Voleur - 007 глава 4

ГЛАВА 4
(планы и помощники…)
Проснулась я поздно, от звуков двух детских голосов в соседней комнате. Быстро вскочив с кровати, я натянула джинсы и футболку, валявшиеся на полу со вчерашнего вечера. В гостиной сидела бабушка с двумя маленькими мальчиками, которых она тщетно пыталась успокоить. Они были очень похожи друг на друга и на отца, тоже. Такие же темные волосы, овал лица и разрез глаз, которые разнились только по цвету. Тот, что был повыше, видимо старший глядел на мир карими, теплыми очами. У младшего глаза напоминали колокольчики весной. Весьма необычный оттенок глаз для сына мужчины с восточной кровью. Мальчики затихли при моем появлении. Нилюфер улыбнулась мне:
– Надеюсь, ты хорошо спала, мы тебя не разбудили? Я никак не могла уговорить этих маленьких шайтанов подождать, пока ты проснешься.
– Все нормально. – Я повернулась к детям. – А вы, судя по всему, мои братья Нуреддин и Баязет. – Их глазенки недоверчиво уставились на меня, изучая. Такое ощущение, что эти дети единственные, кто видел меня насквозь. Выскажи они сейчас хоть слово неодобрения, я бы разрыдалась от неприязни к самой себе. Странное, непонятное состояние. Но они ничего не говорили, а только изучали меня глазами.
– А почему ты носишь штаны, как папа? Ты тоже мальчик? – В итоге спросил Баязет, с таким серьезным видом, что мне стоило большого труда не рассмеяться.
– Нет. Так одеваются женщины там, откуда я приехала. – Я присела на корточки, дабы оказаться на уровне их умильных мордашек и запустила руку в карман. Там всегда лежали конфетки. Старая привычка и вредная к тому же. Когда нервничаю, грызу леденцы в безумном количестве. Оделив братишек сладостями, я присела на кушетку к бабушке.
– Я уже третий день в Тетуане, а до сих пор не была в городе. – В конце концов, раз уж я решилась наказать папочку, надо действовать. – Мы можем прогуляться?
– Думаю, препятствий не будет, дорогая. Вчера я говорила с сыном. Он сожалеет о том, что запер тебя в покоях. – Я вскинула голову, с удивлением посмотрев на Нилюфер.
– Сожалеет? А сам конечно, ни за что не придет, поэтому подослал тебя?
– Постарайся его понять, девочка. Он хозяин в дому ежу много лет, это накладывает отпечаток на характер.
– Не хочу об этом говорить, – тряхнула я головой. – Так мы можем прогуляться? – Бабушка кивнула.
– Только нам придется тебя переодеть. В Марокко женщины так не одеваются. Сегодня приходила моя портниха, она принесла кое-что и для тебя. Я взяла на себя смелость заказать тебе новый гардероб. Когда ты станешь женой Раджива, тебе придется одеваться подобающе своему положению. – Осторожно, хотя и буднично закончила она.
Видимо никому и в голову не могло прийти, что я вовсе не собираюсь становиться чьей-либо женой. Приказы отца, мужчины, главы семьи не имели обыкновения оспариваться здесь. От женщины требовалось быть по возможности красивой и покорной. Служить украшением дома, умерять голос и опускать глаза в присутствии мужчин семьи, никогда не вмешиваться в разговор, особенно если не спрашивают (а не спрашивают, как правило, никогда). Поэтому Нилюфер, не могла даже допустить мысли, что я ослушаюсь отца. Только вот она не знала, что я уже приняла решение, а значит, могла себе позволить согласиться с чем угодно и связать себя какими-угодно обещаниями, вплоть до самых абсурдных. Все равно в скором времени мне предстояло покинуть Марокко.
– Ты можешь передать отцу, что я, возможно, соглашусь на этот брак, но только если он пообещает обращаться со мной достойно. – Сказала я, немного удивив бабушку. – Я много думала этим вечером. Наверное, я вела себя не правильно. Поговори с ним. Скажи, что я постараюсь исправиться.
Я подняла на нее честные глаза, стараясь скрыть легкое смущение, от того, что приходиться вводить в заблуждение женщину, которая была так добра ко мне. Но, пусть уж лучше меня сочтут истеричной особой, нежели снова будут пытаться покорить. Для осуществления планов мне нужна свобода, а получить ее можно лишь одни способом - уступить воле папаши, сейчас.
