Симбиоз(15)

***

- Тебе не стыдно, а? – негодующе шипит она, щипая меня за бок, - Бросил бедную женщину одну и испарился невесть куда!
- Во первых, не одну, ты же была с подругой. А во вторых, я тебя предупредил, - оправдываюсь, пытаясь изобразить на своем лице выражение ангельской невинности.
- Ага, предупредил. Ты же не сказал, что уходишь на целый час. Хорошо что я встретила Лорика, а то торчала бы тут одна, как дура.
- Кстати, - перебиваю ее негодующий шепот и пытаюсь грозно надвинуть брови на глаза, - когда это твоя Лорик успела отрастить бороду и сменить пол?
Катерина умолкает непонимающе, затем оборачивается в сторону компании, в которой только что находилась.
- А-а, - протягивает она понимающе, и в ее глазах загораются озорные огоньки, - а как ты хотел? Вот еще бы часик где нибудь прошлялся и … и …
- И что? – подстегиваю ее фантазию, - ну-ну? И что?
- И ничего, - Катерина надувает губки, хмурит брови, пытается изобразить обиженный вид. Но глаза, в которых пляшут озорные бесенята, выдают ее настроение. Наконец она улыбается, хватает меня за руку, прижимается ко мне и говорит с деланным укором в голосе, - Мне, чтобы ты знал, бородатые вообще никогда не нравились. Понял!
- Понял, да понял я! Да не щипайся ты, а то отдам бородатому! ОЙ! Да я же пошутил! Ой! На нас уже смотрят!
- И пусть смотрят. Может я напилась от скуки, пока тебя не было? Имеет право пьяная женщина ущипнуть разок своего мужчину? Имеет?!
Слышу приближающийся цокот женских каблучков. Слегка повернув голову, вижу подошедшую Ларису, или как там ее, Лорика.
- А ты оказывается садистка, Катенька, - говорит подошедшая томным голосом.
- Ой! - вздрагивает Катерина, - Лорик, нельзя же так подкрадываться!
- Разве я подкрадывалась? – поднимает брови в искреннем удивлении Лорик, - Я тебе кто? Разведчица-диверсантка какая, чтобы подкрадываться? Просто ты с таким маниакальным усердием щиплешь бедного мужчину, что совершенно не обращаешь внимание на все остальное.
- А может, он заслужил, - стараясь придать лицу высокомерное выражение, заявляет моя спутница.
Я тем временем рассмотрел подошедшую женщину. Лорик была несколько полновата для того женского идеала, который обычно меня привлекал, однако в ее полноте не было обычной для толстушек субтильной расплывчивости. И крупная грудь, призывно манящая из глубокого декольте, и приподнятый, как у молодой девчушки, зад, скрадывали полноту и придавали фигуре некую вызывающую сексуальность. А гладкая, не тронутая загаром кожа лица, подчеркнутая ярко красно напомаженными губами и обрамленная иссиня черным каре волос, искрящихся от лака в свете многочисленных светильников, придавала ей схожесть с персонажами фильмов о колдуньях и вампирах. Такую внешность, кажется, называют готической. Хотя, я не видел в ней ничего мрачного или хотя бы несколько серьезного, что должно быть присуще готическому образу. Просто весьма приятная, несколько выпившая женщина, желающая, а скорее даже требующая веселых развлечений.
- Может ты все таки познакомишь меня со своим мужчиной?
Ага, похоже я тоже подвергся тщательному внешнему обследованию.
- Олег. Лариса. – показала нам друг на друга Катерина.
- Очень приятно, - первой произнесла Лорик, протягивая мне руку.
- А как мне-то приятно, - отзываюсь ответным комплиментом, беря ее ладонь в свою и пытаясь сообразить, что с ней делать, с ладонью естественно. Поцеловать или просто пожать? После полусекундного раздумья просто накрываю ее своей второй ладонью и склоняю голову в якобы почтительном поклоне, сопровождая всю эту процедуру улыбкой. Улыбкой, кстати, искренней. Я всегда улыбаюсь приятным женщинам, улыбаюсь непроизвольно, а потому искренне.
- Эй-эй-эй! – заставляет нас прервать рукопожатие гневный крик Катерины, - И чего это вам обоим так приятно? А?! А я вам не мешаю? Нет, если вдруг мое присутствие вас смущает, то вы скажите, не стесняйтесь!
Вот блин женщины. И что ей сказать, чтобы успокоилась? Сказать что все это простая формальность, обычный обмен любезностями при знакомстве. Так это значит обидеть Ларису. Какой же женщине будет приятно слышать такое?
