Посылка с "сюрпризом" продолжение 2

Получив эти данные, начальник уголовного сыска Российской империи А.Ф. Кошко распорядился немедленно арестовать Савичева, Прошкину и Зимину.
В тот же день фото Савичева было предъявлено Михаилу Пронину и опознано им. К вечеру был найден извозчик, который показал, что в понедельник утром отвозил человека с тяжелым ящиком на вокзал. Он тоже опознал фотографию Савичева.
Допрос Аркадий Францевич начал с Прошкиной:
-Что можете сказать по делу об убийстве Марии Еремейцевой?
Та скорчила недоуменную физиономию:
-Никогда про такое не слыхивала.
-Так и запишем, а суд разберет. Пишите: «удостоверяю, что по делу об убийстве 14-летней Марии Еремейцевой показаний сделать никаких не могу и о самом убийстве слышу впервые». Распишитесь и поставьте дату.
Прошкина расписалась и передала сыщику бумагу. Тот вынул из дела письмо, полученное Прониным Т.Л. якобы от сына, и сличил почерк. Одна и та же рука.
-Ну и дрянь же ты, сверхъестественная! – в сердцах выругался Аркадий Францевич, - Оказывается и письмо-то Прониным ты писала, а еще так глупо отпираешься. Петров, приведите ко мне арестованного Савичева! – крикнул он караульному.
-Вот что, любезные! – обратился Кошко к присутствующим, - Вы арестованы за убийство Марии Еремейцевой и мне известны все подробности. Я – начальник московской сыскной полиции, в Вятке уже две недели и преступление ваше мною полностью открыта. Бессрочная каторга вам обоим обеспечена, да и ваша соучастница – портниха Зимина – не отвертится. Но если вы чистосердечно покаетесь, поможете полиции разыскать того прохвоста, что купил честь покойной, то, возможно, суд и не наложит на вас высшей меры. Итак, я вас слушаю.
-Да что вы, что вы, гражданин начальник! – в один голос залепетали арестованные, - Помилуйте! Мы такими делами не занимаемся! Не то, что убивать, и в глаза не видели никакой Еремейцевой!
Аркадий Францевич злобно на них глянул:
-Ну и дрянь же вы коричневая! Слушайте оба: портниха Зимина во всем созналась. Девицы вашего вертепа показали, как на пасхальное воскресенье она с девчонкой приехала к вам. Как какой-то субъект пробыл с Еремейцевой полтора часа в вашей хозяйской комнате, причем, оттуда доносились крики и плач. Как после его отъезда вы оба уговаривали и угрожали вашей жертве, после чего были слышны удары и ее резкий крик. Ты, Савичев, притащил ящик, вы оба протащили его вниз. А девчонки в комнате уже не оказалось. Твою фотографию опознали: и молодой Пронин, и извозчик, которого ты нанял в понедельник за полтинник на вокзал, и весовщик на станции, когда ты посылал посылку своему бывшему хозяину. Наконец, вот показания твоей сожительницы и письмо старикам Прониным, написанные одной рукой. И теперь будете отпираться?
Убийцы переглянулись, и Савичев быстро заговорил:
-Расскажу, все как было, расскажу! А Вы, гражданин начальник, похлопочите за нас, если сможете.
-Говори!
-Да что говорить, Вы и так все знаете. В Христово воскресенье встретил я портниху, говорю, есть клиент. Дает тысячу целковых за красавицу писаную, за твою ученицу. А тут, как на грех, на ловца и зверь: смотрим, по аллеи ейная девчонка идет. Портниха подозвала ее, приласкала, то да се, и говорит: «Хочу тебе, Маня, удовольствие сделать. Поедем к этому дяде кофейку с пряниками пить». Девчонка вроде заколебалась, а потом отвечает: «Чтож, Марьиванна, ежели с Вами, то - пожалуй». Дальше было, господин начальник, как Вы сказывали. Только видит Бог, не хотел я убивать девку. Господин уехал. Мы с ей (кивнул на сожительницу) нагрузились подарками, прихватил сторублевку. Вошли к Еремейцевой в комнату. Та, уронив голову на руки, ревмя ревет: «Вы, - говорит, - подлые люди! Заманили меня сюда, обесчестили, а теперь откупаетесь! Все матери расскажу, по головке вас не погладят». Злоба и страх меня взяли: эка подлая, что, ежели и впрямь нажалуется?