«Ой, потише! Разобьёшься!» — всё не унималась мать. А девчонка так летала на качелях! Непоседу невозможно, ну совсем нельзя унять: Оказаться выше всех – вот было целью… И однажды Север-ветер, приласкавшись, вдруг позвал: «Полетели выше крыш? Летишь со мною? Я возьму тебя за руки. Пусть подумают: украл! А домой верну вечернею порою». Нет. Не струс

Клин, герой и две гражданки 38-44 заключительные главы

| | Категория: Проза
Глава 38-я, в которой слишком много совпадений…, или «пир перед казнью».


Ближе к ужину за нами пришли конвойные, и через полчаса мы вошли в кабинет Грядасова.
— Отдохнули,— кивнул он и жестом показал на стулья.
— Да спасибо, словно в отеле «Ритц» побывали,— съязвила я, и отвернулась к окну.
— Да уж, наши апартаменты куда лучше заморских!— засмеялся мент.— У меня для вас сюрприз.
Грядасов подошел к двери и открыл ее, мы с Наташкой обернулись, и увидели на пороге майора.
— Мариночка, Наташенька!— он, раскинув руки, кинулся к нам.— Наконец-то, живые и невредимые! Я уж и не чаял вас увидеть!
Он поочередно потискал нас в объятиях и шумно расцеловал. А я окаменела окончательно и бесповоротно. Даже если бы сейчас меня посадили в котел с кипятком, никакой бы реакции не было. Я могла ожидать кого угодно, но не майора!
— Ну, где же вы пропадали?! Мы всех поставили на уши! Люсенька вся испереживалась. А мы с кумом, ну, места себе не находили!
Он безостановочно говорил, и продолжал нас тискать. Первой очнулась Наташка.
— Борис! А что вы тут делаете?— пролепетала она.
— Как что?! Валера… Валерий Владимирович сегодня утром позвонил, говорит, нашлись твои попутчицы, приезжай, вот я и приехал. Там Люсенька стол накрывает, слюнки текут! Старшой, я могу их забрать?— он повернулся к Грядасову.
— С сопровождением, а то вдруг опять сбегут.— Усмехнулся он, и кивнул в сторону двух конвойных.
— Без проблем, накормим, напоим всех. И ты с нами поезжай!
— Нет спасибо, мне еще работы по горло, я к вам в другой раз приеду.
Я в принципе, была готова ожить, но после этого диалога даже дышать перестала. Мыслительный процесс в моем мозгу со страшным скрипом запустился. Ну, и что все это значит? Как их понимать?! Нас что, отпускают к майору?! Боже мой! Этот мир сошел с ума! Или я потеряла рассудок, и это плод моего больного воображения?! Так, надо собраться, надо взять себя в руки!
Я, приложив не малые усилия, от души похлестала себе по щекам, чем произвела сильное впечатление на собравшихся.
— Марина, вы как себя чувствуете?
— Может, воды?
— Марина, ты меня слышишь?— Наташка вцепилась в мое плечо, и попыталась вытрясти из меня душу.
— Ой! Да слышу я, слышу, отпусти меня!— я вырвалась из ее цепких рук.
— А чего молчишь, и зачем по щекам себя хлещешь, тебе плохо?
— Что вы, мне кажется очень хорошо, не могли бы вы пригласить психиатра.— я вяло улыбнулась.— У меня галлюцинации, перенервничала наверное…
Грядасов по своему обыкновению опять захохотал, а майор присел рядом со мной.
— Мариночка, все в порядке, сейчас поедем к нам, вы отдохнете, искупаетесь в бассейне, отоспитесь, и все придет в норму.
— Повторите, пожалуйста…— у меня перед глазами запрыгали зеленые зайчики, и в ушах зазвенело. От обморока меня спасло чудо в образе Грядасова.
Он опустился на стул и громко сказал:
— Марина Андреевна и Наталья Викторовна, я надеюсь, вы оправдаете мое доверие, и не сбежите от своих друзей. Так как искать вас по всей России я больше не намерен! Вы свободны до утра, идите, пока я не передумал.
После этих слов нас вымело из кабинета со скоростью света. И только около майоровского «УАЗа» мы оглянулись. Я — чтобы убедиться, что нет погони, майор — пригласить в машину конвой, а Наташка так, за компанию.

И наконец, когда мы отъехали от здания ГОВД, я вздохнула с огромным облегчением.
— Я до сих пор не понимаю, что это было? Вы нас похитили? Или сунули ему взятку?
— Стоп, стоп, стоп!— запротестовал майор.— Не так быстро. Валера мой одноклассник…
- Как одноклассник?!- воскликнула я, и мысли шквальным огнем атаковали мой мозг.- Так вы с самого начала знали обо всем?
- Мариночка, тише-тише,- майор положил на мою руку свою ладонь.- Знаешь, говорят «дружба – дружбой, а служба – службой», это закон. Когда вы рассказали мне о Грядасове, я умолчал о своей дружбе с ним только потому, что уважаю его. И все чем занимается он, и чем занимаюсь я, не имеет отношения к нашей дружбе. В той ситуации мы с ним временно оказались по разные стороны баррикады…, мы офицеры… И в дружбу он позволил вам немного отдохнуть, но завтра я вас верну, как обещал.
— Теперь понятно, но ведь перед смертью не надышишься, какой смысл в этой прогулке?— удрученно вздохнула я, а ведь в глубинах моего сознания уже неясно замаячила свобода, точнее ее блеклая тень…
…Что же это получается, Борис – одноклассник Грядасова, он ведь с самого начала мог нас сдать ментам. Либо здесь ведется какая-то тонкая игра, разгадать которую моего умишка мало. Либо все гораздо проще, а я несколько перемудрила. Но ведь тогда Борис помог нам скрыться, и сейчас мы попались по своей вине, и майор к этому не причастен. А если причастен? … Стоп, так и до паранойи не далеко.
Наташка сияла как медный таз, обнажая все тридцать два зуба, а я с тоской взирала на происходящее вокруг меня.

Мы подоспели как раз к ужину, калитку нам отворила Мечта поэта, и о чудо, она бросилась мне на шею, причитая и швыркая носом. Спасибо майору, поддержал меня, иначе сто с лишним килограмм сексапильности меня бы утрамбовали в землю. Сзади слышались глухие смешки конвоя, ну конечно, я бы тоже похохотала, но мне как-то не до смеха… Люсенька, слава Господу, успокоилась и гостеприимно пригласила всех пройти в дом, но прежде освободила меня, предварительно смачно облобызав.
— Я тоже очень рада вас видеть…— промямлила я, набрав воздуха в помятые легкие.
Мечта поэта не была бы мечтой, если бы не ее томно вздымающаяся грудь, а как иначе, ведь за столом двое не знакомых и вполне симпатичных представителей сильного пола. О да, ее талант как всегда оказался на высоте, конвой забыл обо всем на свете и пожирал не только угощение со стола, но и упомянутые прелести ненасытными глазами. Майор, просто душка, сделал вид, что ни чего не заметил, очень мудрый поступок. А может, и правда ни чего не заметил.
А угощали нас как в Кремле, ни меньше, на столе стояли и свиные отбивные, и жареная форелька, и красная икорка, и блинчики с медом, и четыре вида салатиков. Коронным блюдом стоял, конечно же, борщ!
В общем, праздник живота удался, а менты, кажется, и вовсе обалдели — такой жратвы наверное никогда не пробовали. Уж в чем надо отдать должное Люсеньке, так это в том, что она искусный кулинар, готовит — пальчики оближешь!
Облизав пальчики, мы проследовали за гостеприимным хозяином в крытый бассейн сразу за сараем. Я невольно остановилась, и заглянула вовнутрь.
— Марина, не отставай!
— Иду, иду.— Не увидев там ни кого кроме хрюшек, я догнала экскурсию.
— А там, Наташенька, у меня вишня и слива растет, а с той стороны абрикосы и персики, а рядом с калиткой виноград над беседкой.
Наташка плотоядно вздыхала, держу пари, она вынашивала план немного пошуршать по кустам. Да и правильно, майор не обеднеет, и много она не съест, это глазами можно скушать все, а после царского ужина, надо постараться еще хоть что-то проглотить.
Майор скромно удалился, дав нам некоторые инструкции и полотенца. Скинув с себя одежду, мы дружно завизжали и нырнули.
О, миг блаженства! В долю секунды чувствуешь, как заново рождаешься! Вода – парное молоко, и воздух пахнет не морем, а спелой вишней и персиками. Рай, да и только!
Мы плескались до тех пор, пока руки не устали грести, а глаза сами не стали закрываться. Изможденные чудесным отдыхом, мы выбрались из бассейна и вернулись к дому. На крыльце нас ждали конвой и майор, они задушевно говорили и пили пиво с сушеной рыбкой.
— Как искупались?
— Чудесно! Спать будем без задних ног!
Майор прошел с нами и показал нам наши спальные места.
А расположили нас в зале на огромном диване. Ментам, как я успела заметить, постелили на веранде. Ну конечно, они же на посту.
Я была права, сказав, что уснем без задних ног, стоило только коснуться подушек…

