Семь жизней одного меня. Весна.

Семь жизней одного меня.

Весна.

В ту, мою первую весну на Днепре, вследствие сильных и продолжительных морозов, лед на водохранилище вырос сантиметров на сорок. Во всяком случае, когда, могучие пласты льда выползли на бетонные плиты почти до самого парапета - это было впечатляющее зрелище. Эти льдины потом долго таяли, становясь постепенно голубовато-прозрачными, состоящими из длинных граненых кристаллов. Наступили уже совсем теплые дни, а льдины все никак не могли растаять и все осыпались с каким-то жалобным не то хрустом, не то звоном: «Хрусь-хрусь, динь-динь».

Еще не успел растаять снег, как мы стали участниками субботника по благоустройству набережной.
В предварительно выкопанные ямки девочки ставили тоненькие веточки ивы, а, мы, мальчишки, засыпали их землей. Стоящий поодаль грузовик с цистерной воды полил все саженцы подряд и уехал на другой участок, а мы остались гадать: примутся или не примутся наши саженцы. Принялись! Еще до окончания школы мы уже могли укрываться в тени сильно подросших плакучих ив, а спустя годы, я с грустью наблюдал, как переростки - ивы все больше заглушали жизнь набережной, взламывая корнями асфальт и мешая проезду автомобилям.

В конце апреля для учеников выпускных восьмых классов организовали экскурсию в Киев на специально зафрактованном для этой цели катере.
В Киеве нас разместили на ночевку в классах одной из школ, сводили на экскурсию в Киево-Печерскую лавру, где меня больше всего поразил гроб с мощами Ильи Муромца: обрубок ног не умещавшегося в обычного размера ящик великана, лежал рядом с мощами.

В кинотеатре на дневном сеансе смотрели только, что вышедший на экраны фильм «Течет Волга» с незабываемой песней молодой Людмилы Зыкиной, а вечером - знаменитый американский вестерн «Великолепная семерка».

Кто-то из девочек успел повидаться в Мирой Израилевной, которая еще несколько месяцев назад уехала к мужу на строившуюся неподалеку Киевскую ГЭС. Меня удивили неожиданно теплые слова моей бывшей учительницы, передававшей мне отдельный привет, и считавшей меня способным к литературе.

Утром мы снова погрузились на свой катер и отправились домой. Погода совсем испортилась, ребята разбрелись кто куда. Мальчики с девочками чувствовали себя совсем взрослыми и, почти не скрываясь, обнимались и целовались по каютам. Многие уже не собирались возвращаться в школу, планировали поступать в техникумы в других городах или уехать к родителям.

Я стоял на открытой палубе в одиночестве и комкал какую-то бумажку в кармане брюк. И только выбросив ее в воду, я понял, что это были три рубля – единственные оставшиеся у меня от поездки деньги.