты так хотела - Я не пожелал. Ты все ревела - Я не горевал. Ты все просила - Я не умолял. Ты откусила - Я не дожевал. Ты разлюбила - Я еще пылал. Ты все убила - Я не убивал. Ты вся как глина - Я как минерал. Ты мне – «Скотина!» Я – «Мой идеал…». Ты отвернулась - Я столбом стоял. Ты не вернулась - Я не умолял. Ты не сумела - Я давно сумел. Ты

ДВОЕ. Повесть. Продолжение. Предыдущие гл. от 18.02.16, 2.03.16, 19.01.17, 10.05.17, 27.09.17, 26.10.17, 11.11.17

| | Категория: Проза
9.

- Эй, «Святоша»! Ты шавкой нанялась к этому, что ли?

Файкина стая! Снова! Вся четверка. Облепила сосну возле домика, «соперник» в гидрокостюме на сучке, ногой качает: за «шавку» ответит! И «колышница» тут. Грозит пальчиком Тоне:
- Держи красавчика крепче, «Прилипала», – уведу. Ха-ха-ха!...

Файка! Ты обещала не лезть к ней! И не накручивать пацанву. Иначе!... Мне сдернуть крикуна с ветки, Тоня?

- Ладно-ладно, Красавец. Не буду. Так, закрыли клюв, чуваки!

Файка меня слышит!
А Тоня? Тоже! Ускорила шаг.

- Не ввязывайся. Не надо. Заходим…

Щеки пылают. Взгляд долу. Кокошник клонится вниз, точно кланяется.
Нет, эти ответят за хамство. Я устрою…

- Ладно. С ними потом...

…Низкая тяжелая дверь. Недавно рубленый – еще не выветрился древесный дух – четырехстенок. Вокруг стола из струганых плах, на скамьях галдящиий люд.
Пристанище для паломников?
Поклон «отцу» Герману: я – вежливый. Примите подарок.

- От нашего стола – вашему. Из погребов родителя. Медовушка.

- Спаси бог.

Чьи-то руки подхватывают баллон.
Располагайтесь – жест священника. Понял: мне сюда. Тоня – плечом к плечу с ним. Ну-ну, «Прилипала»!
Опять молитва? Стихает гвалт.
Отче наш…
Ну, и в чем тут зерно?
Иже еси на небеси… Это – «если ты есть на небе»? Они что – сомневаются? А если его нет, то что?
Хлеб наш насущный даждь нам днесь…
Ага, дай нам хлеба… «насущного», – потребного для поддержания живота?…
А дальше? Эх, прослушал. Ага-а-а, вон чего:
…и Ты даеши им пищу во благо.
Кому им? Которые просят? А остальным? А мне не «даеши»?
«Просящие» крестятся. Э, э, э! Что это?!… Рука сама потянулась ко лбу, опустилась, скользнула направо-налево. Кто подтолкнул? Зачем? Чтобы присоседиться к «просящим»? Что за тормознутость? Наверное, все уставились на меня – крестящегося? Нет, расселись локоть к локтю.
На столе печеная картошка, грибы с дымком – жарены на костре? – зелень, вода. Из святого источника?…
И медовушка. Уже розлита по одноразовым стаканчикам. Можно приступать?
Взаимные поздравления с завершением «благого деланья».
Наконец-то – ем!
Только бы файкина бригада не вломилась!
Если что, повыкидываю вон. Достали, волчата!

- Как дошли, сын мой? Как Платонида? Встретили вы здесь Господа?
- А «Иже еси», значит, если ты есть? Они что – сомневаются в этом?

Что несу? Ведь хотел сказать: Платониду узрел. Бога – нет. Не удостоился.
Кто подтолкнул ляпнуть про «Иже еси»?

Тревожный взгляд Тони. Перестала есть.
«Батюшка» спокоен. Проницает?

- «Иже» – это «поскольку». Так как вам Крестный ход? С точки зрения информационных технологий?

- А «насущный» – это необходимый для живота? Чтобы не умереть с голоду?

Снова кто-то говорит за меня. Хотел: «С позиций информационных технологий – неплохой оздоровительный марш по зеленке с купанием в роднике, сменой одежды, узелками на «древе желаний». А вдруг поможет? А почему нет? Массовый турпоход и верующих, и сомневающихся, и заблудших, и даже хануриков с ножами. Тех, что топчутся за дверьми. И не факт, что не ворвутся…

Пристальный взгляд Тони. Читает мои мысли! В глазах тревога. Боль.

