Жизнь пионерская. Встреча рассвета. Ностальгия

Старем-с, на воспоминалки потянуло)

Нас подняли очень рано, наверно в начале четвёртого. Помню, что была полусонная, и с какой-то неотвратимой покорностью встала, и поплелась выполнять нехитрый утренний ритуал. Ребята молча, тихо собирались. Я долго рылась в горе смятой и грязной обуви – искала свои кеды - так и не нашла. Вернее нашла - один, второй найтись не пожелал. За мной пришла вожатая, узнать, почему я долго вожусь и всех задерживаю. Посоветовала надеть любые. Я так и сделала, нашла более-менее чистые, чужие, и с отвращением нацепила. Наш отряд №4 не стройным табуном покинул лагерь.
Шли полем. Темень, хоть глаз выколи. Луны нет. Звёзд нет. Пахнет навозом. Кто-то из мальчишек сказал: «Осторожно мины», девочки захихикали, и стали передвигаться прыжками, повизгивая. Я страшно близорука, и даже в очках с трудом различаю силуэты впереди идущих, прыгающих наобум сотоварищей, копирую их движения. Бесконечные прыг-скоки развеселили, заставили нас проснуться. В конце поля, всё-таки, угодила во что-то мягкое. «Коровья лепёшка» - догадалась я, и порадовалась, что кеды не мои. Входили в лес. Я думала о бессмысленности происходящего, очень хотелось спать. И еще, где-то краешком сознания, отмечала, что память цепляет что-то похожее: ситуацию, в которой я сама не участвовала, но почему-то помнила. Тогда, я еще не знала, что такое бывает… Déjà vu.
Похоже, мы пришли. Мальчики стали собирать хворост, я тоже немного ветки пособирала, потом села около старой березы, закуталась в одеяло, задремала.
В полудреме, в голове продолжала крутиться картинка со смятой, влажно- грязной обувью, неприятно было воспоминать эту кучу. Почему-то казалось, будто эта обувь несуществующих людей, и я в ней роюсь. Пытаясь отогнать от себя эту мысль, я окончательно проснулась. Нашла палочку, с отвращением счистила навоз с кед, еще раз порадовалась, что они не мои, справедливости ради, надо сказать, что они удобнее моих и явно дороже, хотя и старые. Мальчишки за деревьями развели костер. Небо светлело, но, увы, было затянуто тяжелыми свинцовыми облаками. Завозились птицы, лес как-то сразу наполнился звуками. «Рассвета мы не увидим», - подумала я, «все зря, и спать хочу, и этот навоз…».
Наша девушка воодушевленно защебетала:
- Смотрите, ребята, рассвет, солнце встает!

Подошли к деревенской изгороди, отделяющей бескрайнее распаханное поле от лесной полосы, в которой собственно мы и обретались. Изгородь была собрана из толстых веток и сплетенных между собой. Я оперлась на нее. Где-то далеко за полем, блеснуло ярко-огненной полоской восходящее светило и тут же скрылось за облаками.
- Вот вам и встретили рассвет, - сказал насмешливо Рустам.
Подбросили в костер еще веток. Сашка стал терзать свою гитару. Отряд с воодушевлением огласил окрестности песнями.
Потом моя подруга, от нечего делать, устроила мне весёленький розыгрыш, подбросив «любовную» записку от мальчика, который мне нравился. Смутно догадываясь, что он бы её никогда не написал, я бросила её в костер. Правда, перед этим, немного побродила между деревьями, рассуждая, как было бы здорово, если бы он её всё же написал! Вознамерилась написать ответ, увидела, как авторы записульки воодушевленно, подталкивают друг дружку под локоть, наверно, представили, как я пишу ответ «объекту», и уже предвкушали его удивление. А я уселась под деревом писать ответ подружкам: «Ну что, идиотки, вам еще от меня надо? Как вас еще порадовать?», чем, наверно, вызвала бы их разочарование. Надо же было как-то развлекаться! Так и не отправила, а зря!
Утро было серое и пасмурное. Я мечтала добраться до кровати. Наконец, пошли обратно, тем же полем. Рассвело, и с радостью заметила, что «лепешек» не так уж и много. И абсолютно напрасно все так часто прыгали, наверно, небольшие кочки в темноте принимали за кучки навоза. Дошли до лагеря. Шли, молчали, лагерь продолжал спать. Было полседьмого утра - самое сонное время. Я с наслаждением подумала, что на полтора часика можно провалиться в сон. С отвращением стянула грязные кеды в коридоре, поплелась босиком до кровати, упала на неё не раздеваясь, заснула. Больше ничего из этого дня не помню. Помню только, что когда проснулась, с ненавистью смотрела на Ольгу. Почему-то было стыдно за неё, и скучно. Она показала мне язык, а я что было сил, огрела её подушкой. Хотелось сбежать, и не видеть ее никогда. Она отпрянула:
- Ты что, с ума сошла?
- Ага, - радостно ответила я.
- Оно и видно… Дура.
- Сама - дура.
Вот так, мирно переругиваясь, мы начинали утро нового пионерского дня после встречи рассвета.

P/S Позже, я нашла свой второй кед. Его пришлось очищать от навоза!