За просеками, в низины, Где невиданный простор Ткёт туман с болотной тины Свой магический узор. Нефтяных ручьёв истоки Дополняют филигрань, Рукотворные потоки - Неоправданная дань. Утро плавно зазвучало, Ветром вторили басы И единое начало У слезы и у росы. Что

Клин, герой и две гражданки! 29-37 главы

| | Категория: Проза
Глава 29-я, в которой героини проявляют отвагу и гражданское мужество.


Утром меня разбудил звонок телефона.
— Да?
— Вы просили разбудить, сейчас без двадцати девять.
— Спасибо.
Я поднялась и прошла в ванную. Душ меня разбудил, взбодрил и направил мои мысли в нужное русло. Вчера я, наконец, осознала, что Сергей остался в прошлом,— это значит, что мне пора начинать новую жизнь! Да, начинать всегда нелегко, еще сложнее понять, с чего ее нужно начинать. Мысли беспорядочно прыгали от одного к другому, и мне стоило большого труда привести их в порядок. Итак, сердце мое после продолжительных страданий, даже слишком продолжительных, вновь свободно, но это вовсе не означает, что я готова к новым отношениям. Ну, уж нет! Самое время насладиться сердечным покоем и почувствовать вкус жизни! Да, вкус жизни сладок. Особенно, когда ты на волосок от смерти, и за тобой гонятся менты и бандиты, а ты очень хочешь к маме. И, между прочим, на работу тоже. Так много пережить за такой короткий срок, ладно бы, если ты опытный в этом человек,— ну, трупы видел, не умерших своей смертью, а убитых, да и сам убивал, допустим, на войне, это можно переварить быстрее, и не замыкаться в себе. Но я-то простой обыватель и такие приключения для моей психики очень тяжелы! Постоянные стрессы, как известно, укорачивают жизнь и являются причиной морщин, а лишние морщины мне ни к чему! Значит, надо бороться со стрессами, а самое лучшее средство – юмор! Ну, этого добра у меня хватает, слава Богу! Кстати о Боге, надо бы в церковь сходить, покаяться. Господи, я совсем забыла о Жанне, неужели ее бедняжку убили?!
А я, эгоистка, даже ничего не сделала для ее спасения! Вот, еще одна смерть на моей совести! Что-то страшно мне, а выдержит ли моя совесть, столько всего на нее навалилось…
— Марина, ты в ванной?— Наташка прервала мои рассуждения и, приоткрыв дверь, заглянула ко мне.— Тебе плохо?— она обеспокоенно присела на колени рядом со мной.
— Нет, я в порядке.
— А почему ты стоишь на коленях перед унитазом?
Только сейчас я обнаружила себя в очень нелепом положении, надо же, как меня понесло.
— Я просто задумалась.
— Интересно, о чем?
— Как ты думаешь, Жанну убили, или ее успели спасти?
— Боже мой! Как мы могли ее там оставить?!— заголосила Наташка.
— Не иначе как ополоумели, ведь могли же ее забрать! Настоять, чтобы взять ее с собой!
— Как же так, она такая молодая, красивая, и вот, спасибо папочке, нет Жанны!
— Да, политика питается кровью невинных и жиреет на криминале!— я еще добавила нецензурных выражений в адрес политиканов, бандитов и Димасика в частности.
Наташка горячо меня поддержала и мы, понося, на чем свет стоит всех мерзавцев и убийц, спустились в ресторан позавтракать, ведь день нам предстоял не из легких.
На мое счастье, вчерашний официант не работал, и завтрак прошел в нормальной обстановке.
— Я думаю, нам надо ехать в Кострому,— сказала я после некоторого изучения дорожной карты. Наташка в это время смаковала эклер.
— Слушай, этак мы всю Россию-Матушку обкатаем, денег-то хватит?
— Если не хватит, поедем автостопом.
— Боже, как романтично!
Этот диагноз неизлечим!
Договорившись с очередным таксистом, мы покатили дальше, с каждым километром приближаясь к родному дому.
Эх, дороги… И все же, поезда я люблю больше! Я предусмотрительно купила в киоске несколько журналов, Наташка взяла себе сканворды, в общем, о досуге побеспокоились заранее.
Таксист оказался приятным парнем, показывать достопримечательности города не стал и сразу повез нас на федеральную трассу.
Мы уткнулись в журналы, каждая в свой. Мне попался «Гламур», листала, листала и наткнулась на блиц-опрос по теме отношений между парами.
Не помню, в каком журнале читала рекомендации психолога. Он писал, что нельзя отдаваться другому человеку полностью и без остатка, это неизбежно приводит к разрыву отношений. А я отдаюсь, погружаюсь с головой и растворяюсь в каждом своем герое, как же заставить себя не делать этого?
В какой момент женщина забывает о себе любимой?
Может, собираясь на очередное свидание, делает себя неотразимой именно для него?
А может, когда бросает все дела ради одного вечера с ним, причем этот вечер заканчивается через час, так как он жутко занят и вырвался ненадолго ради нее? А может, когда она круглосуточно думает о нем и считает минуты, ожидая его телефонного звонка? Или это происходит в тот момент, когда она хочет доставить ему райское наслаждение в ущерб собственным желаниям? …
И таких ситуаций великое множество!
Так, когда же надо сказать себе: «Стоп! Ты, и только ты, самая любимая, самая желанная и единственная у меня! И кроме тебя у меня никого нет!»
Наверное, сейчас самое время внушить себе, что это правда и истина, закон моей жизни, наконец!
Почему я, наивная простота, считала, что кто-то может полюбить меня больше всего на свете, что дышать без меня не сможет! Что каждый день и ночь без меня станут для кого-то сущим кошмаром и предсмертными судорогами!
Да никто, никто и никогда не полюбит меня так сильно, как должна полюбить себя я! Только один человек не сможет дышать без меня – это я!
Вечной может быть только любовь к себе - единственной и неповторимой!
И что это я все ною и жалею себя?! Вот, Наташе гораздо хуже моего! Любовь-то взаимная, да где же им теперь встретиться? И вообще, жив ли Мишенька? Да и надежды на то, что он ее ищет, довольно призрачны. Короче говоря, у нее полная безнадега!
Я-то вот, свободна от иллюзий и дышу полной грудью,— захотела и поревела, а она все в себе держит. Хоть бы пикнула, как ей плохо! Партизанка! Ни слезинки, ни тяжкого вздоха! Сколько же в ней силы и выдержки?
— Наташа, как настроение?— вкрадчиво спросила я.
— Нормально, а что?— удивилась она.
— Выглядишь ты очень бодренько, это меня и удивляет, да и тревожит тоже.
— Ты о чем?— она закрыла журнал.
— Ты столько раз была моей жилеткой, и я вполне могу утешить и поддержать тебя. Понимаешь, нельзя все держать в себе, это очень тяжело.— Я придвинулась к ней и обняла.
— Марина, что с тобой? Я ничего в себе не держу. О чем мне плакать?— она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
Теперь самое время мне потерять дар речи.
— А ты, разве не переживаешь из-за Михаила?— пролепетала я.
— Нет, а что должна?
— Не знаю, наверное, да…
— Марина, я тебя умоляю, с чего я должна переживать о нем?
— Ты здесь, а он там…
— Марина, какая же ты глупая! Я тебе просто удивляюсь! Миша жив и здоров, и как только я приеду домой, мы с ним встретимся, что тут непонятного?
— Теперь ясно…
Потрясающая, просто фантастичная у меня подруга! Таких оптимистов мир еще не видывал! Она свято верит, что они будут вместе. Без всяких сомнений и отчаяния она смотрит в будущее!…
Что ж, месяц назад я пребывала в подобной эйфории, и чувствовала себя так же уверенно…
Господи, пусть все будет так, как верит она, пусть все ее ожидания сбудутся!
Наверное, таким оптимистам очень легко жить, они всегда «в шоколаде». По-крайней мере морально. Ни тени сомнения в том, что может случиться и по другому сценарию. Боже мой, каково же ей будет, если он не появится?! Страшно представить! …
Если он не появится, перееду к Натке, буду ее утешать и возвращать к жизни, той же шокотерапией, которую выдержала я. Клин клином!
Она же моя подруга…
Проголодавшись, мы остановились у придорожного кафе.
Натка барыней прошествовала в зал, мы с водителем замыкали шествие. Она выбрала самый козырный столик около бара, потому что он был единственный чистый. Надо признать, смотрелась наша компания очень колоритно, яркие спортивные костюмы и водитель - хипповый парень в джинсе и металле.
Официантка, милая на вид девушка, несмотря на усталость после ночного дежурства, вполне культурно приняла заказ. Она с трудом кивала в ответ на наши вопросы, есть такое-то блюдо или нет. Наконец, она удалилась, и мы в ожидании еды завели светскую беседу.
До чего же хорошо на просторах моей необъятной страны! Сколько лесов, полей и рек! И все это наше богатство, владейте и пользуйтесь на здоровье. Только вот, свое личное бережешь как зеницу ока, а у нас – общее, значит ничье. Эх, Россия – безотцовщина!
Вот приблизительная тема нашей беседы.
Мы бы, наверное, еще долго ее обсуждали, но были прерваны внезапными и удивительными событиями…
Сначала мы услышали визг тормозов на улице, а потом резко распахнулась дверь и в кафе ввалились три взъерошенных амбала.
— Всем лежать! Суки! Лежать, я сказал! Перестреляем всех к …!— взревели они наперебой, тыкая в нас обрезами.
Застигнутые врасплох, разинув рты, мы послушно шлепнулись на пол.
Не скажу, что мы испугались, нас уже не взять на пушку, мы калачи тертые!
Но рассмешить нас им удалось. С трудом удерживая смех, я и Натка наблюдали за неуклюжими бандюганами.
— Кассу! Кассу! Кассу! Кассу!— попугаем орал один из них в рваной майке и с татуировкой в виде тигра на плече. Барменша, трясясь от страха, вытащила коробку с деньгами, и, ставя ее на стойку бара, опрокинула всю наличность на пол.
— Корова!— заорал «тигренок» и кинулся судорожно собирать купюры, забыв про брошенный обрез.
Увидев деньги на полу, двое других бросились помогать товарищу. Под дружный собственный мат и визг персонала они сгребали деньги, рассовывая их по карманам. На мое удивление денег было много, наверное, выручка за несколько дней.
Пока они бились друг о друга лбами, мне вдруг захотелось проявить гражданскую сознательность, так сказать, доказать патриотизм и законопослушность(!). Я протянула руку и схватила обрез. Черт, какой тяжелый, но легче автомата. С криком «Руки вверх!» я подскочила к ним и долбанула одного по шее, другого рубанула в лоб, а третий рванул к дверям, причем на четвереньках. Натка среагировала четко, подлетев к оглушенным бандюганам, отшвырнула один обрез в сторону и подняла второй.
— Что смотришь, ментов вызывай!— крикнула я окаменевшей барменше.
«Каменная плита» заморгала и юркнула в кухню. Водитель наш, постепенно выходя из ступора, поднял третий обрез и пополнил ряды законопослушных граждан, хотя, современнее выразиться – господ.
— Ну, вы даете!— протянул он ошалело.
— Да, ладно, чего там,— отмахнулась Натка. Мол, нам не впервой. Мы таких как орехи щелкаем, вона, какие «коммандос»!
За стеной слышались маты барменши, объясняющей ментам, что на них напали бандиты, и мы держим их на прицеле.
— А вы в нас стрелять не будете?— прошептала официантка, похмелье которой, как рукой сняло.— Я вам супчик разогрела, и второе будет готово…
— Да-да, супчик в самый раз!— кивнула я и захохотала.
Бандюганы оправились от шока, но по-прежнему не шевелились, тяжело дыша, они наполняли пространство дурманящим ароматом перегара.
— У-у-у, ребятки, да вы грабеж ради того, чтобы подлечиться замутили! Ой, какая жалость, ну ничего, в кутузке вас подлечат!— Натка села на стул, не сводя с них прицела.
— Да, не ваш сегодня день, мальчики,— вздохнула я.— Менты скоро будут?— крикнула я барменше.
Та, услышав мой голос, выглянула из-за двери, и, кивнув, исчезла.


