1 Совокупленье Ада с Раем… На ведьме ангел… Колокола в трезвон играют... Свершилось!.. Амен!.. Тиранил лоно ангел ведьмы Родить алфавит: Буки, Веди… Перо с крыла!.. Чтоб в муках гений Творил, подписываясь: - Гегель, Георг Вильгельм + Фридрих… 2 Германия, философ видный…

Империя: сломанная опора

| | Категория: Проза
ГЛАВА 2. ЛАКАПИНЫ.


- Прибытие на Арктур через полсотни временных единиц, Ваше Высочество.
- Благодарю, капитан.
Пока что еще принцесса. Пройдет совсем немного времени и, как только нога ее ступит на Арктур, она перестанет именоваться таковой. Лишь несколько мгновений до этого шага, шага в новую жизнь.
Лаура тщательно подготовилась к этому важному событию. Платье из органического шелка кремового цвета оставляло открытыми руки, шею и плечи, глубокий вырез подчеркивал роскошную грудь, драпировки на лифе плавно переходили в юбку, тугими складками ниспадающую до самых щиколоток, оставляя на виду бледно-розовые атласные туфли без каблуков. Шею украшало небольшое, но изящное ожерелье из прозрачных кристаллов, в ушах сверкали такие же серьги. Длинные золотистые волосы убраны в роскошный узел, красивыми кольцами лежащий на затылке. Лаура прекрасно понимала, что своим откровенным видом шокирует чопорных жителей Арктура, да и, учитывая непривычно холодный климат, наверняка замерзнет, и все-же какое-то непонятное упрямство заставило ее одеться именно так. В складках юбки она нащупала небольшой ингалятор, который дал ей с собой придворный врач:
- Атмосфера на Арктуре сильно отличается от той, к которой Вы привыкли, и поначалу можете себя плохо чувствовать. В воздухе очень мало кислорода и много углекислого газа, вот почему они все такие бледные. Пользуйтесь ингалятором, пока не привыкнете. Вообще акклиматизация пройдет у вас тяжело, ведь Вы совсем не путешествовали.
Слова врача не прибавили Лауре бодрости духа. Кроме того, она ни на один миг не забывала, что сутки на Арктуре равны приблизительно двум с половиной суткам на Антаресе. Не слишком заманчивая перспектива более суток бодрствовать, а затем более суток спать приводила в уныние.
Звездолет принцессы приземлился в главном космопорте Ламаса – столицы Арктура.
- Прибыли,- сказал капитан.
У Лауры от страха разом отнялись ноги, закружилась голова, затошнило, заболел живот, и сердце ухнуло куда-то вниз, а затем стремительно взлетело вверх, едва не выпрыгнув из горла.
«И что теперь? А как? А если он мне не понравиться? А если я ему не понравлюсь?» - в панике мысли путались, в голове царил полнейший сумбур. Чувствуя, что на нее устремлены десятки пар выжидательных глаз, Лаура, ценой невероятных усилий, все-же заставила себя сдвинуться с места. Люди, сопровождавшие ее, не могли выйти раньше нее и только это заставило девушку передвигать ноги. Шаг, второй, третий, пятый, десятый, дверь, наконец – трап.
Тяжелое, свинцово-серое, непривычно низкое небо - первое, что увидела Лаура в этом другом, совершенно незнакомом мире. Ледяной, пронизывающий до костей ветер – первое, что почувствовала. Она моментально замерзла так, что зубы застучали и кожа запылала огнем, на глаза моментально навернули слезы и она не сразу сумела сфокусироваться и разглядеть хоть что-то. Все окружающие предметы, люди, небольшой группой стоявшие внизу, казались расплывчатыми темными пятнами и Лаура усиленно моргала, спускаясь по ступеням.
На предпоследней ступени Лаура, следуя правилам этикета, остановилась. Высокий молодой человек, возглавлявший группу встречающих, выступил вперед и протянул руку, раскрытой ладонью вверх. Даже стоя на две ступени выше, Лаура все равно оказалась ниже ростом и ее глаза уперлись как раз в его грудь, обтянутую серой тканью.
- Добро пожаловать на Арктур, принцесса,- произнес он низким бархатным голосом на ее родном языке без малейшего акцента.
Взгляд Лауры взметнулся вверх, к его лицу. За ее спиной первый секретарь императора произнес длинную приветственную речь, из которой она не услышала ни слова. Лаура в открытую, не стесняясь, разглядывала Стефана и лишь когда их глаза встретились, не выдержала, и отвела взгляд.
Первый секретарь окончил свою тираду и Лаура протянула руку Стефану, вложив свою ладонь в его.
- Нам предстоит небольшое путешествие до вашего нового дома,- говорил он, помогая ей спуститься, - я знаю, Вы устали, ведь столь длинная поездка наверняка утомительна, и все-же вынужден просить Вас продержаться еще немного. Вам будет весьма комфортно, уверяю.
У Лауры едва хватило сил кивнуть. Она буквально повисла на руке Стефана, позволяя ему вести себя куда угодно. Когда у тебя зуб на зуб не попадает, тут уже не до царственной осанки и горделивой походки.
Небольшая процессия, возглавляемая царственной парой, двинулась к личному флайеру Стефана, которому предстояло доставить их к дворцу.
Стефан, выглядевший безупречно вежливым хозяином, на самом деле кипел от негодования.
« И зачем так вырядилась? Ведь знала же, что здесь климат гораздо холоднее. Показать, что недовольна участью? Проявить характер? Так здесь не то место и не то время». В душе Стефану было жаль замерзшую, посиневшую девушку и в какой-то момент он дернулся снять с себя верхний теплый плащ и как следует укутать Лауру, но тут же разозлился на себя и оставил все как есть.
«Ничего, впредь будет умнее,- успокаивал он себя,- да и я не тот муж, чтобы терпеть женские капризы». Лаура же уже достигла того душевного и физического состояния, когда безразлично, куда тебя ведут, лишь бы там было тепло. Снаружи флайер выглядел очень небольшим и неприметным, чем те, которые привыкла видеть Лаура. Поэтому, войдя внутрь, она очень удивилась, увидев огромный салон, в котором с удобством могли разместиться несколько сот человек. Потолок и пол, выложенные черными матовыми плитами, создавали очень необычный, но приятный эффект. Стены выложены полупрозрачными плитами темно-синего цвета, и, казалось, светятся изнутри мягким, прохладным светом; вдоль стен расставлены удобные стулья, единственный стол напротив единственного же огромного круглого окна заставлен всевозможными напитками. Стефан не погрешил против истины, говоря о комфорте. Флайер совершенно бесшумно взлетел.
- У меня несколько таких,- сказал Стефан, подводя Лауру и секретарей к столу.- Есть и гораздо более крупные. Этот предназначен для политических визитов. Прошу – угощайтесь,- он жестом предложил девушке сесть.
Едва дождавшись приглашения, Лаура схватила первый же дымящийся кубок и еле сдержалась, чтоб не осушить его залпом. Вместо этого она красивым небрежным жестом поднесла его к губам и лишь слегка пригубила неведомый красновато-оранжевый напиток, после чего медленно, по глоточку принялась пить. Густая, пахнущая пряностями жидкость приятно обжигала горло и согревала внутренности. Лаура почувствовала себя гораздо комфортнее, на лицо вернулся румянец. Ей показалось, что Стефан только моргнул, и сразу неизвестно откуда потянуло приятное тепло.
Пока Стефан был занят разговором с первым секретарем на неведомом Лауре языке, она незаметно разглядывала окружающих. Арктурианцев было непросто различить и на первый взгляд все они выглядели для Лауры совершенно одинаково. Все бледные, сероглазые, рыжие, всех оттенков – от золотисто-оранжевого до медно-красного. Все в серых туниках и плащах. Лаура вспомнила, что на Арктуре цвет одежды зависит от времени года: зимой следовало носить одежду только белого цвета; весна окрашивала бедную природу Арктура серыми тонами, летом – все оттенки зеленого, осень же одевала своих слуг в желтое, оранжевое, коричневое. Красный цвет - цвет крови – считался траурным и одевался лишь в соответствующих случаях.
Вид этих одинаково выглядящих, практически одинаково одетых людей нагонял на Лауру тоску и она перевела взгляд в окно. Однако проплывающие мимо пейзажи тоже не радовали: все унылое, тусклое, однообразное.
- Вы привыкнете,- внезапно прервал ее безрадостные мысли Стефан,- все войдет в правильное русло. Арктур прекрасен, уверяю Вас. Это сокровищница, которую вам еще только предстоит открыть.