- Да, хлеб для живота, но и хлеб веры. В Спасителя. Во спасение. Вы правы: Крестным ходом идут всякие – и праведные и грешные. Некоторые из интереса, иные из расчета. Но идут! Оставляют дела и заботы, берут ребятишек и идут, перенося тяготы, исполненные энергией сопричастности Господу…

«Батюшка» тоже прозревает мои мысли? Место тут такое или что?

- А каким им дается хлеб «во спасение»? И праведным и грешным, и даже… оступившимся в ходе «хода»? Мне, например? Или недостоин?

Что мелю? Зачем открываюсь? И опять вещаю не сам! Собирался: с точки зрения информационных технологий силы «идущих» не от бога – от слитной энергии толпы. Которая мне, шагавшему отдельно ото всех, не передалась…
За столом ухмылочки. А вон тот лысый в сутане при бороде головой трясет: видели, мол, психа!...
Тоня страдает.

- Да, если вы примите Его насущный хлеб, то есть «насущные» постулаты веры.

Веры в Христа? Или в вериги Платониды? Это мне надо? Мне нужно прощение Тони-«Святоши». Она готова выскочить из-за стола бежать вон. А там накурившаяся кодла. Неудачливый поклонник Витька-«вьюн». Соперница Файка…

- Веры в отца и сына и святого духа?

Опять не то. Не знаю ни отца и сына ни святого духа. Знаю вериги. которые сняли судороги и боли. И не чудом, а действием холодного металла, излучением нейтрино, эффектом плацебо.

- Да, в Отца и Сына и Святого духа. В Троицу единосущную и нераздельную. Ее силой, излитой через вериги святой девы Платониды.

Ха! Значит, экстрасенсы-целители, чудотворцы-предсказатели, Ванга знаменитая действуют силой троицы? Тогда чего же церковь гнобит их?

- Как это мусульманская девица становится святой? Является призраком? Лечит? Помогает плутающим? Ну не миф ли это?

Не то, не то опять! Хотел про Вангу, экстрасенсов…

- Да, многие мимикрируют под Господа нашего, якобы осененные его силой. Ванга известная всем, экстрасенсы. Церковь не одобряет, даже если они делают добро. Дар их не от Бога, от падшего ангела, от антихриста. Он не заслужен, не выстрадан, получен за-так, как приманка, без веры в божьи заповеди, которая в час испытаний приведет к гибели. Пусть кто-то исцелен ими. Это личное их дело. Позиция церкви неколебима: истинное добро дает только Бог.
Святость Платониды обретена ее мученической смертью во имя Христа. Его силой она дает страждущим «хлеб насущный», как вам – исцеление от судорог. Не просто «действием холодного металла, излучением нейтрино, эффектом плацебо». Если бы это было так, то люди только бы и делали, что лечились железками.

Тут что – все читают мои мысли? Наваждение просто! Пусть. Зато без вранья. Про святость Платониды. Как это некая сила, обретенная «мученической смертью», может исцелять, помогать, спасать? По примеру Христа? Сына, принесенного отуцом-богом в жертву самому себе, как когда-то язычники приносили идолам в жертву баранов, чтобы задобрить их?

- А как Иисус Христос Своей мученической смертью, принесенной жертвой мог взять на Себя грехи людские, стать Спасителем рода человеческого? Как?

Опять спросил то. Хотел про приношение богом в жертву самому себе собственного сына!

- С точки зрения информационных технологий никак. С позиции христианской веры ответ есть, хотя Григорий богослов называл вопрос одним из труднейших в Учении. Да, Бог принес в жертву Своего сына. Но Бог – Троица. В ипостаси Сына – Иисуса Христа – Он принес в жертву Самого Себя, Сам претерпел невыносимые страданья и воскрес. Согрешивший, неся страдание и покаяние, принимая в причастии кровь и плоть Спасителя, встает на путь Христа, получает прощение и рождается для вечной жизни. Уверовав и встав на этот путь, человек спасается.
Через идолов, которым приносили в жертву баранов, не спасаются, даже если исцеляются. Действие вериг, как вы говорите, через нейтрино, плацебо – знак Господа, указание вам пути, от которого вы упорно отворачиваетесь.
Несомненно, вам были такие знаки. Только вы не хотите видеть их.

