Последний шут (окончание)

9

Чем от Европы лик Руси отличен?
Волнует многих каверзный вопрос.
Тем, что народ в России необычен
Тот, что корнями в эту землю врос.

Загадочный характер воспитала
Сама природа - ширь лесов, полей –
Вложила в душу русскую немало,
Клеймом особым метила людей.

Покой – дарили рощи и долины,
Уменье думать – горные хребты,
Крутой, могучий нрав внесли стремнины,
А душу ветер шлифовал. Черты
Особые, добро и щедрость в коих
Главенствует и в этом весь секрет:
Народ сам нищий и от ига стонет,
Но редко на мольбы ответит «нет».

О, Русь Святая! С душами Святыми,
Что щедрость да добро в себе несут,
Им со времен тех давних и по ныне,
За крепость духа славу воспоют!

10.
В шубейках тонких, в легких сапогах,
Голицыны справляют новоселье…
Уйти нельзя - гвардейцы на часах,
От холода трясет или с похмелья,
Уж всё равно. Заглядывает Смерть
В покои дома, трогает рукою…
За стенами метели круговерть,
Тоскливо песню траурную воет.

Застыл Голицын, сидя в уголке,
Сон Смерти тихо смеживает веки,
Слеза уже не тает на щеке…
Ещё немного и уснет навеки.

Поднять его пытается жена:
Бьет по щекам, трясет и тянет...«Боже!
Очнись, мой князь!» - в слезах кричит она –
«Он умирает! Кто ему поможет?!»

И тут протеста поднялась волна
В ней, гнев и жалость наполняли сердце,
В отчаянии бросилась княжна
К двум, задремавшим у крыльца, гвардейцам.

«Молю я Вас, носителей креста,
Не дайте православному погибнуть,
И именем Спасителя Христа
От мужа помогите смерть отринуть».

Служивым, хоть и строгий дан наказ,
Но жалость, что в душе, приказов выше,
Растерли снегом - сразу ожил князь:
Порозовели щеки, ровно дышит.

Один достал бутыль из-под полы,
Заставил отхлебнуть немного браги.
Другой: « Эх, не сносить нам головы!» -
Вздохнул, - «Да, больно жаль Вас, бедолаги.
Теперь Вам, баре, следует назад
Вернуться, в Ваши хладные палаты,
Вот-вот прибудет сменщиков отряд,
Не спросят, кто здесь прав, кто виноватый.
Накажут нас и проведут сквозь строй
За ослушанье…ох, поплачут спины…
Вот, барыня, возьми-ка ты с собой
Тулуп – он отодвинет час кончины.»

«Служивый, я запомнила тебя!
За доброту спасибо и за милость,
Коль выйдем мы отсюда, то тогда,
Судьба твоя, считай, уже сложилась!» -
Ответила княгиня, приняв дар
Столь драгоценный, поклонилась в ноги,
И вместе с мужем поднялась туда,
Где стужа-смерть ждала их на пороге.

11.

Две женщины сошлись в борьбе, одна
Могильной мерзлотою обладая,
Отнять хотела горсточку тепла,
Что сохранить пыталась та, другая.

Смерть лютовала, а слуга-мороз
Вглубь проникал, как тысячи иголок,
В алмазы, превращая капли слез,
Сжимая душу в ледяной осколок.

Чуть слышно бились, слившись в унисон,
Два теплящихся сердца под тулупом,
Стараясь прочь изгнать проклятый сон -
(Навеян был он той, что жаждет трупов).

Иссякли силы, близился финал…
Авдотья, крест держа в руке, молилась,
Голицын в полудреме прошептал:
«Прижми меня покрепче, сделай милость».

Калмычка содрогнулась… Страшный вой
Потряс сторожевых и всю округу,
Пронесся эхом над ночной Невой…
Князь вздрогнул и закашлял от испуга.

Жена как дикий, разъяренный зверь
Набросилась, одежду посрывала…
И он всё понял: «Прямо здесь…теперь! -
Трясясь как в лихорадке, - «Мало…мало…!»

Две плоти, слившись в пламенный клубок,
Подобны были молнии, что шаром.
Исторглась страсть, как огненный поток,
Сжигая всё бушующим пожаром.

12.

А ранним утром юная Заря
Прошлась в обнимку с розовым Рассветом,
Любуясь на причуды февраля
И землю, что снегами разодета.

И тут она увидела…: «Мой, Бог!»
И обомлела от картины дивной:
Два тела обнаженных, как одно,
Объяты сном с улыбкою наивной
Лежали на тулупе... «Живы ли?»
Заря коснулась нежно их лучами –
Мужчина бровью лишь пошевелил,
А женщина лишь повела плечами,

И, распахнув раскосые глаза,
Ловила взглядом небо голубое…
Поёжилась… , вскочила: «Чудеса!
Проснись, Голицын, живы мы с тобою!
А…где дворец? Вокруг осколки льда…
Ах, помню! Ночью страсть была такая,
Что раскалила души добела…
И «храм любви», не выдержав, растаял!»

Закутавшись в спасительный тулуп,
Вдоль берега шли молча, молодые,
Улыбка счастья не сходила с губ,
А в голове стучала мысль – живые!

Эпилог.

Скончалась Анна, где-то в октябре.
На царствие взошла Екатерина
И должность «квасник-шут», что при дворе,
Приказом, первым делом, упразднила,

Но щедро расплатилась, не скупясь,
За униженья, что терпел Голицын.
Последний шут был бедолага-князь,
Так в документах пишут очевидцы...