Voleur - 007 глава 2

ГЛАВА 2
(Вот и дома?)
Раскаленная жара упала на голову, стоило выйти из прохладного здания аэропорта на улицу. Темно-зеленые пальмы живо контрастировали с желтым цветом песков и прозрачно-синим небом. Я огляделась вокруг. Похоже, меня никто не встречал, и я кивнула вертевшемуся рядом носильщику.
– Вы желать такси? – спросил он, коверкая слова. – Я кивнула. Мальчуган подвел меня к серебристо-серому лимузину и открыл дверь. Там сидел Мр. Андрес. Ну, конечно же, меня встречали. Только как-то странно. Я ожидала чего угодно, только не этого.
– Мр. Андрес? А что, папочка поленился оторвать свой зад от кресла?
– Ваш отец, мисс Сальваторе занятой человек. Он ждет вас в своей резиденции. Я передернула плечами.
– Сделайте одолжение Мр. Андрес зовите меня просто Джилли. Не выношу театральности, тем более что здесь она не уместна. – К моему удивлению он покачал головой.
– Я не могу этого сделать без разрешения вашего отца. Мы с вами не в штатах, и здесь порядки иные.
– Он мне пока еще не отец! Он не сделал ничего, чтобы им стать и тот незначительный факт, что он является им биологически, ничего не решает! Давайте закроем тему. – попросила я со спокойствием, которого вовсе не ощущала.
– И вам не интересно узнать, что за человек ваш отец?
– Нет. Вы все равно не сможете мне этого рассказать. Вы слишком преданы ему, а значит пристрастны.
Он согласно кивнул и я отвернулась к окну. Мы ехали не долго, минут тридцать по внутренним ощущениям. Смотреть на часы мне не хотелось. Это был подарок Дэвида, и я продолжала носить их, только по чистой привычке.
Резиденция! У меня нет слов, чтобы описать это. Казалось, сам дом соткан из розового тумана и капель дождя. Неизвестный мне камень, использовавшийся для облицовки, мягко рассеивал свет, и вызывал желание потрогать каменные стены, чтобы убедиться в их реальности. Машина въехала в большой двор, где посередине бил струей фонтан с золотистыми рыбками в бассейне.
Из недр здания вышла закутанная в темный платок женщина. Она окинула меня удивленным взглядом, который сначала задержался на моем достаточно откровенном декольте и скользнул вниз по обтягивающим брюкам до каблуков белоснежных туфелек. Она покачала головой и, взяв меня за руку, провела по роскошному коридору в полукруглую комнату, где на низких диванчиках сидело несколько дам. Главной среди них была не молодая, но очень красивая женщина с серыми, как и у меня глазами. На ней было светло-персиковое бархатное платье, все усыпанное мелкими жемчужинами. Черные волосы, кое-где едва тронутые сединой, были уложены наподобие короны, и заколоты золотыми пряжками. С прически назад спадала золотистая газовая вуаль. Взгляд у женщины был властный, но добрый и внимательный. Смуглая кожа была гладкой и только у глаз собрались предательские морщинки, выдававшие возраст. Она покровительственно и нежно улыбнулась мне, поднимаясь навстречу.
– Здравствуйте. – Я слегка присела в реверансе и тут же оказалась прижатой к ее красивой груди.
– Деточка моя! – женщина вновь улыбнулась мне и одна единственная слезинка скатилась по ее щеке. – Вот ты и дома. Я мать твоего отца и твоя бабушка Нилюфер.
Мне моментально все стало понятно. Она говорила по-английски с сильным акцентом. Я подумала, что ей легче будет общаться на родном языке, поэтому перешла на арабский. Этим языком я овладела еще в школе. Мне вообще языки давались без труда и к выпуску, я уже неплохо говорила и по-арабски, и по-французски, и отчасти знала даже итальянский.
– Я еще не уверена, вернулась ли я домой. – На лице бабушки промелькнуло удивление, но я не дала ей возразить, – пока не поговорю с… с отцом.
На этом слове я запнулась. Ни разу еще я, даже мысленно, не назвала Роксана своим отцом. Но совсем, ни к чему было обижать эту женщину, которая так сердечно меня встретила. Она деликатно сделала вид, что не заметила спотычка в моей речи.
– Это твой дом! – С нажимом проговорила она. – Вижу, твоя мать позаботилась дать тебе хорошее образование. Ты хорошо говоришь! – Я усмехнулась,
– Дорис всегда заботило скорее собственное благополучие, но это все не существенно. Спасибо.
