Нам немало отпущено-дарено, Книга мудростью опечалена. То, что ищем по жизни отчаянно Ожидаемо, чаянно. Кто летит-не боится падения, Ключ к разгадкам-сердец откровения. Повесть пишется с продолжением, Палый лист-суть главы завершение. Ценна Истина, сказана шепотом, Мы богаты не золотом-опытом, В срок посев-к урожайности осени, Наша карма

Охотник

| | Категория: Проза
Охотник
Фёдор, вернувшийся из трёхдневного похода, уже отдохнул и собрался задать корм овцам, как мать окликнула его: «Новость Алевтина велела передать, а я поостереглась». (Алевтина, материна золовка, работает продавщицей в селе и служит по сарафанной почте). Фёдор не отмахнулся, но и не остановился слушать, и мать вслед, торопясь, выговорила: «Учительница, Настасия, компьютер купила…» Фёдор, вступая на поветь, головы не наклонил – хряснулся о притолоку. Показалось, шатнулся старый дом, покривились косяки, выперло на вид (вот-вот обрушится) огромное щелястое бревно (про это бревно ещё дед говаривал, что оно недомёком в верхних венцах оказалось, место ему в основании – закладным быть).
Мать быстро поднесла холодный ковш, чтоб приложил ко лбу. Фёдор, не приняв, сбросил овцам сена, и вдруг, схватив с крюка рюкзак, полез в погреб. Там достал из бочки несколько кусков посолённого мяса, покидал в рюкзак. Мать кричала что-то – не слушал. Очутился на крыльце, потом на лесной дороге, ведущей от хутора к селу.
Дорога взбухла от недавнего ливня, ноги в литых резиновых сапогах вязли в глине – не прибавить шага. А воспоминания одно за другим. Когда учительница приехала, Фёдор помогал выгружать вещи: книги, перевязанные в стопочки, коробки… А к себе на хутор шагал, сам не знает почему, примерил её к своей судьбе. А потом дрова для баньки ей разделывал. У Семёновны, к которой Анастасия Станиславовна стала мыться ходить, безмужичье, так по справедливости, дрова – вскладчину.
Фёдор вспомнил: она постелила, разведя широко рукой, словно бы в танце, пригласила: мол, что с устатку на хутор ноги волочь, отдыхай – постель белая. И улыбнулась! Лицо её засияло от той улыбки, будто лучики по нему побежали, и таким родным сделалось… Но затворилась в маленькой комнате, и Фёдор не осмелился постучать.
Всё же Семёновна углядела, порадовала деревню. Крался, мол, охотник утром от Настасьинова крыльца – знать, поладили. А она проходила мимо, приветливая ко всем, и Фёдор напрасно искал на лице проблески родной улыбки.
Себя он знает. Он – часть леса. Так и будет. Он вспомнил: мать с отцом убегали в село на ферму, сестра в школу, а его, чтоб чего не случилось, придумали сажать в бочку. В ней можно было и есть, и спать, но он стоял, вытянувшись и ухватившись кончиками пальцев за край, всё долгое время. Его вынимали обессиленного, с неживыми глазами. Он долго не мог заснуть, маялся. Мать не стала переупрямливать, оставила на воле. И потом, когда он выбрал лес, мать тоже не мешала… Сам директор школы пришёл выговаривать за прогулы, и мать (отца не было уже), удерживая вздохи, кивнула на вымахнувшего под потолок Фёдора: «Сам ответит». Фёдор высказал ломким голосом, что экзамены он сдаст, но вот сейчас – охота, и ему нужно в лес. Директор, удивлённый, пристально посмотрел на него и вдруг согласился. Понял ли он всё? И Фёдор ещё не понял всё. Не зверь – волк или заяц, – но и не человек с ружьём… Охотник – другое, особое. Вот на эту особость он хотел бы сдать экзамен, чтоб охотником утвердить себя и в лесу, и в людях. «Мало нас таких, – взором охватывая все леса, понял однажды Фёдор. – А здесь один». И мрачнее тоже стал от этой мысли…
Фёдор знал, что мать встревожилась, когда ровесники его начали играть свадьбы, гнездоваться, а его, охотника, дни и ночи напролёт носило по лесу. Хороших девок вмиг разобрали. И мать, кажется, готова была принять и неровенку, лишь бы не видеть сына бобылём. И всею душою поняла, что с Анастасией ему такая жизнь пригрезилась, что без неё, как без крыльев. Но опять притупила тревогу, на него положилась: «Сам знает»…
…Фёдор поскользнулся и едва удержал равновесие. Но не внял дороге и споткнулся. Припав на одно колено, ощутил сочиво холодной глины, охватившей брючину. Поднялся, зашагал осторожнее, думая, как лучше ступить. На этой дороге он так часто вызывал в памяти её образ, что тот, кажется, поселился здесь среди деревьев и являлся без его воли. Вот в плотной и свободной одежде, в резиновых сапогах идёт она вместе с другими за брусникой. Охотник ведёт всех, а чувствует её: она прилаживается в ногу, чтоб не отстать и не торопиться, на ходу достаёт из рюкзака косынку и убирает под неё развевающиеся волосы. Он знает, что его, «вымахивающего словно лось», хвалят и хочет, чтоб она тоже восхищалась им. В болотистом лесу, он, кружась около, уступал ей лучшие кочки, примечал с затаённой радостью, что и не жадна, и на руку скорая. И не глупа: внезапно увидев змею, не вздрогнула и не вскрикнула. На месте застыв, взглядом позвала Фёдора. И он, враз очутившись рядом, успокоил, что уж – не опасный. «Вот лось, Анастасия Станиславовна, сейчас ярится. К самке, как ядро, летит со свистом. Глаз бешеный, красный… Окажись на пути – вдрызг разнесёт».
– И сам видел, Фёдор? – спросила звонко.
– На этих вот кочах и было.
Скрыл, конечно, что сгузал тогда до мокрых порток.
В лесу у каждого лицо яснеет, а у неё так высветилось, что хоть зажмуривайся охотник. Или ближе, ближе клонись, как к прозрачному ручью в солнечный день. Будто впервые познал Фёдор, что глаза – красивы. И говорят… Но нет в них ответа ему, и будто льдинка проявилась во взоре… Отошёл.
