Промокшие серые краски размазало алою кистью. И вслед ускользающей сказке, летят отзвеневшие листья. Озябшей душе пилигрима, тепла твоего слишком мало. Не жди опоздавшую зиму – зачем-то она опоздала. Рассыпался искрами вечер… Прописанной метаморфозой, из пепла рождаются свечи… Из листьев рождаются слёзы. Прелюдией снежных этюдов, касаясь седого

Мой позывной «Вестница». 27. Чай с вождем 1.

31 октября 2017 | Автор: | Категория: Проза
Мой позывной «Вестница».

27.Чай с вождем 1.

Не все путешествия во времени (особенно в прошлое) я совершала, руководствуясь определенной программой.

Были у меня и, так сказать, «частные» визиты, то есть те, которые я проводила по собственной инициативе.

Таким оказался мой визит на родину Октябрьской революции в Питер.

И дело даже не в том, что за сотню лет, прошедших со времени ее свершения, образ революционера, беззаветного борца за свободу угнетенного пролетариата несколько утратил свою актуальность в связи с фактическим исчезновением такового уже к 30-м годам 21-го столетия.

Скорее всего произошла девальвация самого понятия «революция».

Дело в том, что на рубеже 20-го и 21-го веков стали очень модными книги американского теоретика «цветных революций» Джина Шарпа по методам ненасильственной борьбы с государствами.

Выпущенного из книжки Джина дьявольского джинна было уже не остановить.

Руководствуясь этими рекомендациями страны Запада, прежде всего США, совершили множество государственных переворотов, которые называли и «оранжевыми», и «бархатными», но всегда «революциями».

Например, только на одной Украине (стране, образованной после распада СССР) в течение четверти века произошло от 3 до 5 (это как считать) таких «революций».

И чем более кровавой и разрушительной оказывалась очередная революция, тем сильнее деградировало государство, на территории которого она произошла, и больше страданий она приносила людям.

В конце – концов всем стало ясно, что ничего хорошего от революций (в кавычках они или не в кавычках) ждать не стоит.

Но от частого употребления слово «революция» утратило свой романтический флер и в 21-м веке стало больше ассоциироваться с несчастьем и горем.

Поэтому исправить ситуацию, сложившуюся к 17 году 20-го столетия, не брался никто из будущих поколений. Речь могла идти только о возможно менее тяжелых последствиях для России.

С этими благими пожеланиями я и отправилась в прошлое.

Был канун Хэллоуина, о котором Россия тогда еще не знала.

Октябрь в Петербурге (Петрограде) - один из худших месяцев году. Так было всегда, а в конце октября 1917 года в особенности. Возможно это мне показалось потому, что на улицах, и без того затянутых пеленой тумана, по ночам горели только редкие уличные
фонари. С Финского залива дул резкий, пронизывающий ветер С тусклого, серого неба непрестанно лил дождь. Размазанная тяжелыми сапогами, повсюду под ногами была скользкая и вязкая грязь.

Смольный институт, штаб революции, располагается на берегу Невы. У конечной остановки трамвая возвышаются купола Смольного монастыря, а рядом – огромный фасад Смольного института.

Революция захватила его и отдала рабочим и солдатским организациям. В нем больше ста огромных комнат, над уцелевшими эмалированными дощечками на дверях видны знаки новой жизни – грубо намалеванные плакаты с надписями: «ЦИК», «Фабричнозаводские комитеты», «Центральный армейский комитет»…

В длинных сводчатых коридорах, освещенных редкими электрическими лампочками допоздна толпятся бесчисленные солдаты и рабочие. По деревянным полам непрерывно и гулко, точно гром, стучат тяжелые сапоги.

А глубокой ночью длинные мрачные коридоры и залы кажутся пустынными. Громадное здание точно вымерло. Вдоль стен на полу спят люди. Взлохмаченные и немытые они лежат в одиночку и группами, погруженные в тяжелый сон. На многих окровавленные повязки. Тут же рядом валяются винтовки и патронные ленты… Невероятно спертый воздух только раздражает горло, но не дает возможности вздохнуть полной грудью.

- Товарищ Ильин! Проснитесь, пожалуйста. Я Вам чай принесла, - вот уже несколько раз произношу я одни и те же слова, но лежащий на диване человек, только недовольно отмахивается, и ни в какую не желает просыпаться.

Но у меня тоже нет иного выхода, кроме как попытаться поговорить с ним именно сейчас. С этим невысоким лысым человеком, устало свернувшимся на потертом кожаном диване и укрытым старым когда-то дорогим пальтецом. Ведь он – вождь пролетарской революции.

Кажется, еще совсем недавно я видела его лежащим в мавзолее. А сейчас он еще «живее всех живых» и совсем не хочет отзываться на мои робкие попытки пробудить его ото сна.

Вот к каким парадоксам приводит меня перемещение во времени.

И почему-то у меня язык не поворачивается называть его привычным именем.

Наконец он просыпается, садится на диване, свесив ноги в несвежих, прохудившихся на больших пальцах носках и недовольно произносит:

- Какой чай, я не просил никакого чая, - а потом подозрительно косится на меня, наверно, думая: «А, ты кто такая? Что-то я таких рослых дам в нашем штабе не замечал».

