Промокшие серые краски размазало алою кистью. И вслед ускользающей сказке, летят отзвеневшие листья. Озябшей душе пилигрима, тепла твоего слишком мало. Не жди опоздавшую зиму – зачем-то она опоздала. Рассыпался искрами вечер… Прописанной метаморфозой, из пепла рождаются свечи… Из листьев рождаются слёзы. Прелюдией снежных этюдов, касаясь седого

ДВОЕ. Повесть. Продолжене

11 ноября 2017 | Автор: | Категория: Проза

8.

Блин, чудеса продолжаются!
Ряженая елка! Банты, ленточки, тесемки…
Узелки на память? Зарок вернуться еще раз? Разжиться святой водой, здоровьем… На халявку!
Самому прицепить что ли? Носовой платок – больше нечего. Мол, приду к тебе еще однова, Платонида-дева, целительнице язв, дабы из стервеца и поганца стать агнцем…Ты СУПЕР, чту и кланяюсь!

Т-п-р-р-р, приехали! Кто это? Что за жмурки? Фая? Этого не хватало! Тоня? Не может быть…

- Кто? Кто, эй? Ну, кто? Ты Тоня?
- Ха-ха-ха-ха-ха!
- Кто? Ну, хватит, прими руки…
- Ромчик! Ну?

Смех знакомый. Голос родной. Разжала ладони.

- Елка! Сестричка! Откуда?
- Папка привез. Звонит: Ромка объявился. Приезжай. Платониду заодно навестим. Я три дня за свой счет у зав детдома и – на вечернюю междугородку; утром прибыла.

Как расцвела! Невеста. Справен-таки пап-мамин род!

- Классно выглядишь! Значит, все так же, в своем Кунгуре, инвалидов воспитуешь?
- …Детей с ограниченными возможностями это называется…
- Замуж не вышла?
- Не-е-т. А сам-то! Прям, Аполлон. Кто это Тоня, ну, ты назвал? Невеста?…
- Куда! Учусь же… Знакомая… Здешняя. Елка, а что это… ха-ха! за... елка? Чего это на ней ленточки трепыхаются?
- «Древо желаний». Что загадаешь, исполнится. Привяжем?
- Так нет же ничего.
- А это что! «Роднудька» лент на всех набрала. Бери. Кстати, тебе майку с трусами привезла. Искупаешься, старые – на ветки… Грехов-то, наверное, накопил, Ром! Как раз очистишься. Загадывай желание. Свое я уже… Давай привязывать!
- На каждое желание по ленточке, Елка?
- Наверное.
….
Ну, знач, помоги, дева Платонида грех искупть – одна лента. Просечь – «кит» мне Тоня-Святоша или «килька», на один зубок? А, может, Файка-совратница? Ха-ха! Другая штука. А, главное, открой, Того, Кого нет, а, может, есть. Третья. Ну, и хватит.

- Чо, Крутой, желание загадываешь?

Файкины тусовщики! Шарамыги безродные!

- Загадал уже. Тут монашьих пещер полно. Шлендрайте-ка туда, подобру- поздорову.
- Мы тоже загадали. Тебя в них загнать. Понял?
- Рома, кто это?
- Приятели, Елка. Тутошние, местные. Не отвлекайся, вяжи узлы. Насчет самбо интересуются. Хотят потренироваться… Так, мушкитеры, отойдемте-ка в сторонку, потолкуем.

Ну и где твое благословение Платонида? Преображение дебилоидов где?. Исцеление души и тела? А еще купались, барахло чистое натянули. Экологию только загадили. И толку? Где результат? Козлами были козлами и остались.

- Пойдем-пойдем. Только подальше. Чо, боишься!
- Вижу, не помогло вам купание. Козлами были козлами и остались. Вы еще раз окунитесь. Вам чего от меня надо?
- Надо, чтобы ты валил отсюда. Гастролер. Чтобы дома сидел, жопу грел, в центр носа не казал. Чтобы девок наших не трогал. Усек? А то не уедешь отсюда. Проглотил?
- Тоньку забудь, чувак, намертво.