- Успокойся Катенька, - тем временем обнимает мою спутницу Лорик, - ты же знаешь, что мужчины меня не интересуют в том плане, о котором ты тут намекаешь.
О-па… Да вы, мадам, оказывается неправильно ориентированы. Или я что-то не так понял? Но на всякий случай пытаюсь не выражать лицом никаких эмоций.
- Лорик, дорогая, извини, - расслабляется в объятиях подруги Катерина, - я так давно тебя не видела, что совсем забыла о твоих не совсем традиционных взглядах на жизнь.
В это время атмосфера в зале вдруг резко изменяется, сперва общий гомон резко усиливается, затем так же резко стихает почти до полного безмолвия. Оглядываюсь в поисках причины.
- Губернатор, - шепчет Лариса. – Боже, что это с ним? Похоже он серьезно заболел.
Следуя ее взгляду, вижу Шалинского, который, судя по всему, вышел из уже знакомой мне двери. Евгений Савелич выглядел еще более бледно, чем в тот момент, когда я его покинул. В этой старчески согбенной фигуре не было ничего общего с тем надменным человеком, смотрящим свысока на всех окружающих, которым я привык его видеть. Сопровождающие его телохранители похоже сильно ошарашены такой переменой в боссе. Они суетятся вокруг него с растерянным видом. Вот с заискивающим видом подбегает, вынырнувший из толпы, мэр. Он что-то говорит, суетливо семеня рядом с Шалинским. Но тот как будто не замечает ничего вокруг, продолжает двигаться к выходу. В конце концов, один из телохранителей довольно бесцеремонно отодвигает назойливого Елкина. Процессия покидает зал, который тут же взрывается многоголосым гомоном. Всех интересует один вопрос – что с губернатором? И на сколько это «что» серьезно. Вокруг возникает какая-то движуха – компании перемещаются, делятся, сливаются и вновь распадаются, обмениваясь членами. Все пытаются получить друг у друга хоть какую-то информацию. В залл возвращается Елкин, проходит к середине и поднимает руку, требуя внимания.
- Господа! - хлопает он в ладоши, привлекая внимание тех, кто еще его не заметил. – Господа! К сожалению Евгений Савельич вынужден нас покинуть из-за, кхм, из-за легкого недомогания. Уверяю вас, что ничего серьезного, угрожающего здоровью нашего губернатора нет. Ему уже оказывается необходимая медицинская помощь. А так как из-за этого, кхм, недомогания, выступление Евгения Савельича отменяется, то официальную часть можно считать закрытой. Развлекайтесь господа!
Мда… Эти господа и не подозревают, что я здесь единственный, кто хоть что-то знает о настоящей причине губернаторского недомогания. Интересно, если бы я вдруг поведал публике об этой причине, меня сразу отправили бы в психушку, или оставили бы до конца мероприятия в качестве клоуна, на которого можно хохоча показывать пальцем?

- Олег Юрьич, - ко мне подходит невесть от куда появившийся Шуванов в компании с широко шагающим малорослым господином, чье лицо мне смутно знакомо, - вы случаем не знаете, что за недуг подкосил нашего губернатора?
Шуванов секунду заинтересованно смотрит на меня, затем, как бы вспомнив о своем спутнике, говорит:
- Кстати, знакомтесь. Бельц Терем Яковлевич. Олег Юрьич Волин.
Я тут же вспоминаю главного пожарного и его массивную секретаршу. Мы вежливо киваем друг другу.
- Терем Яковлевич является главнокомандующим нашими районными силами МЧС, - шутливо отрекомендовывает его полковник.
Обо мне ни каких особых представлений не следуют. Толи Терем Яковлевич уже знает все, что ему мог поведать Шуванов. Толи просто полковник не знает как меня представить по подробней, ибо действительно не знает, считая меня какой-то крупной фигурой.
Еще раз киваю Бельцу, слегка растянув губы в якобы улыбке, пытаясь изобразить на лице признаки почтения. Вот блин какой однако круг знакомств у мекня в последнее время. Главный прокурор, главный мент, главный эмчеэсовец… Хм, как-то не тянет эта тщедушная фигурка на главного спасателя, пусть и городского масштаба. Интересно, с кем из главных я познакомлюсь в следующий раз?
Чтобы хоть что-то сказать, возвращаюсь к вопросу, который Шуванов задал изначально:
- Позвольте, Иван Степанович, с чего вы взяли, будто я могу быть в курсе губернаторских проблем со здоровьем?
