СКАЛА АНОМАЛЬНАЯ ЗОНА
Diogeniya | | Категория: Проза
Спутники мои ушли вперёд и для меня исчезли. А я остановился. Потому что увидел у себя под ногами, в траве, пухлую общую тетрадь в старой коленкоровой обложке. Прийти в Скалу с общей тетрадью мог только один человек...
Я поднял её. Почти в конце, между страниц, как закладка, лежал крохотный остаток простого карандаша. Я сжал его в руке и так, с раскрытой на последней записи тетрадью, тихо опустился на мягкую шелковистую траву лужайки.
В какой-то миг, понятное волнение, победив во мне всю выдержку, прорвалось вдруг набежавшими на глаза слезами. Я чуть-чуть, закрыв глаза, прижав крепко к груди отцовский дневник, поплакал, молча, светло так...
А когда сморгнул с ресниц слёзы, от неожиданности увиденного, ещё протёр несколько раз глаза. Но нет, не показалось: голубоватая дымка за краем полянки с западной стороны скрутилась в жгут, тот вытянулся и так, всё ускоряя верчение, своеобразным горизонтальным смерчем уходил, уносился прочь от Скалы. В какой-то миг этот облачный жгут натянулся, словно почувствовал сопротивление, потом дёрнулся и, оторвавшись от основной массы дымки, скрылся с глаз.
Я посмотрел на оставшуюся, довольно реденькую, дымку. И снова потянулся протереть глаза. Но нет, это действительно были как бы тени – колеблющиеся, плывущие невесомо, – тени сидящих людей. Я снова обратился к последней записи отца, уловив в словах, что уже успел прочитать, связь с только что увиденным.
«Вот, новый «смерч»... – прошептал я, закрыв тетрадь и ещё крепче прижимая её к груди. И с грустью, и с любовью, новой какой-то, смотрел на эти плывущие тени, в которых... в чертах которых... А в голове звучало мягко и печально, словно слышанное где-то, словно читанное, словно знаемое всегда:
«... в Имени Моём рождённые, Православием крещённые, или в потеху вам Промыслы Божии...»
В городе, ещё далеко, показался автобус, движущийся к Скале. Я, словно спеша на остановку, подскочил и побежал в центр полянки.
Автобус подкатил почти к самой Скале и развернулся, чтобы тут же умчаться от этой пугающей тёмной громадины. Я был последним пассажиром, и выходить мне было здесь, у Скалы.
Я спрыгнул с высокой подножки специально подальше – не на асфальт, а в густую траву под самым Забором. И, конечно, поднялся невообразимый перезвон тревожной сигнализации. Из ближайшей будки Поста выскочил вахтенный, увидел уходящий автобус и, не найдя меня, укрывшегося за огромным лопухом, погрозился просто в пространство:
– Ну, погоди, сорванец, вон, отец идёт...
– Где?! – попался я на простом.
Папа и вправду уже подходил со стороны Института, держа в руках какую-то тетрадь. Ею мне и погрозил:
– Ты опять всю охрану на уши поставил?! Что из тебя дальше будет, малыш? Подумай!
– Я уже подумал! – вполне серьёзно ответил я. – Мы сегодня как раз писали сочинение на тему «Кем я хочу быть».
– И кем? – поинтересовался папа, притягивая меня к своему боку и направляя в сторону дома, где уже дожидалась с полотенцем в руках у калитки мама.
Она всегда выбегает с полотенцем, когда я устраиваю этот тарарам. Но что поделать, мне так нравится видеть, что в короткие минутки перезвона и Забор, и мрачная чёрная глыбина Скалы, нависающая над всей округой, вдруг начинают дрожать, колебаться, таять...
– Я учителем буду, папа, – серьёзно ответил я. – Буду учить детей думать. – И, отбежав, со смехом добавил: – Чтобы они на Скалу не лезли!
– Кто б тебя научил думать! – достала меня подошедшая мама краем полотенца ниже ранца. – Сколько раз говорить: испортишь иллютатор...
... Я шёл немного впереди и краем уха слышал, как тихо переговаривались родители.
