Маришка

Она тихо плелась из школы домой по старинной улице. Капала капель с крыш, а за сугробами не было видно противоположной стороны тротуара. Мир менялся, и так, как он менялся – её не устраивало.
Сначала этот мир отобрал у неё отца, но это было очень давно. Она привыкла думать, что он живёт в «долине, из которой возврата нет», потом – Ольга, её увезли родители в другой город, а потом долина отцапала Андрюшку – навсегда. И всё, закончилось – беззаботное весёлое житьё-бытьё. Она подпрыгнула, оторвала сосульку, приложила к губам, холодная вода стекала в неё, жизнь есть! Вспомнила, как прошлой зимой они с Андрюшкой наелись сосулек, и оба заболели ангиной, а потом пришли в школу после простуды в один день, и долго хохотали над этим. На большой перемене побежали на школьный двор за снегом, а гардеробщица, как бишь её…, не важно, увидев их из окна, выбежала за ними с веником и загнала обратно в школу. Да, видимо, Маринкина река потекла по другому руслу - Андрюшки больше нет, Оля уехала, и река без них перестала быть звенящим бурным потоком. Она уже который раз задавалась вопросом: «А если бы они сейчас со мной были – и отец, и Андрюшка, и Оля никуда бы не уезжала, как здорово и весело было бы! Мы бы опять смеялись?! Мы бы просто хохотали, нам так вместе весело было жить! Ну, кому понадобилось оставлять меня одну? Злая сказка, злая! Со мной приключилась злая сказка», - так думала Маринка, возвращаясь из школы домой.
Сосулька освежила лоб и приятно таяла во рту. Мартовское небо сияло. Она размахнулась и забросила на вершину сугроба ненавистный портфель, затем вскарабкалась сама – снег был здесь чистый, нетронутый. Улеглась на вершине, как на айсберге, наст прогнулся под ней. Она лежала в сугробе и ела снег. «Ура! Температура обеспечена, может я тоже попаду в долину. Почему они оставили меня здесь одну? Я к ним хочу! Мне так плохо без них», - жалобно скулила Маринка уже вслух. «Сегодня опять дразнили очковой коброй. Ненавижу Олежку, Сережку, Юльку, и всю их компашку!» Мартовский снег был вкусен, а солнце ослепительно. «Так, я точно, попаду в долину, и нам опять будет с Андрюшкой весело».
- Мариш, ты что тут делаешь? Ну-ка, слазь, и шагай домой! – сосед, дядя Виталя увидал её из окна, лежащей, почти час в сугробе и пожирающей пригоршнями снег. «Лежит в сугробе, сейчас встанет и уйдёт, думаю, так нет же - не уходит, битый час в сугробе валяется» - так потом объяснял он её бабушке.
- Нет, не пойду, буду лежать! Уходите, Дядьвиталь!
- А ремня не хочешь? А ну, марш домой! – и вытащил её из сугроба за воротник пальто, потащил к дому. Дверь открылась им навстречу, бабушка уже собиралась идти искать. Отлупила Маринку веником, сбрасывая с пальтишка снег.
- Сколько можно с тобой мучиться? А? Ну, что еще придумала? Опять двойку принесла?
- Нет. Тройку.
- На вот - горячий чай, аспирин, и в постель, слышала? В постель! На каток не пойдёшь!
- А горчичники делать будете?
- Вот мать придёт, она тебе укол сделает!
«Всё, лучше действительно уснуть!» - Маринка натянула на себя одеяло с головой, она и в самом деле продрогла. Подошла бабушка с горячим дымящимся чаем и любимым вареньем, не стала будить – Маринка улыбалась чему-то во сне. Сон был счастливым.