- Просто я случайно заметил, что вы общались с его секретарем, вот и подумал, что может…Значит не знаете. Похоже ни кто не знает.
- Даже удивительно, - подал голос Бельц, - Евгений Савелич всегда был образцом здоровья.
- Может отравился чем, - вставляю для поддержки разговора.
- Боже упаси, - восклицает Лора. Они с Катериной временно притихли за моей спиной, не вмешиваясь в мужской разговор. Но мое предположение почему-то задело брюнетку.
Я отступаю в сторону, ибо не удобно стоять в дамам спиной, тем самым приглашая их в круг общения.
- Все продукты высшего качества и первой свежести, - заявляет Лариса, возмущенно подняв бровки.
Ага, значит она имеет непосредственное отношение к снабжению продовольствием этого заведения. Или вообще, является хозяйкой этого охотничьего, кхм, домика.
- Возможно он отравился до прибытия сюда, - пытаюсь неуклюже оправдать свою версию, - да и вообще, я просто предположил… Мало ли.
- Так!, - вмешивается, прервав мои оправдания, Катерина, - у нас здесь что, вечер посвященный обсуждению здоровья губернатора?
- Очаровательная Катерина совершенно права, - поддерживает ее Шувалов, - да и нам с Теремом Яковличем пора отыскать своих дам. Ты их не видишь, Яковлич? А то не миновать нам с тобой нагоняя.
Пообещав, встретиться с нами на поляне, полковник с пожарным удаляются.
- О какой поляне он говорил? - переводит взгляд то на меня, то на Лору, Катерина.
- Так вы еще не были во внутреннем дворе? – удивленно восклицает Лора, - так пойдемте же.
Жестом хозяйки она приглашает нас следовать за собой и направляется к большим стеклянным дверям в противоположной стене. Дверной проем на столько огромен, что в него свободно мог бы въехать приличный грузовик. Вместе с нами к этому выходу уже двигались большинство собравшихся.
Размеры так называемой поляны поражают воображение. Нам открывается ярко освещенное идеально ровное поле, покрытое ровно подстриженной зеленой травой, изрезанное тропинками из тротуарной плитки и запятнанное многочисленными островками из той же плитки, на которых под различной формы навесами установлены тоже различных форм и дизайнов столы, кресла, шезлонги, скамейки. По краям площадок и вдоль тропинок расположены фонари причудливых форм, наверняка работы того же дизайнера, что и чудо звери, изрыгающие фонтаны у парадного крыльца. Здесь тоже есть четыре небольших фонтана. Но они без всяких причуд - просто классические пирамиды водяных струй в центре небольших бассейнов. А вот в противоположном конце поля, язык не поворачивается назвать поляной, сияет голубыми бликами большой плавательный бассейн. Однако, либо вечер прохладен, либо выпито не достаточно, но ни в бассейне, ни поблизости от него никого нет. Да собственно, принимая во внимания те, обезображенные сытой и беззаботной жизнью, формы тел основной массы собравшихся здесь персон, видеть их в купальных прикидах нет ни какого желания.
Народ растекается ручейками по тропинкам к столикам, на которых уже выставлены различные напитки и подносы с закусками. То тут, то там застыли неподвижными столбиками официанты с перекинутыми через локоть белоснежными полотенцами, готовые по первому зову сорваться с места.
- Здорово! – восхищается Катерина, обводя взглядом все это великолепие, - Ой, какая приятная травка! Так и хочется скинуть туфли и босиком.
- И что тебя сдерживает, подруга? – Лора, подавая пример, приподнимает одну ногу, снимает с нее туфельку, затем, уперев запятником в пальцы босой ноги, сдирает вторую. На лице женщины отображается то наслаждение, которое испытывают ее ноги, освободившись от высоких каблуков. Катерина, радостно пискнув, тут же следует ее примеру, и пока она с блаженным видом топчет траву, Лора дает какие-то указания служащему, оказавшемуся по близости., и как только он удаляется, обращается к нам эдаким командирским тоном, - За мной!