Нет, так больше нельзя! Кто вещает за меня? Почему священник читает мои мысли? И Тоня и «колышница»! И все другие? Я что-то делаю не так? Ёрничаю? Хочу задеть «батюшку»? Из ревности? Гордыни? Твои проделки, Платонида? Умоляю, не надо, «святая дева»! Если ты есть, услышь! Все, иронию по боку. Перехожу в адекват.
Что там за грохот? Пинки в дверь! Резвится бригада секс-дивы? Она же и заводит хануриков. На Тоне лица нет. Что-то шепнула отцу Герману. Взгляд в мою сторону. Мне выйти угомонить их? Отрицательно мотает головой. Ясно. Лысый в рясе поднимается и выходит за дверь.

- Знаки?! Туман средь бела дня, кружение по лесу, белый призрак, выведший нас из чащи – это «знаки»? Бог так показывал мне путь?
- Как и поразившие вас песни. Точнее – слова. Антонида рассказала нам…

Песни из сотен ртов изливавшиеся – знаки Бога? Тогда они везде – во встрече с Тоней, осечке у пруда, «случайном» ходе с «Ходом», Файке, тусовщиках? Тоня, это так?

Подняла голову и с вызовом:
- Да, Роман, да. А песни…Ты же сам говорил: они от Бога. Говорил?

- Я говорил: божественные – в смысле, классные!...

Лысый в рясе вернулся, молча поклонился – отцу Герману: все в порядке. Наив! Сейчас будет «порядок»!

- Я имел в виду – стихи… первородные, проникающие в суть…

- Потому что наделены божественным гением от Бога, Роман.
- Ну, да – «Гением православной музы»…

- Да, Роман. Да!!

Теперь говорю я. Без подсказчика. Потому что не ерничаю? Услышала Платонида?
О, сколько одобрительных взглядов в сторону Тони. Еще бы! На воплощение красоты самой веры да не попялиться!

- Потому и «первородные» и «проникающие», что от Бога.
- Согласен с Антонидой, Это язык посланца Господа православному миру. Открывающий своими стихами путь ко спасению. Если хотите, – гения. Это хорошо, что вы его восприняли.

«Батюшка» подключился. Тяжелая артиллерия…

- Посланца Бога? Гения? Который виден в каждой строке, даже в одном слове? Да,в слове. Скажите «Двенадцать» – это Блок; «Белеет парус…» – Лермонтов, «Не жалею, не зову…» – Есенин, «Умом Россию…» – Тютчев. О Пушкине и Толсто-евском не говорю… Есть такое слово у вашего иеромонаха?
- Роман, он же неизвестен в миру. Ты о нем вообще раньше не слышал. Так?
- Хорошо. Пять, десять строчек. Сколько хотите!

Тоня зажглась. Глаза горят, щеки пылают… Эмоции? Медовуха?

- Антонида, прочтите «Без Бога».

Поднялась. Где вы фотографы, художники! Ну, запечатлейте же это божественное создание… Б о ж е с т в е н н о е! Да-да! Изливающее, искрящееся слияние света…
Держит паузу? Нет, собирается.

Без Бога нация – толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, – жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

Нация? Слепа!... Глупа!... Жестока!!… Такое сказать! И так! Мд-а... Это гений.

- Как?
- Сильно! От сердца сказано. В косвенном смысле – от бога. В прямом – нет.

Аплодисменты? Мне? А-г-а-а… захлопывание кретина! А вы думали, от восьмистишия я поверю в Бога?

- С этим знаком все ясно. А с теми, в лесу? Где я плутал с одной девой. Которая, кстати, разбудила меня после ночного привала. Без нее я вообще бы сюда не дошел. Это тоже знак? Допустим, что я встретил свою суженую? Ту, с которой дано создать то, что должны сотворить двое – мужчина и женщина, – семью? По мне, если и есть где-то бог, так это в семье. Она дает жизнь, формирует, воспитывает, поддерживает, прощает и спасает. Муж и жена. Все в них и от них. На них держится мир. Как они поставят себя, как устроят свою жизнь, отношения в семье, таким будет мир, все общество. Вот кто боги. Разве нет?

Ес! Говорю уже сам, а не кто-то во мне, говорю сокровенное… Как, «батюшка», что скажешь?

- Да, вы близки к истине, Роман. Господь, создал семью в лице Адама и Евы и дал перволюдям, как выражаются юристы, карт-бланш плодиться, размножаться, наполнять землю и обладать ею, наделил могучей силой. Апостол Павел даже назвал ее малой церковью, где муж – глава, как Христос глава церкви. В таинстве венчания супругам дается благодать Божия, чтобы стать едино душой и телом, любить друг друга, нести общие тяготы, жертвы друг для друга и тем спасаться. Действуя так, разделяю ваш пафос, семья формирует, как вы заметили, мир.
Но вы ведь знаете, что произошло с первой семьей? Грехопадение. И сегодня семьи сплошь и рядом рушатся. Так что в реальности она не всегда она Бог. Часто наоборот.