– Милая! – женщина сжала меня в коротком объятии. – Ты сделала правильный выбор.
Мне оставалось только улыбнуться в ответ. Тем более что два маленьких чертенка, находящихся в комнате, расшалились не на шутку. Они с радостными воплями носились друг за другом, пока не опрокинули огромную напольную вазу, которая придавила отчаянно верещащего Баязета. Мы освободили пострадавшего, после чего спешно вызванная няня увела братьев в их комнаты. Они шумно, по-детски непосредственно сопротивлялись и ушли только после того, как я дала им разрешение появиться вечером.
Нилюфер заказала для меня целый шкаф вещей. У меня в глазах зарябило уже минут через пятнадцать от обилия красок и деталей. Платья самых разных цветов, походили, друг на друга разве что кроем, все длинной до полу, с разрезами и без. Некоторые украшала обильная вышивка ручной работы. И еще целая куча шалей, кафтанов, шаровар…
Единственное, что вызвало мое недовольство так это обязательные покрывала, для выхода на улицу. А вы сами попробуйте пройтись в сорокоградусную жару в плотном покрывале с головы до пяток. Найти бы того, кто придумал такой наряд, да заставить прогуляться так самому. Но следуя тактике выработанной накануне, я безропотно дала себя закутать во все это. Правда, надо признать отражение в зеркале мне даже понравилось.
В саду, который пришлось миновать перед подъездной аллеей, мы с Нилюфер столкнулись с папулей и его дружком. Видели бы вы его лицо в тот момент, когда он понял, что под всеми этими тряпками нахожусь я. Бабушка отвела его в сторону, шепча ему что-то почти в ухо.
– Я удивлен, то вижу вас в таком виде. Вы никак решили смириться со своим положением? – тихо, почти шепотом спросил Себастьян.
Я поежилась, снова попав под влияние его колючих глаз, в которых читалось - разочарование. Меня это задело за живое. Вчера этот мужчина восхищался мной…
– Не дождетесь! – огрызнулась я по привычке. – Как знать, вдруг все это маскировка?
На этот раз он не рассмеялся, позволив себе лишь кривую улыбку уголком рта. Скептицизм этого человека просто и явно раздражал. Но не время было разводить дискуссии. Конечно, в его глазах я была одной из тех маленьких дурочек, которые, тем не менее, способны думать и, оказавшись в ситуации подобной этой, находят в себе достаточно практицизма, чтобы подчиниться воле обстоятельств.
Бабушка, под руку с сыном подошли к нам.
– Я доволен тобой – уронил отец с высоты своего положения.
Пресвятые тараканы! Какой идиот! Мне оставалось лишь благодарно и покорно склонить голову, что понравилось ему еще больше.
Черный лимузин призывно загудел с усыпанной гравием аллеи. Мы мило попрощались и уселись на кожаные подушки. Для меня начиналась серьезная фаза того действа, которое само по себе еще до конца не оформилось. В моей «профессии» выполнить задание, дело самое не сложное, главное четко следовать намеченному плану, да следить за временем. А вот создать боле менее приличный план задачка потруднее. Первый пункт в моем плане - наблюдение, изучение местности. Я совершенно не представляла, куда направить свои ножки в хорошеньких туфельках, после того, как выберусь из самого особняка. Совершенно ясно, что необходимо будет покинуть город в ту же ночь. Аэропорт я отмела сразу. Без фальшивых документов мне контроль ни за что не пройти, тут же стуканут папочке и вернут назад. Да и не факт, что с фальшивкой пройду. Видела я, какие морды сидят в этом урбанистическом здании из стекла и бетона. Оставалось либо пересечь границу сухопутно (и хрен знает, в каком месте), либо уходить морем. Из всех вариантов последний мне нравился больше всего. Я попросила Нилюфер отвезти меня в порт, сказав, что никогда не была на море. Уловка сработала. Торговые суда средиземноморских стран плотно теснились в красивой гавани. Бабушка, выступая в роли гида, прояснила несколько моментов, относительно всего этого. Если бы не навязчивое желание поскорее привести свои планы в исполнение, я могла бы насладиться прогулкой. Но сейчас мое внимание скользило мимо окружающих красот природы и старинных зданий. Я фиксировала в памяти название улиц, номера домов, оставляла в памяти яркие островки магазинов, как флажки на обочинах. Назад мы возвращались другим путем, и мне оставалось надеяться только на собственную память. Конечно навигатор, загруженный в мой телефон, не подведет, но не стоит полагаться на это полностью. Лучше, когда ориентируешься без помощи электронных игрушек. Побывав в порту, я уже не волновалась, каким образом выбраться из страны. Любой капитан с радостью возьмет меня на борт, заплати я ему за это. Значит, теперь следовало озаботиться изучением особняка, вернее той его части, где находились покои хозяина. Я видела уже кабинет и ту комнату, где он развлекался с танцовщицей. Оставалось еще не меньше дюжины помещений, куда доступ мне был закрыт. А чтобы привести свой план в исполнение, просто необходимо было получить как можно больше информации. Покои отца можно обследовать только ночью. В любо другое время вход на его половину дома охранялся, и без официального вызова нечего было, и думать там, прогуляться, не столкнувшись с кем-нибудь из прислуги или, того хуже с отцом. Ведь он был свято уверен в моей покорности.