А-а, носитель гидрокостюма! Конкурент.
Так, лезет в карман. И? Ну, да! Нож…
Весело! Обступили. Рожи – волчьи. Зенки белесые, огромные! Накурились дури? Точно.
Да, полоснуть могут. Вполне. Раскидать засранцев не проблема. Но зацепят. Краску пустят. М о и огорчатся. Более, чем. Особенно «роднулька». Брат заведется, искать гадов кинется. Весь Крестный ход растормошит.
Приближаются!
Надо действовать. Так. Ногой выбиваю нож. Тому, сзади, ребром ладони по горлу…

- Эй, чего вы тут? Ну-ка, ханурики! У вас что, крышу снесло?!

Файка! Опять она. Откуда? Атаманша у них, что ли?
Вовремя!

- Хиляйте отсюда. По-быстрому. Катитесь, сказала! Чтобы пятки сверкали. Надумали – с самбистом вязаться. Он вас одной левой сделает. Мотайте! Ну, Шнурок, Вася, Толян. Не слышите? Накурились что ли? И ты, Витек. К домику Платониды топай. Там твоя Тонька. Я видела. При отце Германе.

Ну, номер! Осадила бузотеров. Молодчага. Зубы скалят. С ноги на ногу переминаются. Неужели всерьез на мокруху настроились? Голова в отключке – и море по колено?…

- Извини, Красавец. Чуваки пошутили. Так, погнали-погнали, к домику. Я – с вами… Позвонишь, как обещал, а Ром? Да?
- Да. Ты что, пасла их? Или меня?
- Ха-ха-ха. Пока!..
- Чао!

Как стадо их гонит. Ха-ха! Знала, чего задумали? Мд-а. Вот тебе и Файка-«колышница»!

- Рома, ты где?
Здесь, Елка. Иду-иду!

Ах, ты Елека-Еладия – ну, имя отец придумал… мол, это ангел-хранитель, что оберегает добрых людей! – нашей разборки не слышала. Вяжет ленточки. Ого, сколько у нее желаний. Пусть все исполнятся!

- Привязала ленты?
- Да. А ты, договорился с ребятами? Когда успел познакомиться-то с ними?
- Позавчера.
- Ром, а эта Тоня твоя, что – Крестным ходом шла?
- В первой шеренге. А я отстал. С непривычки. Ты участвовала когда-нибудь в таком хождении?
- Ни разу. Язычество это – шествия, ленточки, вещи на кустах. Папка уговорил: съездим, водички ключевой попьем. Желание загадаем. Глядишь, исполнится! А почему нет? А вдруг? Тем более, мол, Ромка там.

«Язычество» и «а почему нет?», «а вдруг?»… Мы такие: не верим, а делаем. На всякий случай. Хитрец народ...

- Она тебя подцепила, или ты ее? Смотри, провинциалки липучие: пристанут, не отпустят. Без мыла в душу залезут. Хотя, как знать? Может, она твоя суженая,,.

Уже влезли. И не только в душу!

- Не влезут. Ну что – к «роднульке». Где она?
- В очереди за святой водой. Уже с полчаса. Ром, а знаешь, кто еще тут? Ну-ка?

Братан?!... Валька?!

- Валет?
- Да! Из Златоуста прямым ходом. Тоже отец вызвал.
- Ну, родитель! А мне ни слова, ни гугу! И где он? Столько не виделись!
- Где же еще – в машине, медовуху дегустирует…

Ах, брат, дорогой, родной, друг душевный, все разумеющий, неуемный, рукастый, ну почему ты – раб зелья!?…

- Как отвадить его от этого, а, Елка?
- Отец, мол, поклонись Платониде, небось, отвратит…
- Вообще-то грешным и всяким порочным субъектом она помогает… Точно!

Кое-кого из непролазной клоаки и глуши тащила…

- Ну, что – к источнику, к маме? И – к нашим. Ага?
- Идем, Елочка. Веди!

…Очередь к источнику – на версту! Чинная, благообразная. У людских ног канистры, фляги, бутыли. В руках «роднульки» целлофановый пакет с «полторашками».