Меня разбудил манящий запах, доносившийся из кухни, и понадобилось некоторое время, что бы понять, где я. Осознав, я потянулась на диване, и поднялась.
На кухне вовсю колдовала Люсенька, ненароком напомнив мне Обломовскую Пшеницыну, с ее белыми локтями. Локти Люсеньки двигались в том же быстром темпе, ну, или приблизительно в том же, и так захотелось остаться у них навсегда! Вспомнились все мои проблемы, и настроение стало быстро снижаться, ведь скоро майор отвезет нас обратно в ГОВД, а там СИЗО и Грядасов.
— Доброе утро! Как спалось, Марина?— Люсенька обернулась и заулыбалась.
— Доброе утро, спалось отлично!
— Умывайтесь, и к столу, у меня все готово!
По команде «марш» я умчалась в уборную, по дороге разбудив Наташку и конвой.
Не стану рассказывать, что было на столе, иначе мои мемуары будут расценены как поваренная книга, но вкусно было чрезвычайно!
— Ну что ж, пора ехать в город.— Вздохнул майор, когда мы после завтрака сидели в беседке.
— Борис, мы вам так благодарны! То, что вы для нас сделали, просто не имеет цены! Спасибо вам за гостеприимство!
— Что вы, девочки, для нас вы стали как родные! Вся душа изболелась, пока вас искали…
— А вы не знаете, где Миша?— с надеждой в голосе спросила Наташка.
— Миша? Наверное, едет к вам.— Замялся майор, чем спровоцировал смутные подозрения. Черт знает почему, но я насторожилась.
И не зря, все же интуиция меня не подвела…


Глава 39-я, из которой мы узнаем, что счастливые известия действительно способны стать причиной настоящего нервного срыва.


— Здравствуйте, Марина и Наталья!— у крыльца ГОВД нас встречал Валерий Владимирович, жаль без оркестра и цветов.— А я вас уже заждался, и чайник дважды кипятил!— Он обнял майора, и мы вошли в холл.
— Как отдохнули?— спросил Грядасов, рассаживая нас в кабинете.
— Как в раю.
— А ты почему не приехал? Люсенька тебя ждала.
— Дела, понимаешь, дела, черт возьми! Но в следующие выходные приеду, как штык!— поклялся Грядасов.
Мое настроение ухудшалось, несмотря на все шутки-прибаутки, которыми сыпали майор и Грядасов.
И вдруг, ни с того ни с сего меня озарила догадка. Вот уж верно, кого Господь хочет наказать, того ума лишает! Если Грядасов и майор такие закадычные друзья, неужели он не мог оправдать нас перед ментами?! Он же с нами был у соседей, потом на даче у адвоката, и был свидетелем нашего похищения! Ведь он же мог рассказать об этом Грядасову! Да что там рассказать, рассказал точно!
Я изо всех сил пыталась затормозить появление догадки в моем сознании, почему-то она меня радовала и пугала одновременно. У меня просто дух захватило, когда наплевав на мои усилия, догадка распространилась по всем клеточкам моего мозга. Я на какое-то мгновение погрузилась в эйфорию, но она как-то быстро улетучилась! Вот, если бы, да кабы!…
И я не выдержала!
— Послушайте! А в качестве кого мы в данный момент находимся в вашем кабинете?— твердым, как скала, голосом вопросила я.
— В качестве главных свидетелей, конечно,— запросто ответил Грядасов.
Моя скала треснула и рухнула на землю.
— В качестве кого?— просипела я.
— Вы и Наталья – свидетели, и самые главные, так что берегу я вас как зеницу ока! И до суда не выпущу никуда!…
Я тупо уставилась на Грядасова, совершенно оглушенная и обездвиженная. В чувство меня привело странное поведение Наташки. От волнения она громко икала и вздрагивала. А майор с Грядасовым суетились вокруг нас, один обмахивал нас стопкой бумаг, другой упрашивал испить водички. И оба выглядели жутко растерянными. Ну еще бы, пытаться напоить две гипсовые статуи не каждому под силу, причем одна из них ведет себя слишком активно для скульптуры. В конце концов, их усилия увенчались успехом, им удалось успокоить Наташкину икоту, расплескав при этом воду, и разбросав все бумаги по полу.
— Так нас не посадят в тюрьму?— выдавила из себя ошарашенная Наташка.
— А что, есть повод?— удивился Грядасов.
— Нет, нет, нет!— активно запротестовали мы в один голос.
Сгустившаяся атмосфера шока разразилась повальным хохотом. На нервной почве и не иначе. Мы с подругой хохотали взахлеб, до слез, до визга, до хрипоты, пока нас не заколотило от напряжения брюшных мышц. Прерывисто дыша, мы слегка пришли в себя.
— А зачем вы нас в СИЗО держите?!— выпалила я.
— Как зачем? Опасаюсь рецидива с вашей стороны. Вы в детстве из дома не сбегали?
— Никогда!
— Странно, откуда у вас такие наклонности?— в шутку задумался Грядасов.
А до меня вдруг дошел смысл всего происходящего. Наконец-то, лучше поздно, чем никогда! Они с самого начала знали о нашем паническом страхе оказаться за решеткой, и ни разу не опровергли нашей уверенности! Ни разу!
Изверги! Сволочи! Негодяи!…
Я не успела прикусить язык и прокричала эти мысли вслух… Осознав, я осеклась на последнем слоге — мелькнула мысль, что сейчас я точно окажусь за решеткой, но уже по другому поводу.
Но, к моему удивлению и несказанному счастью, они в ответ лишь рассмеялись.
— И правда!— горячо поддержала меня Наташка.— Почему вы нам сразу не объяснили наш статус пребывания здесь?!
Боюсь, от потрясения что-то сдвинулось в ее сознании, как бы не наворотила она чего…
— А вы с чего взяли, что вас в чем-то подозревают?— тон Грядасова переполнялся самодовольством.
— Как с чего?!— возмутилась поумневшая подруга.— Вы объявили нас в розыск, – это раз!— она стала загибать пальцы, перечисляя все огрехи поведения следователя.
И я не завидовала его положению в этот момент, так как обвиняющий перст разбушевавшейся подруги уже уперся в грудь Грядасова. От ее натиска он стушевался, и стал отступать к стене. А Наташка не унималась, и я начала беспокоиться, не примется ли она загибать пальцы на ногах, потому как на руках пальцы закончились. И теперь она тыкала кулаками в его грудь.
Я, майор и двое ментов ошарашено следили за разыгравшейся сценой, и не сводили с них глаз, как загипнотизированные.
Собственно говоря, чего-то подобного я в глубине души ожидала, ведь ее нервное состояние должно было как-то выйти наружу. Как механизм бомбы с детонатором. В нашем случае, детонатором стала ирония Грядасова, так ему и надо! Получи фашист гранату!
Когда обвинения закончились, Наташка как-то потухла, замолчала и затравленно оглянулась.
— Что-то со мной плохо…— слабым голосом пролепетала она и опустилась на стул, рядом с которым она прижала к стене Грядасова.
Тишина повисла просто звенящая. Да, такого спектакля еще никто не видел. Я уже слышала овации и крики «бис», когда смятение на лице Грядасова сменилось беспокойным ужасом, с которым он уставился на Наташку.
— «Скорую», немедленно!— громким шепотом приказал он.
Не ясно кому, но подскочили все и кинулись к телефону. Только я и Наташка остались сидеть на стульях. Я — потому что приросла к нему, и никакая сила не могла меня от него отодрать, а Наташка — в силу своего потрясения.
Лишь бы умом не тронулась! Что ж, надо признаться честно, он у нее и так в дефиците. А то после такого всплеска эмоций (нет, взрыва) он и вовсе откажется работать конструктивно. А это чревато полным крахом ее замечательной карьеры. Господи, помоги! И спаси нас всех, пожалуйста!
Я в немом восторге смотрела представление века.
Прибыла «скорая», и главное, так оперативно, будто спасать самого президента. А может их станция в пяти шагах от ГОВД.
Два фельдшера кинулись к вялой Наташке, один схватил ее руку и напялил нарукавник тонометра, второй сунул под нос ватку, пропитанную нашатырным спиртом, и одновременно открыл чемоданчик. Первый фельдшер прошипел показания тонометра, а второй, откинув ватку, достал шприц, пузырек со спиртом и ампулу какого-то лекарства.
Наташка внезапно пришла в себя и взвизгнула, увидев перед носом шприц.
Уж не знаю, о чем она в тот момент думала, но она пронзительно закричала, что ничего не знает, и никакие тайны ей не известны. И вообще, у нее амнезия, слепота, глухота, и дебилизм легкой степени. И пытки их неуместны — она ни в чем не виновата-а-а!
Фельдшера невозмутимо выслушали ее, и, кивнув друг другу, крепко схватили ее руку и прижали к столу. Не обращая внимания на ее звенящие протесты, они ввели ей в вену содержимое шприца. Спустя пару секунд Наташка затихла и расслабилась, опустив голову на грудь.
— Ее необходимо госпитализировать. Состояние очень опасное.— Значительным тоном произнес один из фельдшеров.
— Делайте, как считаете нужным, мы не препятствуем, только я отправляю с вами сопровождение,— разрешил Грядасов.— Очень важный свидетель, а анкетные данные я заполню сам.
Последнюю фразу он произнес с таким нажимом, что возражать не имело смысла.
Наташку увезли.
Майор присел рядом со мной.
— Мариночка, а как вы себя чувствуете?— участливо спросил он.
— Лучше, спасибо. Вы хоть понимаете, что вы наделали?!— как можно спокойнее вступилась я за подругу.— Если у вас отсутствует чувство юмора, так не делайте из себя шутов! Сказали бы сразу все как есть, так нет же, навели тень на плетень! Ведь вы же знали, как нам заморочил голову Фомин, эта гнида недобитая! Я уже распрощалась со свободой, и Наташка была сама не своя от страха! И как вам только в голову пришло, такие шутки шутить?!— я перевела дыхание и замолчала.
А что толку объяснять этим бесчувственным чурбанам, ведь все равно — не поймут. Салдофоны!
Вслух я, слава Богу, промолчала. И внутри меня заискрилась, пока дохленькая, но все же надежда — а вдруг, про вертолет никто не знает! Неужто пронесет?
Майор виновато молчал. Менты оставили нас одних, у них-то смена закончилась, домой пора.
Ох, как же я хотела домой! И если Грядасов не соврал, то скоро и я поеду домой… Стоп, что-то он говорил о суде… Ну уж нет, не стану я сидеть в СИЗО, до второго пришествия! Они разведут демагогию на полгода, не меньше, а нам что, с Наташкой на нарах чалиться?! Тьфу ты, прилип же этот заразный жаргон! Никакого СИЗО! Ноги моей там больше не будет!
— А ну-ка, товарищ майор, везите меня в мою гостиницу!— скомандовала я и стартанула со стула.
Майор догнал меня только около «УАЗа».
— Сколько в вас энергии!— восхитился он.— Я уже так не могу…
— С вашей женой я бы тоже не смогла!
— Вы совершенно правы! Моя Люсенька отменный повар, таких раз-два и обчелся!— он засиял счастливой улыбкой, и мы, наконец, поехали.
Пока я летела в свой номер, на моем пути не встретилась ни одна собака, что очень повысило мое настроение. А у администратора я узнала, что номер все еще числиться за нами, менты позаботились. Все же надеялись нас изловить.
Распахнув двери, я втянула носом свежий домашний запах! Он был чудесен, и такой родной, на фоне холодной тюремной вони! И первое, что я сделала, это залезла в ванну! От блаженства чуть не утопла, так меня разморило, ведь впервые за весь отпуск я расслабилась! Кто бы мог подумать, что со мной такое случиться! Всю жизнь к гостиницам относилась брезгливо, а сейчас готова расцеловать и пол, и стены, и потолок! Господи, спасибо!
С трудом доползла до кровати и рухнула на постель — мокрая и жутко счастливая! Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! Кстати, о сглазе, вернусь в Новгород, гадалку придушу! И на этой радостной мысли я отключилась.