Глава 30-я, в которой Марина и Наташа с помощью предприимчивого таксиста скрываются от стражей порядка.


Вдалеке послышался вой сирены, наконец-то, славные защитники легки на помине.
Ворвались они стремительно, вскинув пистолеты на нас, потребовали разоружиться и отойти в сторону. Мы послушно сложили оружие на пол и присели за свой столик.
Они быстро скрутили бандюганов и обратили свое внимание на нас и барменшу с официанткой.
— Ну, что тут у вас произошло?— спросил вполне приятной наружности, кажется, лейтенант, раскладывая чистые листы на соседнем столике.
— Вооруженный грабеж!— пискнула барменша из своего убежища.
— Много украли?— важно спросил он.
— В кассе было тридцать две тысячи и восемьсот пятьдесят рублей, выручка за пять дней,— отчеканила она, искоса поглядывая на бандюганов.— А чего вы их не увезете?
— Ждем вторую машину. А вы не отвлекайтесь, с самого начала рассказывайте.
Барменша шумно вздохнула и во всех подробностях поведала о происшествии.
Лейтенант внимательно слушал и даже успевал делать какие-то записи, а официантка принесла нам супчик и второе. Мы, конечно, очень обрадовались. Происшествие ощутимо обострило аппетит, хотя, возможно, наш обед был не вполне уместен.
Лейтенант недовольно косился в нашу сторону, пока мы уминали вполне вкусный суп, а когда дело дошло до второго блюда, он не выдержал.
— Не могли бы вы приостановить трапезу и присоединиться к пояснениям?
— Конечно,— прочавкала я, отодвигая с большой досадой картофель по-французски.— Мы едем в Кострому, по дороге проголодались, зашли в это кафе, заказали обед, и в это время сюда вломились эти бандиты. Они стали орать и угрожать пристрелить нас всех, и конечно, мы послушно упали на пол. А один из бандитов подбежал к бару и приказал барменше отдать кассу, а она со страха ее опрокинула на пол. Бандит бросил оружие и принялся собирать деньги, двое других кинулись ему помогать. Уж не знаю, что на меня нашло, наверное — шок, я схватила оружие и крикнула им, что бы они ни двигались. Потом, когда они стали поворачиваться, я испугалась и ударила одного по шее, а другого в лоб. От страха чуть сама не свалилась рядом с ними!— врала я как сивый мерин, ага, испугалась, скорее разозлилась.— Тут очнулись мои спутники и бросились ко мне на подмогу, а барменша вызвала вас по телефону. В общем, так все и было, как рассказала она.— Я перевела дыхание и взглянула на лейтенанта вопросительно.
— Понятно, а не могли бы вы назвать свои имена и место проживания по факту.
— Да, я – Шевелева Марина Андреевна, семьдесят девятого года рождения, проживаю в Новгороде, по улице Университетская дом сорок, квартира семьдесят пять,— отчеканила я и перевела взгляд на Наташку.
— Я – Пахотина Наталья Викторовна, семьдесят девятого года рождения, проживаю в Новгороде, на улице Строителей дом три, квартира десять.
— Воронов Денис Витальевич, восемьдесят третьего года рождения, проживаю в городе Петровск, по улице Пожарского дом пятнадцать, квартира восемьдесят.
— А что вы здесь делаете?— спросил мент, пристально нас разглядывая.
— Путешествуем,— улыбнулась Натка.
— И давно вы путешествуете?
— Дня три.
— Ваше место работы?
— Таможенное управление, секретарь.
— Дизайнер интерьеров.
— Таксист.
В кафе вошли несколько ментов и повели бандитов на выход.
— Думаю, надо закрыть кафе и всем проехать в отделение. Для дачи официальных показаний.— Он собрал листы со стола и направился к дверям.— Минут десять вам хватит?— он кивнул нам и вышел.
Мы с Наташкой переглянулись, мое сердце ухнуло куда-то в пятки, и мороз пробежал по коже. Все, приехали! За каким чертом я схватила этот обрез?! Бежать надо было сломя голову! Бежать без оглядки!
Эти мысли пронеслись в доли секунды, а Натка смертельно побледнела и закашляла.
— Девочки, у вас проблемы с ментами?— прошептал таксист.
— Нет, проблем нет, но общаться с ними не желательно,— пробормотала я.
— Я так и подумал,— он оглянулся на бар, где копошились хозяйки, не обращая на нас внимания.— Могу окольными путями доставить вас в Кострому.
— Сколько?— способность соображать вернулась ко мне как-то неожиданно быстро, даже голова закружилась.
— У вас деловая хватка, пять сейчас и десять на месте.
Наша свобода становится с каждым днем все дороже, инфляция, что ли.
— Идет, поехали.— Я решительно встала и направилась к бару.
Я оплатила обед, официантка впопыхах отбила чек и присоединилась к нам.
Наташка как под гипнозом поплелась за мной, а предприимчивый таксист в два прыжка оказался впереди меня и галантно открыл передо мной дверь.
Да уж, смекалистый мужик нам попался, спасибо Божьему провидению! Барменша сдала кафешку на сигнализацию, а мы, выйдя на улицу, подошли к своему такси. Рядом стоял один милицейский «УАЗ».
— Следуйте за нами,— сказал лейтенант и сел в свою машину.
— Хорошо,— кивнул таксист,— приклеюсь к вашему бамперу.
Я и Натка сели на заднее сидение и пристегнулись ремнями безопасности, ведь неизвестно какими буераками он нас повезет. Детские ремни немного давят, конечно, но жизнь дороже, так что решили потерпеть.
Первые пять минут мы действительно плелись в хвосте «УАЗа», но потом наш водитель резко вывернул руль вправо, и мы помчались по еле заметной лесной дороге. Машину кидало в разные стороны, мы держались и руками и зубами, лишь бы не переломать себе ничего.
Я умудрилась повернуть голову назад, менты пока нас не догоняли. Наверное, не сразу поняли, что мы слиняли.
— А ты уверен, что мы от них спрячемся?— выкрикнула я, когда машину странно накренило в сторону.
— Еще бы! В этих местах я могу ездить с закрытыми глазами, здесь за руль в первый раз сел, ну, в смысле учился здесь.
— О, Боже!— выдохнули мы с Наткой, когда машина приняла горизонтальное положение.
— Да вы не бойтесь, я же экстрим-школу окончил, и такие дороги мне ближе к сердцу, чем асфальт! С ветерком домчу вас куда надо!
Я хотела ответить, но челюсть звонко клацнула на очередной кочке, и я решила поберечь зубы и промолчать.
За окнами мелькали деревья, кусты скребли по стеклам и дверцам машины. Через некоторое время я почувствовала жуткий голод, видимо, из-за трясучки вся пища переварилась, а когда мы теперь поедим, я не знаю.
На голодный желудок мой мозг почему-то начинает работать в сумасшедшем ритме. И иногда такое выдает, что просто диву даешься, и начинаешь подозревать о своей гениальности.
Хотя, на этот раз ничего гениального он не наработал. Я попыталась предвидеть или рассчитать ход дальнейших событий. И у меня получилось две версии. Первая: менты махнули на нас рукой, номер такси не запомнили, и лишние заботы им ни к чему, так что мы благополучно доедем до Пензы.
Вторая: наше поведение им не понравилось, и за нами ринулись в погоню. Номера такси уже передали по рации, и теперь нас перехватят на первом же посту. И это в лучшем случае, а в худшем, вместе с номером машины проверили по базе наши имена. А если мы в федеральном розыске, то ловить будут наверняка!
Меня бросило в жар от этих предположений, и я попыталась спрогнозировать наше дальнейшее спасение от тюрьмы и от сумы (в лице бандитов).
Надо срочно менять машину, липовые документы у нас есть, по ним нас ни один черт в каталажку не укатает! Вот черт, стоит только связаться с бандитами, таких словечек нахватаешься, жуть!
Значит так, решение принято и обсуждению не подлежит, меняем машину и едем дальше.
— Стой!— не своим голосом заорала я.— Стой!
Таксист резко затормозил, нас по инерции кинуло вперед так, что ремень впился в грудь.
— Ты чего?— испугалась Натка.
— Что случилось?— обернулся таксист.
— Для всех будет лучше, если мы поменяем машину!— отчеканила я.
— Это и ежу понятно!
— Причем тут еж?— удивилась Натка.
— Где мы можем найти машину?— продолжала я в том же тоне, не обращая внимания на их удивление.
— Ну, кореш мой тоже за рулем, но не знаю, согласится ли он…
— Я заплачу две цены – согласится,— резонно ответила я.
— Дальше едем, что ли?
— Да.
Наташка крутила головой, не понимая, о чем речь, наконец, до нее дошел смысл нашего разговора и она успокоилась.
Дальнейший маршрут прошел также по кочкам и ямкам, с крутыми виражами и креном. Я порядком растрясла остатки самообладания и уже была готова к панике.
Неужели, я так и буду всю жизнь убегать и прятаться, и когда, наконец, закончатся эти гонки с препятствиями!
И в тот момент, когда я собралась закатить истерику, мы выехали на проселочную дорогу. Облегчение буквально повисло в воздухе.
— Ну вот, через десять минут будем на месте,— подбодрил нас таксист.
— Надеемся,— вздохнула я.
Наташка, кажется, мыслями была где-то далеко, и совершенно не реагировала на происходящее. Наверное, о Мишеньке думает, лицо у нее прямо сияет.
— Вы отличный водитель, такая сложная дорога, а прошли ее без проблем,— похвалила я таксиста.
— Да, это что, вот недавно в такое болото попали, чудом живы остались,— он улыбнулся в зеркало заднего вида.
С проселочной дороги мы свернули на асфальтированную, наш ас поддал газу, и мы поехали с ветерком.
Ремень безопасности скоро врастет в мою грудь, а руки, сжимающие дверную ручку, уже побелели.
Уф, пора расслабиться, ведь все виражи позади.
Все-таки не зря говорят, что нельзя расслабляться!
— Девчонки, чего притихли,— весело подмигнул таксист,— уже подъезжаем!
Он начал сворачивать на дорогу, уходящую в лес, и в этот момент в нас врезалась «Газель».
Нет, не в лоб, и даже не в бок. Она каким-то чудом подцепила наш задний бампер, и мощным толчком спихнула в канаву у дороги.
Слова нашего аса потонули в скрежете тормозов и глухих ударах о землю. А мы, кажется, вопили похлеще сирены. Наша машина, свалившись в не очень глубокую канаву, стояла вертикально, а сверху нас придавила «Газель».
Я всем телом почувствовала эти центнеры веса надо мной.
Да что же это такое! Когда же этот кошмар наконец закончится!


Глава 31-я, из которой мы узнаем, что «сельский шопинг» - отличное средство от стресса, полученного в результате небольшой автокатастрофы.


