Разговор

Над бульваром лампочки,
По бульвару лавочки,
На лавочке самочка,
С недвусмысленным взглядом.
В теле только немочь.
В кармане только мелочь.
Бог с ними с планами.
Присяду хоть бы рядом.

Здравствуй же, хорошая.
На других и не похожая.
Может, поболтаем? За жизнь? Инаугурацию?
О ЖКХ услугах? О шубах? О подругах?
О трудностях с полицией, в смысле дислокации?

Ты ж видимо приезжая?
Наверное, с Незалежной?
Даже и студентка?
И денег не хватает?
Я ж тоже не Московский.
Откуда? Да, Орловский.
Все мы «понаехали».
Кто в этом понимает.

Вне столицы жизнь закончилась.
А кушать очень хочется.
Работы, деньгов нету там.
Пока же молодой.
Мне поработать хочется.
Что заработать отчество.
Ну что бы уважительно
Не просто, что седой.

По ящику смешарики
И все мы, как лошарики
Глядим – поют, танцуют,
Смеются, убивают.

На Площади законы
О геях, о курении,
О самогоноварении,
О шарлатанах в лечении,
О зарплатах Думы повышении,
Об излишков прибылей извлечении,
И прочий воздух – принимают.

О любви, потом о сексе.
Как трудно стать невестой.
Что мужики повывелись
И в жены не берут.
Успешные пристроены.
Другие ж не устроены.
Желания валютные.
Возможности на рубль.

До хрипоты поспорили о разных воспитаниях.
Потом чекушку выпили.
Со мною был задел.
Не много про Болотную,
И про еду добротную.
Про ВТО и цены в нём.
О том, да и о сём.

Внезапно ночь нацелилась
Закрыть метро Московское.
Внезапно стало скучно здесь
Пора уж по домам.
«Как имя-то, красавица?»
«Ну хорошо, хоть не с утра
Спросил.
Зови, как нравится.
Хотя, пусть так останется.
Плохим и не помянется.
Хорошим – не забыл».

Над бульваром лампочки.
На бульваре лавочки.
На лавочках чьи-то грёзы.
Грёзы и облом.
Домой ушли все самочки.
Одни или в компании.
С желаньем, без желания.
А жизнь? А жизнь потом.