Глава 40-я, в которой героиня вынуждена пересмотреть свое мнение относительно гадалок.


Разбудил меня навязчивый стук в дверь. Я никак не хотела открывать и пару минут симулировала крепкий сон. Но, услышав подозрительную возню за дверью, решила: все же открою, вдруг что срочное.
— Ну, наконец-то!— вместо приветствия выдохнул Грядасов.— Я уже взмок весь, и в голову полезли всякие гадости!
— Спала я. Что, нельзя?!— недовольно проворчала я и впустила горе-следователя в номер, а за ним вошли еще двое в штатском.
— Марина, эти ребята будут охранять вас везде. Просьба от них не прятаться! Все равно найдут,— предостерег он меня исключительно по доброте своей душевной.
— За охрану сердечное мерси, а за остальное — ни в жизнь не прощу!— отчеканила я, демонстративно возвращаясь на райское ложе.
— Готов признать, шутка не удалась,— понизив голос, сказал Грядасов в свое оправдание.— Но хочу заметить, что не стоит слишком много требовать от мужчин в мундирах….
— О, да! Салдофонский юмор мне знаком, но вы! Вы всех перещеголяли! До чего довели мою подругу!— взорвалась было я, но тормознула на всем скаку.— А как она там? Ей уже лучше?
— Да, сон лечит. Я вам привез ваши документы. На этот раз подлинные.— Он откровенно посмотрел в мои глаза.— Те мы изъяли, а эти возвращаю лишь потому, что знаю, вы и без них способны исчезнуть. А в моем нынешнем положении бегство свидетелей равносильно отставке. Я должен признаться, что работу свою очень люблю, и жизнь без нее не мила. Так что, имейте в виду, сбежите – на вашей совести будет моя смерть!— высокопарно произнес он и тяжело опустился в кресло рядом с окном.
— Надо же, какая откровенность! Даже за душу берет!— похвалила я.
Что-то в последнее время часто я стала язвить, к чему бы это…
— Я могу рассчитывать на ваше благоразумие?— засомневался он.
— Можете, можете… Но учтите, я вас не прощу!
На том наш разговор закончился. Он ушел, а охрана осталась. Один занял пост в коридоре у двери, а второй – в гостевой у телевизора.
Получив свои документы, я обрела гарант свободы и похвалила свою привычку держать деньги и документы в разных местах. И теперь подскочив к своему чемодану, выудила из него упаковку, извиняюсь, гигиенических прокладок. В одной из них я запрятала банковскую карту, какое счастье, что в прошлый мой визит я начисто забыла о ней!
Настроение просто побило все рекорды, взмыв ракетой в небеса! Кажется, жизнь начинает налаживаться! И я позволила себе еще робко и шепотом пожелать, что бы о вертолете ни Жанна, ни Наташка не проговорились.
И как всегда положилась на «авось»… Типичная черта русского менталитета.
И все же, какая-то стерва грызла меня исподтишка: впаяют мне срок, как пить дать, впаяют!
В таких раздерганных чувствах я решила отправиться на променад, но моим планам не суждено было сбыться.
— Вы, конечно, под надежной охраной, но лучше будет для вас не рисковать.— Огорошил меня охранник.
— А что мне теперь сидеть под арестом?!— возмущению моему не было предела.
— Нет, вы можете передвигаться вполне свободно, но на коротком расстоянии от гостиницы.
— О, Боже! Я хочу купаться!— капризно заявила я, сложив руки на груди.
— Нет проблем, в гостинице есть бассейн, и открытая площадка с шезлонгами, пойдемте.— Он великодушно открыл передо мной дверь.
Я лишь заскрипела зубами, но подчинилась. Жить-то хочется!
Исполнилась моя тайная мечта! Ха–ха-ха! Под ручку с двумя кавалерами я продефилировала по холлу гостиницы, искупалась в бассейне, повялилась на шезлонге и отобедала в местном ресторане. Правда, менты рассчитались за себя. В общем, день я провела отлично! А вечером поставила перед фактом охрану, что еду проведать подругу и никакая сила меня не остановит. Они и не пытались, даже странно.
В больничном холле мне выдали халат и бахилы, более нелепого наряда я не носила. Но делая скидку на данные обстоятельства, я задрала повыше нос и, покачивая бедрами, направилась в палату к Наташке. А мое сопровождение тащило пакеты с одеждой и снедью для любимой подруги. Причем, это была их инициатива, а я лишь скромно, почти покрывшись румянцем, позволила помочь слабой и хрупкой женщине.
Я толкнула дверь палаты номер пятнадцать со словами:
— Я пришла к тебе с приветом!…— и слова мои застыли на губах.
У кровати мертвенно-бледной Наташки сидел Мишенька, сжимая в своих руках ее синюшные ручонки.
Немая сцена.
Мишенька что-то хотел сказать, но внезапно закрыл свой рот, увидев за моей спиной двух амбалов вполне приятной внешности. А Наташка, томно приоткрыв глаза (ведь в роль уже вжилась), залилась пунцовым цветом, на что Мишенька среагировал соответственно.
— ЭТО КТО?!— грозно склонился он над ожившей Джульеттой, которая рисковала переквалифицироваться в Дездемону.
— Это моя охрана, расслабься!— сохранила я жизнь Дездемоне и вернула надежду Джульетте. Чего там… — Грядасов трясется над нами как осиновый лист. Рада тебя видеть!— похлопала я Мишеньку по плечу.
— И я тоже!— улыбнулся он и поднялся поприветствовать несостоявшихся соперников.
— Подруга, мне не нравиться цвет твоего лица! Здесь белили стены из пульверизатора, а тебя забыли вынести?— изумилась я.
Наташка слабо изобразила подобие улыбки. Еще бы, такая удача и только дура упустит ее: возлюбленный у смертного одра целует руки и льет слезы. Просто мексиканские страсти! Хотя, в сравнении с этими, мексиканские - это игра «дочки-матери» в ясельной группе! Здесь разыгралась сцена гораздо серьезнее, Станиславский бы крикнул «Верю!», вопреки своему излюбленному «Не верю!». А я, не глядя, присудила бы «Оскар»!
И все же в сердце шевельнулась радость за возможное счастье подруги. Вот стою и смотрю на них, и мы (я и охрана) вроде бы здесь, а они только вдвоем. Нет, я не завидую, я боюсь сглазить…
Сглазить?… О Боже, гадалка!… Неужели, ее предсказания сбываются?… Мои мысли стреляли точно залпы фейерверка, раскрашивая все вокруг в пестрые цвета.
Чуть не задохнувшись от волнения, я все же попыталась взять себя в руки, и на цыпочках вышла из палаты. А за мной и кавалеры, предусмотрительно оставив у тумбочки пакеты.