Но этим вечером мне повезло. За час до ужина служанка передала приглашение от папаши. Не знаю уж, что явилось тому причиной. Возможно, его бесконечно-детская доверчивость. Я обрадовалась приглашению как ребенок, и попросила Нилюфер помочь мне подобрать достойный наряд. Все-таки в некоторых случаях, я как самая обычная женщина иду на поводу у собственных эмоций. Радость, что это случается нечасто.
Ровно в семь вечера я уже стояла у плотно закрытых дверей, в ярко-голубом костюме, состоявшем из симпатичных шаровар, прозрачной блузки и своеобразного корсажа. Поверх всего этого бабушка накинула на меня полупрозрачное покрывало из органзы. Более неудобного костюма я в своей жизни не встречала. Покрывало крепилось сверху к уложенным короной волосам, серебряными заколками и оттягивало голову назад, к тому же вуаль, спадающая на лицо, существенно ухудшала обзор. Мне это страшно мешало. Словно зудящая болячка, которую никак не удается почесать. Слуга проводил меня в маленькую, очаровательную столовую в мавританском стиле, с мозаичным полом и высокими окнами. Жаль, что на город уже спустились сумерки, и мы не смогли в полной мере насладиться всей красотой закатного солнца, когда оно просвечивает сквозь розовые, желтые и голубые стекла. Шли мы достаточно медленно и, слава богу, а то бы мне в жизни не удалось запомнить дорогу.
В комнате царило оживление. Отец решил отужинать в компании жен, бабушки и Себастьяна, чье присутствие меня больше всего раздражало. «Ужин в милой, семейной обстановке»! Под взглядом внимательных синих глаз Себастьяна было неимоверно сложно изображать из себя покорную невинность. И я чувствовала, как непрошеная краска смущения заливает щеки. Этот мужчина непостижимым образом ухитрился вывести меня из равновесия и почти заставил забыть о планах, которые я так тщательно разрабатывала последние сорок восемь часов. Я постоянно отвлекалась, подавшись обаянию его бархатистого голоса и чисто мужскому превосходству.
Из состояния восторженного идиотизма меня вывел запоздавший гость. Молодой парень, которого прочили мне в мужья. Он вошел последним, когда слуги заканчивали наводить последний лоск на кушанья. Высокий, даже долговязый, еще не избавившийся от юношеских прыщей. На его стеснительной физиономии я не смогла разглядеть ни большого ума, ни обаяния свойственного вожаку. Возможно, в будущем он мог стать предметом девичьих грез, но сейчас это был тщедушный мальчик, явно не имеющий представления о том, что такое женщина и с чем ее едят, и столь же явно не годящийся для той роли, которую определил ему мой отец.
«Пресвятые тараканы!» - разочарованно воскликнул мой внутренний голос, потому что как любая женщина я обладаю неуемным любопытством, и как всякой женщине мне было интересно увидеть потенциального кандидата на роль мужа.
Единственное, что не вызывало сомнений, так это его преданность моему отцу, неприкрытое восхищение, явно граничащее с патологическим идолопоклонством. Думаю, если бы у Раджива хватило ума, он сумел это скрыть, как это делали Хале, Самира и Хатийе. Ведь они бесспорно восхищались своим мужем, но делали это гораздо более достойно.