– Опять?.. – тревожно спросила мама. – Хоть вывел кого?
– Идут помаленьку, – успокаивающе проговорил отец, и – я знал точно, даже не оглядываясь – приобнял её за плечи.
– А это что? – это она, наверное, о той тетради, что держал отец. Старая какая-то, в потрескавшейся коричневой обложке.
– Не поверишь, – засмеялся тихо отец – дневник... мой дневник...
– Там же? – как-то по-особенному спросила мама, и отец ответил уже радостным, счастливым каким-то смехом:
– Нет! Не там! Не там, понимаешь?!
Какое-то время была тишина. Я уже поднялся на крыльцо дома – ни у одного дома вокруг такого крыльца не было, только у нашего – старинного, – обернулся к ним. Родители приостановились. Мама, прижавшись к папе, кусала кончик полотенца, смотрела снизу вверх тревожно.
– Ты же знаешь, – очень тихо сказала она, – как я боюсь...
– Ну, что ты! – папа погладил её по голове. – В одну реку...
– А... он?..
– И он...
Они оба смотрели на меня. Я не понял последних слов, но вдруг подумал, что правильно я написал сегодня в сочинении. Глядел на голограмму скалы, созданную мощным иллютатором, чтобы все-все люди видели одно и то же.
Но я там, за колеблющимся маревом полей, видел... маленькую лужайку, поросшую мягкой шелковистой травой, на которой так редко, увы, слишком редко появлялись люди. Они делали несколько шагов по направлению к центру и исчезали в…
Об этой особенности их исхода я никому не расказывал: ни маме, ни даже отцу. И тем более не мог поделиться с лучшим другом своим, Колькой. Уж он-то и вовсе не подозревал, что Скала – всего-навсего зыбкое полевое изображение.
Не знаю, как и почему я видел сквозь это обманное сооружение. Может, просто потому, что знал о его происхождении? Но видел я и то, чего не видел отец, работающий в зоне Скалы, – он выводил на прямой путь блуждающих по бесчисленным тропам и стёжкам, не ведающих, что кружат и кружат они, не продвигаясь ни к какому выходу.
А когда, направленные отцом, приходили к центру зоны, каждый входил, – я отчётливо видел это, – будто в вырастающее на мгновение из такого же полевого тумана, как иллюзорная Скала, строение ХРАМА. И был этот ХРАМ для каждого входящего – свой.
Одни входили в маленькую часовенку, другие – в величественный православный собор, третьи, – на том же месте, – в не менее величественную мечеть. То базилика являлась моему взгляду, то невероятное по форме строение какого-то языческого храма вроде античных, или буддийских, а то – просто витая из зелёных побегов арка, наверное, друидов.
Каждый уходил в свой храм. Но – уходил. И это было хорошо. Это значило, что они сошли с круга.
И я думал: наверное где-то там, за этими их храмами, может, за другими Скалами, сливаются их пути разные в путь один, и уходят они все из последней своей Скалы в один общий ХРАМ?
Но мне всё это ещё нужно выучить, чтобы суметь и самому всё понять, и других этому научить.
Мама и папа смотрели на меня. Наверное, отец рассказал маме о моём школьном сочинении, а я, задумавшись, пропустил рассказ. Они смотрели, словно ждали, что же я отвечу.
– Я буду учителем, – сказал я.
2007 г.
г. Керчь
Сказали спасибо (1): snovao
Diogeniya
snovao
Группа: Редакторы
Регистрация: 16.03.2010
Публикаций: 246
Комментариев: 8574
Отблагодарили:1516
* * *
Спутники мои ушли вперёд и для меня исчезли. А я остановился. Потому что увидел у себя под ногами, в траве, пухлую общую тетрадь в старой коленкоровой обложке. Прийти в Скалу с общей тетрадью мог только один человек...
Я поднял её. Почти в конце, между страниц, как закладка, лежал крохотный остаток простого карандаша. Я сжал его в руке и так, с раскрытой на последней записи тетрадью, тихо опустился на мягкую шелковистую траву лужайки.