В растрепанных чувствах я вернулась в гостиницу. Я легла и попыталась уснуть, но мои противоречивые мысли не давали покоя…
По идее, мое настроение должно было улучшиться, а оно, опровергая все возможные законы логики, упало! Неужели, меня всю жизнь будет преследовать фатальное невезение в любви?! Надо что-то делать! Да, надо срочно что-то делать! Надо-то надо, но что и как, ведь меня денно и нощно караулят кавалеры, а в их обществе об активных действиях и мечтать не приходиться! Обложили меня со всех сторон.
Ну что ж, если на любовном фронте продвижение мне не светит, значит, направлю свою деятельную энергию на Грядасова. А то ишь, хомяк какой, затырил всю информацию и ни гу-гу, а уж из нас все вытянул! Да и на психику мою давит,— ишь выдумал «его смерть на моей совести»!
О, идея!
Я чуть было не сорвалась с постели, чтобы воплотить свою гениальную идею. Я решила действовать его же методом, отплачу ему той же монетой! Приеду завтра с утра и с ножом у горла. Ну, или с пузырьком яда. Так сказать, наглядно продемонстрирую готовность отдать концы, потребую выложить все факты и домыслы! Вот так! Расставим все точки и запятые! В конце концов, как свидетель я имею право знать все!
Я подошла к бару и, не приглядываясь в темноте к его содержимому, глотнула чего-то крепкого. Слегка притушив эмоции, я отошла ко сну.


Глава 41-я, в которой героиня переживает моменты истины один за другим…


Из объятий морфея меня вытащил буквально за ноги вчерашний Ромео.
— Ну, ты и спать! Я уже два часа давлю диван!— вместо вопроса как спалось и прочее у него хватило наглости меня упрекать.
Ну, что за мужчины пошли! Вот моя охрана, истинные джентльмены знают свое дело, чем дольше я сплю, тем меньше у них работы. Кстати, где они?
— А кто тебя впустил?— проворчала я, распрощавшись с надеждой на привычную разминку и кофе, о которых так давно мечтала.
— Как кто? Грядасов лично попросил составить тебе компанию.— Он, светясь самодовольством, плюхнулся в кресло, в котором вчера сидел старший следователь.
— Наталью выписали?— съязвила я. Ох, не захлебнуться бы ядом!
— С чего ты взяла?— удивился он.
— А что ты такой довольный? Вчера я не заметила этого блеска в глазах.
— Ну, ты и язва!— рассмеялся Мишенька. И тут я заметила и поняла, почему она ему так верит.
Мишенька достаточно симпатичный и представительный, с чувством юмора, умный, проницательный и серьезный. Но главное, его глаза! Они такие теплые, карие с желтыми прожилками, и сейчас от солнечных бликов они горели золотистыми искорками будто согревали.
Я вздрогнула и простила его наглость.
— Знаешь, у меня в этом отпуске нервы жутко расшатались, и я предупреждаю заранее: бросишь подругу, из-под земли достану и придушу!
— Ого! Боюсь, боюсь!— еще громче зашелся он.
— Ничего смешного. Только я знаю, что ей пришлось пережить. И лучше тебя к ней никто не относился, да и она никому так не верила,— твердым, и даже каменным голосом сказала я.
— Раз ты начала этот разговор, так и быть, приоткрою завесу тайны. Для меня любовь всегда была абстракцией и женился я за компанию со своим другом, на свидетельнице со стороны невесты. Спустя пару лет она ушла, а я ее не удерживал, и только теперь понял - почему. Любовь умирает без взаимности. Точнее, любовь может быть только взаимной, а остальное - фантазии и страсть.
Я, затаив дыхание, ловила каждое его слово. А он глядел мимо меня, как будто смотрел свою жизнь на экране за моей спиной.
— А Наташка… Наташку я ЛЮБЛЮ! И ничего не пожалею для нее и ради нее! Можешь считать это романтичным бредом и «лапшой на уши», но сейчас я был слишком откровенен.— Он поднялся и направился к двери.— Тебе чай или кофе заказать?
— Кофе и тосты с сыром!— крикнула я, когда он почти прикрыл за собой дверь.
Я подошла к зеркалу и увидела свое отражение - такой очумелой я себя не видела никогда. Внутри меня все клокотало и рвалось наружу. Странно, почему? Единственное, что я поняла, так это то, что за подругу я спокойна. Но что-то в его словах перевернуло все во мне. Одна единственная мысль крутилась в голове,— это очень важно! Но что оно – это «важное», я не могла ухватить. И только в ванной до меня дошло.
Он совершенно прав, любви не бывает без взаимности. Любовь - это то чувство, которое возникает между двух людей. А я всю жизнь испытывала страсть и вволю фантазировала! Боже мой! Какая же я идиотка! Всю жизнь придумывать себе героев, и никогда не любить! Не единого раза не любить! Одни мечты и фантазии - выдуманные мужчины, нарисованные куклы!
Когда я вышла из душа, мои глаза были красными, а я даже не заметила, что ревела…
— Почему глаза красные?— спросил меня Мишенька, встречая меня в кресле.
— Линзы,— отмахнулась я.
— Понятно. Ну, рассказывай, что вы там натворили. Наталья вчера туманно намекнула на постоянную угрозу жизни.
Я задумалась буквально на секунду. Наплести ему с три короба, приукрасив наши приключения, или строго по факту? Решение пришло мгновенно, и понеслось! ...