-Простите, но ничего прекрасного я не вижу,- отрезала Лаура. Я привыкла к солнцу, к теплу, к зелени. А здесь, насколько я могу судить…
- Вы ничего не можете судить,- тон Стефана был мягким, однако выражение его лица не на шутку испугало Лауру. – Вы и половины отрезка здесь не пробыли, ничего толком не видели, а уже ругаете свой новый дом. А потом Вам будет за это стыдно.
Он не мигая смотрел прямо в глаза Лауре и она, хоть и страшилась этого ужасного взгляда, все-же чувствовала, что не в состоянии ни отвести глаз, ни просто пошевелиться; все тело словно онемело, в голове осталось лишь одно – желание угодить ему, сделать все, чего он хочет, что прикажет.
-Простите меня,- прошептала она.
- Не прощу, ибо вы неискренни. Пытаться меня обмануть, провести, пустая трата времени.
Оцепенение отпустило Лауру так же внезапно, как и нашло, а саму ее обуял ужас. Так она впервые испытала силу гипнотического взгляда Стефана. «Ничего себе,- в панике думала Лаура,- на что он еще способен?». Его страшные, черные, с серо-стальным отливом глаза внимательно изучали каждую черточку ее лица, вбирали ее всю - от макушки до пят, каждую мелочь, каждую деталь, не упуская ничего. Ей страшно захотелось залезть под стол, убежать прочь, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого изучающего взгляда, под которым она чувствовала себя голой. Голой не физически, а голой морально. Ей казалось, он буквально прожигает ее насквозь и видит как на ладони все ее мысли, чувства, эмоции. Лаура опустила глаза, уставившись в одну точку впереди себя и даже дохнуть не осмеливалась. А Стефана это все казалось, только забавляло. Он прекрасно видел ее страх.
«Бедная, красивая, испуганная девочка,- невесело думал он,- несчастная жертва, принесенная на алтарь политики. Отданная на растерзание страшному, да еще и сумасшедшему чудовищу, как она думает. Понятно, что ей саму себя жаль до слез. Лучше бы ты никогда не встретила меня на своем пути, и наши жизни прошли вдалеке друг от друга. Не повезло, красавица. Той, другой, повезло больше, если отец решил пристроить ее к Джаган.» Как всегда, при мысли о клане Джаган, смертельная ненависть волной поднялась в душе Стефана, сметая все на своем пути. Эту ненависть он унаследовал в генах от своих предков, ее он передаст своим потомкам. Эту ненависть тысячелетие вынашивали и лелеяли все Великие Герцоги Лакапины. Отцы и сыновья, деды и внуки, прадеды и правнуки, давно или очень давно ушедшие из жизни, и он один – живущий ныне – все были одинаковы перед этой великой, разрушительной силой, этой ослепляющей, но немой ненавистью, веками вскормленной в стенах Великого Клана. Спокойные, рассудительные, мудрые правители были бессильны перед этой страшной силой, поработившей их.

Давно, более двух тысяч лет назад, когда еще только создавалась Империя, Лакапины и Джаган развязали первую Великую Войну. Лакапины уже получили статус Великого Клана, Джаган же только приближались к этой заветной цели, захватывая новые системы, завоевывая народы. В то время Клану Джаган случилось потерпеть поражение от маленькой планеты Канопус, сумевшей отстоять свою независимость. Для богатейшего из Кланов это было несмываемым позором, который правящий тогда Герцог постарался замолчать. Так случилось, что глав двух правящих династий, в первый и последний раз, связали родственные узы. Сестру Герцога Джаган выдали замуж за Великого Герцога Лакапина. Навеки останется загадкой, каким образом дошла до Великого Герцога Лакапина весть о позорном поражении Джаган. Годы спустя, когда на Великом Совете Джаган высказали свои притязания на честь именоваться Великим Кланом, Великий Герцог Лакапин отказался признавать за ним это право, ссылаясь на одно-единственное унизительной поражение от далеко не самой развитой планеты, и заставил Великий Совет прислушаться к ним. И когда Джаган было отказано в их притязаниях, те объявили Лакапинам войну. Это была война, не знавшая себе подобных за все время существования Империи, разделившая всю историю на «до» и «после», и не было такой подлости и низости, на которую не пошли бы два правителя по отношению друг к другу. В конце концов, Лакапинам удалось убить Герцога Джаган. Однако заговор был раскрыт и вина Лакапинов доказана. Великий Совет потребовал немедленного прекращения войны и признал за Джаган право на вендетту к Лакапинам. Джаган все же сумели добиться статуса Великого Клана.
А планету Канопус постигла экологическая катастрофа.

Вот откуда брала истоки тысячелетняя вражда двух Великих Кланов; корни этой ненависти уходили в глубь веков. И хотя более двух тысяч лет прошло с тех пор ничего не было позабыто и не могло позабыться, ибо вендетта Джаган до сих пор не была осуществлена. Невозможно даже представить, насколько тяжело жилось правящим Великим Герцогам Лакапинам со знанием того, что в любое время, по любой прихоти Великий Герцог Джаган решит-таки, наконец, нанести смертельный удар, и ничего ему за это не будет, все лишь вздохнут с облегчением оттого, что эта многовековая история наконец закончиться. До сих пор Стефану, как регенту, нечего было опасаться, однако теперь, с принятием титула и над его головой зависнет этот страшный меч, готовый опуститься в любую минуту.
«И все же,- мучился Стефан вопросом,- почему более чем за две тысячи лет Джаган так и не осуществили кровную месть? Жизнь за жизнь, чего же проще – убить ненавистного врага? Причем совершенно законно. Чего они так затянули этот конфликт?». Стефан не находил ответа. «Наверное, не только в твоем доме есть тайны,- невесело думал он. - В каждом Великом Клане их предостаточно».
Воцарившееся за столом молчание прервал первый секретарь императора. Пока Лаура и Стефан были погружены каждый в свои мысли он не отрывал взгляд от окна, не пропустив ничего из открывшегося ему.
- Смотрите! Кажется подъезжаем.
Стефан соблаговолил взглянуть туда, куда указывал секретарь.
-Да, вот и дворец.
Лаура встрепенулась, встала из-за стола и подошла к окну, дабы разглядеть свой новый дом с высоты птичьего полета.
Дворец Лакапинов расположился довольно далеко от столицы, был выстроен на высоком холме, дабы возвысить своих господ над подчиненными и больше был похож на большой дом, чем на дворец. Серое, двухэтажное здание, обведенное по второму этажу галереей охватывало двор с четырех сторон. Двор был покрыт прозрачной крышей, опирающейся на колонны.
-У нас все дома имеют два этажа,- Стефан будто прочел ее мысли. – Это символизирует двойственность нашей жизни: общественная и личная.
«Да у вас, похоже, каждый вздох чего-нибудь символизирует»,- раздраженно думала Лаура.
Радовали взгляд разбитые вокруг дворца сады и парки исполинских деревьев с красиво подстриженными и тщательно ухоженными серебристо-серыми кронами.
- Поверьте, ближе к середине лета они позеленеют,- уверял Стефан, ведя ее по бесконечным аллеям ко дворцу, - и вам так будет привычнее.
Лаура первый раз взглянула на Стефана не со страхом, а с любопытством. Неужели он и правда проявляет заботу о ней или ей так только кажется? Было трудно представить этого чопорного молодого человека заботливым и добрым, это совершенно не согласовалась с его холодным внешним видом. Хотя Лаура вынуждена была признать себе - внешне Стефан начинал ей нравится. Теперь, когда первый страх, вызванный его страшным взглядом прошел, она начала понемногу к нему привыкать. Макушка Лауры едва доставала до плеча Стефана, теплый плащ, в который он был облачен немного распахнулся, и она впервые заметила на его груди крупный медальон. Он выглядел, как золотой, хотя Лаура точно знала, что золота на Арктуре нет, и на первый взгляд казался абсолютно гладким, и лишь приглядевшись можно было разглядеть скромный узор из маленьких зеленых камешков, выложенный на нем. Медальон был прост, но вместе с тем изысканно красив.
- Симпатичный,- похвалила Лаура.
- Это фамильное украшение, веками передается в нашей семье от одного Великого Герцога к другому. Сделан из особого сплава, только представители правящей семьи могут носить украшения из него.
-А что обозначает узор?
- Это буква «Л» нашего алфавита. Вы вскоре выучите его.
Услышав скорбный вздох Лауры, Стефан изумился:
-Вы что же, думали, что здесь все будут говорить с Вами на вашем языке? Вам придется учить наш.
