Жестокое детство. Освобождение...

Освобождение
Когда началось наступление Красной Армии и шли тяжёлые, кровопролитные бои, фронт прошёл и по местечку, где жили мои дорогие люди – бабушка, мама, тётушки. Орловско-Курская дуга шла именно по нашим местам. Бои были жестокие. Из этой деревушки немца вышибали с неделю. А деревня совсем маленькая. Немцы зубами вгрызались в каждый клочок земли. Всех трудоспособных людей немцы угоняли «на окопы», под Болхов. Это – райцентр недалеко от Орла и Мценска: 40 – 50 км. Моя тётушка, покойная Мария Апалькова, тоже попала в число той рабсилы. Она рассказывала, что работать заставляли круглые сутки. А кормили… каким-то мясом… с червями. Неизвестно, какого оно было происхождения. Его нельзя было есть. Но тётушке Марии через сутки после того, как она туда попала, удалось сбежать. Она тайком вернулась домой и пряталась днём за домом, чтобы её не увидели немцы, которые сидели в деревне. Когда русские орудия подвели близко к деревне, то начался кромешный ад. Огонь был и днём и ночью. Один бой она запомнила отчётливо, со всеми подробностями, потому что здесь она столкнулась лицом к лицу со смертью. Едва ли не на глазах убило снарядом её родную сестру Зинаиду. А было так. При очень сильном обстреле местечка люди, держась друг друга, группировались и прятались по подвалам, домам и где только придётся. Ушли со своего хуторка и мои дорогие поближе к людям, потому что именно над их домиком на деревню летели снаряды. Многие не долетали и рвались вокруг дома. Придя в Малую круглицу, сразу спрятались в подвал, напротив добротного кирпичного дома. Но там много было народу, душно и очень хотелось пить. Девочки – мама и старшая сестра Зина, по инициативе старшей, конечно, побежали в дом, думая, что там будет лучше. Мать, моя бабушка Евдокия, осталась в подвале с остальными. В подвале было темно, и она не видела, как сбежали девчонки. Они прибежали в этот дом, где тоже были люди. Снаряды свистели и рвались вокруг. И тут за дом заехал фашистский танк, и дом подвергся обстрелу со стороны советских войск. Люди стали прятаться за печь, думая, что если снаряд попадёт в дом, то есть шанс остаться в живых. Мама рассказывала: « Меня сильно оглушило, я ничего не слышала, со мной было что-то странное, я как будто очумела от грохота и не увидела, куда делась Зинаида. Оглянулась вокруг, увидела силуэты незнакомых людей, даже одного немца, он тоже спрятался за печку и крестился…» Люди вдруг, в панике, ринулись на выход, но одна бабушка загородила собой дверь и кричала, чтобы подождали, когда ещё два выстрела пройдут. Потом, мол, артиллеристы станут перезаряжать и появится немного времени, чтобы перебежать в другое укрытие. И вот, когда удалось выйти на улицу, мама, уже без сестры, вернулась в подвал. Пока бежала, вокруг было темно, хотя и стоял день. А темно было от разрыва снарядов, поднимавших копоть и пыль, а может быть темно было в глазах от того, что в доме она получила небольшую контузию. У входа в подвал лежал убитый дед, которого, видимо, задело осколком и мама, споткнувшись о его тело, прямо по нему и съехала в подвал. В подвале она нашла свою маму и сестру Марию. Зины не было. В ужасе оглянувшись на вход, увидела бежащую в подвал женщину. Обе руки у неё были оторваны осколком взорвавшегося поблизости снаряда. Она страшно кричала, умоляла людей лишить её жизни, а через некоторое время умерла от кровопотери. И все эти ужасы происходили на детских глазах. Но на этом испытание не закончилось. Бой прекратился после этого очень скоро - он был последним боем за эту деревню. Враг был выгнан… Но ещё два дня люди не имели возможности похоронить убитых сельчан, потому что им пришлось уйти в освобождённую соседнюю деревню за 15 км. Так велели русские разведчики, сказав, что возможно тут ещё будут продолжаться бои. Прийти обратно люди смогли только через два дня, когда русские солдаты «дали добро», потому что не осталось в деревне ни одного немца. То что тётя Зина погибла, было понятно, поскольку её не было вместе со всеми. Но надежда всё же теплилась и окончательно развеялась, когда бабушка с девочками нашли её тело. Хоронили погибших сельчан в одной яме, без гробов, так, как они и были застигнуты смертью…

После освобождения
По освобождении местечка, началась жестокая работа по восстановлению. Нужно было убирать урожай, с большим опозданием. Рожь перезрела. Косили косами, вручную. Дети, подростки вязали снопы, складывали в скирды. Но слава Богу, поле не очень сильно пострадало от артиллерийского обстрела, зато убитых солдат – наших и немецких, то там, то сям находили во ржи. Мама не помнит, кто и как их хоронил. Этим занимались взрослые.