- И почему вы называете меня «Ильиным»? Это просто мой литературный псевдоним.

- Извините, товарищ Ильин, и… выпейте чаю. Такого в вашем окружении сейчас днем с огнем не сыщешь! Да и не смотрите на меня с таким подозрением. Я действительно не из вашего окружения. Больше того, я вообще не из вашего времени, а из довольно отдаленного будущего… И фамилию Ильин я взяла из подписи на фотокопии первой страницы вашей рукописи «Государство и революция».

- Послушайте, что вы мне голову морочите. Я действительно написал такую работу, но ведь она еще даже не издана!

- Она будет издана в мае следующего, 18 года, здесь же в Петрограде, а Вы, вместе с Совнаркомом будете работать в Москве. Кстати, Вашу работу я прочла в 33-м томе Вашего Полного собрания сочинений.

- Кажется, я сейчас вызову охрану, и мы посмотрим из какого вы будущего! – мой собеседник начал не на шутку выходить из себя.

«Ну вот, и этот начал грубить в ответ на мои совершенно правдивые слова. Ох, уж эти мужчины!» - с некоторой грустью подумала я и принялась терпеливо объяснять.

- Дорогой товарищ Ильин, Ваша охрана в лице одинокого красноармейца за дверью, спит богатырским сном и едва ли проснется в ближайшие пару часов. Уж я об этом заранее позаботилась.

- Так вы еще и угрожать мне вздумали? - вскинулся тот.

- Боже упаси! Какая может быть угроза. Да все мы в Советском Союзе были с детства воспитаны на глубочайшем поклонении к Вам, создателю нашего государства.

- Ну ка – ну ка, расскажите о себе, меня это уже начинает забавлять, - воскликнул он, заметно прибодряясь, - Судя по вашему виду, мы почти ровесники.

- Я моложе Вас почти на пятьдесят лет. Родилась в 1922 году, пережила Великую отечественную войну и до 1973 года работала инженером на одном «почтовом ящике». Так в наше время называли оборонные предприятия.

Однажды, уже в предпенсионном возрасте, по пути в последнюю командировку, меня застала в горах снежная гроза и я провалилась во временную яму. С тех пор я только и делаю, что путешествую во времени: то в отдаленное будущее, то в не менее далекое прошлое.

Поэтому я даже затрудняюсь точно ответить сколько мне сейчас лет и из какой эпохи я прибыла. Скажу только, что я застала то время, когда отмечали 100-летие Октябрьской революции. И также побывала в том времени, когда праздновали ее 150-летие.

- Ну, а что вы можете рассказать о стране, этом, как вы говорите, «Советском Союзе»?

- К сожалению, эта страна перестанет существовать в декабре 1991 года.

Он посмотрел на меня внимательно, но, кажется, в его глазах не было скорби: видимо, слишком далеким казалось ему это время.

- Неужели революции удалось продержаться так долго? – после некоторой паузы выговорил он, - кстати, вы можете называть меня просто: Ильич. А вас как звать – величать?

- Екатерина Ивановна Леонова.

Конечно, значительно больше его интересовало свое время.

- А знаете, Ильич, - предложила я,- давайте, я покажу Вам историю революции, так сказать, в лицах.

- Как это «в лицах? - не понял Ильич.

- Ну, в хрониках и художественных фильмах.

- Да, Вы садитесь, пожалуйста, за стол, пейте чай и смотрит «кино», которое я буду показывать, проектируя свет от моего «Смартфона» вот на эту стеночку.

Ильич скоренько поднялся, сунул ноги в поношенные штиблеты, опасливо покосился на меня, не заметила ли я дырки на его носках, и уселся за крохотный столик с изогнутыми ножками, который я услужливо придвинула поближе к дивану.

На столик я водрузила свою сумку-термос с продуктами, приглянувшуюся мне еще в 20-е годы следующего столетия.

Вот он уже с аппетитом уминает плюшечки, запасливо привезенные мною из своего времени и смотрит видеотеку на тему недавно свершившейся революции.

Некоторые «опусы» изрядно его насмешили.

- А это что они полезли на ворота в Зимнем? Ведь их никто не закрывал! – комментировал он эпизод решающего штурма последнего оплота Временного правительства.

- Знаю, знаю, Ильич, - успокаивала его я, ведь это не просто хроника, но еще и пропаганда революционных событий.
- А что, пропаганда не может быть еще и правдивой, - резонно заметил он, на что я ничего не смогла ему возразить.

- А кто это так нелепо изображает меня? - спросил он во время просмотра отрывка знаменитого фильма.

- Это известный актер, Борис Щукин, - принялась оправдываться я, - принято считать, что ему удалось очень достоверно передать образ вождя, то есть Ваш, Ильич.

- Да-а? - недоверчиво протянул вождь, - а разве я так делаю?

Он вскочил, широко расставил ноги, взмахнул вытянутой вперед правой рукой и застыл.

- Ну конечно, Ильич, - с энтузиазмом откликнулась я, - у нас до сих пор стоят тысячи памятников с Вашим незабываемым жестом.

- В самом деле? - недоверчиво хмыкнул он, - надо будет попробовать на одном из митингов


Своё Спасибо, еще не выражали.


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 36 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Панель пользователя
Рубрики журнала
Важная информация
Колонка редактора
Именинники

Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.