- Я знаю,- хмуро ответила Лаура,- просто языки мне всегда тяжело давались. Учить их для меня просто мука.
-Это поправимо, мы можем облегчить Ваши мучения.
У парадного входа их встретил целый сонм людей, в которых Лаура по каким-то неуловимым признакам угадала слуг и не ошиблась. Они немедленно согнулись в три погибели, когда власть имеющие приблизились.
- Это Первый Распорядитель дворца, это его первый помощник, это второй,- начал представлять Стефан. Лаура даже не пыталась запомнить ни лиц, ни имен. Невероятная схожесть местных жителей жутко ее раздражала.
«Хоть именную ленту каждому выдавай. А что, мысль»,- уныло думала Лаура при взгляде на трех совершенно одинаковых женщин неопределенного возраста, которых Стефан представил как ее служанок. Она покорно позволила им себя увести.
- Мы с Вами увидимся позже,- Стефан слегка пожал ей руку,- нам надо…
- Обсудить с учеными мужами сделку и скрепить печатью брачный договор,- мрачно закончила Лаура. – Присутствие самой невесты при этом необязательно.
- Совершенно верно,- отрезал Стефан.- Отдыхайте, надеюсь Вам понравиться во дворце.
«Даже не надейся»,- подумала Лаура, однако, войдя внутрь, потеряла дар речи от изумления, сменившегося восхищением. Дворец был отделан с безукоризненным вкусом, невероятная элегантность и в то же время изящество, пронизывали здесь каждый миллиметр. Полы всюду выложены красными с сероватым отливом плитами, стены окрашены в нежный кремовый цвет, что моментально создавало ощущение легкости и прозрачности. Служанки, видимо, решили не сразу вести Лауру в ее апартаменты, а вначале показать ей дворец. Двойные двери, задернутые тончайшими кожаными лиловыми портьерами, вели из холла во внутренний двор. Лаура обрадовалась, увидев две большие печи, выложенные белыми изразцами, по бокам от дверей: очевидно, дворец хорошо отапливался. Все пространство, от колонн, до врытого в землю белого бассейна было разбито не геометрически правильной формы клумбы, высаженные цветами всевозможных видов, но исключительно фиолетового цвета. Прозрачная крыша была раздвинута посередине, и прохладный воздух лился в самое сердце дома.
- Любимый цвет господина,- сказала одна из служанок, указывая на цветы. Говорила она на имперском стандарте, правда с сильным акцентом.- Приняв власть, господин сразу все тут переделал, как захотел. На второй этаж можно попасть по лестнице, или через галерею. Вы как хотите? – было очевидно, что каждая фраза дается ей с трудом.
- Давайте через галерею.
Значит, это у Стефана такой изысканный вкус. По крайней мере, хоть за это она может его уважать.
Пройдя в другую затянутую портьерой дверь, Лаура оказалась в картинной галерее. Сиены здесь также были окрашены в желтовато-кремовый цвет, а пол из черного дерева. Одна стена полностью затянута портьерой, такой же, как во внутреннем дворике. Служанка отдернула портьеру, и оказалось, что вся стена за ней сплошь прозрачная. Открывшийся вид на дворцовый парк оказался неожиданно красив. Это напомнило Лауре ее собственную комнату в императорском дворце, настроение сразу улучшилось. Лаура лишь мельком взглянула на картины, решив хорошенько рассмотреть их как-нибудь потом. Приходилось признать, что у небольшого дворца имеются свои плюсы: здесь Лаура достаточно быстро оказалась в своих апартаментах, вместо бесконечно долгих скитаний, как во дворце ее отца. Личные покои герцогини были гораздо обширнее ее прежних комнат. Они включали личную гостиную, столовую, просторный салон для общественных встреч, будуар, спальню, несколько внушительных размеров комнат отведенных под гардеробную, комнату для гимнастических упражнений, огромную ванную комнату и еще одно помещение с небольшим бассейном и еще какой-то каменной чашей в полу, одна стена также целиком прозрачная. Обстановка везде такая же, как и в остальных помещениях: красные плиты на полу, желтовато-кремовые стены, мебель из черного дерева.
- Господин сказал, что Вы можете тут все переделать так, как захотите,- похоже, разговаривать из этой троицы умела лишь одна.- Э-э-э… прежняя герцогиня… жила в других покоях.
Лаура заинтересованно взглянула на служанку:
- Как твое имя?
- Хельга, госпожа.
- Скажи, Хельга, ты помнишь прежнюю герцогиню?
- Нет-нет,- однако, по ее переменившемуся лицу и испуганному голосу Лаура поняла, что она лжет.
Хельга торопливо переменила тему.
- Вы можете разместить свои вещи, в какой хотите гардеробной. Пойдемте, мы покажем Вашу новую одежду.
«Какую одежду?» - удивилась Лаура. К ее изумлению действительно, несколько комнат оказались забиты всевозможной одеждой, хотя мерок ее у здешних швей быть не могло. Но вещи вроде бы подходили ей по размеру.
- Надеюсь, это не одежда прежней герцогини,- съязвила Лаура.
- Что вы,- испугалась Хельга. –Все новое, все специально для Вас.
Лаура принялась перебирать вещи. Туники, туники, туники, нижние – тонкие и легкие, верхние – более тяжелые, теплые плащи; все свободное, прямого покроя, напоминало наглухо застегнутый футляр.
- А это что?- не сдержала возгласа удивления Лаура, вытащив совершенно немыслимое одеяние. Немыслимое, если мыслить так, что она сейчас находиться на Арктуре, где люди с самого начала своего существования прячутся в бесформенные мешки, совершенно скрадывающие все формы тела и не дающие никакого представления о том, что же сокрыто под тканью. Нежно-зеленое, с шокирующее глубоким вырезом, легкими струящимися рукавами оно было разрезано по бокам от самого подола до подмышек. Края разрезов скреплены шнуровкой, серебристой, очень красивого плетения.
- Это ваше домашнее платье,- служанка, казалось, не поняла вопроса. - Одно из. Вы что же, думаете, мы и дома перед близкими ходим в такой строгой одежде?
Отвечать Лауре не понадобилось, у нее все было на лице написано. До сих пор она видела Лакапинов крайне редко и только на официальных приемах, так откуда же ей было знать, что в домашней интимной обстановке эти странные люди выглядят совершенно по-другому? Такого откровения Лаура никак не ожидала. Самым близким для нее здесь был Стефан. Представив себе, что придется появиться перед ним в чем-то подобном, Лаура залилась краской.
- Я устала,- сказала она и прислужницы, опомнившись, принялись над ней хлопотать. Лаура только что осознала, что, и в самом деле, устала. Слишком много впечатлений для одного дня, а ее биологические часы подсказывали, что день уже действительно прошел и организм, не перестроившийся на новое время, требовал сна. Однако же, спать ей не придется еще долго. Сколько же сейчас времени по меркам этой чертовой планеты? Самый разгар дня? Или уже вечер?
Ее раздели, отвели в комнату с бассейном, посадили в каменную чашу, тут же заполнившуюся сначала теплым паром, а затем горячей водой; несколько раз намазывали разными пахучими смесями и мазями, каждый раз смывая водой, а затем окатывая паром. С каждым разом Лаура чувствовала, что ее усталое тело словно возрождается к новой жизни. Но, как оказалось, это только начало. Затем ее отвели в бассейн с прохладной и ароматной водой. Лаура легла на специальную ступень, позволив, на сей раз прохладной воде омывать ее тело, откуда-то полилась дивная лиричная музыка. Веки девушки отяжелели и она задремала. Через какое-то время прислужницы разбудили ее, отвели на стоящую тут же кушетку, и одна принялась массировать ей ноги, а другая голову. Лаура снова начала дремать.
- Господин выразил надежду, что Вы разделите сегодня ужин с ним,- раздался у нее над ухом голос Хельги.
- Я не выдержу,- сонно пробормотала Лаура.
- Выпейте это, и выдержите еще много времени.
Лаура покорно взяла из рук служанки кубок и выпила прохладную, очень остро пахнущую жидкость. После чего вновь удобно устроилась на кушетке, а женщины принялись расчесывать ее роскошные волосы. Постепенно Лаура почувствовала, что к ней вновь возвращается бодрость духа и энтузиазм.
«Итак, что имеем в плюсе,- думала она.- Довольно симпатичный молодой человек. Заботливый, если повезет. Роскошный дом. Шикарный массаж. Минусы: глаза, в которые страшно взглянуть и которые гипнотизируют, деспотичен, не терпит ни малейшего неповиновения. Интересно, а что он сам обо мне думает?»