Бабушка снова улыбнулась, остальные женщины в комнате кстати тоже. Такое ощущение, что я их всех просто забавляла.
– Твои покои готовы, моя дорогая! А теперь я хочу представить тебе жен твоего отца.
– Жен? Хочешь сказать, что у него она не одна? – от удивления я раскрыла рот.
– Это Хатийе, – сказала бабушка, указывая на миниатюрную рыженькую женщину лет тридцати. Та улыбнулась мне в ответ. – А это Хале и Самира. – Стоявшие чуть поодаль, похожие как две капли воды близняшки тоже улыбнулись мне, обнажив в улыбке белоснежные зубы. Обе темноволосые, лет тридцати пяти-сорока, они еще могли составить конкуренцию даже мне. Их карие глаза смотрели заинтересованно, но тоже доброжелательно.
– И сколько их всего? – ошарашено поинтересовалась я. Бабушка погрустнела
– Недавно мы лишились Наксидиль, любимой жены твоего отца. Так что, осталось всего трое. Пойдем, я покажу тебе твои покои.
Мне оставалось только кивнуть и последовать приглашению бабушки. Она уверенно шествовала через анфиладу шикарно обставленных комнат, а я шла сзади и, глядя на ее безукоризненно прямую спину, гадала, сколько же ей может быть лет. То, что больше пятидесяти совершенно точно. Папаше, как сказала Дорис, исполнилось уже сорок шесть, а значит, его матери никак не может быть меньше пятидесяти девяти. Но выглядела она моложе моей мамы.
Когда мы, наконец, достигли отведенных мне комнат, мой чемодан был уже там. Собираясь в это путешествие, я слегка обновила свой гардероб. Главным образом потому, что все вещи остались в Нью-Йорке, в квартире, которую снимал для меня Дэвид. До нашей встречи я предпочитала селиться в дешевых мотелях. Там, где окружающих не заботят их соседи.
Перед самым отлетом я совершила набег на пару тройку элитных магазинов, где приобрела несколько платьев, три элегантных деловых костюма, включая и тот, что на мне был сейчас. Несколько пар джинсов, простые твидовые брюки, футболки и парочка разноцветных блузок заняли все оставшееся пространство чемодана, не считая, разумеется, всяких мелочей. Этого мне должно было хватить на пару недель, а оставаться в Тетуане дольше я предполагала, что бы там не думал папаша.
Мне отвели роскошные покои, состоящие из трех комнат и личной ванной. Будуар, спальня и гардеробная были обставлены с восточным минимализмом. В спальне стояла только огромных размеров кровать под шелковым балдахином, темно-зеленые портьеры спадали до пола, прикрывая высокие арочные окна. Будуар радовал глаз низкими столиками, диванчиками и красивыми лампами. Все было подобранно в тон и со вкусом, но с присущей восточному стилю яркостью. Бабушка сказала, что лично занималась оформлением помещений и, мне пришлось, выразить полагающуюся в таких случаях признательность. Хотя я сама предпочла бы устроиться с меньшей роскошью, но с большим комфортом. Например, меня слегка удивило отсутствие телевизора и телефона; даже радио нигде не было.
После того, как Нилюфер мне все показала, мы устроились за низким столиком, и служанка принесла кофе. Близился уже вечер, я начала проявлять признаки нетерпения.
– Все это замечательно, бабушка. Но где отец? – Лицо женщины стало серьезным:
– Ты должна подождать, пока он соизволит принять тебя. Слуга отведет тебя на его половину. Без разрешения вход на мужскую половину дома запрещен.
– Соизволит принять? – во мне медленно начал закипать гнев. – Ах! Вот значит как! Ты можешь показать, где это? Боюсь тут заблудиться.
– Нельзя, милая! Мой сын строго соблюдает правила и требует этого и от своих женщин.
– Я не его женщина! Не покажешь куда идти, сама найду! – Бабушка улыбнулась
– Ты девочка с характером. Мне это по душе, но моему сыну не понравится.
– Наплевать! Я иду немедленно!
– Аллах, с тобой! Мохаммед тебя проводит. Но может ты, все-таки дождешься?
– Нет! Чем раньше мы встретимся, тем лучше. Не волнуйся, я могу за себя постоять.
Нилюфер снова улыбнулась.
– Тебе необходимо сменить одежду.
– Зачем?
– Женщины здесь так не одеваются. Твоему отцу это придется не по вкусу.