— Стоп, притормози, а то у меня извилины вспухли!— прервал мой монолог Мишенька.— Ты стреляла из автомата?
Я кивнула.
— И ты попала?
Я кивнула снова.
— Не может быть!
Я вновь кивнула и испугалась вероятности, что это станет моей привычкой.
Мишенька таращился на меня, шевеля губами, и что он там себе под нос шептал. Я не разобрала.
— Ты никак не могла попасть в вертолет!— заявил он.— Потому что: во-первых, в автоматах были холостые патроны, во всех без исключения, во-вторых, с этой базы вертолет не вылетал. Он после того, как вас привез, стоял на ремонте.
Я поперхнулась кофе, и закашляла, махая рукам словно мельница.
— Нет, подожди!— наконец, я обрела голос.— Откуда ты знаешь?!
— Оттуда, он привез вас на учебную базу охранного предприятия «Цербер».
— Какой «Цербер»? Я ни чего не понимаю!— меня всю трясло, как под напряжением двести двадцать вольт.
— Наш Саратовский. Конкурент моей конторы.
— С ФСБ?— прошептала я.
— Почему ФСБ. Я не в ФСБ служу, я зам.начальника охраны губернатора, и прикреплен к агентству «Щит».
— А-а-а…
— Так что, это не ты попала в тот вертолет, надо о нем порасспросить кое-кого.
Он что-то еще говорил, но я оглохла окончательно и бесповоротно.
Это не я сбила тот вертолет?
Это правда, не я?!
Это не я?
О, Господи Боже! Это не я!
И взорвалось!
Я носилась по комнате, натыкаясь на мебель, и спотыкаясь о ковер. Я прыгала и визжала от восторга, охватившего все мое существо! Мишенька испуганно следил за мной, и, наверное, размышлял не вызвать ли для меня санитаров.
А я была готова спрыгнуть с балкона в святой уверенности, что моего счастья с лихвой хватило бы на крылья. Но Мишенька, угадав мое желанье, преградил мне взлетную полосу и насильно усадил в кресло.
— Марина! Остынь!— он посмотрел на меня пристально и сердито.— Не хватало еще твоего помешательства!
Ко мне вернулась способность здраво мыслить, сглотнув слюну, я с мольбой взглянула на ангела небесного. И не иначе, как ангелом казался мне Мишенька. Даже не ангелом, а святым архангелом Михаилом!
-Как же я счастлива! О, Боже! Теперь я понимаю, как мне было тяжело от этого чувства вины. Теперь я стала легче на две тонны, не меньше! Спасибо тебе! Ты мой спаситель, я тебе по гроб жизни обязана!
Такие дифирамбы вогнали Мишеньку в ступор.
— А разве Грядасов тебе не сказал?
— Грядасов?! Ха-ха-ха! Да если хочешь знать, это из-за него, паршивца, Наташка в больнице! Он же ни пикнул ни звука! Мы и в СИЗО сидели, и даже майор, боров облезлый, ничего нам не сказал! Нас привезли под конвоем и держали как подозреваемых! И вчера ночью я решила припереть его к стене и все узнать наверняка!— я истерически захохотала.
Мишенька хлопал глазами и не знал, что со мной делать.
От резкой пощечины я замолкла.
— Прости. Надеюсь, не очень больно?— Мишенька беспокойно склонился надо мной.
— Не-а, в самый раз.— Очнулась я.
Он протянул мне стакан воды и сел в кресло.
— Да, неудачная шутка,— только и сказал он.
А потом он во всех подробностях рассказал мне все, что я хотела выжать из Грядасова.
Георгий Марусенко, губернатор Саратовской области, решил навести порядок в некоторых отраслях и поднял переполох в кругах, получающих несметные и столь же нелегальные доходы. И губернатор решился на эти перемены не из-за своей глупости или жадности, а просто решил наладить производство и решить проблему местного бюджета, а также безработицы. Его энтузиазм был воспринят в штыки. И сначала обратились к нему по-хорошему, так сказать по-свойски, задав вопрос «сколько?». Губернатор пытался объяснить, что его преобразования лишь во благо, но увы, криминальные дельцы нормальных слов не понимают, они привыкли изъясняться другим языком. Действовать легально противоречит всей структуре, созданной ими. В итоге на общем собрании дельцов было решено заставить губернатора играть «по понятиям». Губернатор в свою очередь, всячески пытаясь найти общий язык с дельцами, предвидел осложнения и спрятал дочь в Анапе у дальних родственников. А в сопровождение отправил Березина, доверив ему жизнь единственной дочери. Жену он отправил еще дальше, в Уренгой к ее дальним родственникам, и она к всеобщему счастью не знала о продолжении истории, муж ее не тревожил. Марусенко за эти две недели поседел, но и поумнел тоже, согласившись пойти на уступки ради дочери.
В самый разгар переговоров между дельцами и Марусенко, в Саратов прибывает некий Абрамов, бывший сотрудник спецслужб, ныне в отставке и на заслуженном отдыхе. Отслужил он Родине честно и по совести, не гнушаясь взятками и должностными нарушениями. В общем, крутился как уж на сковороде, угождая и закону и криминалу. Но так и не найдя золотой середины, потерял и совесть и честь. Одним словом, деморализовался, но, не смотря на свою отставку, умудрялся держать руку на пульсе событий. Узнав о трениях между Марусенко и Масловым (дельцом), он решил идти ва-банк. Провернуть на редкость авантюрную операцию, нагреть и дельцов и губернатора. На какую сумму он нагрел Маслова неизвестно, а губернатора нагрел на несколько десятков миллионов рублей. Но в итоге, забегая вперед, эти миллионы вернулись к хозяину, благодаря отважным и сознательным гражданкам, укравшим их у Абрамова. Абрамов под именем Дмитрия Фомина внедряется к Маслову и получает роль контролера похищения Жанны Марусенко. Держа нос по ветру, он сближается с Березиным, зная наверняка всю подноготную ситуации, и просчитывая каждое слово и поступок. Ну, просто гениальный комбинатор! Он, пользуясь служебными знакомствами прошлых лет, входит в доверие к начальнику тренировочной базы охранного предприятия «Цербер», подготавливая место удержания Жанны Марусенко в так называемом плену. В то же время он убеждает губернатора в том, что за определенную сумму он вернет дочь отцу, и отцу не придется идти на сделку с дельцами, которых представляет Маслов. Ему удается провернуть такую тонкую аферу, так как в его руках оказываются все нити — он связан и с преступниками и с жертвами, и ему практически удается оставить всех с носом. Но он совершает ошибку, вынуждает угрозами отважных гражданок уехать с ним в подготовленное заранее гнездышко. И возникает два варианта объяснения его действий: первое, он влюбился, такое вполне могло произойти, все мы люди, и второе, гражданки были его заложницами, на случай если его попытаются арестовать. И возможно, если он придерживался второго варианта, то по прибытии в гнездышко он бы ликвидировал гражданок. Но гражданки прыгнули выше своей головы и нагрели Абрамова, поделом ему!
— Ну и дела!— только и смогла сказать я.
— И представь, что пришлось пережить нам: мне, Грядасову, майору. Ведь когда вас увезли на вертолете, мы полетели на губернаторском вертолете вдогонку, но ищи ветра в поле, у них было десять минут форы! И тут-то мы всерьез взялись за дело, о сне и отдыхе нам оставалось только мечтать! Я со своей стороны, по тайным тропкам вышел на Абрамова-Фомина, майор и Грядасов на свой страх и риск объявили вас в федеральный розыск. Хотя, Грядасов — хитрец, объявил вас сначала в областной розыск как преступниц. Он человек опытный и сразу понял, с кем имеет дело. Не то что Абрамов, который купился на красоту гражданки Шевелевой, не подозревая о ее решительности и отважности!
— Спасибо за комплимент.
— Да всегда пожалуйста, они у меня в ассортименте.— Засмеялся Мишенька.
— А что, те деньги, которые мы свистнули у Димас…, то есть у Абрамова, вернули губернатору?
— Да, еще не все менты превратились в оборотней.
— Ну надо же? Что ж, пересмотрю свое отношение к правоохранительным органам!— восхищенно произнесла я.— У меня еще вопрос. После нашего побега с той базы, Абрамов привез нас в другой особняк, чей он?
— Не поверишь. Он привез Жанну домой к отцу, правда, губернатор в тот момент отсутствовал.
— С ума сойти!— вскрикнула я.— У него хватило наглости приехать в дом к человеку, которого он развел на большие бабки, да еще и нас притащить туда же!
Мишенька уже засобирался к Наталье, когда я вдруг, вернувшись из страны безбрежного счастья, вспомнила о следствии и угрозах Грядасова.
— Я думаю, он это не всерьез сказал. Показания ваши он снял, и то из них возьмется лишь та часть, в которой говорится об убийстве на пляже, так как других преступлений не было…
— Значит, посадят только этих бандюганов и Абрамова искать не будут!
— Абрамова уже ищут, только не милиция, а Маслов. Пусть они сами между собой разбираются. Это их сугубо личные разборки, и мы к ним касательства не имеем. А уж за вас Маслов ему отомстит, и не подозревая об этом.
— Ты прав, бандиты между собой сами прекрасно разберутся!— мое счастье зашкаливало и грозило вылиться в помешательство. Но я вовремя взяла себя в руки. Хватит сходить с ума, я, можно сказать, жить заново начинаю, и не собираюсь в психиатрическую клинику, ни за что!


Глава 42-я, в которой героиня решает низвергнуть стереотипы.