- Пора одеваться,- Хельга прервала размышления Лауры. - Домашнее платье?
- Нет! – завопила Лаура. Служанки, судя по всему насмерть перепуганные, попятились. Лаура же, успокоившись, добавила:
- Давайте что-нибудь из моего. Давайте белое.
- Белое? – они все трое смотрели на Лауру, как на сумасшедшую. – Белое нельзя, сейчас же весна! Никакого белого, только зимой.
- О, небо,- закатила глаза Лаура,- а черное можно?
- Черный – цвет ночи. Черный всегда можно.
- Тогда давайте черное.
Некоторое время спустя Лаура прошествовала то ли за пятым, то ли за десятым по счету помощником главного распорядителя в покои Стефана, где ей предстояло отужинать. Задрапированная в черные полупрозрачные шелка, она даже самой себе боялась признаться, что постаралась выглядеть как можно эффектнее. Свои роскошные волосы она разделила на несколько прядей, стянула в жгуты и уложила в некое подобие короны. В отличие от Синары, неспособной соорудит самую простую прическу, Лаура была истинной мастерицей в этом деле.
Путь к покоям Стефана не занял много времени. Лаура поняла, что уже очень скоро научится ориентироваться во дворце и провожатые будут ей не нужны. Стефан ждал ее в своем личном кабинете, в отличие от рабочего он был не так велик, и здесь уже был красиво сервирован стол. На двоих.
- Я подумал, что так Вам будет комфортнее,- сказал он, усаживая ее в кресло напротив себя. – Беседа в домашней обстановке, без лишних глаз и ушей.
Ларе пришлось признать, что выглядит он просто потрясающе. Он тоже переоделся во все черное. Но, в отличие от длинной туники, в которую он был облачен днем, сейчас на нем была короткая, не достававшая до колен, опоясанная широким поясом из лаковой блестящей кожи. Черные же штаны заправлены в странную обувь – вроде и не туфли, и не сапоги – нечто среднее. Черный цвет шел Стефану необыкновенно, оттеняя его кожу, волосы. В глаза Лаура старалась по-прежнему не смотреть.
- Прошу, угощайтесь,- предложил он.- Смею уверить, что все съедобно, а кое-что, может, даже покажется Вам вкусным. Вы, верно, проголодались.
- Вовсе нет,- Лаура с удивлением осознала, что хоть и ела в последний раз много часов назад, еще на борту звездолета, на самом деле не голодна. Она перевела взгляд на незнакомые, но очень аппетитно выглядевшие и пахнущие блюда. Стол был заставлен белоснежными тарелками, блюдами, кубками и чашками.
- Это что? – она указала на тарелку, на которой исходили паром кусочки чего-то прожаренного, по виду очень похожего на мясо.
- Название животного Вам ни о чем не скажет,- съязвил Стефан и, увидев изменившееся выражение ее лица, поспешил загладить оплошность. – Вот мясное рагу, вот варенье из фруктов, смею уверить, не менее вкусных и сочных чем те, к которым Вы привыкли. Вот десерт,- он указал на белую кремообразную массу.- Попробуйте всего понемногу. Не возражаете? – он поднес к губам длинную коричневую сигару.
- Ни сколько, - Лаура послушно наполнила тарелку всевозможными яствами. Все кушанья действительно оказались очень вкусны, хотя имели странный характерный привкус. Впрочем, вскоре она перестала его замечать.
- Как Вам нравиться Ваш новый дом? - решил взять тон светской беседы Стефан.
- Он великолепен! – искренне похвалила Лаура. – Все такое красивое и изысканное,- впервые за время своего пребывания на Арктуре она улыбнулась.
Стефан вздрогнул. Впервые он увидел перед собой не высокомерную принцессу, а юную радостную девушку. И она была прекрасна.
- Да, и я совсем не страдаю от смены атмосферы! Дышать легко и чувствую себя просто замечательно!
_ Неудивительно,- пробормотал Стефан. – В Ваших покоях освежителей воздуха натыкано больше, чем шпилек у Вас в прическе. Они насыщают воздух привычными для Вашего организма веществами. Поэтому Вы и не чувствуете дискомфорта.
- Спасибо,- потрясенно прошептала Лаура. Опять эта его забота! Пройдет ли она, едва будут произнесены брачные обеты или же это свойство его натуры?
- Ну а как Вы находите меня? – дерзко спросил Стефан.
- Вы симпатичный. Внешне, по крайней мере. Больше ничего сказать не могу, прошло еще слишком мало времени, а я не доверяю самому первому впечатлению.
Стефан запрокинул голову и комнату заполнил его веселый смех.
- Как раз первое впечатление обычно верно. Это работает на уровне инстинктов, а инстинкты обычно не подводят. И насчет внешности вы правы, для представителя моей расы я довольно-таки привлекателен. Хотя, конечно, с Валином Джаганом мне не тягаться.
- Ну, с ним никто не может потягаться.
- Вы его видели?
- Однажды,- призналась Лаура. Но этого оказалось достаточно. Лишь единожды увидев это лицо, его невозможно было забыть никогда. Самые сильные впечатления, как правило, сохраняются на всю жизнь. Абсолютная красота. Абсолютное совершенство. Что может быть сильнее этого?
- А еще вы очень стараетесь показать, что заботитесь обо мне,- внезапно резко сказала Лаура. – Что вам небезразличен мой личный комфорт. Мне интересно, у Вас это останется и после свадебного обряда, когда вы получите желаемый титул, а послы моего отца отбудут и доложат ему, что со мной здесь прекрасно обращаются?
Стефан недоуменно моргнул. Раз, другой, третий.
- Вы - будущая Великая Герцогиня,- медленно произнес он. – Вы – дочь императора. Вы завтра станете моей женой. Естественно, что я о вас забочусь и хочу, чтобы Вы чувствовали себя как можно лучше и ни в чем не знали неудобств. Как же иначе?
Лаура поняла, что снова попала впросак. Какой бес дернул ее за язык? Разговор с ним только вошел в нормальное русло, а она все испортила своей вредностью.
- Воистину, женщина – непостижимая загадка,- размышлял Стефан вслух. – С вами плохо обращаются, вами пренебрегают – вы недовольны. Вас носят на руках и предупреждают каждое ваше желание – опять недовольны. Да бывает ли когда-нибудь вам хорошо? Да возможно ли вообще женщине угодить?
- Смею уверить,- добавил Стефан зло,- ломать голову и разгадывать собственную жену я не собираюсь. Мне и матери хватило.
Его черные глаза полыхнули огнем, и Лаура испуганно поняла, что невольно задела самое больное место в этой загадочной, непостижимой душе.
И все-же, такова нехорошая черта, присущая все женщинам. Поняв, что слишком резко взяли старт и несемся галопом, проскочив нужный поворот, продолжаем свой бег, не разбирая дороги.
Вот и Лауру было уже не остановить.
- Можете не стараться так! Я непременно поблагодарю отца и заверю его, что он сделал прекрасный мудрый выбор. Непременно расхвалю Вас на все лады, и как мужа и как Великого Герцога. Может, еще какие-нибудь привилегии получите! Вы ведь уже Великий Герцог, не так ли?
- В привилегиях Его Величества я не нуждаюсь. Мы, Лакапины, не нуждаемся.- Его голос зазвучал подобно грому. Он сбросил с себя маску радушия и гостеприимства, и Лаура увидела, насколько же он высокомерен. – Это нашего доброго расположения добиваются многие, но я не привык вот так просто его раздавать. И я еще не Великий Герцог. Им я стану завтра, сразу по завершении свадебной церемонии. И, Вам на будущее, не выношу женских истерик. Не вынуждайте меня сажать Вас на успокоительные. Смею предположить, Вам это не особо понравиться.
Лаура задохнулась от негодования.
- Вы бы сберегли силы для завтрашнего дня,- Стефан уже откровенно издевался. – Завтра будет очень тяжелый и насыщенный день. И непривычно длинная для Вас брачная ночь,- он зло усмехнулся.
- Вы не посмеете!
- Не посмею. Хотя мог бы. Жаль Ваше драгоценное целомудрие, оно очень Вам к лицу.
Лаура в бешенстве вскочила.
- Да где же ваши хваленые манеры? Почему я должна выслушивать оскорбления?
- Оскорбления? Это был комплимент!
- Я иду к себе, если Вы не возражаете.- Лаура кинулась к выходу.
- Подождите, я вызову слуг, Вас проводят.
- Не утруждайтесь! Найду дорогу, лишь бы от Вас подальше!