…Фёдор вспомнил про компьютер. И опять чуть не свалился, уже на ровном месте: лес кончился, и началось поле. Тёмная туча, рысью мчавшаяся по верхушкам деревьев, вдруг грузно осела. Тяжёлые хлёсткие струи хлынули из неё, подстёгивая. Фёдор рванул через рытвины и канавы, мимо огородов, к крайнему дому – учительскому.
На стук открыла. Тонкие брови взметнулись удивлённо: «Фёдор? В дождь?»
Он взглядом её всю охватил, будто обнял. Она узкой, смуглой с тёмными прожилками рукой утёрла мокреть, слетевшую с его капюшона.
Фёдор, вдруг оробев, выговорил:
– Думал, может, мясо вам… Есть у вас мясо?
– Мясо? – недоумённо откликнулась она.
– Да! Мясо есть у вас? – настырно повторил он.
Она растерялась. Но, видя, что он не собирается уходить, отступила.
Фёдор оставил в сенях дождевик и сапоги, через маленькую прихожую осторожно прошёл в комнату, сел на стул, приставленный к небольшому обеденному столу, осмотрелся. Компьютера не было и следа.
Фёдор понимал в технике. Телевизор, снегоход, бензопила – во всём разбирался. На живинку, правда, не чувствовал, как, например, дружок его, Колка Мазин. Тот без винта и колёс жить не может, а хватись петуха заколоть – с бутылкой к соседу бежит…
…Всё, как было в тот раз и как должно быть у неё: диван с клетчатым покрывалом, письменный стол с лампой, полка с книгами, тяжёлые занавеси на окнах. Он вдруг подумал, что если бы поженились, то для него определилось бы место здесь, а для неё – в дедовом доме с печью и половиками.
Она выглянула из кухни и сказала, что поставила чай. Он пошутил, что хорошо бы и водочки, и обрадовался, когда нашёлся «остаток» – чуть выше полбутылки. Она посмеялась, что не умеет пить и разносолов нет, и он вызвался приготовить мясо по-охотницки – еда и закуска в одном блюде. Вам бы, Анастасия Станиславовна, пропитаться досыта, а то, смотрите, сухота заберёт вас в нашем крае.
Он принёс из сеней рюкзак, выбрал кусок посочнее. Вместе прошли в кухоньку. Здесь тесно, и невольно встречаются, перекрещиваются взгляды… Дух жаренины пьянит. И она вдруг стесняется лёгкого облегающего халата с не застёгнутой внизу, у коленей, пуговицей, но не может уйти, потому что он припластал пятерню к горячей сковороде и вынужден сесть, сунув руку в ведро с холодянкой…
Оттого, что он сел, выставив углом длинные ноги, не занят и смотрит на неё, кажется, что стало ещё теснее. И он вдруг осознаёт, что в его взгляде есть призыв. И видит ответ в её взгляде.
Охотник выпрямляется. Шаг – и обнять. Но она услышала шум и повернула голову к окну с пёстрыми короткими занавесками, неплотно задёрнутыми. Фёдор раньше этот шум уловил и значенье его угадал, но не отвлёкся. А теперь широкими быстрыми шагами выскочил в коридор к наружной двери. Точно! Не отворить! Закорючили с улицы, вражины.
Поторкал раму в узком коридорном окне – не снять. Нет выхода! Она, очутившись рядом, проговорила: «Может быть, окликнуть, так и откроют». Он, не ответив, резко развернулся и, неловко ступая, пошёл в комнату. На столе рядом с бутылкой и стопками расположились уже и сковорода с мясом, и тарелки, и хлеб. Он сел, налил. Подождал, пока она сядет и возьмёт стопку, и выпил. Нюхнул хлеб и положил, не откусив. Исподлобья следил, как пригубливает и ставит стопку она: берёт вилкой мясо и кладёт в рот. Вспомнил про недавний миг… И прояснить всё захотел до самого донышка.
Над чем деревня ребячилась, диковала, ни зазора, ни позора не видел Фёдор. Чисто! И она не приучена оглядываться на шепоток. Тут они едины, и разве что в шутку спросить можно: мол, всё равно вам, Анастасия Станиславовна, что люди скажут. Но знал Фёдор, что подкарауливать без причины не пойдут: нет шелухи без семечек. Сразу про компьютер не спросил, а вот сейчас… Но она опередила: «Из-за компьютера балуются, наверно… Я ведь, Фёдор, компьютер купила». Сказала и вилку положила. На Фёдора посмотрела. Улыбается – всё просто. Фёдор смотрит, не отводя глаз. И тоже вдруг всё просто! Стопку выпил, рукой её плечо задел мимоходом: пойдёмте-ка, Анастасия Станиславовна, поглядим, что за повадки у этого зверя.
Она провела в спаленку. По стене – казённая кровать с железными спинками, подушка чуть холмится под пикейным покрывалом. У окна – зелёная парта. На ней компьютер: пустой квадратный глаз вылупил, короткий толстый хвост в окно упёр.
Она пристроилась на ученическом деревянном стуле, включила технику. Фёдор, присев на кровать, слушал объяснения, силясь всё разом понять. И она, умница, мелочами не запутывала, суть преподавала. В пользовании чуть похитрее матрёшки, посмеиваясь, решил Фёдор. Лица её он не видел, только край щеки. Не обернувшись, будто обращаясь к экрану, она сказала: «Я ведь и приехала, чтоб на компьютер денег собрать. Здесь жить дешевле. А теперь уже и…».
То ли она не договорила, то ли Фёдор не дослушал? Встал, тяжело ступая, пошёл в комнату, сел к столу, склонил голову над пустой стопкой. Она явилась с постельным бельём в руках и стала стелить на диване, наклоняясь и выпрямляясь. И сила нелёгкая, не своя, вдруг понесла охотника. Поднялся, шагнул к ней, охватил, прижал к себе, дурея. И она, хоть не повернулась, но подалась и замерла. Его воля. И он, грубея, повернул её лицом, навис. Она подняла глаза – он взглянул в них… Нет! Нет ответа! Опомнился. Оторвал себя от неё, шатнулся к стулу, сел.
Где-то гулко выстукивали часы. Тишина тяжелела, давила. Фёдор выговорил: «Молоток дайте». Принесла.
В сенях охотник ударил по стеклу, просунул руку наружу, нащупал на месте замка ржавую подкову, отдал хозяйке. Наклонившись к её волосам, сказать хотел, что… Не смог. Шагнул с крыльца.
– А мясо-то, Фёдор?
– Ешьте, – не оглянулся на её недоумённое лицо.

