Мой позывной – «Вестница». 8. «Академик».

Мой позывной – «Вестница»

8. «Академик».

Как-то утром мне позвонили и сообщили, что со мной хотят встретиться. К тому времени я уже привыкла к различным звонкам и к индивидуальным и коллективным встречам, поэтому даже не стала уточнять, кто это позвонил и зачем нам встречаться.
Черная «Волга» с проблесковым маячком, обходя пробки довольно быстро доставила меня к девятиэтажному зданию на Хорошевском шоссе. Я даже не обратила внимания была ли вывеска на этом стеклянном здании, потому что меня оперативно, без всяких формальностей доставили в кабинет начальника.

Он был мне совершенно не знаком, как, впрочем, и все другие видные деятели последних десятилетий.
Это был полный мужчина лет за шестьдесят, больше похожий на ученого, каким он в действительности и оказался, чем на чиновника или военного.

– Здравствуйте, Екатерина Ивановна, - сказал он сочным баском и представился, - наслышан о Вас и хочу познакомиться лично.
Он вышел из-за стола, протянул мне руку, а потом усадил в кресло напротив
- А скажите, то что с Вами произошло – действительно было? – продолжил он.
Я подтвердила, что все в точности так и было.
- Еще один вопрос. Вы какими языками владеете?
Я ответила, как в анкете, что в школе и в институте изучала немецкий.
- Да, нет, я спросил, какими языками Вы действительно владеете?
- А Вам откуда это известно? - спросила я недоуменно.
- Ну, мне положено это знать по долгу службы. Так, какими?

Я рассказала, что неожиданно для себя обнаружила, что понимаю корейский и китайский, и говорю на английском.
- А еще на каких? - не унимался он.
Я чистосердечно ответила, что не знаю.
- А давайте проведем один маленький эксперимент, - предложил мой собеседник,- я буду задавать Вам вопросы на разных языках, а Вы постарайтесь ответить мне на том же языке, на котором я задал вопрос. Договорились?
- Хорошо, - ответила я и мы продолжили довольно оживленную беседу, которая продолжалась не меньше часа.

Мой собеседник был действительно ученым, потому что языков он знал, как мне показалось, не меньше десятка.
- Фу, - сказал он, устало отдуваясь и переходя на русский. - Это просто поразительно! Вы меня совершенно выбили из колеи. Я и сам не знал, что помню некоторые из языков, а Вы шпарили на каждом из них совершенно не задумываясь. Скажите, а Вы можете назвать, на каких языках мы с Вами только что разговаривали?
Я ответила, что, скорее всего, первым был арабский, потому что в моей группе в институте был студент из Египта, и я еще помню, как звучал этот язык, а про другие я сказать ничего не могу.

- Поразительно! - воскликнул мой собеседник, - мы с Вами разговаривали, действительно, на арабском, а еще на персидском или на фарси, на иврите, на языке пушту и дари, на амхарском и коптском. А Вы не заметили ничего странного в моем произношении?
-Нет, - ответила я,- только мне показалось, что на двух последних языках Вы выражались не совсем правильно. Я бы сказала немного по-другому. И я повторила его слова так, как считала правильным.

- Поразительно,- в третий раз повторил мой ученый собеседник,- я не знаю, как это можно объяснить, если Ваш феномен вообще не поддается рациональному объяснению, но Вы, Екатерина Ивановна, судя по всему, являетесь совершенно уникальным специалистом. А скажите, кто-нибудь еще знает о Ваших способностях?
- В таком объеме, как Вы, никто. Догадывается только мой товарищ по несчастью, и астроном в обсерватории. А больше ни с кем на эту тему я не разговаривала.
- Очень хорошо. Буду откровенен с Вами. Наша страна переживает нелегкие времена. И еще я знаю, что у Вас сильны патриотические настроения. Скажите, пожалуйста, а мог бы я попросить Вас время от времени оказывать для страны определенную, весьма необременительную услугу.

- А почему бы и нет,- согласилась я,- для меня главное знать, что это принесет хоть какую-то пользу.
Мы условились, с кем я буду общаться впредь по рабочим вопросам, а со своим собеседником, которого я стану называть «Академиком», я затем еще долго потом не встречалась.