В голове сквозь шум мелькали жуткие мысли, и я уже была готова разорвать на куски эту «Газель», вместе с водителем.
Мы буквально висели над передними сидениями, эти чертовы ремни впились так, что наверняка останутся шрамы.
Наш профи разбил железным лбом стекло и был без сознания.
— Это какое-то проклятие!— закричала Наташка.
— Нет, это какие-то дебилы за рулем!— заорала я в ответ.
Собрав силы, а от злости они приумножились в сотни раз, я прижалась к спинке своего сидения, и отстегнула ремень. Наташка, проследив за моими действиями, повторила их, сопровождая движения рук отборным матом.
Где-то сверху открылась дверца и в окне промелькнула человеческая фигура. Я попыталась открыть дверь, но не тут-то было. Ее заклинило!
Так, только без паники! Спокойствие и ровное дыхание…
Какое к черту дыхание?!…
Моя истерика накрыла меня безумным шквалом. Я орала и билась о дверь так, что молнии сверкали вокруг.
Снаружи мою дверь кто-то пытался открыть, потом я увидела лицо, и оно показывало, что нужно открыть окно. Нет, не показывало, оно пыталось переорать меня.
Голос разума, наконец, пробился сквозь ураган истерии, и я, сообразив, что пробила обшивку двери, нащупала и нажала на кнопку. Стекло опустилось.
— Вылазь, я тебя приму!— крикнул мне в лицо какой-то мужик.
— Чего орешь, я не глухая,— огрызнулась я.
— Да, а мне показалось, что у тебя перепонки уже лопнули.
Через секунду я была по колено в грязи, но на свободе! Вскоре и Наташка присоединилась ко мне.
Нас колотило от страха и злости, уж не знаю, что больше переполняло нас. Двое мужиков из «Газели» пытались вытащить нашего таксиста из его саркофага. А мы, цепляясь за грязную траву, вылезли из канавы и упали на землю.
— Мы когда-нибудь домой приедем?!— прохрипела Натка.— Этот чертов отпуск мне до смерти надоел!
Ого! Неужели дошло до нее наконец-то, что попали мы как куры в ощип, и приключения, и романтика уже давно не актуальны.
— Когда-нибудь приедем!— прошипела я и поднялась с земли.
Ага, теперь понятно, как этому придурку удалось нас поддеть за бампер - дорога спускалась под горку. А машины смотрелись очень впечатляюще, этакий Георгий Победоносец, повергший змея, в роли змея наше такси.
Меня разразил жуткий хохот, его подхватила Наташка. Держась за животы, мы катались по траве.
— Хорош ржать!— крикнул кто-то.— Своему водиле лучше помогите!
Водиле? А таксисту, да, ему помощь еще как нужна.
Мы съехали по траве в канаву. Мужики пыхтели, вытаскивая нашего аса. Он был по-прежнему без сознания, голова в крови, и его тушу тащили виновники аварии. Один тащил снаружи, второй толкал изнутри, наверное, через наше окно влез. Я схватила таксиста за руки, а мужик за плечи, и на счет три мы вытянули его.
Наташка, упав на колени, положила его голову себе на ноги. Пульс был, но редкий. Если дышит,— жить будет.
А как же мне вытащить нашу сумку, ведь на багажнике прочно висела «Газель»?
— Мне бы сумку свою вытащить, кто поможет?— оглянулась я на курящих мужиков.
— Приедет эвакуатор и достанешь.
— Не буду я ждать ваш эвакуатор! И вообще, какого черта ты нас опрокинул. Что, первый раз за рулем?!— возмутилась я.
— Не ори, и без тебя тошно! Тормоза барахлят, мы на ремонт ехали. Теперь точно доедем! С эвакуатором, мать твою!…— выругался один из них.
— Вы хоть «скорую» вызвали?— спросила Натка.
— А как же, сразу, как только повисли.
Да, еще не хватало нам милиции, от одной-то еле скрылись. К другой в лапы угодить я не хочу, твердо решила я и полезла в такси. Сделав упор ногами в кресло водителя, я попыталась отодрать панель за задними сиденьями. Пыхтя и матерясь, изодрав руки, я, наконец, оторвала панель и дотянулась до сумки. Вытащив ее, я вылезла из машины.
— Наталья, подъем! Мы уходим!
— А как же он?— она посмотрела на таксиста.
— «Скорая» о нем позаботится.
— Эй, а как же показания, вы же свидетели?
— Да идите вы со своими показаниями! Я домой хочу, к маме!
Ах, чуть не забыла! Надо бедняге деньги оставить. Здесь не оставлю - эти стервятники себе прикарманят. Как же быть? Где его документы?
Я залезла в бардачок и вынула пластиковую папку.
— Ручка у кого-нибудь есть?
Один из мужиков протянул мне ручку, оторвав клочок бумаги, я нацарапала адрес и данные таксиста. Пошлю деньги почтой и телеграмму отправлю родственникам.
Закончив писать, я вернула документы на место, и, взвалив сумку на плечо, полезла наверх. Наташка сняла с себя спортивную куртку, и, подложив ее под голову таксиста, присоединилась ко мне.
— Какая деревня ближе?— спросила я, поднявшись на дорогу.
— Селезневка, по этой дороге через лес, километра четыре.
— Спасибо,— махнула я им на прощание, и мы зашагали по дороге - чумазые и злые.
— Марина, нас, наверное, правда, кто-то сглазил,— печально произнесла Наташка.
— Наверное, твоя ворожея.
— Ты, знаешь, а ведь я именно так и подумала. Она так подозрительно себя вела! Оплевала меня всю!
— О, Господи! Наташа, давай тему сменим. У меня и так с настроением паршиво, а ты еще добавляешь.
— Думаешь, мне весело? Знаешь, как я испугалась!
— Знаю, я не меньше.
Наташка надулась и немного отстала от меня. Ну и что, я теперь должна плясать около нее. Мне, может, еще хуже!
— Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек!— запела я.
— Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!— подхватила Наташка.
Мы еще немного попели, разрядились и вскоре подошли к окраине деревни.
Все-таки нас преследует злой рок, второй раз подряд мы появляемся в незнакомом месте и выглядим при этом последними бомжами!
— Марина, может, в реке искупаемся? Все почище будем?