Вскоре Мишенька меня покинул, ему позарез надо к Наталье, я на него не обиделась, что вы! Он как настоящий друг объяснил мне все, да еще и оказал огромную услугу Грядасову. Вот уж кому повезло, так это ему, и если бы не Мишенька, полетели бы сегодня клочки по закоулочкам! Моя охрана вернулась, и я отправилась к Грядасову. Настало время решать оставшиеся вопросы, в конце концов, я хочу напоследок искупаться в море, а эти секьюрити мне запрещают. Ну, что за несправедливость, быть на море и не искупаться!
— Добрый день!— я, улыбаясь во весь рот, вступила в кабинет следователя.
Он от неожиданности поперхнулся и вскочил со стула.
— Марина, я вас не ждал.
— Конечно, вы Березина ко мне отправили, рыльце-то в пушку! А я от вас просто так не отстану…
— Да, в гроб меня загоните!— перебил он меня.
— Вы так плохо обо мне думаете?
— Нет, нет, я о вас очень хорошего мнения, но как только следствие закончится, попрошу внеплановый отпуск.
— Мы вас утомили?
— Слегка.— Похоже, ему понравился наш обмен любезностями.
— Знаете, у меня сегодня появилась идея. А почему бы не продолжить этот отпуск, ведь толком я не отдохнула. Что вы об этом думаете?
— Отдохнуть, конечно, нужно, но стоит ли оставаться здесь…— На его лбу выступила испарина.
— Опасаетесь?— по недавно обретенной привычке съязвила я.
— Что вы от меня хотите?— сдался Грядасов, и, кажется, уже был готов поднять руки вверх.
— Насколько вы намерены нас задержать?
— Ах, вы поэтому…— он осекся и немного подумав, продолжил.— Я думаю, сегодня вечером организую вам опознание преступников, а завтра вы можете возвращаться.
— Замечательно, что и требовалось доказать!— радостно вскочила я и направилась к двери.
— Не забудьте прийти к семи часам,— крикнул мне вдогонку Грядасов.
Представляю, как он обрадуется, проводив нас домой. Что ж, каждый получает то, что он заслуживает. А я заслужила прогулку на пляж, на чем стояла насмерть и победила! Мои охранники сдались, не выдержав такого напора. И спустя час я нежилась на морском берегу, пытаясь услышать шелест волн среди оглушающего визга и гомона отдыхающих.
Жизнь, все-таки, прекрасна и удивительна! В который раз я в этом убеждаюсь. Вот не далее, как вчера, я рвала на себе волосы и прощалась со свободной жизнью, а сейчас я наслаждаюсь этой свободой и ощущаю себя хозяйкой жизни. Какая-то важная мысль мелькнула в голове, и возникло чувство что, что-то я пропустила…

Ровно в девятнадцать ноль-ноль я стояла в кабинете следователя.
— Марина, сейчас мы с вами пройдем в другой кабинет, и там за стеклом вы увидите несколько человек. Укажите на тех, кого знаете или видели. И объясните, при каких обстоятельствах.
Я кивнула, и мы направились в комнату опознаний.
Взглянув на мужчин по ту сторону стекла, меня передернуло: из семи сидящих четверо были теми бандитами, с которыми я близко знакома, Шварц, двое с пляжа и водитель джипа. Я указала на них и все подробно рассказала. Потом я расписалась в протоколе, и с убеждением, что добро таки побеждает зло, отправилась в ресторан. О радость, одна и без сопровождения! Получив от меня показания и опознание, Грядасов снял охрану, тем самым разрешив уезжать, убегать, скрываться хоть в Антарктиде, но при условии быть всегда на связи! Так как на заседании суда мне надо присутствовать обязательно.
Да ради Бога! Нет ничего приятнее того ощущения, что есть справедливость в этой стране. Пусть не абсолютная, но с чего-то ведь надо начинать! А на суд я, конечно же, приеду, а пока… Пока я решила отдохнуть.
Где-то на задворках сознания мелькнула мысль проведать Наташку, но как появилась, так и исчезла. Наверняка ей сейчас не до меня. А нарушать идиллию… Я же не враг себе, ведь неизвестно куда направит свою энергию влюбленная подруга. Увидит меня несчастно – одинокую, и под эгидой Всеобщей Любви вновь примется меня сватать. А мне пока рано свататься, мне надо мысли и чувства привести в порядок.
Расположилась я на веранде кафе, заказала рыбку, овощи и к ним белое вино. В ожидании заказа я любовалась вечерним морем.
Принесли вино, сделав пару глотков, я почувствовала легкое головокружение и расслабление. Ощущение покоя и тихого счастья. Мысли потекли свободно и непринужденно, мне оставалось лишь их запоминать и сортировать, а вдруг среди них что умное будет!
И не зря сортировала, пришла-таки умная мысль, а впоследствии, я вспомнила, что именно о ней я и забыла, вспоминая о чем-то «важном» после разговора с Мишенькой.
Тема любви всегда открыта, хотя уже пережевана и переварена в моем сознании миллионы раз. Но, как показала практика и взгляд со стороны, понятие любви у меня недостаточно глубокое, а скорее абстрактное. И Мишенька, спасибо ему огромное, открыл мне глаза на все мои героические романы.
Ведь чтобы привлечь героя, надо стать его достойной половиной. Какая женщина вдохновит своего мужчину на подвиги? Любимая, конечно! Та, которая дарит свою любовь и получает ее в ответ. А как можно получить любовь, если он не любит? И, вообще, не умеет любить, и не знает что это такое – «любовь»? И вопрос еще тот, а умею ли я сама любить? Что значит для меня - «любить»?…
Мне как раз принесли заказ, и под нежную рыбку мне пришел ответ.
Нет, не умею! Я люблю «с условием»,— а что я получу в ответ. Я рисую в воображении, как он должен меня любить, смотреть на меня, дышать, говорить, и тому подобное. А потом подгоняю его поведение под свои правила, и если он не подходит по пунктам, значит, не любит, такой-сякой, а пользуется моей доверчивостью! А все почему? Потому что себя не любила, и не уверена в себе до сих пор. И еще куча всяких комплексов и стереотипов.
Но с меня достаточно, натерпелась!
ДОЛОЙ СТЕРЕОТИПЫ!
Я получила шанс начать новую жизнь, вот и начну ее с себя!
На последнем глотке вина я была готова вслух продекламировать несколько постсоветских лозунгов, но поперхнулась и, откашлявшись, оплатила счет.
В гостиницу я вернулась с боевым настроем, позвонила маме, успокоила ее, что через пару дней выезжаю. Приняла душ и легла спать, на этом моя активная деятельность завершилась, пока…

С утра началась моя новая жизнь без стереотипов, я встала, подошла к окну, раздвинула шторы.
— Здравствуй новый день, здравствуй новая жизнь, здравствуй новая я!— я с большим удовольствием потянулась, и мурлыкая себе под нос что-то знакомое, отправилась в душ.
Заказала себе вместо кофе зеленый чай и фруктовый салат, в ожидании завтрака, выполнила любимые упражнения, решив, что по приезде домой пойду на занятия йогой.
После завтрака зашла в ближайший салон.
— Добрый день! Девушки, я решила начать новую жизнь, сделайте меня неотразимой!
Спустя три часа под воздействием волшебных манипуляций с крыльца салона сошла новая Марина Шевелева. Не скажу, что мой образ полностью изменился, нет, я просто засияла новым светом. А может, это не из-за мастеров красоты, а моя обновленная сущность, переливаясь через край, делиться своим счастьем со всеми вокруг?
Оглядев себе в витрине магазина, я убедилась, что это именно так! Да и мужчины как-то по-особенному стали провожать меня взглядами. Не похотливо облизываясь, как раньше, а восхищенно вздыхая.
Как же замечательно начинается новая жизнь!

Часть шестая. Заключительная.
Глава 43-я, в которой прощальному банкету предшествует чудесное выздоровление.


— Боже мой! Кто это?— воскликнула моя порозовевшая подруга.
— Если я не ошибаюсь, это – Марина,— улыбнулся Мишенька. Ну, где же ему еще быть, как не у ложа возлюбленной.
— Я сегодня посмотрела на себя, и решила, начну новую жизнь!— радостно сообщила я, присаживаясь на свободный стул.
— В таком настроении ты мне нравишься больше,— улыбнулся Мишенька.
— Что такое?!— вскинулась Наташка.
— Не волнуйся, подруга, это скоро пройдет!— мы дружно засмеялись.— Твой герой вернул мне надежду. И вернул к жизни, буквально сказав три фразы.
— И какие? Я тоже хочу вернуться к нормальной жизни и выйти из этого лазарета.
— Миша, повтори, если не трудно.
— Хорошо, но только для тебя,— согласился он, целуя Наташку.
Она зачарованно смотрела на любимого мужчину, который признавался ей в любви. И я совсем не ощущала себя лишней, нисколечко!
— И он все это рассказал тебе?— пролепетала она.
Я кивнула.
— Кажется, надо вызвать врача…
— Тебе плохо?— встревожился Мишенька.
Я выбежала в коридор и позвала медсестру. Вернувшись, я остолбенела,— они целовались.
— Что у вас случилось…— вбежавшая сестричка осеклась, увидев двух этих голубков.
Наташка, оторвавшись от любимого, выдохнула:
— Пригласите врача, я здорова и хочу домой.
— А чего переполох подняли?— удивившись, она вышла.
— Ну, знаешь!— возмутилась я.— Я думала, ты сознание теряешь, давление упало или еще что, а ты!
— Мариша, ты не обижайся, я очень хочу домой, и, наверное, слишком эмоционально это высказала.— Она отстранила Мишеньку и виновато улыбнулась.
— Признаться, я тоже встревожился, первые десять секунд.— Мишенька попытался разрядить атмосферу.
Я посмотрела на них и махнула рукой. В конце концов, влюбленные все немножко сумасшедшие.