Лаура, как ошпаренная, совсем не по-королевски, выскочила из покоев Стефана, нарочита громко хлопая дверьми. В галерее она остановилась и перевела дух. Лаура удивлялась сама себе. Что случилось с ней? Она, всегда такая спокойная, уравновешенная, так гордившаяся своими прекрасными манерами сейчас ведет себя как глупая девченка-плебейка, без малейших признаков воспитания. Рассердилась, раскричалась, убежала, хлопая дверьми, не поблагодарила за вкусный ужин. Никогда и не при каких обстоятельствах не высказывать своих истинных чувств, всегда скрываться за маской безупречной вежливости – таково одно из золотых правил воспитания, которым принцессы следовали до сих пор неукоснительно. Что же произошло в этот раз?
Лаура впервые открыла в себе способность к злости, гневу, и это было неприятное открытие. Столь низменные побуждения – удел челяди, а не великих мира сего. Спокойствие и достоинство – вот две добродетели, которые внушали ей с детства. И она была такой. Она всегда была прекрасной ученицей. Так что же с ней происходит сейчас? Стоило покинуть отцовский дом, как откуда-то из глубин характера стало прорываться наружу что-то мелочное, низменное и неприятное, что-то, чего она никогда в себе не замечала. Грош цена ее хваленому воспитанию, в таком случае. Что повлияло на нее?

***
«Я нравлюсь ей!» думал Стефан со смешанным чувством страха и радости. «Нравлюсь, иначе бы она не злилась так. Абсолютно равнодушная девушка не будет психовать, заведи я разговор на такую деликатную тему». Вообще приходилось признать, повел он себя совершенно некорректно. Хотя и ее понять невозможно. Когда он упомянул о брачной ночи – она разозлилась, когда сказал, что ни на что в эту ночь не претендует – разозлилась еще сильнее. Поди, пойми ее.
Стефан совсем не привык к хоть какому-нибудь общению с женским полом. Сколько он себя помнил, его всегда окружали мужчины. Он никогда не страдал от недостатка материнской любви и ласки, потому что никогда не знал, что же это, собственно, такое. Он вообще не знал, что такое любовь. Он был окружен заботой, вниманием, раболепием, но никогда – любовью. Учителя и наставники воспитывали в нем повелителя и господина, будущего главу Великого Клана, мудрого, сильного, жесткого. Отец не упускал случая напомнить ему, что до него был старший сын, более умный, способный, красивый, до которому Стефану далеко, как до неба. К сожалению, любимый сын умер, а Стефану никогда не занять его место, не стать тем, чем тот был для своих родителей. Тот был яркой звездой, а Стефан лишь ее бледный отблеск.
Стефан навсегда запомнил тот черный день, когда он узнал, что старший брат вовсе не умер и когда он впервые увидел свою мать; до этого он как-то не задумывался, что как и у всех, у него она должна быть. Это был день, когда отец принимал каких-то важных послов, и Стефану впервые было разрешено присутствовать на официальной части. Протокол потребовал и присутствия и Великой Герцогини. Так, на официальном приеме, Стефан впервые увидел ту, что родила его. В нем ничего не шевельнулось при взгляде на худую, бледную женщину, с абсолютно пустыми и безжизненными глазами, да и она смотрела на него, как на пустое место. Его никогда не было в ее жизни. Точка.
После приема Стефан обратился к отцу за разъяснениями. Его уязвленная гордость требовала ответов. Тогда-то отец и рассказал ему все.
- Она никогда не хотела для себя жизни Великой Герцогини. И никогда не упускала возможности напомнить мне об этом.- Они разговаривали в рабочем кабинете Константа, отец и сын, маленький мальчик, которому уже сегодня предстояло повзрослеть.
-Я думал, что все измениться с рождением ребенка. Все и изменилось. Она стала другой. Счастливой. Она любила сына до умопомрачения, не расставалась с ним ни на миг, с рук его маленького не спускала. Он был так похож на нее, просто копия. Красивый, кудрявый, кареглазый. Не то мы с тобой,- голос его дрогнул. Но он собрался с силами и продолжил:
- Я так обрадовался! Думал, вот оно, материнство примирило и успокоило ее! Куда там! В одно непрекрасное утро ее просто не нашли. Она исчезла! Из дворца! Добро бы одна, а то ведь с Христофом. А ему лет было меньше, чем тебе сейчас. Кинулись на ее захудалую родную планету, к ее семье, так и там ни сном ни духом. Уж мы их допрашивали хорошенько. Только вот сестрица ее мерзкая тоже пропала. Как я ее искал, сколько трудов и сил было потрачено! Даже имперскую «Звезду» пришлось подключать. Нашлись, в конце концов, две души заблудшие. В какой-то захолустной системе Джаган нашлись. Тогдашний Великий Герцог и помог, кстати. С перепугу, наверное, что старое между нашими Кланами всколыхнется. Только вот сына с ними не было. Допрашивали этих двоих по-разному, в средствах не стеснялись.
У мальчика мороз прошел по коже, когда он представил себе это «не стеснялись в средствах».
Констант меж тем невозмутимо продолжал:
- Но не добились мы от них ничего. Не признались. Глаза мои видеть этих двоих не могли, а что делать? Хотел сестру ее восвояси отправить, да Ира истерику закатила дикую. Орала, мол, оставьте хоть одну радость в жизни, иначе руки на себя наложу. Пришлось оставить. А вот я остался без наследника. Пришлось разок ее принудить. Когда она поняла, что снова беременна, точно решила с собой покончить. Сначала не ела и не пила, пришлось кормить ее насильно. Отвел ей отдельные покои, для ее же безопасности. Чтоб ничего там не было, чем бы она могла себе навредить. Пришлось до твоего рождения охрану к ней приставить, а то ведь все-время выкинуть чего-то пыталась. Даже удушье вызывала, с помощью кусков ткани. Пришлось ей даже в одежде отказать.
- Зачем она все это делала? – потрясенно прошептал мальчик.
- Да не нужен ты был ей,- с убийственной простотой ответил отец. – Ты и мне, по большому счету был не нужен, ты нужен Клану, как мой наследник. Вся наша любовь, ее и моя, достались старшему, а тебе не осталось ничего. А где сейчас тот старший – не знаю. Но сердцем чувствую, что он жив.
- Так что запомни, любить тебя в твоей жизни никто не будет. Ни я, ни мать твоя, как ты родился и тебя у нее забрали, так она о тебе ни разу не вспомнила, ни та, на которой ты в свое время женишься. Вот, такова твоя правда – некому тебя любить. Всю свою жизнь, каждый день, каждый час – только ты один, сам за себя. И ты сам в душу к себе никого не пускай.
Те страшные слова, дошедшие до слуха маленького мальчика, и по сей день звучали в ушах уже взрослого мужчины. Его появление на свет было вызвано только необходимостью, и больше ничем. В тот день закончилось его детство. В тот день он впервые понял ужасную реальность своего существования. В его жизни никогда не было и не будет любви. Никого он не впустит в свое сердце. Никогда не позволит себе влюбиться.

ГЛАВА 3. ВЕЛИКАЯ ГЕРЦОГИНЯ ЛАУРА.


На следующее утро Лаура проснулась с ужасной головной болью и неприятным, щемящим чувством стыда в груди. Накануне, вернувшись в свои покои, она высказала сомнения относительно своего сна, на что служанки тут же подсунули ей очередное питье. И теперь, проспав более суток, с непривычки Лаура чувствовала себя совершенно разбитой. «Больше никогда» решила она, и новое неизвестное снадобье пить отказалась.
Совершив ритуал утреннего омовения, Лаура с грустью оглядела груду одежды, из которой ей предстояло выбрать то, что надеть на свадьбу.
- Почему только зеленое?
- Зеленый – цвет пробуждающейся природы, цвет возрождения, надежды. Свадебные одежды – только зеленого цвета.
Лаура приуныла, зеленый цвет не шел ей совершенно. Тут взгляд ее выхватил нечто бирюзово-зеленое, яркое.
- Пусть будет вот это.
Лаура даже слегка повеселела. Оказывается, всегда возможны варианты. Ее одели в нижнюю тунику из легкой, полупрозрачной ткани, длиной да пола. Затем следовала верхняя, такого-же цвета, из более плотной и тяжелой ткани, чуть выше колена, с длинными широкими рукавами на подкладке из более тонкой серебристой материи. Лаура крутилась перед зеркалом и так и эдак, контуры фигуры совершенно не угадывались под этими строгими, напоминающими футляр одеждами.
Пока служанки ее одевали, Лаура рискнула заговорить с ними.
- Скажи, Хельга, что из себя представляет ваша свадебная церемония.
