Понедельник

Маришка проснулась.
Еще не открыв глаза, поняла, что погода сегодня явно не балует отпускницу Марину Витальевну - стало быть, её, Маришку. В привычный утренний шумовой фон, состоящий из уютного урчания старенького холодильника, кашля соседа-курильщика за стеной и шума воды в канализационных трубах, вплетался дробный стук дождевых капель по карнизу.
Маришка прислушалась.
Казалось бы, беспорядочный стук совершенно отчетливо складывался в ритм барабанного марша: «Бей, бей, бей! Бей, барабанщик, бей!» Звучал он настолько бодро и жизнерадостно, что девушка невольно заулыбалась. Хотя, радоваться было, как будто, нечему.

Сегодня она определенно решила взяться за ум, поскольку был очередной понедельник, начало новой недели, нового месяца и, по совместительству, долгожданного отпуска.
Оригинальностью Маришка не блистала. «С понедельника начну новую жизнь - схожу к стоматологу, похудею и помирюсь со Славиком» - этот лозунг-призыв терзал ее уже третью неделю.
Вставать не хотелось.
Сейчас бы завернуться поуютнее в толстое одеяло и дремать, блаженствуя от тепла и безделья. «Бей, бей, бей…»
«Может, ну его, зуб этот? Вроде бы, не болит? - малодушно подумала Маришка, трогая привычно языком верхний коренной справа. Или слева?
Нет, справа - «дырка», все-таки, ощущается.
К тому же, понедельник. Новая жизнь. Славка…
Встала со стоном.

Пока умывалась-одевалась, жалела себя со страшной силой: «В холод, в дождь идти к какому-то стоматологу, трястись сначала в троллейбусе пять остановок, потом - под дверью нехорошего доктора, потом - в кресле, с открытым ртом и сжимающимся в комочек испуганным сердечком. Просто ужас!»
Настроение улучшилось только за завтраком.

Пила кофе с молоком и смотрелась в блестящий никелированный чайник. Там отражалась такая забавная рожица, что Маришка непроизвольно фыркнула, обрызгав кофейными каплями клетчатую клеенку на столе. Глаза расплылись в узенькие щелочки, щеки, напротив, разрослись до хомячьих, а лоб принял фигуру песочных часов, перетекая с самого чайника в его крышку. Да, красотка, нечего сказать! Немудрено, что Славик сбежал…

Как же не хватало Маришке этого вредного, ехидного, сентиментального, доброго, беспощадного человека! «Мартышка, что будем есть?» - так начиналось каждое их совместное утро. И вставала она не в девять часов, как в последнее время, а в семь. Жарила-парила кушанья в огромном количестве: поесть Славка любил. Из-за него и сама на пять килограмм поправилась.
Поссорились глупо. Бытовые проблемы - то ли мусор он не вынес, то ли она в магазин не сходила. Начало ссоры уже и не припоминалось, зато финал был оглушительным - с хлопаньем двери и гордым двусторонним молчанием в течение все тех же трех недель.
Мама, добрая душа, видя, как горюет ее ненаглядная Маришенька, не раз говорила: «Сходи, дочка, в церковь. Помолись, свечку поставь за здравие свое и Славино. Глядишь - все и наладится!»

Мариша и рада бы совету маминому последовать, да одна загвоздка - неверующей была. С Богом у нее отношения были сложные. Еще в детстве, пятилетней девчушкой, узнала от бабушки Груни, что есть на свете Бог, который все видит и все слышит. Воображение у Маришки было богатым - сразу же нарисовался седой скучноватый дяденька, пристально следящий сразу за всеми людьми и за ней, Маринкой, в частности. С окладистой белой бородой, косматыми бровями и очками на носу, Бог удивительно напоминал Деда Мороза - был таким же неуловимым и загадочным. А еще Маринке казалось, что Боженька в свободное от наблюдения за людьми время стучит на старенькой швейной машинке, поскольку от той же бабушки слышала, что «…Он судьбы людские кроит и шьет».
Отбывая наказание за свою очередную шалость, девчушка часто слышала шелестящие вздохи и причитания бабы Груни: «Вот Бог и наказал!»
С тех пор прошло уже двадцать лет, а представления о Боге оставались прежними.
Поэтому и жизненный девиз Маришка выбрала себе на редкость здравый и независимый: «Надейся только на себя!» С тем и жила…