В какой-то миг, понятное волнение, победив во мне всю выдержку, прорвалось вдруг набежавшими на глаза слезами. Я чуть-чуть, закрыв глаза, прижав крепко к груди отцовский дневник, поплакал, молча, светло так...
А когда сморгнул с ресниц слёзы, от неожиданности увиденного, ещё протёр несколько раз глаза. Но нет, не показалось: голубоватая дымка за краем полянки с западной стороны скрутилась в жгут, тот вытянулся и так, всё ускоряя верчение, своеобразным горизонтальным смерчем уходил, уносился прочь от Скалы. В какой-то миг этот облачный жгут натянулся, словно почувствовал сопротивление, потом дёрнулся и, оторвавшись от основной массы дымки, скрылся с глаз.
Я посмотрел на оставшуюся, довольно реденькую, дымку. И снова потянулся протереть глаза. Но нет, это действительно были как бы тени – колеблющиеся, плывущие невесомо, – тени сидящих людей. Я снова обратился к последней записи отца, уловив в словах, что уже успел прочитать, связь с только что увиденным.
* * *
«Увидев эти энергетические тела в действии, припомнил я один наш с А. разговор. Касался он интенсивного таяния высокогорных ледников. А. заметил, что в этих условиях не удержатся высокогорные святыни. Кто там обитает – вниз спуститься не могут по сути своей. Значит...
Мы оба знали, что Восточные Мудрые Учения не имели и не признавали миссионерства.
Восток приходит с Запада?.. Нонсенс?.. Увы, факт... И помочь им нечем. Работа с полями и энергиями – дело гораздо тоньше самого Востока. А здесь... так грубо, так вульгарно и цинично...
Вот, новый «смерч» унёсся... на Запад...»
«Увидев эти энергетические тела в действии, припомнил я один наш с А. разговор. Касался он интенсивного таяния высокогорных ледников. А. заметил, что в этих условиях не удержатся высокогорные святыни. Кто там обитает – вниз спуститься не могут по сути своей. Значит...
Мы оба знали, что Восточные Мудрые Учения не имели и не признавали миссионерства.
Восток приходит с Запада?.. Нонсенс?.. Увы, факт... И помочь им нечем. Работа с полями и энергиями – дело гораздо тоньше самого Востока. А здесь... так грубо, так вульгарно и цинично...
Вот, новый «смерч» унёсся... на Запад...»
* * *
«Вот, новый «смерч»... – прошептал я, закрыв тетрадь и ещё крепче прижимая её к груди. И с грустью, и с любовью, новой какой-то, смотрел на эти плывущие тени, в которых... в чертах которых... А в голове звучало мягко и печально, словно слышанное где-то, словно читанное, словно знаемое всегда:
«... в Имени Моём рождённые, Православием крещённые, или в потеху вам Промыслы Божии...»
* * *
В городе, ещё далеко, показался автобус, движущийся к Скале. Я, словно спеша на остановку, подскочил и побежал в центр полянки.
* * *
Автобус подкатил почти к самой Скале и развернулся, чтобы тут же умчаться от этой пугающей тёмной громадины. Я был последним пассажиром, и выходить мне было здесь, у Скалы.
Я спрыгнул с высокой подножки специально подальше – не на асфальт, а в густую траву под самым Забором. И, конечно, поднялся невообразимый перезвон тревожной сигнализации. Из ближайшей будки Поста выскочил вахтенный, увидел уходящий автобус и, не найдя меня, укрывшегося за огромным лопухом, погрозился просто в пространство:
– Ну, погоди, сорванец, вон, отец идёт...
– Где?! – попался я на простом.
Папа и вправду уже подходил со стороны Института, держа в руках какую-то тетрадь. Ею мне и погрозил:
– Ты опять всю охрану на уши поставил?! Что из тебя дальше будет, малыш? Подумай!
– Я уже подумал! – вполне серьёзно ответил я. – Мы сегодня как раз писали сочинение на тему «Кем я хочу быть».
– И кем? – поинтересовался папа, притягивая меня к своему боку и направляя в сторону дома, где уже дожидалась с полотенцем в руках у калитки мама.