Хельга, казалось, не удивилась.
- Накануне церемонии подписываются все официальные документы.
«Уже»,- мрачно подумала Лаура.
- Молодые в присутствии гостей и чиновника, обладающего полномочиями для заключения браков, приносят официальные клятвы и испивают из особого сосуда. Потом свадебный пир. Все.
Лаура вспомнила веселые и шумные свадьбы своих подруг на Антаресе, на которые они с сестрой были приглашены и ей захотелось закричать от горечи. Вовсе не такой она представляла собственную свадьбу. А если сестра выйдет замуж за Джагана? А у них свадебные торжества длятся, наверное, целый год. Лаура почувствовала болезненный укол зависти.
Наконец на голову ей возложили диадему, очень изящную, из металла, похожего на серебро, украшенную незнакомыми желтоватыми полупрозрачными камнями, излучавшими серебристое сияние. Диадема была прекрасна.
- Господин выразил надежду, что Вам понравиться. Это сделано специально для Вас.
- Мне нравиться.
- Вам пора, госпожа. Ваши сопровождающие ждут Вас в галерее. Они отведут Вас в Зал Тожеств.
- Я сейчас, а пока оставьте меня,- тоном не допускающим возражений приказала Лаура.
Все ее вещи были уже развешаны и разложены и она быстро нашла требуемое. Маленькую серебряную коробочку, которую ей дал придворный врач. Внутри – один крохотный белый квадратик.
- Эта маленькая таблетка отключает все эмоции и чувства. Вообще сводит до минимума мозговую активность, оставляя лишь простейшие рефлексы,- наставлял он. – Действует несколько часов. Вы не вспомните потом, что произошло в эти несколько часов. Провал в памяти, черная дыра, если хотите. Чрезвычайно вредное средство, однако. Очень негативно действует на мозг и на организм в целом. Потому даю Вам лишь одну.
Теперь, держа двумя пальцами изящную коробочку, Лаура засомневалась – когда? Сейчас? Ведь предстояла еще брачная ночь. Наконец она решилась, кончиком пальца подцепила квадратик и положила на язык. Он растворился в мгновенье ока. Она не почувствует сейчас ни горечи, ни боли, ни сожаления. И не вспомнит потом ни о чем. Последнее о чем успела подумать Лаура, прежде чем ее поглотило спасительное небытие – сколько же все-таки Стефану лет?
Все, что происходило дальше, казалось нереальным, казалось сном, за которым Лаура наблюдала как бы со стороны, вне своего тела. Тело было будто чужое, не ее. Оно выполняло простейшие примитивные функции, могло двигаться, говорить, но и только. Просто плотская оболочка, лишенная чувств и мыслей.
Как во сне, она в сопровождении немногих приближенных императора – избранных, которым он доверил важнейшую миссию заключения брака старшей дочери, прошествовала в парадный зал дворца, где собралось несколько сот гостей, высшее общество Арктура, самые верные слуги Лакапинов, которым Стефан соблаговолил оказать столь великую честь. Как во сне встала рядом со Стефаном, одетым во все изумрудно-зеленое, напротив торжественно-мрачного господина, одетого во все черное, как во сне позволила ему взять ее за руку, даже не почувствовав прикосновения. Как во сне произносила вслед за ним какие-то слова, которые совершенно не доходили до ее сознания; соединила свои руки с руками Стефана, не ощутив прикосновение холодного металла к запястью; обходила со Стефаном гостей, принимая поздравления и пожелания; села рядом с ним за свадебный стол, не слыша и не видя всего, что творилось вокруг; отправляла еду и напитки в рот, не чувствуя ни вкуса, ни запаха.
Стефан, видящий абсолютно инертное поведение своей невесты чувствовал лишь горечь. Накануне ему показалось, что лед отчуждения между ними дал трещину, в нем затеплилась надежда, теперь разбившаяся на осколки о незримую стену, которой, казалось, окружила себя Лаура. Она попросту отсутствовала на собственной свадьбе, хотя физически находилась рядом с ним. Ну что же, это было ее право, как невесты. Ему оставалось лишь надеяться, что гости спишут столь необычное поведение новоиспеченной Великой Герцогини на обычные страхи новобрачной.
Реальность вторглась в сознание Лауры неожиданно и резко, как будто в темной комнате вдруг включили свет. Она обнаружила, что сидит за праздничным столом, держит в поднятой руке кубок и на нее устремлены несколько сот пар глаз, в каждой паре – ожидание. Что же привлекло ее внимание? Ах да! Это четыре слова, которые повторил первый секретарь императора, говоривший до этого, по-видимому, тост.
- За Великую Герцогиню Лауру!
Терпение собравшихся было недолговечно, и Лаура поднялась.
- За сказанное!
И залпом осушила кубок.
Со всех сторон послышались возгласы одобрения и восхищения. Она скорее интуитивно почувствовала, чем ощутила, что Стефан, напряженный как струна, слегка расслабился.
- С возвращением в этот грешный мир, принцесса,- усмехнулся он. – Отсутствовали вы достаточно долго. Скоро все закончиться.
- Я ничего не помню.
Отзвучали тосты, отгремела свадебная музыка. Гости, начиная с самых высокопоставленных, начали расходиться. Лаура лично подошла к тем, что сопровождали ее и попрощалась с каждым. Быть может, более она никогда не увидит Антарес и людей, живущих на нем. Арктурианцы, схожие все меж собой как семена в стручке, отныне станут частью ее жизни.
Лаура быстренько возвратилась в свои покои. Там она приняла ванну, облачилась в пеньюар и, отослав служанок, юркнула в постель. Раздеваясь, она впервые обратила внимание на то, что ее левое запястье буквально заковано в массивный браслет-манжет, сделанный, по-видимому, из того же сплава, что и медальон Стефана. На браслете был выгравирован такой-же узор, как и на медальоне и впаяно несколько дымчато-голубоватых камней. Браслет был достаточно красив.
«Наверное, свадебное украшение,- подумала Лаура и решила пока не снимать его. Завтра спрошу».
Она чувствовала себя очень уставшей и разбитой, несмотря на то, что не помнила ничего из событий прошедшего дня. Довольно быстро веки ее начали тяжелеть и она погрузилась в сон. Ей снилось детство: Белый Сад, сестра, их игры – самое прекрасное и беззаботное время ее жизни. Она была необыкновенно счастлива, пусть даже только во сне.
- Неужели Вы заснули? Это так нетипично для счастливой новобрачной,- этому насмешливому, откровенно издевательскому голосу было совершенно не место в ее сне.
Лаура моментально проснулась.
Напротив ее кровати в кресле удобно расположился Стефан, снова, как и накануне вечером, одетый во все черное.
- Вы же уверили меня, что не посмеете,- в отчаянии выкрикнула она.
Улыбка Стефана стала еще шире.
- Неужели Вы думаете, что моя гордость позволит мне остаться одному в мою первую брачную ночь? Вы меня явно переоценили.
Он пересел на край кровати, наклонился к ней и, глядя прямо в глаза, тихо сказал:
- Я приду к тебе ночью три раза, Лаура, включая сегодняшний. Если три раза я услышу отказ, что же,- он пожал плечами,- тогда мне придется тебя принудить, как бы это не было мне противно.
- Вы не посмеете,- прошептала Лаура.
- Что же мне остается делать? – удивился Стефан. – Мне нужны наследники, и если Вы не согласитесь по доброй воле, придется искать другие способы. Поверьте,- он снова заглянул ей в глаза,- я сумею Вас убедить.
Лаура вдруг неожиданно и необъяснимо испугалась. Она внезапно четко осознала, что совершенно одна с этим незнакомым и страшным человеком в своей спальне, и этот человек имеет на нее все права. Конечно, высоконравственный и высокоморальный Лакапин не станет ее насиловать, он просто загипнотизирует ее и она сделает все, что он захочет.
Стефан прекрасно видел, что ей страшно. Видел ужас в ее глазах, видел, как быстро пульсирует жилка на ее длинной безупречной шее, слышал бешеный стук ее сердца. Внезапно, ему стало очень жаль ее, более всего она сейчас напоминала затравленного беспомощного зверька. Он прекрасно понимал, насколько обманчиво спокойна ее поза. Каждый мускул на ее теле был напряжен и стоило ему сейчас только шевельнуться, как она вскочит и убежит от него. Далеко ей бежать, правда, некуда, но негоже будет, если она криками переполошит дворец.
- Сегодня тебе бояться нечего,- Стефан вернулся в кресло. – Я же сказал, что приду к тебе три раза. Три раза я вытерплю твой отказ.