Сам ужин выдался тягостным. Для меня точно. Естественно Раджива уже поставили в известность относительно моей персоны. Он разглядывал меня практически в упор масляным, вожделенным взглядом неопытного юнца. В узком семейном кругу действовали менее строгие правила этикета, и отец позволил своим женщинам снять покрывала. Впервые я порадовалась, что местный стиль, местная мода исключала слишком откровенные наряды. А ведь никогда до этого особенным целомудрием не отличалась. А если перестать изображать из себя невесть что, то никаким не отличалась. Но даже в Атлантик-Сити мужчины не позволяли себе столь мерзко-сладострастных взглядов в мою сторону, какие позволил себе «будущий муж». Едва только слюни не пускал. Брр… Ничего кроме отвращения у меня это не вызывало, особенно после того, как я исподтишка опустила взгляд на ширинку его брюк. После всего этого власть Себастьяна над моими эмоциями уже не помешала во всех деталях рассмотреть комнату и найти, по крайней мере, три способа выбраться из нее, минуя главный вход.
По окончании ужина отец позвал меня в свой кабинет. Избежать общества Себастьяна не удалось даже там. Он нахально растянулся в кресле попыхивая сигарой, ибо здесь не было нужды соблюдать хоть какие-нибудь правила этикета мало свойственные европейцам. Думаю, его присутствие сейчас объяснялось вспыльчивым характером папочки и служило гарантом ее сдержанности. Хотя, судя по всему, он остался доволен моим поведением. Оставалось надеяться на свою выдержку и в разговоре с ним. Поверьте, это было нелегко!
– Я доволен тобой. – Сказал он, едва за нами закрылась дверь. – И хочу поговорить о предстоящей свадьбе.
Пришлось, сделав постную физиономию, аккуратно присесть на краешек стула и кивнуть.
– Я хотела извиниться за свое вчерашнее поведение, – сказала я, старательно пряча глаза. – Не знаю, что на меня нашло. – Выдохнула я, под его высокомерный кивок.
– Тебе предстоит кое-чему научиться. Твоя мать не проявляла достаточного внимания к твоему воспитанию. Поэтому я решил, что свадьба возможна лишь через три недели.
– Спасибо – я подняла на него глаза, надеясь, что в них не отражается того ликования, что я ощущала на самом деле. Вот идиот. Да за три недели я успею провернуть не одну операцию и смыться.
– Я хочу сделать тебе подарок. Себастьян, кстати меня в этом поддерживает. – Видимо эта часть предложения была особенно важной. И что оставалось делать? Естественно выражать признательность, только вот цветистой речью, принятой на востоке (эти знания почерпнуты мною исключительно из книг), на такого рода действия, я никогда особо не отличалась.
Из недр сейфа, спрятанного за одним из пейзажей, появилась на свет небольших размеров шкатулка. Богиня удачи давно не посещала меня с такой роскошной щедростью. Это надо ж было папаше попасться в собственную ловушку! Я легонько дотронулась пальцами до шкатулки. Она оказалась неожиданно тяжелой. Внутри, на оббитых бархатом подушках, покоилось колье. Ни разу в своей жизни я не встречала подобной красоты. Бриллианты размером не меньше карата в виде цветка окружали темно-синие, как и глаза Себастьяна, сапфиры. Только в одном таком цветке-подвеске я насчитала девять камней удивительно чистой воды, а их было целых семь. Слов для выражения восхищения не оставалось. От мыслей, какие еще вещицы хранятся в сейфе, меня пробрала дрожь. Я подняла на отца ошарашенный взгляд:
– Спасибо. Не видела в жизни ничего прекраснее. – И это была правда.
На его лице мелькнула самодовольная улыбка, много рассказавшая мне о причинах, побудивших сделать мне такой подарок. Ах! Какая из нас не сдалась бы на милость победителя, узрев завораживающий блеск многочисленных граней настоящих бриллиантов. Естественно, папочка полагал, что теперь я у него в руках, ибо по здравому размышлению, никто не откажется получать ТАКИЕ подарки, за в сущности пустяковую услугу, отражающую к тому же мечту каждой второй женщины на планете - замужество.
– Ступай к себе!
Я моментально обиделась. Стоило делать такой подарок, чтобы потом, полными высокомерия словами, заставить меня уйти. Все-таки власть портит людей. Но пришлось повиноваться.