- Весь источник унести хочешь, мам?
- Ромка, живехонький! Слава богу? Как ты дошел? Мы испереживались с отцом: в щтиблетах, ни укрыться не взял, ни поесть… Где ночевал? Голодный?
- Спроси, не где, а с кем? У «древа желаний» застала, Тоню какую-то ждал…

Ну, Елка-болтушка, ну, балаболка – «ждал!». Прятался!

- Как тебе не ай-яй-яй, сестричка!
- В машине пироги и курочка и салаты. Наешься. Но… сыночек, сперва искупнуться бы. Натощак надо! Потерпишь?
- Не вопрос, мам.
- А что за девушкой пошел, разве плохо? Отец так и сказал: наверное, за юбкой потянулся. Здесь она, Ром? Познакомь...
- Если найду в этаком муравейнике. Потерялся я… В лесу.
- А знаешь, еще кто тут, Рома?
- Да, мам, - Валет. Елка сказала. Какой молодец батя. Всех собрал. Эге, наша очередь воду набирать.
….
Вот каков, значит, святой источник.
Из короткой стальной трубы – еще бы: Урал, бог металлодобычи! – будто выросшей из бугорка, в неглубокую заводь льется упругая струя. Мелкие песчинки на дне под ее напором, будто живые, перескакивают одна через другую, вроде, нарочно подчеркивают прозрачность и чистоту источника.
Как и кто устроил все столь ловко!

- Мам, дай посуду. Я наберу.
- Я тоже.
- Ладно, Елка, тебе две, мне остальные…

А холодная! Ледяная! Сделаю пару глотков. Зубы ломит! Как в ней только купаются?

- Попейте, Рома, Еладия. И умойтесь. Купаются вон там, Рома. Ты пойдешь, доча?
- Чтобы заболеть?
- Не захвораешь, доченька. Святая она. Что надеть тебе, Рома, я взяла. И нижнее и верхнее. Новое... В машине. Дайте-ка мне одну баклашку. Умоюсь. Ах, хорошо! Сотвори, Платонида, оберег роду нашему, забери немочи, приважь здравие ныне и присно и во веки веков. Аминь!

- Сама придумала, мам?
- Кто же еще? Ну, все? Идемте. Папка с Валентином ждут. Вот обрадуется Валя тебе, Рома!
- Как проехали-то? Далеко встали?
- За пригорком. Сколь раз застревали. Мотоциклисты вытаскивали.
- Они-то тут зачем?
- Не знаю, сынок.
- Елка?
- Мотопробег у них.
- Крестный мотопробег? Ну и ну!
- Ха-ха-ха. А чего! Почему нет? Платониде поклонятся. Чтобы от гаишников защитила.

«А чего? Почему нет»? Вот она… вера…
- Пришли. Вон машина. Гли-гли, Валет бежит.

Вот кто красавец-то, а не я. Не красавец, а красавец. Настоящий богатырь русский!
Объятия, мужские, крепкие. Братский поцелуй в губы! Хмельной дух. И… ну, это ни к чему, Валет! – слезы. Пьяные… Хорошо, что развязался с теми молокососами. Иначе быть бы большому шороху… Спасибо Фае!

- Забыл совсем, Рэмбо, сээмэски не шлешь. Не звонишь…
- А ты? Сколько не набирай тебе, все ты в цеху: то некогда, то плохо слышно…
- Так молоты же кузнечные… Не отойдешь. Бабахают – перепонки летят. Ты что, ногами сода, к Планиде топал? И цел? Ну, пограничник! Закалка. Как дела, брат?
- В порядке, Валет. Как сам? Семья, дочери? Как на заводе? Бухает народ? А ты с ним?
- Работа вредная, Ромбик. Недавно радиацию замеряли – выше нормы. Боремся, брат! Изотопы вымываем… Ну-ка, давайте мне фляжки. Все, все заберу.
- Зачем все-то? Донесем мы.
- Не-е-е-т, я! Я!

