Лети моя душа

Первый раз слышу песни группы. Мог бы ты дать мне ещё название подобных групп? Купил себе плеер...
Мне нравится ещё стихи и исполнение нашего сибирского поэта Славы Медянника...

Господи, помилуй!

Мы волки, и нас, по сравнению с собаками, мало
Под грохот двустволки, год от году нас убывало
Мы как на расстреле, ложились на землю без стона
Но мы уцелели, хотя и стоим — вне закона.

Мы волки. Нас мало. Нас, можно сказать, единицы
Мы тоже собаки, но мы — не хотели смириться
Вам блюдо похлёбки, мы впроголодь в поле морозном
Звериные тропки, сугробы, в молчании грозном...

Вас в избы пускают, в январские лютые стужи
А нас окружают, флажки роковые всё туже
Вы смотрите в щели, мы рыщем в лесу на свободе
Вы в сущности волки, но вы — изменили породе.

Вы серыми были, и смелыми были в начале
Но вас прикормили, и вы, сторожа, измельчали
И льстить и служить, вы за хлебную корочку рады,
Но цепь и ошейник — достойная ваша награда!

Мы волки. Нас мало. Нас, можно сказать, единицы
Мы волки. И мы, никогда не смиримся!
Дрожите в подклете, когда на охоту мы выйдем
Всех больше на свете, мы волки, собак ненавидим!...

В вечерних ресторанах,
В парижских балаганах,
В дешёвом электрическом раю
Всю ночь ломаю руки
От ярости и муки
И людям что-то жалобно пою.

Звенят, гудят джаз-банды
И злые обезьяны
Мне скалят искалеченные рты.
А я, кривой и пьяный,
Зову их в океаны
И сыплю им в шампанское цветы.

А когда наступит утро, я бреду бульваром сонным,
Где в испуге даже дети убегают от меня.
Я усталый старый клоун, я машу мечом картонным,
И в лучах моей короны умирает светоч дня.

Звенят, гудят джаз-банды,
Танцуют обезьяны
И бешено встречают Рождество.
А я, кривой и пьяный,
Заснул у фортепьяно
Под этот дикий гул и торжество.

На башне бьют куранты,
Уходят музыканты,
И ёлка догорела до конца.
Лакеи тушат свечи,
Давно замолкли речи,
И я уж не могу поднять лица.

И тогда с потухшей елки тихо спрыгнул Жёлтый Ангел
И сказал: "Маэстро, бедный, Вы устали, Вы больны.
Говорят, что Вы в притонах по ночам поёте танго.
Даже в нашем добром небе были все удивлены".

И, закрыв лицо руками, я внимал жестокой речи,
Утирая фраком слёзы, слёзы боли и стыда.
А высоко в синем небе догорали Божьи свечи
И печальный Жёлтый Ангел тихо таял без следа.

Да... очень...прямо в душу...