— Мне тоже пришла в голову эта мысль. Пошли.
Слева от нас, почти сразу за оградой какого-то дома был обрыв. Мы подошли, оказалось, не ошиблись – речушка.
Пройдя несколько метров, мы нашли спуск к воде. Сбросив с себя грязную одежду, мы почти одновременно вошли в воду. Поистине, Божья Благодать! Вода – парное молоко, и совсем не глубоко. Конечно, с морем не сравнить, но на безрыбье и рак рыба!
Так не хотелось надевать на себя измызганные костюмы, но другой одежды у нас не было.
-Я предлагаю посетить местный магазин и приобрести новую одежду,— вдохновенно высказалась я.
— Поддерживаю,— рассмеялась Натка, и, перекинув сумку через плечо, поднялась на тропинку у ограды.
— Помнишь, как нас приняли за бомжей? Ты так разозлилась!— смеялась я.
— О! Такое не забывается!— хохотала в ответ Натка.— Внукам будет над чем посмеяться!
— Я обязательно напишу мемуары.
— Я тебе помогу, если ты не против?
— Конечно, нет.
Мы вышли на центральную улицу, а может и не на центральную, но она была асфальтирована. Я не уверена, что в деревнях все улицы асфальтированы, в деревне моих родственников асфальт лежит только на главной улице. Но я могу ошибаться, ведь мы же в России. В стране, где все возможно.
Странно, что по пути нам никто не встретился, даже дорогу спросить не у кого. Может, все на работе?
— Странно, а где люди?— словно прочитав мои мысли, спросила Наташка.
— Может это деревня-призрак?— пошутила я.
— Какие ужасы ты говоришь!
— Конечно, шучу. Наверное, все ушли на фронт.
— Ага, пока мы пытались добраться домой, война началась?
— Все может быть. И призвали все дееспособное население, а нас объявили в розыск, как дезертиров!
— Хватит придуриваться, я серьезно спрашиваю.
— А я не знаю, что тебе сказать. Вон там, кажется, магазин, зайдем и спросим, где все аборигены.
Слева от нас стоял небольшой домик, и над крыльцом висела надпись «Магазин Вояж». С чувством юмора здесь все в порядке. Натка толкнула дверь и вошла, я следом.
У деревянного прилавка сидела матрона с гнездом на голове и что-то вязала на спицах. Увидев нас, она открыла рот и ойкнула.
— Здрасте!— пошла в атаку Наташка.— У вас одежда в продаже есть? А то нас испачкали, вот, хотелось бы привести себя в божеский вид.
— Ага…— матрона ни сдвинулась с места, будто приросла к стулу.
— А где весь народ, почему на улицах пусто?— почти одновременно с Наташкой спросила я.
— Ага…— кивнула продавец не понятно кому.
— Нам бы спортивные костюмы, две штуки, размер у нас один - сорок шестой. А цвет без разницы какой, лишь бы в пору были.— Наташка поставила сумку на прилавок и с интересом стала разглядывать витрины.
Кстати, надо отметить, витрины ломились от всевозможных товаров. Здесь были продукты, одежда, обувь, и даже бытовая химия с канцелярией. Короче говоря, мы попали в супермаркет.
— Вот, эти костюмы, да?— Натка подошла к витрине и ткнула пальцем в ядовито-зеленый костюм, с рисунком в виде иероглифов.
— Ага…— снова кивнула продавец.
— И почем они?
— Щас…— она крякнула и поднялась на ноги.— Тысяча пятьсот.
— Нам два таких.— Наташка расстегнула сумку и отсчитала три тысячи.
— Вот, за два костюма.
— А обувь на нас есть?— спросила я.
Матрона, очумев от нескольких одновременных вопросов и денег тоже, впала в прострацию.
— О, вот эти кроссовки. Есть тридцать восьмой размер, две пары?
— Да, и стоимость у них какая?
Мы с Наташкой наперебой заваливали продавщицу вопросами и потешались про себя над ней и ее реакцией. Она словно оглохла, стояла, выпучив глаза и открыв рот.
— Тетенька! Кроссовки сколько стоят?— окликнула ее Наташка.
Матрона, вздрогнув, шумно опустилась на стул и икнула.
— Тетенька! Я вас спрашиваю, кроссовки по какой цене?— упорствовала Натка.
— Может вам плохо?— спохватилась я.— «Скорую» вызвать?
Матрона отрицательно покачала головой и снова громко икнула. В этот момент я стояла рядом с ней и явственно почувствовала мощный запах перегара. Такого знаете, свеженького, и, наверное, порожденного продуктом собственного производства. Что же это получается, продавец мертвецки пьяная, население деревни исчезло, перепились, что ли все? Ее надо, во что бы то ни стало, растормошить. И немедленно!
— Встать!— рявкнула я как можно громче. Реакция тетки превзошла все мои ожидания. Она подскочила, дернула руку к виску, попыталась что-то проговорить, но, кроме неразборчивых звуков мы ничего не услышали.
— Подайте кроссовки две пары, тридцать восьмого размера, шагом марш!— скомандовала я, поражаясь, как командный тон, в который раз спасает положение.
Матрона качаясь, как при шторме баркас, мелкими перебежками, скрылась в подсобке. Через секунду мы услышали грохот и стоны.
Я даже не заметила такой преграды, как прилавок, и в одно мгновение оказалась в дверях подсобки. Матрона лежала поперек небольшого закутка, заваленная кучей коробок. Я склонилась над ней, и, отодвинув пару коробок, нашла ее лицо.
— Чур, меня, чур…— прокряхтела она и захрапела.
— Наташа, иди сюда, похоже, придется заняться самообслуживанием.
— Она померла что ли?
— Да, нет, спит. Баркас прибило к берегу.
— Марина, а нормальные люди еще существуют? Ну, кроме нас?
— Конечно! Что за вопрос?
— Тогда почему нам постоянно встречаются подобные индивидуумы?
— Так, ты хотела приключений и романтики, получай! Хватит разглагольствовать, лучше помоги мне ее сдвинуть.
Наташка надулась, и пыхтя, общими усилиями мы слегка сдвинули с места «компактный танкер», заполненный самогоном, храп которого просто сбивал с ног.
Мы взмокли так, что хоть опять на реку иди.
Не успели мы вытащить матрону из подсобки, как за нашей спиной кто-то закашлял.