На следующий день Наташку выписали после непродолжительного скандала, который она устроила главврачу. Он как настоящий мужчина не устоял перед ее светлыми очами и с закрытыми глазами подписал бумаги на выписку. Но предупредил, что ей рекомендован постельный режим и полный покой. На счет постельного режима я спокойна – его она стопроцентно соблюдет, а вот за полный покой не ручаюсь.
Напоследок мы искупались в море и отобедали в ресторане.
— Знаете, девчонки, ни я, ни менты, не ожидали от вас такой фантазии!— смеялся Мишенька, когда нам принесли десерт.— Я проверил, вертолет тот был с военной части, расположенной неподалеку. Он находился в испытательном полете, и что-то в нем не заладилось, вот он и рухнул. А пилот успел катапультироваться.
— Ну, надо же!— воскликнула Наташка, а я закатилась громким смехом.
— Ты, Марина, наверное, в юности стихи писала?
— Нет…
— А фантазия у тебя просто буйная!
Отсмеявшись, Мишенька продолжил.
— Билеты в Новгород я заказал на завтрашний поезд…
— Ты едешь с нами?
— Нет, у меня есть неотложные дела в Саратове, как только решу их, так сразу же прилечу.— Он поцеловал Наташку в плечо.— Выбью себе должность регионального представителя агентства «Щит» и буду работать в вашем городе.
— Здорово!— обрадовалась я, потому как боялась, что он мою Наташку увезет в Саратов. А так, получается и волки сыты, и овцы целы.
— Да, а через два месяца сыграем свадьбу!— Наташка сияла от счастья.
— Марина, убеди свою подругу, что венчание это не причуда, а традиция. И традиции надо соблюдать. Хоть иногда.
— Абсолютно с тобой согласна, даю слово, что уговорю ее.
А на ужин мы поехали к майору.
Майор топтался у калитки, ожидая нашего визита, вместе с ним топтались кум и Грядасов. Мы подъехали как раз вовремя, иначе наше опоздание грозило канадскому газону полным исчезновением.
— Ну наконец-то! Мы вас заждались! Уже давно все готово!— Приветствовала нас наперебой старая гвардия, вожделенно потирая руки. Мы толпой ввалились в веранду, из которой пахло грандиозным банкетом, и вовсе не ошиблись. Люсенька наготовила, что называется, на Маланьину свадьбу, так много, что дух перехватило! К выставленному на столе спиртному мы добавили три бутылки «Арарата», и как по команде принялись за угощения.
Люсенька счастливым взглядом одарила всех гостей, и мне блаженно облизывающейся от обилия яств, показалось, что она действительно рада всех нас видеть. Может она радуется, что мы наконец-то сгинем с глаз долой, хотя, нет, не похоже. Смеется искренне и декольте колыхается в такт тостам, а последние не заставили себя ждать. Поражая наше воображение формулировками и афоризмами, тосты сыпались как из рога изобилия, и запивались, и заедались с великим удовольствием!
На пятой бутылке коньяка, я прониклась неземной любовью ко всем присутствующим, даже к негодяю Грядасову, который заискивающе ухаживал за мной, по-отечески, опекая. И я сдалась, окончательно простив его, ведь если б не он, с его дурацким методом вести расследование, я до сих пор ничего не поняла бы о себе и своей жизни. А теперь,… а теперь, все заново и с открытым сердцем!
— Валерий Владимирович, я вас простила!— конспиративно шепнула я ему на ухо.
Он поперхнулся запеченной уткой, и прослезившись, поблагодарил меня. Не буду преувеличивать, прослезился он не от чувств, скорее от утки залетевшей не в то горло.
Как-будто почувствовав наше общее единство, раскрасневшийся кум, затянул своим звучным басом «Ти ж мене пидманула…». И мы хором, чего нам и не хватало на третьем литре спиртного, подхватили его песню. Дом, казалось, качало от нашего многоголосья, но все были жутко довольны.

А на утро мы, приняв лекарство «по чуть-чуть», со слезами в жарких объятиях распрощались с майором, Люсенькой, кумом и Грядасовым. Получив в дорогу гостинцы, вместе с благословлениями и приглашением на последующие отпуска, мы поехали в гостиницу.
Мишенька не отходил от нас ни на шаг, помогая упаковывать чемоданы, причем очень вовремя, так как меня охватила необъяснимая лихорадка,— все валилось из рук и в голове царил абсолютный бардак. С горем пополам, и с помощью друзей, мне все-таки удалось собрать все вещи, не оставив головы.
На перрон мы прибыли как раз к отправлению, спасибо мне. И пока влюбленные прощались, я втолкнула багаж в купе, и вернулась в тамбур.
— Через неделю увидимся!— крикнул нам Мишенька, когда Наташка запрыгнула ко мне в тамбур.
— Маришка, представляешь, мне даже реветь не хочется! Я так счастлива!
— И не реви, надо счастьем делиться со всеми,— поддержала я подругу от всего сердца.
Я откинулась на подушку и закрыла глаза. Под ритмичный стук колес мое сердце взволнованно трепыхалось, и кажется, я дышала в унисон с ними.
Я еду домой, там мама, моя работа, любимый шеф. Радость переполняла меня и от того, что я вновь еду поездом!
Наташка мечтательно что-то мурлыкала себе под нос, наше купе просто дышало счастьем! Как редки были эти моменты в той, прошлой жизни! Стой, счастье, стой! Хотелось крикнуть, как говорила героиня старого мюзикла. И все же, нет, спеши, лети! И я вместе с тобой, не отстану ни на шаг!


Глава 44-я, в которой героиня возвращаются домой, а там…


В нашем купе, как выяснилось позже, все места были выкуплены, поэтому мы наслаждались обществом друг друга, и безмятежно приехали в свой любимый Новгород. Трое суток пронеслись как один день, и мы вышли на перрон под грохот оркестра и ароматы цветов, царивших в наших светлых мечтах.
В объятиях любимой мамочки я в который раз убедилась, что моя жизнь прекрасна и мама, думаю, тоже.
Мы с Наташкой смеялись сквозь слезы, рассказывая мамам о наших приключениях. Мамы удивлялись вместе с таксистом, который заслушавшись, прозевал два поворота, и вез нас по домам вкруговую. А мы даже не обратили на это внимания, нам было не до того.
Наконец, открыв дверь своей квартиры, мы с мамой вошли, волоча за собой мой багаж.
— Как же я соскучилась по дому!
— Мариша, а каланхоэ завял.
— Не удивляюсь, прошли иллюзии и он зачах. Его дарил Сергей.
— Он не звонил?— мама протянула мне забытый телефон.
Естественно, он был отключен, и я подключила зарядное устройство. Пока мы с мамой распаковывали вещи, варили кофе, телефон зарядился и стал жалобно пиликать, оповещая о доставленных посланиях. Я все просмотрела и в душе поблагодарила все операторов связи за то, что они не сохраняют послания недельной давности. И я получила лишь несколько вчерашних посланий и просьбу перезвонить от шефа. Посоветовавшись с мамой, я решила отложить все звонки на завтра, а сегодня хорошенько отдохнуть.

Вечером мой отдых угрожал перейти в зеленую тоску, и я откликнулась на одно из посланий.
— Алло! Маринка, ну, наконец-то!— ответила моя давняя приятельница.— Где ты пропадала?
— В Анапе была.
— О! Поджарилась на горячих песках!
— Немного,— уклончиво ответила я на восторженный вопрос Алены.
— Как это немного!— взвинтилась она.— Через час встречаемся в «Зодиаке»!— безаппеляционно заявила она и отключилась.
Что ж, в «Зодиаке», так в «Зодиаке». Не плохой ресторан, да и рассказать любопытной Аленке мне есть что. Облачившись в легкое декольте на тонких бретелях, я выпорхнула из дома, не подозревая, что жизнь приготовила мне очередное испытание, которое я с успехом пройду.