Она даже не представляла, насколько тяжело было человеку, который в принципе не привык слышать слово «нет», пойти на это. Он уже стерпел один удар по своему самолюбию сегодня, на свадьбе, теперь еще один – в брачной спальне. Насколько еще его хватит?
Лаура ощутимо расслабилась.
- Ты уйдешь сейчас?
- Спи, я не буду тебе мешать.
Однако только что пережитый испуг напрочь отбил у нее охоту ко сну. Она поудобнее села на кровати, откинувшись на подушки.
- Расскажи мне что-нибудь.
- Что именно? – удивился Стефан.
- Расскажи, что значит быть Великой Герцогиней Лакапинов, каковы будут мои обязанности, чего от меня ждут, к чему мне готовиться? Как будут проходить мои дни? Что мне можно, а что нельзя? Просто поговори со мной.
Стефан снова улыбнулся, на сей раз тепло и искренне. Улыбка очень его красила, надо было признать.
- Ну, как новоиспеченная Великая Герцогиня, соблаговолите Ваша Светлость разобрать гору свадебных подарков. Радом с моим рабочим кабинетом на первом этаже есть специальная комната для посольских даров. Так вот, она сейчас вся забита снизу доверху. Там работы на несколько дней.
Лаура повеселела, она обожала подарки.
- Что за дары?
- Не знаю, каждый раз что-то новое. Все подвластные мне Кланы прислали послов с кучами даров. И каждый Клан стремиться выделиться среди остальных, польстить мне. Так что великое множество подарков я тебе обещаю, а вот что именно – сказать не могу, не знаю. Никогда не дарят оружие, еду и напитки, технологии.
- Ну, в технологиях вы впереди всей Империи!
- Да, верно,- глаза Стефана сверкнули гордостью.
- Сегодня на свадьбе присутствовали делегации от всех моих Кланов, все советники, министры, доверенные лица - все, кто занимает важное положение при дворе Лакапинов. А так же самые выдающиеся ученые, гордость всего Великого Клана.
- Ученые?- удивилась Лаура.
Стефан тщательно подбирал слова.
- На Антаресе кто считается верхушкой общества? Аристократия. А у нас на Арктуре, да и во все Великом Клане – это ученая элита. У нас правят бал не титулы, а звания и степени, которые зарабатывают потом и кровью. Существует строгая иерархия в научной среде и мы четко ее соблюдаем. Награды и Ступени – высшие символы отличия – я раздаю раз в год.
Твоя обязанность – для всех этих людей устраивать приемы, официальные обеды, благотворительные балы. Сопровождать меня в официальных поездках.
Лаура согласно кивала. Все это не сильно отличалось от того, чем она занималась в доме своего отца.
- Помимо этого дворца у меня есть еще несколько резиденций. Позже мы сможем их посетить. Жены, матери и дочери первых лиц в Великом Клане будут твоими придворными дамами. Потом сможешь определить, кого хочешь.
Лауре снова захотелось спать. Голос Стефана звучал все дальше и дальше, и наконец совсем затих. Она погрузилась в крепкий сон без сновидений.
Она проспала столько же, сколько обычно и чувствовала себя совершенно отдохнувшей и освеженной. Однако на Арктуре была еще глубокая ночь, Стефан, очевидно, вернулся к себе. За окнами непроглядная тьма, дворец будто вымер и Лаура решила пообщаться с Синарой, хотя понятия не имела, какое сейчас на Антаресе время суток. Молясь всем Силам Небесным чтобы сестра не спала, Лаура достала свой личный передатчик и удобно устроилась в кресле, в котором совсем недавно восседал Стефан. Ей не пришлось долго ждать, и десяти единиц не прошло, как на экране расцвело искренней улыбкой радостное лицо сестры.
- Лаура, милая! – она посылала сестре воздушные поцелуи. – Ну как ты? – она вся так и лучилась счастьем, было видно что она очень соскучилась по сестре.
Лауре спешить было некуда и она подробно рассказала сестре о неприветливой холодной планете, об изысканном дворце, о первом вечере, проведенном со Стефаном. О том, что он неожиданно проявил терпение и понимание, решив временно не заявлять о своих супружеских правах. О своем новом, обширном но скучном гардеробе, показала сестре свою диадему.
- Ну и как он тебе? – полюбопытствовала Синара.
- Он… - Лаура пыталась подобрать правильные слова,- он настоящий господин. Прирожденный повелитель. Он предназначен для того, чтобы стать Великим Герцогом. Выдающимся Великим Герцогом.
- Нет, ты не поняла. Как тебе ОН?
Лаура замялась.
- Он сильный. Упрямый. Благородный. Мудрый. Он очень … авторитарен, что ли. Он в первую очередь повелитель, а потом уже муж. Семья для него никогда не будет первой по значимости. Он никогда не позволит себя подавить, никогда ни под кого не прогнется.
- Но каких-то психических отклонений я за ним не заметила,- добавила она.
- Ну и слава Духам, Небесным и Земным!
- Ну а как ты? Что у тебя нового? - осторожно повела разведку Лаура.
- Да ничего,- легко пожала плечами Синара. – Лето в разгаре – летние вечеринки, пикники! Скоро Бал Дебютанток,- тут Лаура чуть не застонала от досады,- в твое отсутствие хозяйкой становлюсь я. Я уже все придумала, как и что устрою!
- Ясно. Разумеется, все – голубое.
- Конечно,- хитро прищурилась сестра. – От твоего белого и розового все немного подустали.
Лаура при всем желании не могла вообразить себе кушанья и напитки голубого цвета. С дизайном и оформлением проблем у Синары не возникнет, а вот … Впрочем, теперь она хозяйка, ей и решать.
- С началом сезона обещали новую оперу в Императорском театре. Ну, вот и все.
- А отец не говорил с тобой о твоем замужестве? – Лаура решила спросить напрямую.
- Нет, что ты! – Синара испуганно замахала руками. Да кому я нужно, кто же меня вытерпит? Да и отец с трудом со мной расстанется.
Что правда, то правда. Терпеть резкие перемены настроения Синары сможет далеко не каждый, в этом плане сестра не была подарком. И императору действительно будет тяжело ее отпустить. Любимая дочь, его солнце, как он ее называл. Лаура давным-давно смирилась с тем, что в его жизни ей отведена лишь вторая роль. Она всегда была на втором плане, Синара же - всегда в центре. Лауре оставалось довольствоваться местом рядом с ней. Но она покорно несла этот крест. В конце концов, отец мог себе позволить иметь любимчиков. Это было его право.
Лаура прогнала свои невеселые мысли и продемонстрировала сестре браслет.
- Смотри, какой красивый.
- Мне не нравится,- покачала головкой Синара.
Они поболтали еще немного о всяких пустяках, после чего распрощались. Лаура почувствовала, что очень проголодалась. Сколько же все-таки времени сейчас? За окном по-прежнему царила непроглядная темень. Не привыкший к новому времени организм требовал своего и Лаура отправилась на поиски еды. К своей радости в будуаре она обнаружила нечто вроде небольшого буфета, заполненного съестным. Утолив голод, она коротала остаток непривычно длинной ночи осматривая свои новые покои и новый гардероб.
На следующий день состоялся официальный прием, на котором Лаура была представлена, как Великая Герцогиня. И опять вереница лиц – министры, советники, начальники, наместники, послы и т.д. Лаура старалась запомнить лица и имена.
- Это ваше внутреннее представление,- предупредил Стефан. – Вскоре съедутся правители всех Кланов, все Герцоги будут присягать мне, уже как своему Великому Герцогу – это несколько сотен. Тогда состоится Ваше внешнее представление.
Потом Лаура долго гуляла по дворцовым паркам. Прямые и извилистые аллеи представляли собой какой-то хитроумный лабиринт, в котором она тщетно пыталась разобраться. Разбитые в четком схематичном порядке сады, цветники и оранжереи приятно удивили Лауру. Она любила природу.
Всю вторую половину дня она проходила как сомнамбула, ибо дико хотела спать. Невзирая на сетованья и уговоры служанок, упрашивающих ее прилечь, она твердо вознамерилась дождаться ночи. Она решила разобрать подарки, надеясь, что это занятие немного ее взбодрит. Стефан не преувеличивал – работы оказалось не на один день. В огромной комнате, рядом с его кабинетом было не счесть числа коробкам, сверткам всех форм и размеров, ящикам, шкатулкам, ларям, каким-то непривычным огромным сундукам и даже корзинам.
- Часть даров в саду, в специальном загоне,- предупредила Хельга.