Глава 32-я, в которой героини в добровольно-принудительном порядке оказываются приглашены на сельскую свадьбу.


Едва сдержав крик от страха, мы одновременно повернули головы назад.
— Руки вверх! Выходить по одному! Стреляю на поражение!— прокричал какой-то мужик с пистолетом в руке.
— Мамочка…— прошептала Наташка.
И папочка тоже! На этот раз нас точно упекут лет на пять, и даже имени не спросят, пойманы с поличным!
На ватных ногах и с поднятыми вверх руками мы приблизились к прилавку.
— Перелазь!— скомандовал мужик, взваливая нашу сумку на плечо.
Мы послушно перемахнули прилавок и опустились на пол.
— Руки за спину и на выход!— он слегка подтолкнул меня в спину пистолетом.
Полумертвые от страха мы вышли на улицу.
— Теперь вперед, и без фокусов!
Ну, какие тут могут быть фокусы, мы еле живы. О, господи, спаси и сохрани! Вот и закончился наш веселый отпуск, прощай мамочка, не поминайте лихом друзья и знакомые!

Я боялась оглянуться, а шея так и чесалась повернуться. Кто этот мужик, и держит ли он нас по-прежнему на прицеле? Если мент, почему не в форме? Если преступник, почему сразу нас не пристрелил? А если не мент и не преступник, то откуда у него оружие. И вообще, почему мы не слышали, как он вошел? Мысли бомбардировали мой мозг, не считаясь с моим предобморочным состоянием.
Мы шли вдоль одноэтажных домов с добротными заборами, под разноголосый лай собак.
— Теперь налево!— крикнул в спину мужик.
Налево, так налево, чего орать-то, мы же не глухие.
— Стой!
Мы остановились перед большим одноэтажным домом с тяжелыми железными дверями, из-за которых слышалась громкая музыка и какой-то гул.
— Открывай двери!
Мы навалились всем телом на эти двери, и они со скрипом открылись, впуская нас в огромный холл с квадратными колоннами. Гул стал более различимым, это были людские голоса.
— Теперь прямо и направо!
— Может, вы уже объясните, куда нас ведете?— не выдержала я.
— Это тебе, ворюга, «бугор» объяснит, без суда и следствия! Ну!
Что значит, без суда и следствия, мы попали в средневековье?!
Мы остановились перед дверями, за которыми гремела музыка. Наш конвойный приказал открыть двери. Наташка толкнула дверь, и на нас обрушился такой гвалт, что мы заткнули уши.
Это был огромный зал, посреди него три человека пытались изобразить парный танец, их попытки выражались поддержкой друг друга. У одной из стен стоял длинный накрытый стол, за ним творилось что-то невообразимое. Кто-то спал, кто-то выпивал, кто-то орал во всю мощь песни, пытаясь переорать музыку. Одна, явно перебравшая с алкоголем, дама отплясывала прямо на столе, под аплодисменты рядом сидящих мужиков. У противоположной стены расположились музыканты, двое из них спали на стульях, а третий делал вид, что играет на синтезаторе.
Мы ошалело переглянулись с Наташкой и повернули головы к конвойному.
— Че встали, идите!— крикнул он.
— Что это?!— прокричала я.
— Свадьба!— он подтолкнул нас к столу.
А где молодожены? Спят под столом?
Мы присели на край стола, к счастью, нас пока не заметили. Конвойный прошел дальше и опустился на стул рядом с мужчиной очень внушительных размеров.
Так, без паники! Для эмоций не подходящее время, надо хорошенько подумать. Сумка у этого жлоба. Бежать вот так, безо всего можно, но тогда мы протянем ноги раньше, чем до нас доберутся менты или бандиты. Кстати, о чем это они там кричат, в таком грохоте и гаме?
Мужик оставил сумку под столом и направился к нам. Наташка затравленно озиралась по сторонам. Встретившись с моим взглядом, она чуть не заревела. Наверное, на моем лице ничего утешительного не выражалось.
Ох, Наташка, попали мы с тобой из огня да в полымя!
— Че притихли?! Наливайте, закусывайте! «Бугор» вас угощает, дочь замуж отдал!— проорал мне в ухо мужик и разлил водку в бокалы для вина.— Давай за здоровье молодых! Вот и закусь, наша Томка готовит как в Кремле!
Он придвинул к нам два «тазика» с салатами и поднял бокал.
— А меньше тары нет?— крикнула я.
— Ты че, за дочь «бугра» пить не хочешь?!— сдвинул брови мужик.
— Что ты, что ты! Хочу!— я поспешила подтвердить тост.
Свадьба, так свадьба!
Как я проглотила водку, не знаю, даже крепости ее не почувствовала, наверное, в состоянии шока и спирт как вода пьется!
Уплетая салат в качестве закуски, я взглянула на подругу. Она чуть раскраснелась, глаза заблестели, но нет, это не от водки, от ужаса. Я, проследив за ее взглядом, посмотрела на мужика. Ему, видно, понравилась наша развеселая компашка, и он разлил по второй.
Матерь Божья! Это ж доза для слона! Я за всю жизнь столько водки не пила, и наверняка не осилю в будущем. Если доживу и не помру от интоксикации. Лучше уж в тюрьме на нарах!
— Эй! Тормози!— закричала я, отчаянно жестикулируя.
— А? Че?
— Дай закусить! Мы с дороги кушать хотим!
— А-а-а! Давай закусывай!— он мотнул головой и вместе с бутылкой, уже не твердой походкой направился к «бугру».
— Ешь быстрее!— крикнула я Натке.
Пока мы налегали на кремлевские деликатесы, к нам подсели «бугор» и наш конвоир.
«Бугор», имея внушительную комплекцию, грузно опустился на стул рядом со мной и протянул руку. Я с набитым ртом пожала его мощную ладонь и закивала, мол, приятно познакомиться! Он слегка наклонил голову в ответ, не отрывая от меня своих красно-мутных глаз. Конвоир уже подсуетился и разлил по емкостям горячительное.
— Горько!— вдруг вскрикнула Наташка.
В этот момент музыканты сделали перерыв, меняя пластинку. И Наташкин крик услышали все находящиеся в зале гости. На нас устремились десятки пьяных глаз и эхом повторили тост. Гости спохватились, что они все-таки на свадьбе, и принялись орать и чокаться.
Баба, которая танцевала на столе, сползла на пол и принялась кудахтать в поисках молодоженов. Те, кто успели закусить, дружно ее поддержали.
Пьяные гости, шатаясь, передвигались по залу, аукая жениха и невесту. Кто-то, заглянув под стол, так там и остался, весело похрюкивая «Эх, полным полна моя коробушка…».
«Бугор» крякнул, опрокинул бокал водки, и засопел, положив голову на кулак. Конвоир, суетливо оглядываясь, налил еще.
Неужели можно столько пить?! Они же невменяемые и на ногах еле держатся!
Пользуясь суматохой, связанной с поисками молодоженов, мы с Наткой слили водку из бокалов на пол и снова налегли на салаты.
«Бугор» звучно захрапел, уронив голову на стол. А конвоир, забыв о нас, без тоста осушил свой бокал и, занюхав рукавом, поплелся на выход.
Я, толкнув Наташку в бок, кивнула ей на дверь. Как же хорошо понимать друг дружку без слов.
Я соскользнула со стула, и, прикинувшись мебелью, прокралась вдоль стола к нашей сумке. Схватив сумку, я пулей вылетела в коридор, где меня ждала Натка.
— Бежим скорее!— она схватила меня за руку и потащила к выходу.
Выбежав на улицу, мы в нерешительности остановились на дороге.
— Знаешь, черт с этими костюмами, давай отыщем почту и отправим деньги таксисту,— предложила я, отдышавшись.
— Ага, но и машину надо найти, если мы будем ехать автостопом, то нас непременно сцапают менты!
— Ты права…— задумчиво ответила я, глядя на подругу.
Надо же, после ста грамм она неплохо соображает…. Я невольно начала было представлять подругу умной и регулярно принимающей «на грудь»…. Ну, нет, пусть остается такой как есть, это лучше, чем быть умной алкоголичкой.

Часть пятая. Сколько веревочке не виться…
Глава 33-я, в которой героини убеждаются в правоте народной мудрости «На ловца и зверь бежит».