Администратор проводил меня к столику у окна, Аленка еще не пришла, и я, ожидая ее, заказала себе низко-градусный аперитив. Не успела я сделать пару глотков, как в зал влетела Аленка, и с характерной для нее эмоциональностью поприветствовала меня через весь зал.
— Маринка! Привет, дорогая! Сколько лет, сколько зим! Как погодка на море, а романов сколько было?! Почему телефон отключила, предавалась разврату без сна и отдыха?!— затараторила она, даже не рассчитывая на ответ.
Просто она спешила высказать все вопросы, пока не забыла, зная, что я всегда все запоминаю. Через пару минут, когда шквал любопытства поутих, мы заказали коньяк и фрукты, в такую жару кушать особо не хотелось.
— Ну, рассказывай, только с самого начала!— подтолкнула она меня.
— С самого начала?— переспросила я, готовясь обрушить на Аленку столько информации, что ей впечатлений хватит на год.
— Да! Еще спрашиваешь! Я ведь и на неделю не могу вырваться, кто роды будет принимать?
Алена работала акушером-гинекологом в частной клинике.
— А что, новых не набирают?
— Одни практиканты, а толку с них!— отмахнулась она и села поудобнее, призывая меня к откровенности.
Коньячок оказал свое влияние, и я в подробностях начала свой рассказ. Когда я дошла в повествовании до похищения Жанны, меня попросили прерваться. Аленка удалилась в дамскую комнату. Я согласилась на минутную передышку и посмотрела в окно.
Ох, если бы не моя новая жизнь, то в этот момент я бы накинула петлю на шею, проглотила пять стандартов снотворного, вскрыла вены и спрыгнула с железнодорожного моста одновременно!
За окном под ручку с рыжим чудовищем шел Сергей.
Тот самый недавно горячо любимый Сережа! Сердце бешено заколотилось, глаза полезли из орбит, а в мыслях – Армагеддон! И гадкий червячок полуживой от моего счастья в последних конвульсиях пропищал, сквозь ураган моих мыслей: «Я так и знала!»
- А раз знала, успокойся! Приведи себя в божеский вид, хлебни пятьдесят грамм и дыши ровно!- Услышала я свой твердый, и даже грозный внутренний голос.- Возьми себя в руки, наконец! Он реликт твоего прошлого, экспонат в музее неудач и ошибок! Оставь его позади, не тяни в новую жизнь, не уничтожай то светлое, что нашла в себе! Новая жизнь начинается с нового мужчины. И просто прекрасно, что последние иллюзии обратились в прах! Теперь ты абсолютно свободна!
— Да здравствует СВОБОДА!— прошептала я осипшим голосом и опрокинула бокал с коньяком.
Я достала пудреницу и внимательно осмотрела себя: слегка порозовели щеки, глаза заблестели, но это от коньяка, а в остальном выражение вполне спокойное. Ни тени горя и страдания.
— Ну, продолжай!— бодро сказала Алена, опускаясь на стул.
— Какая же ты молодец!— только и смогла сказать я, мысленно поблагодарив Алену за возможность оказаться в это время и в этом месте.
— Я знаю, а на этот раз, в чем я себя так превосходно проявила?
И я с удвоенным вдохновением продолжила описание своего отпуска.

На следующий день я позвонила Меркулову.
— Марина Андреевна! Срочно выходите на работу!
— Но до конца отпуска еще несколько дней…— опешила я.
— Я просто схожу с ума! Вы же не хотите возить мне еженедельно апельсины в дурдом?!
Я в оцепенении молчала.
— Не понял, что значит ваше молчание?
— Нет, нет! – поспешила я успокоить нервного Меркулова.— Я завтра выйду, но…
— Какое «но»?— подозрительно вклинился он.
— За это вы выплатите мне компенсацию,— деловито продолжила я.
— Да я вам оклад повысил после того, как мой зам, в бога душу, удалил все файлы!
Ого! Такой катастрофы я не ожидала. Хотя,… это мелочи, файлы я восстановлю за пару дней, а вот что касается оклада, это вполне заслуженно!
— А что вы сделали с замом?— осторожно поинтересовалась я, надеясь на его увольнение. Уж сколько он моей кровушки попил!
— Да он с завтрашнего дня уволен!
— Вы не шутите?— проснувшаяся надежда гордо подняла голову.
— Серьезней не куда!
Надежда встала в полный рост, и заставила меня подняться на следующий день в семь тридцать утра.
Не успела я перешагнуть порог приемной, как меня заключил в объятия мой дорогой шеф, и, закончив ритуал поцелуев, объявил:
— Я тут подписал несколько приказов, они на столе секретаря - ознакомьтесь. Да, Мариночка, наша секретарь бюллетенит, занесите эти приказы в отдел кадров.
— Так точно, товарищ полковник!— отчеканила я, приложив ребро ладони к виску, и накрыв голову сумочкой.
— Как же я рад, что вы вернулись!— прослезился шеф, но тут же взяв себе в руки, прочистил горло и вошел в свой кабинет.
Блаженство разлилось по всем клеточкам моего тела,— на столе я прочла три приказа. Первый, увеличить на тридцать процентов мой оклад (УРА!), второй, отстранить от должности заместителя начальника таможенной службы Реутова, и третий – назначить на должность заместителя некоего Богданова Андрея Вячеславовича. Кто этот Богданов меня не интересовало, главное – Реутов не будет отравлять мое существование постоянными пошлыми шутками! Да, жизнь вовсю сверкает новыми красками! Не взирая на ночные слезы прощания с Сергеем (не так-то просто, оказалось, забыть его), сегодня я была на вершине счастья!
— Доброе утро! Меркулов у себя?— услышала я сквозь симфонию восторга чистый бархатный голос.
— Да,— я подняла голову и обмерла.
Передо мной стоял мужчина моей мечты! Я только прошлой ночью намечтала его, а он уже воплотился! Фантастика!
Очнулась я, когда мои глаза стали слезиться от того, что я не моргая, смотрела на него. И к моему удивлению, он тоже стоял памятником самому себе, таращась на меня во все глаза.
— Как… вас представить…— заикаясь, пролепетала я.
Он, вздрогнув, откашлялся.
— Богданов Андрей… Вячеславович…
Я словно под гипнозом сообщила Меркулову о посетителе, с трудом нащупав кнопку селектора.
— Пусть войдет. Марина, приготовьте чай для нас троих и присоединяйтесь к нам.
Богданов не шевелился.
— Вы можете пройти,— наконец, я обрела свой голос.
— Благодарю…— скульптура ожила и исчезла за дверьми кабинета.
Боже мой! Какой красавец! Мечта всей моей жизни!
Мои мысли просто бесновались, пока я дрожащими руками готовила любимый чай шефа.
Поставив приборы на поднос, я посмотрела на себя в зеркало. Более глупого выражения на своем лице я еще не видела! Собрав последние силы, я вернула себе какое-никакое спокойствие и шагнула на ковер шефского кабинета.
— А, Мариночка! Уже все приготовили, замечательно! Присаживайтесь к нам, отметим новый оклад, новое назначение и мое психическое здоровье!— смеялся Меркулов.— Знакомьтесь, Марина Андреевна Шевелева, мой незаменимый пресс-секретарь!— мне показалось, что он был готов лопнуть от гордости за меня.
Я скромно опустила глаза, но не из-за похвальных слов, а по причине откровенного взгляда нового зама.
— Очень приятно, надеюсь, вы обладаете хорошим чувством юмора, в отличие от Реутова,— осмелев, я посмотрела ему в глаза.
— Я играл в КВН в институте, и был лучшим в нашей команде!
— И на гитаре играть умеете?— пошутила я.
— Если нужно, научусь!— подхватил он.
Меркулов, щурясь, смотрел на нас и улыбался.
— Уверен, мы сработаемся!— шеф поднял свою чашку, приглашая нас жестом к нему присоединиться.
Вот, и получается,— было бы желание, а уж клин не заставит себя ждать…

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 1305 | Напечатать | Комментарии: 2
       
13 июня 2011 19:34 tiana_anilokus
avatar
Группа: Авторы
Регистрация: 6.09.2010
Публикаций: 11
Комментариев: 5
Отблагодарили:0
Спасибо!
Продолжение вряд ли получится, а о новых приключениях Марины уже думаю :)
       
9 июня 2011 17:15 neslyx
\avatar
Группа: Дебютанты
Регистрация: 7.06.2011
Публикаций: 0
Комментариев: 1
Отблагодарили:0
Мне понравилось.Пиши дальше я буду ждать продолжения.Особенно про Марину и про Меркулова.Я очень буду ждать.
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.