Валет есть Валет. Уперт в услужливости до беспредельности. Кремень.
А вот и отец, хитрец-молодец-закорперщик семейного схода. Ну, у кого еще такой родитель! Вот уж точно «кит»-созидатель. Сотворил вместе с «роднулькой» семейное собрание. У Платониды!
- Вижу-вижу москвича-путешественника. Нормально дошел, сын? Давайте-ка в машину.

Эх, «копейка», собранная-разобранная, крашеная-перекрашенная. Дороже иномарок. Те через кочки-буераки проскочили бы? А эта вот она!
«Роднулька» со свертком в руках.

- Держите. Рома, Валя. Окунитесь. Да помолитесь. Поклонитесь Платониде.
- А мы тут окропимся. Да стол сообразим. Давайте!

Даем, отец, даем! Помолимся, мам!

- Здравствуй, Валет.
- Здравствуй, Рома.

В обнимку, плечом к плечу. Эх, шагать бы так и шагать!

- Вон затон, за осинничком.
Вижу. Народу никого.
- У-у, мелко. По колено. Лечь придется, брат.
Нормально1
Верхнюю одежду долой. Бррр! Страшно.

Но надо. Вода –лед.
Приводнились, Валет?
На живот, Рэмбо.

Погружаемся с головой?
Все. Выскакиваем.
Давай три раза. Бог Троицу любит.
Раз, два, три.
Прочь майку и трусы. Надеваем сухое.

А мокрое куда?
Я на тот сучек.
А я на этот.
Как, брат?
Очистился от грехов? Окатил хмель?
В порядке, Ром.
А ты свой смыл?
Утек в ручеек.

Рвем к машине!
Бегом.


…Генная связь! Взаимопонимание с полу-слова! На одно сказанное (жирный шрифт) – семь молча угаданных (курсив – примеч. автора). Когда мы один-на-один. С давних дней. С молочных зубов…
Как мне хорошо. С ним! С ними. С Валетом, Елкой, отцом, «роднулькой»! Если есть счастье, то – вот оно…

- Наконец, я тебя нашла! Здравствуй, Рома.

Тоня!
Отвернуться? Скрыться? Вопрошающий взгляд брата. Он все уловил. Кивнул.
- Я – к нашим. Вы подойдете?
- Да, Валя. Скажешь, сейчас буду. Будем. С ней.
- Понял.


Быстрым шагом на пригорок.
Без лишних слов.
Это мой брат.
Волшебство!

- Как ты? У тебя все в порядке? Рома, хорошо, что я тебя нашла.
….
Как реагировать? Осадить? Изобразить: у меня все о кей!
Выкручиваться?
А не надо было кидать меня. Тогда не случилось бы… н и ч е г о… !
Но… бьется сердце! От радости, обиды, боли?
Да, мне сволочно, но... вот, держи!

- Почему ты бросить меня? Одного.
- Я не бросила!… Да, вечером я…была неправа… Из-за тех вериг. Надо было по-другому... А не разбудила…
Ты думаешь, во сколько мы поднялись? В четыре! Потом молебен. Осилил бы ты? Выдержал бы?… Ведь лучше, что ты поспал?

Лепит? Говорит правду? Так. С ней что-то не то. Ускользающий взгляд. Напряжение в лице, натужность в словах. Чувствует? Что-то знает?

- Как ты встал? Как прошел через лес? Кто помог? Кто-то вел? Я тут на Фаю натолкнулась. Была т о г д а, на площади. Помнишь? Не она?

…«Натолкнулась»? Общалась? А та все растрепала!
И что мне ответить? Лгать?
Ах, как она хороша в кокошнике! Но…бледна. И… едва сдерживает слезы. На лице – тени страдания!
И что ответить… Что? Правду!?

- Да, она.
- И вы вместе шли по лесу?
- Плутали. Нечистый водил. Кругами.
- И целовались?…
- Она так сказала?
- Да. Что… по-настоящему….
- И ты поверила?

Это завал! Быстренько же всплыло твое говно, жлоб!… И – в харю, в харю! Возмездие Платониды? Мнгновенное.
Тут не хочешь, да поверишь в чудеча.
«По-настоящему». В каком смысле? Что та успела рассказать ей? Не может быть, чтобы в с е?