…После горячего сладкого кофе зуб разнылся со страшной силой, рассеивая остатки сомнений «идти - не идти»
Оделась потеплее. Взяла яркий зонтик. Напоследок взглянула в настенное зеркало. На нее, Маришку, смотрела светловолосая кудрявая барышня, курносая и кареглазая. Разве может что-нибудь не сложиться у такой замечательной девушки? Не удержавшись, Маришка залихватски подмигнула сама себе и выбежала на улицу.

Дождь разошелся не на шутку. Своими влажными пальцами проникал всюду - и под зонт, и в рукава, и в незастегнутую по причине сломанного замка сумку. Мало того, в компаньоны к нему записался ветер - не легкий и приятный, а по-осеннему пронизывающий и колкий, удовлетворенно хмыкающий при виде текущих из глаз слез прохожих.
Зонт сразу же вывернулся наизнанку. Всю дорогу до остановки Маришка вполне успешно предугадывала очередной пассаж неугомонного ветра и уже вполне приноровилась поворачивать зонтик, как говорится, «по ветру»
Но, переходя дорогу, замешкалась, и зонт, вывернувшись очередной раз, захлопал экзотической пестрой птицей. А потом…
Маришка даже и не поняла, что случилось. Краем глаз увидела серый бок грузового автомобиля. Удар. Что-то с силой подкинуло ее вверх и тут же бросило на асфальт.
А потом пришла боль.
Не пришла - ворвалась, захватила ее, с такой силой, что, казалось, не боль исходит из истерзанного тела девушки, а сама Маришка очутилась в самом эпицентре сжирающей, сжигающей все на своем пути, невыносимой боли. И темнота…

…Маришка открыла глаза. Место было незнакомым - какая-то небольшая комнатка, светлая и чистая. На столе - швейная машинка. «Зингер», как у мамы. Портняжная лента. Огромные ножницы. И старый дед - с окладистой белой бородой, мохнатыми бровями. На носу - очки с толстыми стеклами. Дед сосредоточенно разглядывал небольшой листок бумаги, вполголоса бормоча: «Ай-яй, как нехорошо получилось! Сослепу не ту страничку календарную вырвал! Кому-то несладко сегодня придется…»
Маришка от неожиданности закашлялась. Определенно, где-то она уже видела этого колоритного старца!
Дед обернулся. Прищурившись, вгляделся в лицо девушки и удивленно воскликнул: «Так это, никак, Марина Витальевна в гости пожаловала! Что, не узнала меня? Да не бойся - никто тебя здесь не обидит. И Бог не накажет!»
Засмеявшись, как заправский почтейместер помусолил край оторванного листка и прилепил обратно в пухлый настенный календарь.
«Назад ворочайся! Свидимся еще, поговорим - не сегодня только. Не сегодня…»

* * *
Маришка проснулась.
В привычный утренний шумовой фон, состоящий из уютного урчания старенького холодильника, кашля соседа-курильщика за стеной и шума воды в канализационных трубах, вплетался дробный стук дождевых капель по карнизу.
Начало отпуска. Понедельник. Зуб. И Славка!
Вставать ужасно не хотелось.
Маришка с опаской потрогала языком больной зуб. Удивительное дело, он не болел! Зато ныло все тело, как будто по нему проехался небольшой грузовик. «Интересно, с чего бы это? - сонно подумала девушка. - Верно, из-за субботней генеральной уборки!
Так что, идти к стоматологу?»
В голове непонятно откуда возникла убежденная в своей правоте мысль, произнесенная явно не Маришкиным голосом: «Не сегодня только. Не сегодня…»
Маришка счастливо вздохнула и под стук дождевых капель, выстукивающих известную колыбельную «Спи, моя радость, усни», незаметно задремала.