Всё в тумане, и время - зыбко... Я беззвучно кричу: "Вернись!" Я не верю, что ты - ошибка, Лишь ошибка длиною - в жизнь. И не знаю иной я правды, Кроме слов, что бросаешь - вслед... Мы играли в любовь, как в нарды, И в игре - побеждённых нет. Нашим душам в границах - тесно! Нами прожита жизнь - не та! Мы шагнули в любовь, как в бездну, Так бросаю

Мой позывной «Вестница». 28. Чай с вождем 2.

1 ноября 2017 | Автор: | Категория: Проза
Мой позывной «Вестница».

28.Чай с вождем 2.

Вождь заметно начал отходить от недавней настороженности и его потянуло на откровенность.

- Вы представляете,- доверительно начал рассказывать он, - я почти всю жизнь готовил революцию в России, и уже начал думать, что не доживу до нее, а она свалилась как снег на голову в феврале, когда я совсем ее не ждал, и никто, кажется, не ждал.

- Ведь я уже почти старик. По ночам плохо сплю. Меня часто мучают головные боли, и от волнения на коже высыпает сыпь.

- Вот взгляните,- и он расстегнул рукав не очень свежей рубашки, чтобы показать выступившие повыше запястий розоватые прыщики.

- А сейчас я избран председателем Совнаркома и по сути стою во главе огромной страны, в которой только неделю назад произошла великая пролетарская революция.

Заметив, что он перестал есть, я начала собирать свой переносной термос.
- Там еще осталось достаточно для перекуса. Хотите, я оставлю его Вам? - спросила я.

Но он даже руками замахал.

- Нет уж, забирайте свою скатерть-самобранку с собой. Она явно не отечественного, российского производства. Увидят злые языки и скажут:

- Вот, большевиков заграница плюшками подкармливает.

- Мало мне наклеивали клеймо немецкого шпиона только за то, что Германия нас через свою территорию пропустила. А теперь, вот, извольте оправдываться, за намерение заключить с немцами сепаратный мир.

- Мы, конечно, надеемся на всемирную революцию, а как она припозднится? Германии достаточно нескольких недель, чтобы прихлопнуть Петроград и нашу революцию вместе с ним.

- Я ведь еще успею завершить дело всей своей жизни? – полу ответом, полу вопросом закончил он фразу.

- Успеете, Ильич. 100% - успеете.

- Ну, тогда я спокоен. Показывайте мне дальше ваше кино о нашей революции.

Мы не торопясь продолжили просмотр, а я внимательно прислушивалась к каждому междометию Ильича. Меня так и подмывало задать ему кое-какие вопросы, но я пока не осмеливалась это сделать.

Шутка ли сказать! Задать вопрос самому вождю революции.

Известие о подавлении сопротивления новой властью в Петербурге и Москве он воспринял спокойно, как должное.

А вот сообщение о ходе переговоров с немцами о заключении мирного договора, и особенно информация о внутрипартийной дискуссии привела его в чрезвычайно возбужденное состояние.

Минуты три он бегал по комнате, выкрикивая невразумительные междометия, из которых я разобрала только:

- Ах, он иудушка, революционер вшивый…

И еще что-то, все в том же духе. Я так думаю, это он имел в виду своего боевого соратника Троцкого.

Наконец Ильич успокоился, и мы продолжили наши посиделки.

Известие о покушении на него вождь воспринял со стоическим спокойствием, я бы сказала, даже равнодушно.

Сообщения о «Красном терроре» и о периоде «военного коммунизма» он, вообще, выслушал даже не комментируя.

Тут я не выдержала и задала вождю один из давно мучавших меня вопросов:

- Ильич, объясните мне, пожалуйста, зачем в ходе революции убивать такое множество невинных людей. В чем они были виноваты?

Он снова посмотрел на меня подозрительно и спросил холодно, с металлом в голосе:

- А вы, матушка, часом не из либералов будете? Или у вас там, в будущем, совсем исчезло классовое чутье?

- Что Вы, Ильич! Я совсем не из либералов. У нас, знаете ли, через сто лет само слово «либерал» сделается одним из худших ругательств.

- Ну, то-то же, - немного поостыл вождь, - а то я было уже подумал…

Он не стал распространяться о своих мыслях по этому поводу, и продолжал уже почти спокойно:

- Понимаете ли, революция, это не игра в бирюльки, а борьба классов на уничтожение. Либо мы уничтожим буржуазию, либо буржуазия уничтожит нас, передовой отряд пролетариата. Третьего не дано. Но, как говорится: лес рубят, щепки летят. Поэтому возможны безвинные жертвы, и, заметьте, с обеих сторон.

- Вот, так-то, матушка! – Последнюю фразу он произнес с издевкой, не скрывая неприязни.

В мои планы вовсе не входило настраивать против себя вождя, поэтому никаких вопросов я больше ему не задавала.

При полном молчании, в значительно ускоренном темпе мы просмотрели события гражданской войны, отмену «военного коммунизма» и начало НЭПа.

Далее последовали болезнь вождя и его смерть.

Мне показалось, что при просмотре эпизода собственных похорон и многотысячной процессии прощания с вождем, Ильич немного расчувствовался, и незаметно смахнул скупую мужскую слезу.

Но, может быть, это мне только показалось.

Я заметила, что Ильич уже несколько раз совсем не к месту кивнул головой, взглянула на него и все поняла: он засыпал.

От избытка впечатлений и совершенно новой информации, к тому же разбуженный посреди ночи, Ильич прямо на глазах начал уставать.

Поддерживая его под локоток, я помогла ему добраться до дивана, заботливо укрыла его импровизированным одеялом и пожелала спокойной ночи.
Он не ответил.

- А, что,- бормотал он уже сквозь сон, - значит «Брестский договор», действительно, стоит заключить. А я-то до последнего в этом сомневался…

Я осторожно открыла двери и вышла в коридор. Караульный солдат мирно спал, прислонясь к косяку двери. Я дотронулась до его плеча, так чтобы он постепенно начал просыпаться и неспешным шагом пошла прочь, то и дело переступая через лежащих вповалку, усталых революционеров.

Необходимость мирного договора с Германией занозой сидела в сознании большинства россиян вне зависимости от их принадлежности к политическим партиям.

Она обострялась по мере того как стремительно разваливалась русская армия, обнажая фронты, и все большую наглость в своих требованиях предъявляло немецкое командование.

Положение осложнялось тем, что даже в руководстве большевиков не было единства по этому вопросу.

Ильич стоял за мир любой ценой, понимая, что революция висит «на волоске». И так же любой ценой добивался принятия решения о мире.

Когда же кабальный Брестский договор был подписан, и все узнали о его условиях, негодованию в стане друзей вождя и его врагов не было предела.

Однако основная цель этого договора была достигнута.

Враг был остановлен в 170 километрах от Петрограда.

А спустя полгода грянула революция в Германии, договор был расторгнут и немецким войскам в спешном порядке пришлось убираться из захваченной территории.

Это был триумф Ильича, за которым утвердилась репутация человека не совершающего политических ошибок.


Своё Спасибо, еще не выражали.


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 42 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Панель пользователя
Рубрики журнала
Важная информация
Колонка редактора
Именинники

Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.