Животная сущность человека обнажилась

Животная сущность человека обнажилась
Животная сущность человека действительно обнажилась, и она стремится буквально пожрать его, и, казалось бы, нет силы, которая остановила бы ее, нет, потому что она коренится в каждом человеке. И вот вам бесчисленные проявления зверства, убийств, ненависти,обмана, которые сегодня прямо обрушиваются на людей и порождают в них почти животный страх. И такого глубокого отчуждения, которое сегодня разъедает душу каждого человека, история никогда не знала. И наше собственническое сознание, которое уже не имеет почву для существования в этом мире, прямо провалилось в мрак и не видит ничего, кроме тех вещей, которые окружают его. И каждый, предоставленный себе, одинокий, копошится в своем мире, в котором уже ничего нет. Когда внимательно всматриваешься в людей, которые сидят в интернете, то сразу почувствуешь, чего они ищут в глубине души и чем ассоциируется их стремления. Но они боятся не только всех, но и себя. Боятся влюбиться, боятся быть любимой. Так глубоко село отчуждение.
Животная сущность человека обнажилась

Вообще, идея человека меня увлекла еще в юности, когда я еще понятия не имел, в каком мире живу я сам. Мир питекантропов и неандертальцев создали ученые. О них я тоже не имел реального понятия. Мой отец был учителем и преподавал в средней школе. И ему характерно было если и не убеждение, то, по крайней мере, какая-то слепая вера в будущее человека. Он верил в Маркса и Ленина, обоготворял Сталина и поклонялся древней мудрости. И в редкие часы досуга он мне рассказывал обо всем этом, всегда особенно подчеркивая человечность и доброту. Он мне никогда не говорил о любви. Но всегда говорил, что каждый должен любить свою родину. Он не знал теорию Маркса и никогда не изучал философские и политические воззрения Ленина. Их он представлял просто совершенными людьми своей эпохи, озабоченными судьбой человечества. Но во всем том, о чем мне рассказывал отец, я никогда не находил противоречие, но не во всем с ним соглашался. У меня всегда жило слепое убеждение, что будущее явится не таким, каким его ждут (ждали в советском обществе), а в неожиданном облике.И это неожиданное мне всегда представлялось в любви, которую я всегда хотел видеть. В этом смысле, я вообще не был согласен с миром и всегда испытывал к нему недоверие и недовольство. В чем именно, этого я мог только интуитивно ощущать. Одно дело – совершенные люди, способные видеть друг друга и готовые на все друг ради друга, другое – несовершенный мир, постоянно превращающий этих прекрасных людей в животных. Первобытный коммунизм или коммуна, общинный образ жизни, известные давно, мне совершенно не нравились. В них не было ничего человеческого, возвышенно, прекрасного, и от них сквозила животность и грубость.
В советском обществе мир человека раздваивался, и его сознание распадалось на противоположные стороны. Человек как общественное существо и как индивидуальность все более расходились. Утверждать себя через общество и его идеалы – это было одной стороной, и присваивать все и жить ради самого себя – это было другой. И они лежали в основе мира как его неразрешимые противоречия. Здесь не было каких-либо критериев для определения истины. Все должны были некритический подчиняться этому порядку. Философы же выдумывали всякую иллюзию, как сегодня ее выдумывают политологи, заменившие философов. И человек, который служил интересам общества, все более раздваивался и становился откровенным лицемером, лживо всех призывающим к коммунизму. К какому коммунизму? Изобилию и свободному потреблени, к труду, который создает богатство. К коммунизму, по меркам того времени – значит к честной и добросовестной жизни, к коммунистическому отношению к труду.И люди совершенно сознательно существовали ради потребления.

Мир на моих же глазах превращался в свою противоположность, упорно раздваиваясь и принимая все более лицемерный облик. В конце концов, верх взял коммунизм как «изобилие и свободное потребление», и человек был отброшен как итог этого движения как нечто не нужное. Это был самым глубоким провалом в истории, не имеющим аналогов.

Сегодня этому лицемерию нет границы. Люди уже сами не верят тому, о чем они говорят, и этого противоречия они уже находят в себе и в каждом отдельном человеке независимо от рангов. И они уже, не ища обходных слов, неприкрыто друг друга называют животными.

И в этом я уже не вижу ничего плохого, предосудительного. Находить в себе животного и признавать это объективно — это высокое сознание и признак того, что у нас складывается критическое отношение к себе и друг другу.А ведь мы боимся, боимся сказать "люблю тебя", "люблю вас! Люблю свою родину! Ведь если один в глаза или за глаза называет животным другого и другой на это не реагирует, значит, имеется уже более высокая точка зрения, которая зреет и поэтому смягчает конфликты, возникающие на этой основе. Возможно, этому непосредственно повлияло и тот факт, что в определенной мере человек практически действительно опустился на уровень животного. Он валяется на обочине дороги и спит где попало, забирается в подвал и потом роется в мусорных завалах и, как зверь, убивает другого, когда его сознание помутилось от голода или похмелья. Мало ли как он падает на уровень своей животности. В общем, он опускается. И это факт, которого уже невозможно отрицать.

Но ведь он человек, сложившийся исторически, и им остается, пока дышит, и ничто в нем не выбьет этого его обретенного качества. Видимо, это ему нужно было для того, чтобы в себе обнаружить эту глубоко спрятанную его природную сущность и, наконец, оттолкнуться от нее, почувствовав ее в себе и в других. А если вы что-нибудь найдете в себе, то найдете его и в других. И у вас сразу появится критический взгляд.

Природа человека никогда еще не была гармоничной, и он внутренне никогда не освобождался от своей животности и нес его всегда. Его природа раздваивалась и распадалась на его социальную сущность. Теперь эта его социальная сущность, с большими трудностями созданная им, в свою очередь распадается, что из нее наконец-то освободилась его подлинная человеческая природа – духовная, психологическая. И именно она создается в нас, в нашей внутренней сущности и в один прекрасный день откроется нам в облике любви, дружбы – нравственного идеала. И вот этот раздвоенный человек, лицемер, сегодня, по-моему, и стоит перед выбором, медленно превращаясь в личность. Поэтому он, обратно как бы оказавшись на уровне своей животной сущности, размышляет о новой основе своего человеческого бытия. И я думаю, он его непременно найдет. И тогда будущее к нему явится в совсем новом облике – неожиданном. Поверьте мне, в скором времени все произойдет именно так. И то будущее, которого он ищет во внешнем мире и его совершенстве, явится к нему из него в облике внутреннего, духовного совершенства. И ему тогда нужно будет человеческое совершенствование. И вот отсюда и размышляйте, что такое новый человек и к какому типу относимся мы сами в бешеной погоне за деньгами.
В этом смысле я и позволил себе некоторое объяснение: я действительно явился из будущего. И не будь так, я никогда не написал бы эту книгу. И жил бы, как все люди, копошась в своем пустом, заброшенном мире!