- Она на это способна… А ты… тоже? Как тогда… пытался… со мной, помнишь, у пруда?….
- Пытался, но не сделал.

Ну, как можно было так все испоганить!! Для чего?
Потемнела лицом. Только что не плачет…

- Давай не будем больше об этом, Рома. Не надо.

Отвернулась. Вытереть слезы? Надо сменить волну. Сказать про моих.

- Все. Молчок.
- Я от отца Германа. Приглашает на трапезу. У тебя же ничего из еды. Ты голодный… .
- Теперь есть. Родители позаботились.
- Приехали? Сюда?
- На «Жигуленке». И сестра с братом. Это он был со мной. Хочешь познакомиться?

Удивленный взгляд, сомнение, и – из-за меня, стервеца! – мука...

- А ты этого хочешь?
- Да.
- Ты простил меня? За вчерашнее. И за утреннее…
- Да. А ты меня? За… за сегодняшнее.
- Конечно.
- Тогда – к моим?
- Да, Рома. И сразу – к батюшке. Он в том домике. Говорит, поговорить с новоходцем желал бы.
- О’кей! Ну, к нашим? Дай руку.

О, мои высыпали из машины… Вся компания. Желаете устроить смотрины?

- К смотринам готовы? Это моя личная подруга. Из местного заповедника красавиц. Антонида… как вас по батюшке, сударыня?...
- Антоновна.
- Антоновна… Прошу любить и жаловать!

Как преобразился отец!

- Очень приятно, добро пожаловать, Антонида Антоновна!

Поклон. Целование руки. Какая галантность! А речь! А словечко «пожаловаць» с подобострастно-вежливым «ць». Подобного не слыхивал от него, никогда. Ну, ухажер, ну, кавалер!
А она? Улыбнулась. Перезагрузилась! Слава богу!

- Не смущай девушку, пап. Иван Николаевич!
- Вы, прямо, королева в этом платье и таком головном уборе. Очень вам идет. Я мама, Анна Михайловна.

«Роднулька» на высоте.

- Еладия. Еля, Елка…

Книгсон сестры. Умничка!

- Валентин. Валет. Брат.

Уже виделись….

- Просим к нам, за наш стол, Антонида Антоновна.
- Спасибо. Большое спасибо. Извините, пожалуйста, простите. Мы должны вас покинуть. Нас отец Герман дожидается…

Надо ввести в курс дела.

- Настоятель храма вашего, что возле плотины. Вчера за ужином мы с ним о Паскале не добеседовали. Отпустите?
- А покушать, сына?
- Сейчас там трапеза начнется. Мы там покушаем. Извините. Батюшка ждет.

Отец, молчит: решай сам. «Роднулька», ты как?

- Иди, сынок, иди. Батюшка пригласил, значит Бог позвал… Идите.
- Я тоже пойду!

- Валет! Тебе не надо туда. Брат, Валик, нет. Ты перебрал. Тебе не надо.
- Не ходи, Валентин. Рома пусть идет. А тебе не надо. Скажи ему, отец.
- Мы тут лучше еще с ним медовухой побалуемся. Айда, Валентин. А вы идите, идите.

- А я бы на твоем месте не пошла. Что от тебя он хочет?

Елка, зачем?

- Они со священником интересный разговор начали. Батюшка продолжить хочет.

Голос дрожит. Нет, не отошла она. Обида? Оскорбленное достоинство? Едва сдерживается!

- Понятно вам! Мы по-быстрому.
- Держи-ка вот.

В руках отца – да, отец есть отец! – баллон медовухи.

- Держи, сын! На стол батюшке. Не запрещено. На доброе здоровье!
- Скажу, подарок Платониды. Идем, Тоня.
- До свиданья.
- До скорого. Очень скорого…

- Ты понравилась нашим. А они тебе?
- Прекрасные лю…ди…

Запнулась на полу-слове. Омрачилось лицо. Отвернулась… Наверное подумала: «А ты… такой-сякой!». Что-то будет после трапезы!
Что будет?


Своё Спасибо, еще не выражали.


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 19 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Панель пользователя
Рубрики журнала
Важная информация
Колонка редактора
Именинники

Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.