Так, а что про Файку, про «суженую»? Про грех с нею свершенный? Хотя, какой это «грех»? Я у кого-то что-то отнял? Кого-то обидел? Чем-то уязвил? Была физиология. И только. Это не засчитывается, не прощается?

- Даже если это чья-то суженая, добрачная связь – есть прелюбодеяние, юноша. Который оскверняет и разрушает божий дар любви и супружества. Разрушает семью, столь чтимую вами. И не важно, совратитель падший или жертва. А прощение… Что же, оно обретается… единственно через раскаяние. Через омовение стыдом и, неповторение падения.

Тоня все поняла. Убита. Стыд. Какой стыд! Да, быстро Платонида тайное делает явным…
А кто это еще выступает? Вам-то чего? Или тут всем до меня дело?

- Вам на службу надо ходить. Тогда и вопросов таких не будет.
- Исповедоваться, покаяться надо.
- Очиститься.

Еще чего!

- Был я на службе. Стоял. И на утренней и на вечерней. Что в ней, к чему – не вьехал. А вообще кто-то по настоящему ее понимает? Почему она не по-русски? Зачем эти патриархальные обряды, иконы, молитвы? Нельзя делать все нормально, доступно, по-современному?

- Ну, как новичок, так сразу норовит лезть в литургику.
- Обычное дело. Ничего не знает, Писание не читал, а делай все по-евонному, все разжуй, и поднеси на блюдечке.
- Им по интернету службу подай, прямо в постель.

Коллективная атака? Ну, получите!

- Значит, не только меня это напрягает? Эти наряды церковные, куполоподобные, до ушей шапки, наплечники конусные, бороды. Зачем? В наше-то время! Давно пора все модернизировать!

«Батюшка» ухмыляется. Так, а что там за дверью – землетрясение? Файкина ватага дурит? Ведь точно вломится! Ну, будет бойня!!

- Ну, что же! Давайте облачим священника в светский пиджак, фрак с галстуком-бабочкой, как артиста филармонии? – и отправим на литургию или исповедь.
- А почему нет?
- Да вы протестант, сын мой. Много ли изменил в тексте Писания Никон? В результате – раскол, старообрядчество, нестроения. А вы замахнулись на все. Сколько раз модернизировали церковь реформаторы Запада! Что в итоге? Храмы пусты, переделываются под пивбары. Под флагом постхристианской цивилизации…
Вы этого хотите?

Я понять, зачем все это сегодня, хочу!

- Одеяния священства ему не по нраву.
- Язык непонятен. А церковно-славянский выучить лень?
- Бороды ему помешали!

Пошли стаей? Десятеро на одного! Целый коллоквиум!

- Сколько мод сменилось со времен Христа? Хороша была бы церковь, если бы следовала им.

Спокойный тон «батюшки», затихли «оппоненты». Владеет человек аудиторией!...

- Да наряд церковный неизменен. Но глубоко осмыслен, духу веры сообразен. И остается неизменным, как не меняются заповеди Христа, Его истина. Неизменность облачения в церкви – символ неизменности, вечности Учения.
- Ну, бороду-то убрать можно? Или и она – символ незыблемости? Она зачем и откуда?
- Из назорейской общины, где воспитывался Иисус, где не стригли волос, не брили бород. Из пиетета к Спасителю Его внешний облик переняли монахи, священство, сложилась традиция. Хотите отменить и ее? Борода выделяет священника из обычных людей, хотя в бытовом смысле даже неудобна: нужно иметь ее всегда опрятной. Зато, благодаря ей, на священника смотрят как на посланца Господа, Его церкви. Да и дисциплинирует она, заставляет вести себя сообразно…

- А что, мало безбородых и стриженых батюшек?
- Никто бриться-стричься не запрещает.
- Дело личного выбора.
- Николай Угодник безбород был, а, чтобы выказать свой сан, выбривал на голове специальную метку.

Понял, оппоненты, усек! Тоня опустила глаза. Сражена стыдом?
Ну, вот оно! Дверь домика с треском распахивается. На пороге Витька-Вьюн. За спиной остальные.

- Где тут этот? Тонь, на пару слов…

Ну, все! В два прыжка достиг вваливающейся кодлы. Удар между ног «конкуренту», рывок за шею одного, другого. Вой, стоны ползающих по земляному полу, дергающихся в конвульсиях тел. Четвертый замахивается дубиной. Удар ему в коленную чашечку!...