Она всегда выбегает с полотенцем, когда я устраиваю этот тарарам. Но что поделать, мне так нравится видеть, что в короткие минутки перезвона и Забор, и мрачная чёрная глыбина Скалы, нависающая над всей округой, вдруг начинают дрожать, колебаться, таять...
– Я учителем буду, папа, – серьёзно ответил я. – Буду учить детей думать. – И, отбежав, со смехом добавил: – Чтобы они на Скалу не лезли!
– Кто б тебя научил думать! – достала меня подошедшая мама краем полотенца ниже ранца. – Сколько раз говорить: испортишь иллютатор...
* * *
... Я шёл немного впереди и краем уха слышал, как тихо переговаривались родители.
– Опять?.. – тревожно спросила мама. – Хоть вывел кого?
– Идут помаленьку, – успокаивающе проговорил отец, и – я знал точно, даже не оглядываясь – приобнял её за плечи.
– А это что? – это она, наверное, о той тетради, что держал отец. Старая какая-то, в потрескавшейся коричневой обложке.
– Не поверишь, – засмеялся тихо отец – дневник... мой дневник...
– Там же? – как-то по-особенному спросила мама, и отец ответил уже радостным, счастливым каким-то смехом:
– Нет! Не там! Не там, понимаешь?!
Какое-то время была тишина. Я уже поднялся на крыльцо дома – ни у одного дома вокруг такого крыльца не было, только у нашего – старинного, – обернулся к ним. Родители приостановились. Мама, прижавшись к папе, кусала кончик полотенца, смотрела снизу вверх тревожно.
– Ты же знаешь, – очень тихо сказала она, – как я боюсь...
– Ну, что ты! – папа погладил её по голове. – В одну реку...
– А... он?..
– И он...
Они оба смотрели на меня. Я не понял последних слов, но вдруг подумал, что правильно я написал сегодня в сочинении. Глядел на голограмму скалы, созданную мощным иллютатором, чтобы все-все люди видели одно и то же.
Но я там, за колеблющимся маревом полей, видел... маленькую лужайку, поросшую мягкой шелковистой травой, на которой так редко, увы, слишком редко появлялись люди. Они делали несколько шагов по направлению к центру и исчезали в…
Об этой особенности их исхода я никому не расказывал: ни маме, ни даже отцу. И тем более не мог поделиться с лучшим другом своим, Колькой. Уж он-то и вовсе не подозревал, что Скала – всего-навсего зыбкое полевое изображение.
Не знаю, как и почему я видел сквозь это обманное сооружение. Может, просто потому, что знал о его происхождении? Но видел я и то, чего не видел отец, работающий в зоне Скалы, – он выводил на прямой путь блуждающих по бесчисленным тропам и стёжкам, не ведающих, что кружат и кружат они, не продвигаясь ни к какому выходу.
А когда, направленные отцом, приходили к центру зоны, каждый входил, – я отчётливо видел это, – будто в вырастающее на мгновение из такого же полевого тумана, как иллюзорная Скала, строение ХРАМА. И был этот ХРАМ для каждого входящего – свой.
Одни входили в маленькую часовенку, другие – в величественный православный собор, третьи, – на том же месте, – в не менее величественную мечеть. То базилика являлась моему взгляду, то невероятное по форме строение какого-то языческого храма вроде античных, или буддийских, а то – просто витая из зелёных побегов арка, наверное, друидов.
Каждый уходил в свой храм. Но – уходил. И это было хорошо. Это значило, что они сошли с круга.
И я думал: наверное где-то там, за этими их храмами, может, за другими Скалами, сливаются их пути разные в путь один, и уходят они все из последней своей Скалы в один общий ХРАМ?
Но мне всё это ещё нужно выучить, чтобы суметь и самому всё понять, и других этому научить.
Мама и папа смотрели на меня. Наверное, отец рассказал маме о моём школьном сочинении, а я, задумавшись, пропустил рассказ. Они смотрели, словно ждали, что же я отвечу.
– Я буду учителем, – сказал я.