Мы шагаем напрямик, игнорируя тропинки, обходим только фонтаны и беседки со столами. Нас обгоняет электромобиль, типа тех, на которых принято ездить по полю для гольфа, только с небольшим кузовком. Он останавливается под раскидистым дубом, единственным деревом на всей так называемой поляне. Двое служащих выгружают шезлонги, прямо на траву выбрасываются какие-то подушки, из отдельных долек собирают на траве большой пластиковый круг, в центр которого втыкают такой же большой раскладной зонт. Интересно, зачем ночью солнцезащитный зонт? Хотя догадываюсь, вероятно для того, чтобы с ветвей дуба на головы не опорожнилась какая нить птичка. Подъезжает еще один кар. Извлеченная из него круглая скатерть застилает пластиковую полянку. На скатерть тут же выставляются блюда со снедью, и графины и кувшины с напитками. Все делается так оперативно, будто персонал оттачивал накрытие подобных полян годами, причем на время, и даже ночью по тревоге. Когда мы подошли, под дубом уже не было ни одной души из персонала. Лора тут же плюхнулась на одну из подушек, подложила под локоть другую и полулежа, царственным жестом пригласила нас занимать понравившиеся места. Ктерина сгребла сразу три подушки и некоторое время пыталась разместиться сразу на всех. В конце концов поняла, что не может растянуться более чем на две, отпихнула третью в сторону.
Я уселся в шезлонг, но как-то неудобно было сидеть так высоко над столом и расположившимися рядом женщинами. Пришлось сползти на одну из подушек.
От вида столь разнообразного и аппетитно выглядевшего стола, рот наполняется слюной, и желудок начинает тихонечко бурчать в сладостном предчувствии. Решив не заморачиваться этикетом, подвигаю поближе блюдо с какой-то румяно зажаренной птахой и с сочным хрустом отламываю от тушки булдыжку.
- Ой, и мне, и мне тоже, - громко шепчет Катерина, заворожено глядя на румяную булдыжку голодным взглядом, - ой нет, мне лучше крылышко! Ой, не надо наверное, я же вся заляпаюсь…
Замечаю, что с булдыжки, которая застыла вместе с моей рукой, пока я пытаюсь разобраться в конечном желании Катерины, капают на скатерть жирные капли.
Лора достает из одной из корзин большое белоснежное полотенце и небрежно кидает его моей спутнице.
- Ой, Лорик, спасибо! – благодарит та и, повернувшись ко мне, - ну давай же мне крылышко!
- Чревоугодие – грех, - сообщаю, безжалостно отламывая крыло вместе с половиной грудки.
Некоторое время мы с Катериной, старательно работая челюстями, дегустируем все, до чего можем дотянуться не вставая с подушек. Лора с явным удовольствием наблюдает за нами, не спеша пощипывая крупный виноград.
Взяв с очередного блюда какой-то маленький зажаренный окорочок, напоминающий лягушачью лапку, смачно перекусываю его пополам, смакуя вытекший из раздробленной косточки нежный сок. Отяжелевшее от принятой пищи тело требует более комфортного положения, и я, придвинув еще одну подушку, тоже принимаю полулежачее положение. Прямо как древние римляне, блин, во время своих пиров. Надеюсь, оргии не предвидится. Кстати, а чем занимаются остальные? Оглядываюсь вокруг.
Веселье вокруг идет полным ходом. Подобных нашей «полян» больше нет, но практически под каждым навесом собралась довольно большая компания. То там, то здесь слышатся смех и громкие голоса, произносящие тосты. Ощущаю на себе чей-то уже знакомый взгляд. Резко поворачиваю голову влево. Ага, Юлия Федоровна Никитина так же резко отводит взгляд в сторону, резко краснея. А где же ее шеф? Терема Яковлевича нахожу совершенно в другой стороне. Он пирует в компании Скобина, Шуванова, их супруг и еще нескольких столь же солидных человек, включая и ту худющую блондинку, которая набросилась на пару Шувановых, когда мы в самом начале вечера спустились из номеров в залл. Она сидит рядом с Бельцем, что-то вещая ему наухо, одновременно подкладывая в его тарелку нечто из большого блюда. Вероятно, это его жена. Какой поразительный контраст с секретаршей. Вспоминаю монументальную Зинаиду и мои плечи невольно передергиваются.
- Олег, вам прохладно? – интересуется Лора, заметив движение моих плеч.
- Вот только не надо предлагать согреть, - шутя предупреждает Катерина, пока я, дожевывая то, что напоминало лягушачью лапку, соображаю как объяснить ситуацию.
- Ништяк поляна! – вдруг слышу из-за спины чей-то пьяный голос и понимаю, что уже некоторое время сзади раздается приближающийся гомон, не вяжущийся с окружающей обстановкой.
- Уверен, господин не будет против, если мы поможем ему развлечь его дам.
Хохоча на подушки вокруг начинают падать пьяные субъекты. Узнаю ту компанию, которую заметил перед тем, как меня пригласили к губернатору...