- Не надо, Рома!

Надо, Тоня.

- Остановитесь, сын мой!

Нет, «батюшка», хватит с меня!

- Мне что левую щеку подставить после правой?

В дверях кутерьма. Полиция! Файка. Откуда? Так, эй, меня-то за что? Руки перехвачены, заведены за спину. Больно же, эй! Файка хохочет…

- Тех вяжите, не его!

Хороша трапеза! Опрокинутые скамьи, толчея. Кто-то поднимает бузотеров, кто-то оживляет, «батюшка» объясняет ситуацию силовикам, уже извлекшим наручники. Тоня шлепает по щекам Витьку – приводит в чувство поклонника?

- Ты привык брать все силой, Роман, нахрапом?
- А ты – лаской, святостью, как Платонида? Или умением подлипнуть, к кому надо?
- Что?
- Я не слепой.

Отшатнулась. Отошла. «Батюшка» довел-таки до служивых, что к чему. Освободили руки. Уф. Повели ухарей на выход. Тоня за ними. И Файка.

- Откуда органы, уважаемый?

Язык не произносит «батюшка».

- «Ход» сопровождали. По разнарядке. Дьякон упредил сюда зайти. Эти – знакомые ваши?
- Одноклассники Тонины. Что-то не помогла им Платонида. Хотя с «ходом» шли, купались, одежду сменили…
- Значит, не всем Платонида помогает. И не всегда может. Думаете, только вас туман дурманил? И что это за туман, догадываетесь?
- Вы хотите сказать, – нечистый? Что в образе тумана он накрыл нас и смутил на грех?
- Делайте выводы сами. Вы пытливы, отыщите ответ. В храм приходите. Пообщаемся. Вы здесь в гостях, надолго?
- У родителей. Буду до сентября.
- Возблагодарите отца за подарок.
- Обязательно.
- Он здесь?
- И мама и брат с сестрой. На машине. Он инвалид Афгана.
- Дай им Бог здоровья!
- Хорошо бы. Они у меня, что надо! Семья! Мне бы такую.
- Обретете. А с ней и Господа Бога. Тут вы на верной волне.
- Не утонуть бы…

Вот и Тоня. Без кокошника и сарафана. В джинсах, свитере, на голове темный платок. Лицо! Заплаканное, покрытое пятнами, и бледное.
«Батюшка» непроницаем. Не видит ее состояния? Не хочет выказывать свою заинтересованность. Скрывает симпатию?
А что там с этими?
Не успел – опередил священник.

- Что с подростками, Антонида?
- Повели в полицейскую машину. За горой. Я просила отпустить – сказали, когда придут в себя. Зачем ты их так, Роман?

Так я еще и не прав!

- А ты хотела, чтобы они устроили потасовку? У этого, у «вьюна» нож, он уже кидался с ним на меня. Я только нейтрализовал сопляков.
- Они мои одноклассники. Я утихомирила бы…
- Накаченных наркотиками?
- Бог простит заблудших. Не судите, дабы не судимы быть. Рукоприкладство осуждаю – не по-христиански это. В доме людей предостаточно – остановили бы ребят. Вас за превышение могли вместе с ними привлечь. Едва смог упросить полицию.
- Поклон за это.
- Не мне. Платониде. Пытливость вашу приветствую. Манеры и поведение не приемлю. Подумайте над всем, что случилось. Верю, сделаете верные выводы.
Пора в обратный путь, участники хода!

Стих шум. Зашевелились, засобирались. Уважают «батюшку»…

- Разберите, кто с чем шел, уложите – и к автобусной остановке. Запомнившие дорогу, идут первыми.
Отправляйтесь. Я к источнику и – следом за вами.

Хочет остаться с Тоней? Пойти к подросткам? Помолиться?
Обернулся к ней.

- Идете к автобусам, Антонида?
- Я… мне… нужно попрощаться с… семьей Романа. Я обещала. Потом – на стоянку. Поеду со всеми.

Подошел. Посмотрел мне в глаза. Привычным движением вскинул руку и опустил разъятые пальцы на темя.

- Благословляю. Рано или поздно вы придете к нам. Прощайте. Храни вас Господь.
- И Платонида!

Изобразит улыбку на прощание? Не захотел. Быстрым шагом удалился из избушки.

- Идем, Роман. Я обещала…
- Да.

Что ей сказать? Нечего. Всему конец? Да, Тоня? Конец?


(Нет! Только первой части повести)

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 99 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.