1998

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 95
     (голосов: 4)
  •  Просмотров: 886 | Напечатать | Комментарии: 4
       
4 апреля 2012 01:00 i-i-evdokimov
avatar
Группа: Авторы
Регистрация: 5.09.2010
Публикаций: 155
Комментариев: 382
Отблагодарили:250
Пишите, Алла, у вас получается. И задушевно, и со смыслом. Читается легко и с интересом.
       
3 апреля 2012 21:59 Алла Смолина
\avatar
Группа: Дебютанты
Регистрация: 9.03.2012
Публикаций: 68
Комментариев: 131
Отблагодарили:5
Цитата: stah
Замечательно! текст читается - будто ручей журчит, так напевно.

Спасибо. Теперь я за напевностью не гонюсь. И понять не могу, какой объём лучше для чтения. Может быть, делить на части?
       
3 апреля 2012 21:31 ufo
avatar
Группа: Дебютанты
Регистрация: 14.11.2010
Публикаций: 20
Комментариев: 175
Отблагодарили:13
"Он вспомнил: мать с отцом убегали в село на ферму, сестра в школу, а его, чтоб чего не случилось, придумали сажать в бочку. В ней можно было и есть, и спать, но он стоял, вытянувшись и ухватившись кончиками пальцев за край, всё долгое время. Его вынимали обессиленного, с неживыми глазами."

Задело за живое.

Не сажайте детей в бочку,
внуков не увидите.
Будет жить сынок в лесочке,
вы себя невзвидите.

А за рассказ однозначно: +5

Цитата: Алла Смолина
Может быть, делить на части?

Наверное не надо. Всё читается на одном дыханье.
       
3 апреля 2012 15:22 stah
\avatar
Группа: Авторы
Регистрация: 30.03.2012
Публикаций: 17
Комментариев: 509
Отблагодарили:1
Замечательно! текст читается - будто ручей журчит, так напевно.
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.