И пошла чередом крестьянская жизнь на освобождённой родной земле. Осенью поле надо было перепахать. Мама и другие её сверстники помогали колхозу. Как уже повелось, на их хрупких спинах лежало бремя тяжёлого труда.
В колхозе был один небольшой трактор, который часто ломался, поэтому на нём невозможно было успеть обработать в срок все пашни. Кроме того, трактор был маломощный, мотор перегревался. И его периодически надо было охлаждать водой. Поэтому к нему были приставлены две девочки, которые постоянно подносили воду вёдрами. Одной из них была моя мама. Воду брали в маленькой речке, с названием Сухая Каменка. Она была очень маленькая, как ручей. Наверное, поэтому и носила такое название, и находилась она под холмом, на котором было поле. И девочки спускались к подножию холма, брали воду из этого ручья и поднимались с вёдрами наверх.Трактористом был мальчишка лет пятнадцати. Он работал день и ночь, недосыпал, недоедал. Когда он пахал, девочки шли за ним с водой. Как только он останавливался, они подбегали и подавали воду. И ВОТ однажды девчонки заметили неладное: трактор вдруг поехал в другом направлении – к склону холма. Девочки поняли, что с трактористом что-то случилось, так как, по всему было видно - трактор неуправляем. План перехвата созрел мгновенно. Они бегом устремились к лесу на краю поля. Там лежали кусты, вывороченные снарядами. Девчонки схватили куст с корнем и комом земли и, насколько могли быстро, устремились с ним наперерез движущемуся трактору, который уже был на краю поля и уже достиг наклонной траектории. Они успели! Бросили под гусеницы этот куст и предотвратили страшную аварию! Мальчик за рулём просто уснул от усталости…
Поле, кроме единственного трактора, пахали и скородили ещё и на быках. А дети работали погонщиками. И маме тоже часто доставалась роль погонщика волов. Когда скородили поле бороной, на бороне стояли дети - для тяжести, чтобы борона разбивала комья земли. Вот так однажды мама повредила ногу, стояла на бороне и погоняла волов кнутом. Стегнула волов кнутом, а его конец отскочил и запутался в боронах. Волы пошли, а она полезла отцепить кнут ( ведь это казённое имущество), и борона прошла по детской ноге, сильно повредила сухожилие, но она продолжала работать, потому что бросить работу было нельзя. Сама кое-как обвязала ногу грязной тряпкой. Было очень больно... Я не могу себе представить, как бедный ребёнок терпел такую боль. У мамы по сей день на этом месте остался шрам- память.
И так каждый день – труд, труд… Было голодно, но настроение было совсем другим: люди знали, что фашисту больше не будет сюда возврата!
Вот такое было детство и отрочество. Теперь, когда люди сетуют на трудности и несправедливость жизни, я всегда вспоминаю рассказы мамы и думаю, как же хорошо жить в наше время и не дай Господи такого страшного повторения. Пусть никогда это не грозит последующим поколениям наших детей.
Да будет так!