Оказавшись у себя, я приказала служанке меня не беспокоить. Потом переоделась в черные брюки и такого же цвета облегающую футболку и выбралась в сад, через окно. В этот вечер мне до ужаса хотелось послушать, о чем будут говорить папаша и Себастьян.
Легкой тенью, скользя по саду, я добралась до светившихся, распахнутых настежь, окон кабинета. Естественно после душной столовой им захотелось свежего воздуха. Похоже, это вообще было их любимое место. Чутье меня не подвело. Эти двое курили кальян и вели неспешную беседу.
– Ты уверен, что поступаешь правильно? – Себастьян выглядел несколько хмурым. – Все-таки Джиллиан не совсем обычная девушка.
– Она дочь своей матери! Столь же истерична, сколь глупа. Не будет никаких проблем.
Вот спасибо! Не предполагала, что вызову именно такое мнение о себе. Желание его опровергнуть мигом воспламенилось, подобно фитилю. Поразмышляв пару секунд, я поняла, что это было бы лишним. Чем глупее и наивнее я кажусь, тем больше свободы получу.
– Ты ей веришь?
– Почему я не должен верить? Я мужчина и вижу все женские уловки. Она говорила правду!
Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться на этом пассаже.
– Меня что-то беспокоит. Слишком уж просто она со всем согласилась.
– Вот и хорошо. Одной заботой меньше. – Отмахнулся Роксан.
– Я ей не доверяю.
– Она моя дочь, Себастьян! Для тебя этого должно быть довольно.
Однако Себастьяна было не так легко сбить с толку. Он был опасен. Уже увидев его в первый раз, я знала, что он может создать проблемы. И вот, пожалуйста, полюбуйтесь!
– Ты мой друг, Роксан. Поэтому хотя бы раз прислушайся к моим словам! Джиллиан не так проста, как может показаться. Ты ее совсем не знаешь, чтобы делать выводы. Может, стоит перенести свадьбу, на более поздний срок? Или хотя бы попробовать выяснить об этой девушке чуть больше?
– Все решено!
– К чему такая спешка? Почему нельзя отложить это на год или два? За это время твоя дочь смогла бы лучше узнать обычаи Марокко и привыкнуть к жизни в твоем доме.
– Я не могу ждать. Через пятнадцать месяцев Нуреддину исполняется десять лет. По традиции нашей семьи я должен буду объявить его наследником. А это не должно произойти. Все уже решено. Чем скорее Джиллиан и Раджив заключат брак, тем быстрее я смогу получить внука.
– А чувства Джилли тебя не волнуют? И я не могу понять, почему ты так относишься к своему сыну? Есть что-то, чего я не знаю?
– Все! Эта тема закрыта! – хлопнул по столу отец.
Да уж, папуля выказал невероятную глупость. Послушайся он совета и мне пришлось бы куда труднее. Минут пять эти двое молча курили. Я уже собралась уйти, как вдруг дверь кабинета отворилась, и показался мой «будущий муж». В отсутствии женщин он держался чуть увереннее, но по-прежнему подобострастно. Аж скулы сводит от раздражения!
– Дядя Роксан! Я благодарен за приглашение на ужин… – начал этот «высокородный» отпрыск от самых дверей, – моя невеста прекрасна!
– Главное, что она сможет родить тебе сильных сыновей. А прекрасна она или безобразна не важно. – Тут же откликнулся Роксан. Раджив его мнение разделял, а вот Себастьян как-то до странного неопределенно хмыкнул.
– Я хочу сделать ей подарок. Что она больше всего любит?
Надо же! Какое внимание к моей скромной персоне!
– Драгоценности, как истинная женщина. – С апломбом сказал отец, даже не предполагая, что в списке моих желаний они стоят далеко не на первом месте.
Слушать их разговоры дальше становилось скучно. Справедливо рассудив, что ничего интересного больше не узнать, я тем же путем двинулась обратно с намерением проработать план и попутно отмечая беспечную расхлябанность охраны. Как-никак, а половина дома, где жил папуля отделялась от той, где поселилась я, большим парком, но ни одна живая душа не попалась мне по дороге. Как только я добралась до удобной кровати, сладко манившей свежим бельем, то решила оставить все проблемы до следующего утра.