Королева красоты (окончание)

IV
Историческая родина турок – месхетинцев была объявлена некогда Грузией. Отец народов после войны загнал около 120 000 человек, «негрузин», в Среднюю Азию, объявив месхетинцев в неблагонадёжности и предательстве. Причём постарался развеять их, чтобы ослабить этнос, по бывшим Советским республикам. В Узбекистане в 1989 году этот народ вновь подвергся этническому насилию. Уцелевшие турки бежали из Ферганской долины, бросая всё нажитое. Весьма существенная часть беженцев стала искать пристанища в России…Кубанские и Донские казаки делиться землями с пришлыми иноверцами не очень – то захотели, но, тем не менее, беженцам удалось получить кое-какую собственность. Часть осела в Закавказье, в мусульманских республиках. В начале нового века, вроде как, и Америка стала принимать турок-месхетинцев со статусом беженцев.


Вместо развалившегося колхоза – миллионера создали агропредприятие. Директора менялись как перчатки, схватив свой кусок народного добра. Предпоследний задержался дольше всех. Начал вроде по-хозяйски. Запустил по дворам комиссию, подкреплённую участковым. Отбирали у сельчан фляги, доильное оборудование и прочее бывшее колхозное добро, растасканное за ненадобностью в это лихолетье. Отыскались несколько тракторов с навесным оборудованием. Ему удалось уберёчь и вновь укомплектовать две фермы для дойного стада. И агрофирма худо-бедно держалась на плаву.
К 2000 году в верхней Покровке осталось всего два двора, обозначенных присутствием хозяев. Вся жизнь, если это можно было назвать жизнью, была сосредоточена внизу, за запрудой. Директору удалось, каким – то образом, узаконить передачу лучших земель общине турок–месхетинцев. Более того вся Верхняя Покровка, с землёй и домами перешла к ним в собственность.
Очень быстро, как в страшной сказке, Верхняя Покровка, которая стала и не Покровкой вовсе, превратилась в аул. Председатель сбежал из России, успев загнать туркам ещё и вполне прибыльный сыроваренный заводик и передать племенное стадо.

Первым делом новые хозяева свалили Поклонный Памятный крест, который подвижники воздвигли возле поруганного Храма. Мужики, было, сунулись побить «чурок» - да были сами жестоко побиты. После этого как – то быстро утихомирились, перенеся свой гнев на домашние кухни. Крест, правда, им разрешили забрать позже. Он так и валяется, до сей поры, на лесопилке. Племенное стадо почти поголовно было пущено под нож. Турки завезли овец и коз в неимоверном количестве. Все выпасные луга были заполнены их живность. Если кто желал пасти свою скотину – должен быть платить туркам за аренду пастбища, поэтому коров в селе ни у кого не осталось. Немногие держали козочек для себя. Производство баранины у пришельцев было поставлено на конвейер. Забивая скот, они не утилизировали внутренности, а складывали их в кучу, которая росла на глазах, превращаясь в гору. Место для бойни выбрали почему–то в верхнем течении Ручья. Вскоре всю рыбу потравили зловонные потоки, стекающие в речку. Роза ветров была устроена матушкой природой так, что большую часть времени на местности дули ветра с запада. Получалось так, что дикая вонь сползала по ветру в нижнюю Покровку. Жизнь людей превратилась в ад! У кого была возможность убегали, отдавая собственность на землю и дома «басурманам» за бесценок. И вскоре Покровки не стало, а появился аул, с название то ли Ярси, то ли Ерси. Агрофирма под турецким руководством и новым кадровым наполнением - выжила. В районную казну даже платятся какие-то налоги из тех денег, что остаются после выполнения обязательств, по серым, чёрным и прочим схемам, установленным «вечными толстозадыми барсуками». Из разбитого храма сделали мечеть, из колокольни – минарет. Пять раз в день с колокольни, ставшей минаретом, раздаётся громогласный, распевный голос муэдзина, призывающий правоверных к молитве.

Вместо эпилога.
Лет пятнадцать назад я гостил в Тамбовской губернии, в селе с названием Ира. Практически по дворам журчит быстрая речушка, за дубовой рощей впадающая в Ворону. И речку зовут Ира. Если кто бывал в Кирсановском уезде – знает, о чём я говорю. И поскольку мою супругу тоже зовут Ира – это благое место не забуду никогда! Потрясающей красоты природа, не хватит всех цветов радуги, и моего словарного запаса, чтобы передать эту игру цвета, света, звуков, ощущений…
В соседнем доме жила баба Аня. Ей было, без каких–то годков, сто лет!!! Поразительно крепкая женщина. Сама следила за своим маленьким огородиком. Изредка приходил помогать ей сын, который выглядел, чуть ли не старше матери. Она помнила первую коммуну на селе.
- Вот здесь нас собирали колоколом, который со звонницы сняли, и мы строем шли вон туда, на луг, к мельнице. Там нас кормили. Щи, каша с маслом и мясо давали иногда.
Я спросил у соседки, что если я не хочу каши, а хочу пельменей домашних, например. Как же она на меня посмотрела…
- Жри, что дают! Пельменей захотел… Вот такие как ты всё загубили! И коммуну похоронили. А где ты живёшь – мы всё гнездо змеиное расстреляли. Кулачьё поггганое!
После этого разговора старуха перестала со мной даже здороваться - ни то, что общаться…
Нет уже бабы Ани, да и я вряд ли вернусь в Иру на красивой речке Ира. А вдруг и нет уже Иры вовсе…