Почту мы искали недолго, она была не далеко от магазина и находилась в маленькой избушке. Без курьих ножек, но с петушком на крыше.
За высоким прилавком сидела обычная, ни чем не примечательная женщина с усталыми взглядом.
— Здрасте!— с порога двинулась в атаку Наташка.
— День добрый.
— Нам бы денежный перевод отправить.
— Вот, бланки заполняйте.
За бланки взялась Натка, у нее очень красивый почерк, у меня же сам черт не разберет. Кто-то еще в школе предложил мне пойти учиться в медицинский институт - каллиграфия подходящая.
Покончив с оформлением, я отсчитала тридцать тысяч и положила их перед женщиной. Она, округлив глаза, внимательно посмотрела на нас и взяла деньги.
Не меньше получаса мы ожидали ее вердикта. Уж как она только не крутила, как не вертела, чуть на зубок не проверила каждую бумажку. Но вот, наконец, экспертиза закончилась, и она пробила нам квитанцию.
— Скажите, а у вас служба такси имеется?
— Такси?— еще больше удивилась женщина.
— Да, нам нужна машина, наша в аварию попала. Мы поэтому такие чумазые.
— А-а-а, ясно…— она, немного помолчав, продолжила.— На следующей улице, она параллельна этой, живет Аркадий. Может он вас до города довезет.
— А в каком доме он живет?
— Из красного кирпича и крыша красная. Да он один с такой крышей, вы сразу найдете.
— Спасибо!
Воспрявшие духом, мы направились на поиски Аркадия.
Деревня как деревня, не очень большая, но просторная! Мы не меньше трех километров отшагали, прежде чем нашли дом Аркадия.
Мы остановились перед железными воротами с табличкой «Во дворе злая собака». Чуть выше таблички была кнопка звонка. Я позвонила. Послышался звон цепи, и под воротами залаяла собака.
— Кто там?— крикнула женщина.
— Мы к Аркадию,— ответила Натка.
— Щас позову!
Прошло, наверное, лет тридцать под оглушающий лай собак со всей улицы, пока ворота не открылись.
Я была готова увидеть кого угодно: бомжа, обросшего лохмами, юного мазафакера, стареющего хиппана, но нас ожидал другой сюрприз.
Мужчина средних лет, очень интеллигентного вида в форме майора милиции.
Да, в чувстве юмора почтальонше не откажешь!
— Чем могу служить?— отчеканил он, пристально нас разглядывая.
Я прям почувствовала, как его глаза словно щупальца прощупывали нас сантиметр за сантиметром.
— Да, вот…— промямлила Натка
— Нам бы…— осеклась я.
— Мы в аварию попали…— пролепетала Наташка.
— Когда?!— резко вскинул брови майор.
— Да вот, с час назад,— испугалась я.
— Где?— он вышел из калитки и придвинулся к нам.
— Да на повороте…
— Пройдемте!— приказал он.
Как под гипнозом, совершенно оглушенные, мы поплелись за ним.
Бегали, бегали, и вот, прибежали! Видно от судьбы не уйдешь!
Я посмотрела на подругу, на ней лица не было, она даже как-то сразу постарела, сгорбилась и осунулась. Да и я, скорее всего, выгляжу не лучше! Вот проклятье! Точно, та колдунья нас сглазила, пока плевала на Наташку! Это ж надо, за какие-то две недели пережить столько страха, ужаса, убийств! Да какая психика это выдержит?! Все! Сдаюсь! И пусть меня упекут хоть на всю жизнь, приключений мне до смерти хватит! Хотя, до смерти не так уж и далеко, как кажется… Пусть не все менты продажные, но ведь есть же среди них оборотни. Сообщат бандюгам, где мы, и отдадут нас на блюдечке с голубой каемочкой на погибель!
О, Боже! Как же мне надоело! Бояться, прятаться, убегать… Пусть будет, что будет!
Мы дошли до двухэтажного серого здания. Не трудно было догадаться, что мы пришли в милицию.
— Сейчас расскажете все досконально и подробно!— приказал офицер.
Он открыл дверь и пропустил нас вперед. Мы вошли в прохладный холл, выкрашенный в голубой цвет. Справа от нас дежурка с большим зарешеченным окном, а слева ряд школьных стульев вдоль стены.
— В дежурку,— указал нам мент.
Мы с Наткой переглянулись и втиснулись в крохотную комнатку.
Стол стоял у зарешеченного окна, в углу напротив дверей два стула, у стола один стул и небольшой железный шкафчик. Мы сели на стулья, сумку я положила на колени, чтобы скрыть дрожь. Зубы я худо-бедно, но смогла сжать так, чтобы их дробь слышно не было. Мент сел за стол, достал из ящика бумагу и повернулся к нам.
— Внятно, четко и по очереди.
Натка толкнула меня ногой.
— Мы ехали в такси и хотели повернуть, но в нас сзади врезалась «Газель», и поддела за бампер. Машина скатилась в канаву, а сверху ее придавила эта махина. Ну, мы выбрались и пошли через лес искать деревню, чтобы машину найти, мы домой очень хотим.
— Так, а что с машинами?— он подозрительно зыркнул на нашу сумку.
— Там остались.
— А почему вы не дождались?
— Ну, я же говорю, домой спешим, очень устали.
— Машина чья?
— Такси…
— Такси,— повторил он за мной и, обернувшись, пристально посмотрел на нас, как-будто лазером прожег.
— Анкетные данные.
— Я, Марина…— и тут я от волнения начала громко икать.
Надо же, как удачно я заикала, не продумав все, как следует, затянула бы петлю. А так ведь шанс выбраться есть! Пусть мы канем в каком-нибудь Кукуевске, но в руки бандюгам не дадимся!
Так, фамилия Петрова. Живу в Костроме, отсюда рукой подать, улица Строителей, она в нашей стране очень популярна, да и романтична…
Пока я задыхалась от икоты, мент налил мне в стакан воды из чайника. Я жадно вцепилась в стакан зубами и, выпив всю воду, продолжила отвечать, икая гораздо реже.
— Марина Александровна Петрова, проживаю в городе Костроме, улица Строителей, дом пять, квартира два.
Теперь заикала Натка
— Год рождения?
— Восемьдесят третий,— соврала я, кажется, совсем не покраснев. Ну и что, я может от природы всегда старше выглядела. Услышав мой год рождения, Наташка заикала еще активнее и стала пунцовой.
Мент и к ней проявил свое внимание, подав стакан с водой.
— А вы готовы отвечать?— он обратился к Наташке.
Она кивнула головой и вернула стакан.
— Я, Голубева Наталья Викторовна, восемьдесят четвертого года рождения, проживаю в Костроме, улица Ленина, дом десять, квартира пятьдесят три.
Мент, записав ее данные, жестом пригласил нас к столу, расписаться под показаниями. Мы по очереди оставили свои автографы и вернулись на стулья.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в холл ввалились двое ментов.
Я замерла, и горькое предчувствие сжало сердце. Менты, увидев нас, переглянулись, и, отдав честь Аркадию, втиснулись в узкую дежурку.
— Добрый день!— бросив взгляд на нашу ношу, поздоровался один из вновь прибывших.
— Добрый день…— выдохнула Натка, я же не могла и языком пошевелить, он к нёбу прилип.
— Они задержаны? – спросил второй мент.
— Нет. А что, есть повод?— усмехнулся Аркадий и с прищуром взглянул на нас.
— Даже не знаю…— задумался второй мент.
— Документы у вас есть?
— Нет, мы их потеряли…— слабо пролепетала я, чувствуя, как душа отделяется от тела.
— Вот оно что. А где потеряли?
— Не знаем…
— А в аварию вы случаем не попадали?— спросил первый мент.
— Ага,— кивнула я,— можно мне еще водички.— Я с трудом пошевелила языком.
— Конечно.— Аркадий вылил остатки воды из чайника в стакан, и подал мне.
— Разрешите досмотреть вашу сумку?— официальным тоном осведомился второй мент.
Натка кивнула в знак согласия. А я, набрав воды в рот, забыла, что с ней делать. Выплюнуть или проглотить, все мое внимание переключилось на руки ментов. Они подняли сумку на стол, расстегнули молнию…
В дежурке стало нестерпимо жарко, и тишина зазвенела в воздухе. Несколько минут менты таращились на содержимое нашей сумки, а для нас эти минуты длились целую вечность!
Ну, вот и все! Хана свободной жизни, теперь кандалы и нары! Что за невезуха?!
— Составляем протокол,— сухо сказал второй мент, когда обрел голос.
— Что вы поясните по вновь появившимся данным?— спросил Аркадий.
— Любопытно! Откуда такая прорва деньжищ?!
— Банк ограбили?— предположил первый мент.
— Нет,— тихо прошептала я.
— О, а это что?— второй мент засунул руку в сумку и достал наши документы.
— Дай-ка.— Аркадий достал документы и стал их разглядывать.
— Так, так, очень интересно. А вы говорите, что потеряли, а они вот, затесались между пачками денег. Ай-я-яй, какая рассеянность! Ну-ка, что тут у нас?— Аркадий сел и стал сравнивать данные паспортов и наших показаний.
Менты же тем временем выкладывали пачки купюр, считая вслух.
— Гена, закрой дверь!— приказал Аркадий, встав из-за стола.— А вы, гражданки, пройдемте со мной!
Мое сердце ухнуло куда-то вниз, бешеным пульсом заколотилось по всему телу. Наташка белее стены поднялась первой. Я же, собрав все силы, пошатываясь на ватных ногах, в раскоряку поплелась за ними.


