Окоп для стрельбы стоя.

Последние события моей личной жизни, помимо эмоционального всплеска, показали мне общество, в котором я живу, с некой странной стороны. Почудилось мне, словно среда людей, окружающая меня в реальной обстановке, находится в состоянии вялотекущих боевых действий. Вот какая аллегория мне придумалась.
Представьте себе некое военное подразделение, роту или батальон, которое находится в положении позиционных боёв. Солдаты вырыли окопы, для стрельбы стоя, соединили их траншеями и ведут перестрелку с неприятелем. Есть у этих солдат одно качество – их боевой дух начисто деморализован. Что послужило причиной потери боевого духа бойцов – не важно. Возможно, противник очень силён, возможно, череда тяжёлых и частых поражений вызвали состояние упадничества. Быть может, оба фактора внесли свою лепту в то, что дух солдата угас. Но факт – есть факт. Перед нами не боевая единица армии, а сборище вооружённых людей. Противник же занял господствующие высоты, производит частые обстрелы и, вообще, ведёт себя вызывающе, сидя в тепле и сухости. Кто этот мифический противник? Поставьте на его место всё то, что мешает людям жить по-человечески, нарушая их право на свободу волеизъявления. Неприятелем могут быть некие стереотипы, догмы, предубеждения и даже власть. Да, власть, если вам «повезло» с ней.
Итак, жить в окопе, для стрельбы стоя, скучно и опасно, но жить нужно и жители окопа приспосабливаются к странным условиям своего существования. Человек привыкает ко всему и может привыкнуть ходить согнувшись или передвигаться, по траншее, на четвереньках, что бы снайпер противника не пристрелил. Старые сидельцы окопа, ветераны, учат жизни молодое пополнение: «Не высовывайся – убьют. Будь, как все. В других окопах ещё хуже». Молодёжь пытается возражать, но безрезультатно – старшее поколение солдат пресекает возмущение само, не приглашая комиссара роты. Со временем бунтари понимают, что лучше принять всё в этом «дурдоме», как есть – иначе – замордуют нарядами вне очереди, и вступают в заговор молчания, который утверждает, что ходить на четвереньках – нормально.
В общем, жизнь солдат скучна и однообразна и была бы совсем невыносимой, если бы в ней не случались интересные события. А случается вот что. Бывает так, что некоторый солдат, скажем – ефрейтор Вася, начинает размышлять и задавать вопросы. Сначала он задаёт вопросы себе. Васе очень интересно знать, почему существует заговор молчания, который губит его роту? Почему он сам участвует в нём? Задав себе вопрос, Вася приступает к его решению – начинает анализировать происходящие события и приходит к выводу: «Он участвует в заговоре молчания, потому что ему страшно».
Да, ему страшно. Он боится неприятеля, но больше всего он боится своих коллег по заговору, потому что заговорщик – он и есть заговорщик и выходца из заговора не простит. Вышедший из заговора – предатель. Это Вася понимает прекрасно, как и то, что, однажды признав себя трусом, он будет противен самому себе. Теперь у Васи два пути и он идёт по самому простому – пытается договориться со своей совестью. Он говорит себе всё то, что говорил всегда. Он говорит о том, что не всё плохо, что, как ни как, но он – ефрейтор, командир расчёта, что может стать сержантом, даже старшиной роты. Он говорит, что нужно надеяться на лучшее, что война, может быть, скоро закончится, могут подойти полки союзников и тогда.... Но этот путь не примеряет Васю с самим собой. Тогда он идёт по второму пути – пытается победить в себе страх. Он начинает движение от обывателя к гражданину. Как он пройдёт этот путь – другой вопрос, но то, что пошёл им – уже прогресс.
Вася начинает говорить с людьми, но люди смеются над ним. Смеются потому, что Вася говорит им то, что является секретом Полишинеля. Некоторые слушатели крутят пальцем у виска, другие называют Васю придурком. Действительно, как назвать человека, если он, к примеру, доказывает вам, что Земля имеет форму шара? Дальше – больше. Васю начинают называть мерзавцем, потому что он не уважает устои окопного общества, дерзко говорит с ветеранами окопа и ведёт себя вызывающе. Васю пытаются образумить,
– Ты что – самый умный? Кем ты себя возомнил, ефрейтор? Видишь, отцы-командиры молчат? И ты молчи. Твоё дело – десятое.
А Вася не может молчать. Он говорит о том, что нужно побороть свой страх, нужно собраться и атаковать противника, что он ни на что не претендует и никем себя не мнит – если атака будет успешной, то Вася так и останется ефрейтором, потому что быть офицером – Бог не дал ни ума, ни способностей. Над ним смеются. Тогда Вася пускает в ход последний свой аргумент – он говорит людям то, что о них думает,
– Вам просто страшно. Вы – трусы.
То, что он напрасно это сказал, Вася понял, когда вытирал кровавые сопли, рукавом шинели, в своей пулемётной ячейке. Конечно, люди – не звери и простили бы Васю, но…
Вася осматривает своё оружие и говорит единственному подчинённому солдату, который вставлял ленты в пулемёт ефрейтора,
– Ты со мной? Если останешься – я не обижусь, -- солдат опускает глаза.
«Хотя бы на мгновение, но я буду свободным», -- думает Вася и перелазит через бруствер – снайпер работает безупречно.