* * *
Путь не просто долог. Путь Вечен и Бесконечен. И где-то вдали по расстоянию и времени ты сознательно задержишься в Пути, чтобы помочь идущим позже: только что ступившим на Путь, идущим, но нуждающимся в твоём внимании для утверждения себя на Пути. Задержишься так, как задерживаются сейчас те, кто раньше тебя, чтобы так же помогать и тебе, ещё не утвердившемуся, ещё робко сооружающему ступени своей собственной Лестницы.
Благодари же Бога, что, с вступлением на первые ступени, ты получаешь и знание об идущих ранее и ощущаешь их поддержку тем крепче и мощнее, чем уверенней ты становишься, чем дальше продвигаешься. Это и есть основной ориентир на Пути Сердца.
Не заглядывай в конечную Цель: ты ещё не осознаешь её, даже если предположишь. Цели на Пути ставь ближайшие, зримые и понятные, которые ты в силах осознать, достигнув. И тогда осознание, что Путь не просто долог, но Вечен и Бесконечен, не испугает, не оттолкнёт тебя с этого, Единственного Верного пути. Лишь каждый миг нужно помнить: это действительно Единственный путь. Всё остальное – не Путь, не продвижение, но топтание на месте, а потом, если не сделал шаг, – падение.
На котором ещё долго будет появляться для тебя возможность за что-то зацепиться, на чём-то удержаться, – хоть взглядом за луч Света, хоть движением сердца навстречу спасительной мысли.
Не задержишься, пролетишь мимо всех возможных зацепок, – канешь в тьму, растворишься в ней бесследно не какой-либо физической сущностью, но – духом.
Иди же! Устремляйся! Дерзай! Твори!
Ибо дерзкое творческое устремление – суть синоним Пути.
(из дневника отца)
Путь не просто долог. Путь Вечен и Бесконечен. И где-то вдали по расстоянию и времени ты сознательно задержишься в Пути, чтобы помочь идущим позже: только что ступившим на Путь, идущим, но нуждающимся в твоём внимании для утверждения себя на Пути. Задержишься так, как задерживаются сейчас те, кто раньше тебя, чтобы так же помогать и тебе, ещё не утвердившемуся, ещё робко сооружающему ступени своей собственной Лестницы.
Благодари же Бога, что, с вступлением на первые ступени, ты получаешь и знание об идущих ранее и ощущаешь их поддержку тем крепче и мощнее, чем уверенней ты становишься, чем дальше продвигаешься. Это и есть основной ориентир на Пути Сердца.
Не заглядывай в конечную Цель: ты ещё не осознаешь её, даже если предположишь. Цели на Пути ставь ближайшие, зримые и понятные, которые ты в силах осознать, достигнув. И тогда осознание, что Путь не просто долог, но Вечен и Бесконечен, не испугает, не оттолкнёт тебя с этого, Единственного Верного пути. Лишь каждый миг нужно помнить: это действительно Единственный путь. Всё остальное – не Путь, не продвижение, но топтание на месте, а потом, если не сделал шаг, – падение.
На котором ещё долго будет появляться для тебя возможность за что-то зацепиться, на чём-то удержаться, – хоть взглядом за луч Света, хоть движением сердца навстречу спасительной мысли.
Не задержишься, пролетишь мимо всех возможных зацепок, – канешь в тьму, растворишься в ней бесследно не какой-либо физической сущностью, но – духом.
Иди же! Устремляйся! Дерзай! Твори!
Ибо дерзкое творческое устремление – суть синоним Пути.
(из дневника отца)
2007 г.
г. Керчь
Сказали спасибо (1): snovao
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Группа: Редакторы
Регистрация: 16.03.2010
Публикаций: 246
Комментариев: 8574
Отблагодарили:1516
Отлично, Татьяна.
Последняя дневниковая запись - очень нужные слова. А последняя строка - мои апплодисменты
Спасибо.
Последняя дневниковая запись - очень нужные слова. А последняя строка - мои апплодисменты
Спасибо.
"Обычно думают, что стиль — это сложный способ выражения простых вещей. На самом же деле это простой способ выражения вещей сложных."
/Ж. Конто/
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Группа: Авторы
Регистрация: 24.08.2013
Публикаций: 185
Комментариев: 346
Отблагодарили:406
Керчь Республика Крым Россия