Глава 34-я, в которой внутренние терзания героини оказываются столь сильны, что затмевают печальную реальность «каталажки».


Аркадий завел нас в кабинет, гораздо просторнее дежурки.
— Присаживайтесь!— он показал нам на стулья у окна, а сам сел за стол напротив нас. Достал из ящика стола диктофон.
— Предлагаю сразу выложить всю правду, иначе все, что вы наврете, обернется против вас!— с этими словами он включил диктофон.
Мы с Наташкой переглянулись, и я деревянным голосом начала:
— Рассказ очень долгий, но я так понимаю, нам уже торопиться некуда! …
Аркадий слушал внимательно, изредка мычал, прочищая горло, но ни разу не отвел взгляда от моих глаз.
А меня, вдруг, отпустило, страх и безнадегу сменила какая-то подозрительная отрешенность. Возникло ощущение, что я пересказываю фильм в стиле «экшн», где главными героями стали я и Наташка.
Наташка сидела ни жива, ни мертва, уставившись в картину, висевшую над головой Аркадия.
Где-то на середине моего повествования к нам присоединились два мента с нашей сумкой и листом-описью содержимого сумки.
— Минуточку,— прервал меня Аркадий.— Почему вы поверили этим мужчинам и не обратились к милиции опять?
— Не знаю, может, потому что очень часто сталкивались с так называемыми «оборотнями в пагонах». А может, потому что они очень убедительно говорили.
— Продолжайте.
Когда я в рассказе дошла до момента полета на вертолете, Аркадий поднялся из-за стола и начал ходить по кабинету взад-вперед.
О том, что мы почти сбежали от бандитов посредством моих снайперских усилий, я благополучно умолчала. Не хватало мне еще пожизненного срока за убийство нескольких человек!
Наташка, громко икнув, сбила меня с повествования и продолжила рассказ сама, тем самым дав перевести мне дух. Я, воспользовавшись моментом, опустошила еще один стакан с водой.
Странно, отчего мы так много употребляем воды?… А, мы же водку пили. Наверное, «сушняк», так кажется, это называется. Или «трубы горят»…
Тьфу ты! Тут жизнь решается, а мне в голову глупости лезут!
Наташка разогналась не на шутку, уже не бледнела: щеки полыхали, глаза сверкали, я аж засмотрелась. Ну чудо, как хороша! Невзирая на драный, чумазый китайский костюм и грязные, спутанные волосы.
Она от всей души прошлась по Димасику, ведь это из-за него она потеряла любимого! И вообще, этот проходимец обаял ее так, что она поверила в его искренние чувства к ее подруге, то есть ко мне. И она никогда себе не простит, что уговаривала подругу (меня) поверить этому чудовищу и стать его женой (!), упаси Господи! И поделом ему, оглушили и обокрали его, гада ползучего! Так что вы, уважаемые милиционеры, ничего плохого о нас не думайте. Деньги это не наши, а того преступника, и не надо нас подозревать, мы несчастные жертвы обстоятельств и бандитов!
На этих словах Наташка зарыдала в голос и уткнулась мне в плечо.
Молодец! Более правдоподобной концовки наших приключений и не придумать!
Не устаю удивляться моей подруге, иногда она способна прыгнуть выше своей головы! Вот и сейчас майор милиции, чуть не плача, утешает ее. И меня заодно. Наверное, я тоже сейчас заплачу!
Первым пришел в себя Аркадий, он строго призвал всех к порядку.
— Пройдемте со мной.— Он поднялся и вывел нас из кабинета.
Мы поплелись за ним по коридору, в конце которого увидели дверь. Она вела в подвальное помещение, в котором располагался СИЗО. Спустившись по крутой лестнице, мы остановились перед железными дверями. Аркадий нажал кнопку звонка. Дверь со скрипом отворилась, и мы вошли вовнутрь. Это был длинный коридор с железными дверями, расположенными напротив друг друга. Надзиратель оглядел нас с ног до головы и кивнул Аркадию.
— Погостеприимней с ними, считай - это наши гостьи. В какой камере порядок?
— В третьей.
— Определяй туда.— С этими словами Аркадий оставил нас и направился к выходу.
Надзиратель отпер дверь нашей камеры, и мы вошли.
Ну что ж, вполне приличная камера, хотя мне сравнивать не с чем, я как-то в таких местах еще не бывала. Но все когда-то бывает впервые! Комната примерно пять на пять, единственное окошечко под потолком еле пропускает свет. У стен две двухъярусные койки с завернутыми в рулоны матрацами, у самых дверей умывальник и унитаз, подобный общественному туалету «Кукуевска». Даже запах тот же!
Мы уныло переглянулись и опустились на койки.
— Небо в клетку, друзья в полоску…— проговорила Наташка, глядя в окошечко под потолком.
— Прорвемся!— попыталась я сказать как можно бодрее, но боюсь, прозвучало это жутко безнадежно.
Мы решили привести свои наряды в порядок, насколько это было возможно. Прополоскали их под струей воды и развешали на спинках коек. Расстелив матрацы и натянув на них линялые простыни, мы с Наташкой легли по своим местам.
Я закрыла глаза и увидела довольно потускневший образ Сергея. Сердце сжалось и бешено заколотилось. Что такое?! Неужели ничего не прошло?! Неужели мне это показалось?! Неужели конец моей любви - это иллюзия?! Господи, да за что же мне такие мучения?!… А может это не любовь, а тоска? Я затихла и даже дышать перестала, прислушиваясь к своим ощущениям. Неясная тревога и беспокойство – еще бы, угодить в каталажку и не беспокоиться!… Что еще?… Тоска? О, да! Тоска, да еще какая тоска! Мое сердце разбито, раздавлено и истерзанно!… Жалость?… Увы, это именно жалость - отвратительное и гадкое чувство! А что вместо жалости должна испытывать брошенная женщина?! Да, жалость, но с оговоркой, жалость не к себе, а к потерянному времени, издерганным нервам и осмеянным чувствам, которые были брошены к ногам недостойного каменного изваяния! О, Боже, сколько мраморных надгробий осталось в моей душе, сколько бесчувственных чурбанов было в моей жизни! … Меня, вообще, кто-нибудь и когда-нибудь любил?! А мужчины, в принципе, способны на такое чувство как любовь?! Не хочу думать, что они все сплошь и рядом жестокие и бесчувственные эгоисты… Факты, факты, факты… Да к черту все факты! Не в тех я, наверное, влюблялась, не те становились моими героями. Ведь и среди нас, небесных созданий, встречаются алчные хищницы, гарпии и сирены. Значит, по логике, если в этом вопросе уместна логика, то и среди мужчин встречаются благородные, искрение и преданные личности…. Да… О таком мужчине я мечтала всю сознательную жизнь…
И тут же в памяти всплыла картинка из недавнего прошлого. Как-то я столкнулась с одноклассницей на улице. Обменявшись со мной приветствием, та поинтересовалась моей личной жизнью. И получив отрицательный ответ, сказала:
— Все принца на белом коне ждешь?
— Что ты! Я панически боюсь лошадей!
Мы посмеялись и разошлись. Это, конечно, была шутка, но лошадей я действительно боюсь. Они красивые и грациозные животные, но однажды на каком-то празднике, мне тогда было лет пять-шесть, я познакомилась с этими животными очень близко. Небольшой пони катал детей по парку. Может, в тот момент, когда я к нему приблизилась, у него вдруг испортилось настроение или кто-то его напугал. Но лягнул он меня, хотя я и вела себя тише мыши. Так что это знакомство прошло с неприятными для меня последствиями: синяки украшали мою ногу в течение нескольких месяцев.
Да, есть, что вспомнить. С тех пор мое отношение к лошадям подчеркнуто трепетным страхом.
И одноклассница права в какой-то мере, принца я жду, но пусть он будет на ногах и с руками, а главное с головой и добрым сердцем. А еще, с отличным чувством юмора и надежный… А еще… В общем, таким как мой Сережка!
И я обессилено зарыдала, уткнувшись в подушку.
Пока я дезинфицировала подушку своими слезами, окошечко в двери открылось, и уже ставший родным Аркадий просунул нам несколько потрепанных книжек, ручки и журналы сканвордов.
— Не скучайте, девочки!— приободрил он.— Сигареты нужны?
— Нет, спасибо, мы не курим!— радостно отозвалась Наташка.
— Ужинать будете?
— Нас на свадьбе накормили, спасибо.
— Вы и там отметились?— засмеялся Аркадий, и, попрощавшись, закрыл окошечко.
Забрав передачку, Натка уселась на мою койку и потрепала меня по ноге.
— Мариша, книгу читать будешь? Есть детектив и про любовь.
— Детектив,— шмыгнув носом, ответила я.
— Ты плачешь?— она склонилась надо мной.
— Уже нет, не обращай внимания, минутная слабость.
— Хорошо, если ты уже успокоилась…— на секунду задумавшись, и глядя в потемневший проем окошка под потолком, она, вдруг, изрекла.— А знаешь, я даже рада, что мы здесь. В данное время мы в безопасности, и этим ментам я верю, они не продадут!— с этими словами она легла на свою койку.