- Где? – удивилась Лаура.
- Э-э-э … его светлости часто присылают в дар … животных.
- Ясно,- сказала Лаура. Хотя на самом деле, ей ничего не было ясно.
Распаковка подарков оказалась вовсе не таким увлекательным занятием, как того ожидала Лаура. Назначение большей части предметов она так и не сумела понять. Какие-то незнакомые металлические конструкции – большие и маленькие, непонятные инструменты, применения которым Лаура так и не смогла придумать. Всевозможных форм и размеров сосуды и вазы, наполненные какими-то жидкостями различной консистенции и запахов и смесями. Помня слова Стефана о том, что еду и напитки не дарят, она оставила выяснение об их пользе на потом. Огромный ларец, набитый кусками чего-то зеленого, твердого и приятно пахнущего. Что с ними делать? Куда лучше обстояло дело с драгоценностями и каменьями. Но все они были незнакомы Лауре и ей оставалось лишь догадываться об их ценности. Хельга, призванная Лаурой на помощь, рассыпалась в возгласах восхищения, увидев несколько сундуков, заполненных твердокаменными темно-желтыми глыбами.
- Это очень ценный минерал, имеется лишь на одной планете. Несмотря на твердость, он невероятно податлив и пластичен в обработке. Из него изготовляют самые лучшие доспехи, очень легкие и тонкие, но при этом самые прочные. Господин жалует их за особые заслуги и это высшие символы отличия военных чинов. А вот это, – она указала на соседний ящик, заполненный грязно-коричневыми кирпичами, весьма неприятными на вид,- особая руда с той же планеты. И тоже более нигде не встречается. Притягивает любой металл. Так же используется для военных целей. Но я никогда не видела, чтобы всего этого присылали в таком количестве.
Лаура не могла разделить ее радости. Хельга тем временем издала следующий возглас радости.
- Смотрите, госпожа! - она схватила сумку, полную крупных бледно-розовых горошин. – Это косточки очень редкого зверька. Это уникальная драгоценность, госпожа. А вот это – рога тоже очень редкого морского существа - она указала на следующий ящик, полный чего-то грязно-белого, изогнутого, что весьма отдаленно напоминало рога.
Вечером за ужином Лаура немало повеселила Стефана рассказами о своих мытарствах.
- Но ты ведь видела, так сказать, первоначальное сырье,- со смехом говорил он. – Уверяю, в обработанном виде это все выглядит довольно симпатично.
- Даже эта жуткая ржавая руда? Сомневаюсь.
Стефан указал на тонкой резьбы решетку, украшавшую печь в его кабинете.
- Можешь поверить, что это отлито из нее?
Лаура пригляделась поближе. Решетка были черная, что на белых изразцах выглядело довольно эффектно. Украшавший всю ее поверхность растительный орнамент был выполнен настолько точно, с таким непередаваемым мастерством, что у Лауры аж дыханье перехватило от восхищения.
- Какая прелесть,- не сдержалась она. – Я и представить не могла, что у вас способны сделать такое что-либо подобное. Только не обижайся. Просто, это так нетипично для Лакапинов.
- Я не обижаюсь. Ты права, это совсем для нас не типично. Не наш стиль. – Видя ее удивление, Стефан пояснил:
- Как ты знаешь, много веков назад Великий Герцог Лакапин взял в жены дочь Великого Герцога Джаган. Она привезла с собой на Арктур искусных художников, архитекторов, ткачей, ювелиров, мастеров. И мы переняли многое из их искусств. В том числе и это,- он кивнул на решетку.
- А можно сделать что-нибудь похожее, такое-же красивое? Хочу послать в подарок сестре.
- Я распоряжусь.
Остаток ужина прошел в легкой непринужденной атмосфере. В ту ночь он к ней не приходил.
Жизнь Лауры потекла в привычном для нее течении. Она была именно тем – для чего была рождена и кем являлась всю свою сознательную жизнь: хозяйкой и повелительницей. Она организовывала официальные обеды и ужины, занималась благотворительностью, сопровождала Стефана в его многочисленных поездках, открывала и закрывала дома, которые требовались ему, руководила прислугой. В ее задачу входило делать его жизнь комфортабельной, чтобы он мог полностью сосредоточиться на главном в своей жизни – управлении Великим Кланом. Несколько раз она посещала столицу – Ламас. Унылые монументальные серые здания навевали тоску и выглядели удручающе, однако изнутри выглядели роскошно. Неоднократно устраивала посиделки и музыкальные вечера с женской половиной высшего общества. У нее не появилось подруг, в силу особенностей характера Лаура тяжело сходилась с новыми людьми и ее единственным другом оставалась Синара. Со Стефаном у нее установились приятельские отношения. Он обращался с ней как с истинной королевой, с должным почетом и уважением. По всем важным вопросам, перед принятием любых решений - он всегда советовался с ней, учитывал ее мнение.
Стефан неукоснительно требовал от нее исполнения общественных обязанностей, но никак не супружеских, что на данный момент полностью ее устраивало.


Однажды вечером - они решили отужинать во внутреннем дворике - он спросил:
- Хочешь посетить мою загородную резиденцию? Так сказать, полностью вступить во владения.
- Конечно,- удивилась Лаура.
- Тогда собирайся и завтра отправимся. Немного отдохнешь и развеешься. А то ты слишком уж стараешься.
- Стараюсь в чем?
- Во всем,- последовал ответ.
На следующий день флайер уносил Стефана и Лауру от всех обязанностей, забот и суматохи.
- Только мы вдвоем,- заранее предупредил Стефан. – Ну еще, разве что, слуги.
Лаура очень четко представляла себе, чего Стефан ждет от нее в ближайшие дни, для чего увозит, но это мало ее волновало. Она уже не была той напуганной, истеричной страдалицей, что прибыла на эту планету несколькими неделями ранее, обвиняя в своих бедах всех и вся. Она не боялась Стефана. Уже не боялась.
Впереди мерцала безбрежная зеркальная водная гладь. Лаура была удивлена – впереди был только океан и больше ничего.
- Твоя загородная резиденция находится на острове?
- Погоди – увидишь,- Стефан загадочно улыбнулся и подмигнул.
Спустя некоторое время флайер преспокойненько опустился прямо на воду.
- Пошли,- позвал Стефан.
На волнах покачивался, сверкая металлической обшивкой, корпус неизвестного корабля, предназначенного, как догадалась Лаура, для глубоководного погружения. Огромный открытый люк в верхней части напоминал распахнутую пасть морского чудовища и пугал своей бездонной чернотой, но Лаура спокойно шагнула внутрь. Внутри оказалось не так страшно, откуда-то снизу пробивался слабый свет.
По небольшой крутой лестнице они спустились в круглую комнату, без окон и дверей, напоминающую кабину лифта. Люк с неожиданно мелодичным звоном захлопнулся над их головами, и погружение в неведомые морские глубины началось. Стефан взял ее за руку.
- Потерпи немного,- попросил он,- неудобства продляться совсем недолго.
Прикосновение было скорее дружеским, чем чувственным, но его пальцы пылали. Лауру неожиданно бросило в жар, сердце провалилось куда-то в живот, а затем забилось с удвоенной силой. Было ли ей приятно? Она не могла понять, но и неприятно ей тоже не было. Стефан переплел свои пальцы с ее. Лауру тут же бросило в холод, будто сразу после ледяного душа. Она так и простояла, застывшая, словно бездушная каменная статуя, отсчитывая удары своего сердца.
Счет перевалил за несколько тысяч, когда погружение прекратилось и кабина остановилась. Еще через несколько ударов сверху хлынул поток света – люк открылся.
- Я вынужден просить тебя подняться,- на сей раз его голос звучал прохладно. Лаура почувствовала нарастающую панику.
«Я что-то не так делаю» - лихорадочно думала она. «Как мне сейчас себя вести? Чего он от меня ждет?». Практичный голос разума подсказывал ей, что Стефан ждет от нее самых обычных вещей, на которые вправе рассчитывать любой мужчина от своей жены. Но вот как раз к этим-то вещам Лаура еще не была готова. Пока не была.
- Подожди,- она сама схватила его за руку, которую он только что отпустил, и голос ее, как зачастую в моменты волнения, сорвался до шепота. – Ты хоть расскажи, где мы.
Стефан словно только этого и ждал.
Это мой Подводный Дворец, или, скорее, подводный дом,- поправился он. – Идея принадлежит моему главному архитектору. Мне нужно было уединенное место вдали от людей, суеты, цивилизации, чтобы отды

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 100
     (голосов: 1)
  •  Просмотров: 647 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.