– Вот еще! Я смотрю, он проявляет завидное самодурство. То нельзя, это не по правилам… не хватало еще идти на поводу у человека, который двадцать лет меня игнорировал. Вызывай своего Мохаммеда!
– О! Аллах! Как же ты на него похожа. Фекри!
В двери тут же вошла уже виденная мною служанка. Бабушка прошептала ей пару слов на ухо, и женщина, качая неодобрительно головой, взяла меня за руку и повела за собой. Мы прошли назад к развилке коридора. Как я поняла, женская часть дома располагалась слева, мужская справа. Дойдя до плотно закрытых дверей, где «на часах» стоял симпатичный телохранитель, служанка прошептала ему что-то. Он кивнул мне и открыл двери. Дальше мое путешествие продолжалось уже в сопровождении этого мужчины, который кидал заинтересованные взгляды на мое декольте, пока мы не оказались в просторном зале. Справа, очевидно, находилась еще комната. С той стороны доносились звуки приятной, незнакомой мелодии. Вход был прикрыт темно-вишневой драпировкой. Мохаммед кивнул в ту сторону и бесшумно удалился. Видимо не хотел попасть под карающий меч моего папаши. А это значило, что мне придется встретиться с ним один на один. Я пару раз глубоко вздохнула, находясь под нервозностью момента, а потом решительно раздвинула тяжелые занавеси. Моему взору открылась просторная комната, видимо предназначавшаяся для спокойного отдыха. Низкие диванчики, вазы с фруктами, приглушенно-яркие цвета. На меня пахнуло одуряюще-сладким запахом розового масла.
Высокий статный мужчина с черными, как и у меня, волосами, и колючими глазами цвета вулканического стекла, спокойно восседал в глубоком кресле. У его ног пристроилась совсем еще юная девица в костюме танцовщицы. Увидев меня, мужчина резко поднялся. Выражение его лица без слов говорило о том, что он в ярости. Я смело шагнула ему на встречу, ехидно улыбаясь.
«Выйди!» - вскрикнул он. Но это относилось не ко мне, а к прелестной танцовщице. Я едва заметно вздрогнула от звуков его хриплого голоса. Ладони стали горячими, от внезапно появившейся неуверенности. Только отступать было некуда. Сердце запрыгало, и я с удовольствием бы последовала примеру девушки-танцовщицы, которая ретировалась в доли секунды. Но беспощадный жизненный инстинкт, давший мне силу перенести тяжелые времена, никогда не позволил бы мне отступить. Собравшись духом я, наконец, полностью вошла в комнату. Отец молчал, пришлось самой начать:
– Я помешала вам, М-р Донар?
Он не отвечал и медленно расхаживал вокруг меня. Появилось ощущение, что меня снова разглядывают под микроскопом. Как же это раздражает. Заметив, что он приостановился, мне осталось только ехидно поинтересоваться:
– Закончил? Что скажешь, у меня все на месте? – я плавно провела рукой по телу от груди до бедер.
– Женщина! – рявкнул он, – ты должна молчать, пока тебя не спросят! Твоя мать испортила тебя!
– А ты вообще не участвовал в моем воспитании. Так что не тебе судить.
– Ты моя дочь!
Во мне начало закипать раздражение. Первоначальный страх сменился злостью. Мне было, что предъявить человеку, который по недоразумению оказался со мной в близком родстве. У него был глубокий, мужественный голос. Я внутренне передернулась. Его голос был так похож на голос Дэвида. Боже! Неужели мне никогда не избавиться от этого наваждения?!
– Поздно же ты об этом вспомнил! И не говори, что не мог разыскать меня все эти годы. Тебе просто так было удобно! – вскричала я.
– Я требую, чтобы ты была покорной. В тебе слишком много самоуверенности.
– А мне начхать на твои желания. Честно скажу, меня сюда привело исключительно любопытство. Зачем ты появился в моей жизни?
– Ты уже созрела для замужества, – спокойно сказал шейх. – Мне нужен наследник, которого я смогу обучить сам.
– Что ты хочешь этим сказать? – моя челюсть едва не стукнулась о красивый мозаичный пол.
Он мерзко усмехнулся.
– То, что уже сказал. Ты станешь женой Раджива, и родишь ему сильных, красивых детей. Твой сын станет моим наследником.
– Не планирую выходить замуж. – Я пожала плечами, воспринимая все происходящее, как некую забавную шутку. Правда шутка была сомнительной.
– Я сказал и точка!
