Семь жизней одного меня. В поисках работы.

Семь жизней одного меня.

В поисках работы.

По возвращению в Москву, когда я понял, что философская моя карьера не состоялась, мне пришлось снова устраиваться на работу по специальности в какой-нибудь «почтовый ящик». Сначала я позвонил на прежнюю работу. Встретился с Виктором Петровичем, прежним моим начальником. Вопрос у меня был один: есть ли для меня работа без командировок. Нет, ответил тот, мы безвылазно сидим в горах Средней Азии. Это меня категорически не устраивало, так как через несколько месяцев должен был появиться наш первенец, и меньше всего на свете я хотел оставлять жену без поддержки.

Я попробовал подать документы еще в один «ящик», к так называемым «морякам», но они меня мурыжили несколько месяцев, якобы для проверки документов. Между тем, деньги, привезенные из армии, заканчивались, жена вот-вот должна была уходить в декретный отпуск, и положение становилось критическим.

Выход подсказал мой тезка, с которым мы уезжали в армию с Самаркандского бульвара. Он уже устроился в «почтовый ящик», занимающийся радиолокацией. Делать было нечего. На встрече, с маленьким человечком с голубыми, как горные незабудки глазами по фамилии Волынкин, моим будущим начальником, у меня была только одна просьба: не ездить по командировкам по крайней мере в ближайшие три года.
Он мне твердо это обещал, и уже через пару месяцев я вышел на новую работу.

Между тем проблемы с работой возникали и у моих приятелей, а в одном случае завершились просто драматически.
В последний год перед армией мы довольно близко сошлись со знакомыми Иринки по Санжарам Колей и Эллой Пономаренко. Они были симпатичны мне: Элла, чьи родители несколько лет назад эмигрировали в Израиль, была сокурсницей жены по Полиграфическому институту, миниатюрная энергичная блондинка, и Коля, рассудительный, деликатный и образованный украинец из-под Полтавы. Коля закончил Киевский политехнический и работал, как и я, в каком-то «почтовом ящике».
Со службой в армии наши контакты разладились, а по возвращению в Москву жена никак не могла дозвониться до приятелей. Кажется, Иринка даже поехала однажды к ним на квартиру, но застала там чужих людей, которые были не в курсе о судьбе предыдущих жильцов.

Только через несколько лет от Риты, которая была нашей общей знакомой, мы узнали о драматичном повороте в судьбе Пономаренко. Когда на работе Коли стало известно, что родственники жены живут за границей, его уволили, и он долгое время перебивался случайными заработками. А затем именно он стал инициатором эмиграции. Правда уехали они не в Израиль, а в Штаты, где и до сих пор живут вполне благополучно. Больше мы с ними не встречались, а с Ритой они увиделись несколько лет назад. Рита была просто поражена разительными переменами в мировоззрении Коли – он стал ярым националистом и русофобом.

Что касается меня, то я старался использовать свое вынужденное иждивенчество для ремонта в квартире и «бумагомарания». И опять, через много лет, был искренне удивлен некоторым своим записям.
Например, рассказ «Моя лучшая выдумка» я упорно не желал признавать своим до тех пор, пока не натолкнулся на фразу: «пули, разлетаясь веером, звучно шлепались о стены: «Цхе-е».
Поскольку «Цхе» была фамилия капитана в нашем экипаже на «Ту-95», ошибки быть не могло, и я смело опубликовал свой детектив в Журнале «СамИздат», впрочем, без особого успеха.
samizdatt.net