Семь жизней одного меня. "Социалка".

После года учебы в ВПШ я настолько осмелел, что решил: отныне я сам буду выбирать себе работу по душе. Шел второй год перестройки, первым секретарем горкома партии стал Борис Ельцин, а я уже больше года тащил лямку заведующего общим отделом. Работа с бумажками и письмами, в общем-то, непыльная, была мне не по душе. Единственным светлым пятном в однообразной рутине райкомовской жизни были ежемесячные семинары, которые проводил заведующий общим отделом горкома, вкрадчивый старичок, бывший при прежнем первом секретаре – Гришине - своеобразным серым кардиналом, по аналогии с Черненко, который из канцелярии общего отдела возвысился , хоть и ненадолго, до Генерального секретаря ЦК КПСС. Тем не менее, семинары он проводил интересно, мимоходом не забывая нам внушать, что заведующие общими отделами – это не иначе как "белая кость" в аппарате райкома, что, безусловно, было лестно.

С приходом Ельцина, сменился и заведующий общим отделом, в недалеком прошлом - секретарь обкома комсомола Свердловской области. Он мне сразу понравился, может быть, тем, что был прямой противоположностью прежнему заведующему. Когда в числе нескольких ребят, на собеседование пригласили и меня, я откровенно ему сказал, что с удовольствием принял бы его предложение работать под его началом в горкоме, но, к сожалению, я уже сам напросился на «расстрельную» должность в своем райкоме.

А дело было так. В Москве в порядке эксперимента решили изменить структуру аппаратов нескольких райкомов. Вместо отделов образовывались группы, курирующие парторганизации по производственной принадлежности. Вместо промышленного отдела появилась соответствующая группа, и вместо отдела науки – своя. Все остальные организации: милицию, медицину, торговлю, ЖЭКи и пенсионеров - объединили в оставшуюся группу, сейчас называемую чаще «социалкой», которой я и вызвался руководить. В качестве, так сказать, общественной нагрузки мне поручили курировать исполком райсовета, который располагался в основном на втором этаже четырехэтажного здания, два верхних этажа которого занимал Калиновский РК КПСС.

Еще пару месяцев я успел поработать с прежним зампредом по торговле исполкома – Солдатенковым Геннадием Владимировичем – интеллигентнейшим человеком, который чувствовал себя, по-моему, не в своей тарелке на этой должности. А затем он был назначен руководителем Московского сбербанка. На должность зампреда по торговле приняли Павла Фипова, который отличался от своего предшественника как небо и земля.

Разумеется, я понимал, что никаких перспектив у этой должности нет и быть не может, но на дворе опять, как и почти три десятилетия назад, повеяло духом перемен, а мне хотелось конкретной работы. Ну, а чего-чего, а конкретной работы было у меня теперь хоть отбавляй. Я, как обычно, упирался рогом и вытаскивал все, что только мог.

Ранней весной объявили о новой инициативе московской власти: устраивать для народа ярмарки. В районе закатали асфальтом пустырь возле завода имени Войтовича. Построили силами крупных организаций района досчатые домики с крутыми крышами, разукрасили их и обязали исполком закрепить за каждым домиком по одному плодоовощному магазину. С этого момента раннее утро почти каждого выходного я встречал на ярмарке. В моей группе было два инструктора, курирующих организации торговли, но справиться со всеми вопросами они явно не могли, так что сводить всех воедино приходилось мне самому. То вовремя не прислали транспорт - я звонил директору автобазы, то на овощной базе не было нужного ассортимента товара - я поднимал на ноги все руководство, пока товар не находился. Наконец, появлялись на ярмарке продавцы – я вникал в проблемы кадров и укомплектовывал торговые точки. Наконец, часам к десяти, задолго до появления первого покупателя, появлялось мое районное начальство. Ждали проверяющих из горкома, а то и из ЦК. После того, как проверяющий появлялся, ему представляли нарядные домики, полные товара с разряженными продавцами и довольными, нередко специально отобранными, покупателями.

В результате и у представителей вышестоящих органов и у моего районного начальства должно было складываться ощущение полного достатка в закромах Родины. И никому не было интересно, что для того, чтобы заполнить прилавки на ярмарке, приходилось иногда закрывать некоторые овощные магазины, потому, что торговать на две точки было попросту нечем. А, кроме того, ярмарка располагалась посреди промзоны, вдали от жилых кварталов, поэтому добираться в такую даль, для того, чтобы купить кило картошки или пучок зеленого лука находилось совсем мало желающих.

За три года работы с социалкой у меня накопилось немало примеров подобного рода неуклюжего, а то и вовсе безграмотного партийного руководства сферой торговли на примере отдельно взятого района Москвы. И дело даже не персоне Ельцина, хотя, конечно определенную лепту в построение «потемкинских деревень» в столичном регионе он внес. Уже, по-моему, при другом первом секретаре горкома партии, второй секретарь Низовцева съездила в Венгрию и там ей запали в душу выносные витринки с плодоовощной продукцией. Своё видение городской торговли она изложила на очередном совещании первых секретарей райкомов.

Сказано - сделано. Через неделю возле каждого овощного магазина района красовались выносные витрины, каких сейчас, к слову, завались перед каждой уважающей себя точкой торговли овощной продукции. А тогда это выглядело диковинкой, потому что этой самой плодоовощной продукции действительно не хватало. Кстати, эти витрины выставлялись, в основном, когда разведка доносила о предстоящей проверке, да и то под бдительным надзором грузчика, а то и продавца.

Но подлинным шедевром очковтирательства, мне кажется, можно считать опыт по внедрению в столичной торговле автоматов по изготовлению жидкого мороженого «фризеров». По-моему, та же Низовцева во время визита в очередную страну реального изобилия – Италию – и нашла способ, подобно Иисусу Христу, накормить уже почти голодное население столицы дешевой продукцией - фруктовым мороженым.

Скорее всего, аппараты по изготовлению этого мороженого были закуплены в той же Италии, что, должно быть, вылилось в немалую копеечку. К аппаратам были необходимы прилавки, которые, по крайней мере, в нашем районе изготавливали предприятия. Каждое предприятие выкручивалось, как могло, например, на заводе «Серп и Молот» сварили прилавок из своей катанки. А одно режимное предприятие изготовило этот прилавок из титанового сплава, который, как мне кажется, вышел ненамного дешевле, как если бы его изготовили из серебра, да еще с позолотой.

И вот, представьте себе такую картинку: начало весны, на тротуарах еще белеет не успевший растаять снег. Раннее утро, еще как следует не рассвело, на улицах в центре столицы практически никого. Только мы, группа торговли, чертыхаясь и на чем свет стоит кляня все вышестоящее начальство, идем проверять все ли магазины выставили свои выносные прилавки и как идет торговля соками и мягким мороженым.

Разумеется, импортные автоматы уже в скором времени приказали долго жить, потому что наши умельцы в целях получения дополнительной прибыли безбожно нарушали инструкции и вместо положенных соков заправляли автоматы практически водопроводной водой.

В руководящих кадрах компартии, особенно в период ее заката, по-видимому, царили весьма прожектерские настроения, совсем как у недалекого героя Островского в «Женитьбе Бальзаминова». Все надеялись на какие-то инициативы, которые должны появиться неизвестно откуда и кардинально изменить ситуацию к лучшему. Эта эпидемия передалась и среднему звену аппарата. Недаром Конеев, ставший первым секретарем после ушедшего на должность директора «Мосглавплодоовощпрома» Чудакова, без конца донимал меня, настойчиво требуя инициатив.