Глава 35-я. Прочь эмоции! Да здравствует логика и здравый смысл…


Когда в нашей камере появились первые лучи солнца, я так полагаю ближе к полудню, пришел Аркадий.
— Добрый день! Есть новости, и даже не знаю, хорошие они или плохие.— Он присел на край Наташкиной койки.— Я был вынужден ответить на запрос ГОВД Анапы о том, что вы у нас.
Мы, затаив дыхание, ловили каждое его слово.
— Сначала пришел ответ от старшего следователя Грядасова, он просил задержать вас на сорок восемь часов. Он выслал за вами конвой,— он немного помолчал и продолжил.— А вот буквально десять минут назад, позвонил некий Березин. Он в свою очередь тоже попросил задержать вас на пару суток, и выезжает он из Саратова…— нахмурившись, он озадаченно посмотрел на меня.
А что я? Я пожала плечами.
— Мишенька все же нашел меня!— облегченно вздохнула Наташка.
— Да, может и нашел, но что делать нам? Бросать жребий, кому вас отдавать? Спрятать вас в тартарары подальше от мафиози и оборотней?
— Не знаю, решать вам…— отозвалась я.
— В том-то все и дело. Ну, посудите сами, в каком я положении: с одной стороны, ваша история столь же фантастична, сколь и глупа. Верить или нет, это другой вопрос. Но с другой стороны, чем глупее история, тем она правдоподобнее. Мне же думается так - если принять в расчет, что вы говорите правду, то ситуация, в которую вы попали, очень сложная и не однозначная… Да, и кстати, в интернете появилось незаметное сообщение о похищении с целью выкупа дочери Саратовского губернатора, и, кажется, девочка уже с отцом.
— О-о-о!— воскликнули мы одновременно.— Как хорошо, что она жива!
— Ведь этот упырь стращал нас, что Жанну убьют!— вырвалось у Наташки.
Я очень рада, что Жанна в полном порядке, что же касается упыря…. Я его представляла в другом образе, и с Димасиком он не ассоциировался. Ну, да Бог с ним.
Аркадий выдержав паузу, и явно взвешивая каждое слово, продолжил.
— Так вот, я немного отвлекся. Если верить вам, то вот что у меня получается. Вы поехали в отпуск и совершенно случайно познакомились с дочерью Марусенко. Вас заметили Березин, представившийся телохранителем Марусенко, и Фомин, назвавший себя офицером ФСБ. Я не берусь утверждать, что они говорили правду, но и опровергнуть не могу. Нет данных. Увы! Бандиты не предполагали, что вы, Марина в компании с Жанной. Они следили за ней, а на пляже, когда ее похищали, вас не было. И здесь вырисовываются две версии: первая, в которой милиция стоит на вашей стороне. Вы обратились к ним и рассказали все, что знали, а они в свою очередь стали, что называется, рыть. И поверьте, это очень трудно. Особенно, если дело касается таких шишек, как губернаторы и прочие политики.— Он тяжело вздохнул, будто он всю жизнь только этим и занимается, что роет под политиканов.
— На следующий день вы сообщаете, что пропала Наташа. Вот здесь-то и начинается путаница, которая ставит меня в тупик и во второй версии. Бандиты похищают Березина, чтобы узнать, где прячется губернатор. И вместе с Березиным к ним попадает Наташа, а они, бандиты, не знают, что вы и Наташа подруги. Вот и возникает вопрос, если они о вас не знают, как они могут вас искать?
— Обыкновенно!— возразила я.— Они могли подкупить ментов, ох, простите, милицию, когда те прищучили бандитов, ну, и узнали, кто на них донес.
— Вздор! Милиция не знает, кто похитил Жанну Марусенко, тем более что она уже у себя дома, и дело, скорее всего, закроют.
— Как закроют?!— вскрикнула Натка.
— А так, девочки. Вы, наверное, не знаете, что господин Маслов очень влиятельный человек не только в Саратовской области. Так что шумиха вокруг его имени исключена.
— Но ведь мы же все знаем!
— А кто вам поверит?
— Вы же поверили…
— Я еще не решил, верю я вам или нет.
— О, Господи!
— Самое время вспомнить о нем. Ну, да вернемся ко второй версии. Она ставит под большое сомнение ваши показания. Вы, заодно с бандитами, заманили Марусенко в ловушку. Воспользовавшись их доверием, вы за выкуп вернули Жанну отцу, а подельников оставили с носом. И теперь скрываетесь от милиции и бандитов.
Ого! Удивил, так удивил! Вслух же я только охнула. А Наташка чуть сознания не лишилась, почти закатив глаза, побледнела и опустилась на подушку.
— И как мне быть? С одной стороны, вас действительно могут посадить. Если в Анапе не нашли похитителей, а они скорее всего были не местные, то тогда крайними оказываетесь вы. Я ведь тоже так думаю.
— Но почему?!— вскрикнула Наташка.
— Да потому, что ваше поведение очень подозрительно! Если бы вы сразу после побега с этой дачи помчались в милицию, и все им рассказали, вы бы уже были в Новгороде и рассказывали подружкам о своих приключениях. А вы поступили либо с трезвым расчетом, будучи в связи с бандитами, либо опрометчиво и глупо, пойдя на поводу у неизвестных Березина и Фомина.
— Но мы же все рассказали!
— Дорогие мои! Я могу опираться только на факты! А они говорят прямо и косвенно, что вы увязли в этом деле. Ну, а рассказать захватывающую историю я тоже могу, у меня воображение хорошо работает.
— Неужели, вы нам совсем не верите?!— заплакала я.
— О, нет, только без слез! Если бы я был уверен в вашей виновности, меня бы здесь не было…. Прекратите потоп, эти стены не выносят сырости!
Я, шмыгнув носом, вытерла слезы и надулась.
Вот, гусь! А поначалу произвел такое хорошее впечатление!
— Я готов вам поверить, но не хватает многих фактов. Первое, как найти этого майора с его женой, второе, нужны показания проводников и официантов того поезда, в котором вы ехали с Фоминым. Третье, эта история с вертолетом и Саратовским особняком, нужны свидетели, чтобы подтвердить ваше присутствие там. Сами видите, вопросов очень много, а ответов на них нет.
— И что же нам теперь делать?!— в отчаянии Наташка схватила Аркадия за руку.
— Признаться во всем.
— Так мы же все рассказали!
— Ну, тогда подождем двое суток. Надеюсь, следователь Грядасов и Фомин прояснят это запутанное дело.— Он подошел к двери, и, стукнув дважды, вышел.
В камере повисла гробовая тишина, я даже ощутила, как она меня вдавливает в пол, размазывает и расплющивает. Мысли скакали как взбесившиеся мартышки, с одного на другое. Просто чехарда какая-то! Голова же невыносимо разболелась. Я посмотрела на подругу, она кажется была настолько потрясена, что ни говорить, ни плакать не могла: сидела и молчала, тупо уставившись на дверь.
С огромным усилием воли, точнее остатков воли, мне все же удалось остановить ералаш в голове и попытаться обдумать слова Аркадия.
Что ж, надо отдать должное, его доводы вполне логичны и обоснованы. Правда, очень удивительно, откуда в таких дебрях работают интеллигентные люди, и наверняка не с одним дипломом. Возникает ощущение, что они здесь, менты, только и делают, что распутывают козни мафии. Ну да ладно, речь не об этом. В принципе, я с ним согласна, если бы я была на его месте, то решила бы, что мы из бандитской шайки и «кинули на бабки» своих подельников, а теперь пы

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 100
     (голосов: 3)
  •  Просмотров: 1716 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.