Он слегка повысил голос, с нажимом произнеся последнюю фразу. Видимо на всех остальных это действовало. Но я, выросшая на улицах Нью-Йорка, где посягательство на волю другого совершались, чуть ли не каждый день, привыкла воспринимать приказы, как вызов. Последняя реплика одним махом уничтожила налет хороших манер, данных элитной школой.
– А башмаки тебе облизать не надо? – вспылила я. Раздался негромкий удар. Не ожидавшая ничего подобного я рухнула на низкий диванчик. Во рту появился металлический привкус крови. Что же, тем хуже для папочки. Дэвид уже поплатился за подобное, поплатился собственной жизнью. Я поднялась медленно, вытирая кровь и не отрывая взгляда от темных глаз отца. Мелькнувшее в них самодовольство разозлило меня еще сильнее. Сплюнула. Кровавый сгусток шлепнулся прямо на его, тщательно отполированный ботинок. Пока он его разглядывал, чуть удивленно приподняв темные брови, я поворачивала кольца на правой руке камнями вниз. В теперешней ситуации мне ничего не стоило вернуть пощечину. Среагировать он не успел, а может и не учел возможной опасности. На смуглой щеке мужчины четко обозначились три не слишком глубокие, но кровоточащие царапины. Выражение его лица меня позабавило. Такая мина появлялась на морде старой рыжей колли, жившей в школьном дворе, когда мы, школьники, вместо вкусных косточек подбрасывали ей в миску какую-нибудь несъедобную гадость. Этакая недоуменно-обиженная гримаса.
– Никогда! Никогда больше так не делай! – отчеканила я. – Ты избрал плохой способ наладить со мной отношения. Насилие всегда порождает ответное чувство, и не самое светлое. Я устала. Попробуем завтра сделать еще одну попытку.
Отец не остановил меня. Он вообще оказался в какой-то прострации, я даже подумала: не погорячилась, ли?
Мохаммед ждал меня за дверьми. Он вздохнул, увидев мою распухшую щеку, но комментировать не стал. Назад мы вернулись в покои бабушки.
– Милая! – кинулась ко мне женщина, – он сделал тебе больно? Зачем ты не послушала меня?!
– Все в порядке, бабушка. – Я уже начала приходить в себя, чувствуя, как наваливается усталость. – Просто сегодня разговора не получилось. У нас произошло то, что называют обменом мнениями.
– Я поговорю с сыном. Ему следует быть мягче, ведь ты росла вдали от нас.
– Не стоит. – Я усмехнулась. – Думаю ему сейчас не лучше чем мне. Я устала, но ты ведь посидишь со мной?
Нилюфер кивнула. Она, конечно, не поняла, чему я усмехалась, а я не собиралась рассказывать, но видимо она решила, что разговор с сыном можно и отложить.
Мы прошли в отведенные мне покои, где я смогла, наконец, снять надоевший за день костюм. На низкой кушетке лежало прекрасное одеяние, приготовленное для меня. Что-то вроде просторного длинного платья с широкими рукавами из светлого шелка. Бабушка сказала, что это кафтан для домашнего отдыха. Все женщины отцовского «гарема» (хорошо хоть он у него небольшой) носили подобные одежды.
Служанка принесла нам ужин, состоящий из маленьких золотистых пирожков с бараниной, тушенных в горшочке овощей и свежего хлеба. На десерт подали фрукты, пахлаву и миндальное печенье. Мы занялись едой и, одновременно, я рассказывала бабушке о своей жизни. Такого неудобства я не испытывала уже давно. Приходилось тщательно подбирать слова, дабы не шокировать пожилую женщину. Я понимала, что ее образ жизни не приемлет всего того, что для меня было в порядке вещей. К двадцати трем годам я успела познать многое из такого, о чем все женщины в этом доме даже помыслить не могли, да и не только в этом доме. Вместе с покером в мою жизнь вошли мужчины, деньги, крепкие напитки. Единственное, чего я никогда не касалась, так это наркотиков. Нет, в школе мы покуривали травку, но и это мне никогда не нравилось, просто было данью моды. Бабушка слушала внимательно, думаю, даже догадывалась, что я многое пропускаю. Хорошо хоть ей хватало такта не вдаваться в подробности. Вместе с тем, сама я ни о чем ее не спрашивала. В тот момент мне совершенно не хотелось что-либо знать, понимать. Мы оторвались друг от друга, когда часы стали бить полночь. Бабушка, пожелав мне спокойной ночи, удалилась к себе. Я распустила волосы и легла, надеясь поспать.