Империя: сломанная стена - Проза

Так матка сжимается в страхе от угрозы потери ребенка. Так от убийственной громкости звука рвется барабанная перепонка. Так повышенное давление силой давит на черепную коробку. Так я пишу заключительные строки, как всегда, истерично и робко. Так у Цветаевой Гордость и Робость*уживались вместе даже в самое лютое время. Хотя, может быть, это гордыня

Империя: сломанная стена

| | Категория: Проза
Галактика… Сотни звездных систем, сотни планет. Сотни цивилизаций, разных, непохожих друг на друга. Одни более сильны и развиты, чем другие. Более сильные утверждали свою власть над планетами, им было этого мало, они захватывали соседние планеты, близлежащие, более отдаленные. Так формировались Кланы. Покоренные присоединялись к победителям, заключались союзы. Так образовались Великие Кланы.
Так рождалась Империя.


ПРОЛОГ.

Чужие… Балдер смотрел на незнакомцев из своего укрытия и, впервые в жизни, почувствовал страх. Страх перед неведомым, самый сильный, первобытный, сковал каждый мускул, каждый нерв в его теле, заставил застыть кровь в жилах и на несколько коротких ударов остановил сердце, отключил мозг, оставив в нем лишь одну-единственную мысль… Чужие…
Спустя несколько бесконечно долгих минут вернулась способность мыслить, хотя тело все еще оставалось неподвижным. Балдер смог осознать происходящее. Жизнь отныне разделилась на «до» и «после». Всего лишь несколько часов назад будущее представлялось вполне очевидным, ничто не предвещало бури. И всего лишь нескольких минут оказалось достаточно, чтобы перевернуть жизнь. Она уже никогда не будет такой, как прежде.
Все вечные истины, незыблемые основы существования, рассыпались в прах, перед лицом жесткой действительности, открывшейся перед глазами Балдера во всей своей неоспоримой очевидности. Был целый мир, существовавший по своим законам.
И теперь этот мир рухнул.


Часть I. Лаура.


ГЛАВА 1. АРИОСТО.

- Ты не смеешь мне приказывать! Я не твоя личная собственность! Дай мне прожить мою жизнь так, как я хочу.
Император Адриан устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Впервые в жизни старшая дочь позволила себе повысить голос.
- Мне не нравиться твой тон, Лаура. Ты ведешь себя совершенно неподобающим образом, словно ты какая-нибудь аборигенка, а не моя дочь,- это было сказано очень тихо, однако каждое слово камнем падало в наступившую тишину и он не открыл глаз, давая тем самым дочери понять, что не желает более ни видеть ее, ни говорить с ней.
Послышался тихий шорох. Император про себя, медленно, начал считать. Досчитав до тысячи, он, наконец, соизволил открыть глаза. Лаура стояла на коленях, ладони сложены вместе и прижаты ко лбу; вся ее поза выражала абсолютное смирение. Она не шелохнулась.
Император счел для себя возможным продолжить разговор.
- Твоя жизнь, Лаура, если вдуматься, не так уж плоха и до сих пор тебе не приходило в голову жаловаться. Ты дочь императора и пользуешься определенными привилегиями. Однако у всего есть цена. Ты всегда знала, что твоя жизнь пойдет именно по такому пути. Династический брак, и только. Выбора у тебя здесь нет, и не было. Я тебе предлагаю далеко не самый худший вариант. Я мог бы выбрать тебе мужа в своем Великом Клане, любого Герцога, и сравнять тебя со всеми своими остальными подчиненными, сделать своей слугой. Я же тебе предлагаю стать Великой Герцогиней. Теперь оставь меня, иди к себе, и поразмысли над этим хорошенько.
Лаура поднялась и, не говоря ни слова, развернулась и вышла. Глядя на ее удаляющуюся гордую спину, отец мог лишь догадываться, какая буря сейчас бушует в ее душе. Лаура никогда и ничем не выказывала истинных своих чувств. «Гордая, жесткая,- думал император,- вообще не похожа ни на меня, ни на мать. Когда-нибудь она простит меня. Она поймет, что в данную минуту мне в тысячу раз тяжелее, чем ей. Я причиняю ей боль». Причинить боль своему ребенку, своей плоти и крови, что может быть страшнее для родителя? Даже если ты действуешь из лучших побуждений, преследуешь самую благородную цель и искренне веришь, что принесешь только благо, в данный конкретный момент это никак не облегчает твоих собственных страданий. Истинная родительская любовь заключается не в том, чтобы только баловать, во всем угождать и все позволять. Иногда надо проявить твердость. Даже если при этом твое собственное сердце обливается кровью.
«Сейчас дочь ненавидит меня, ведь я действую против ее воли, впервые в жизни приказываю ей. Пользуюсь своим положение отца и властелина. Только через много лет, сама став матерью, она поймет меня».
Так думал император Адриан, глава Великого Клана Ариосто, всесильный владыка всей Галактической Империи, в эту минуту просто любящий отец.
Еще совсем недавно император Адриан считал себя самым счастливым мужчиной во Вселенной. Его второй брак оказался на редкость удачным, с молодой женой он обрел любовь и страсть, то, чего так и не познал в необычайно коротком первом браке и во время своего долгого вдовства. Несколько дней назад он узнал, что снова станет отцом, отцом столь желанного сына. Мечта, которую он столько лет лелеял в своем сердце, наконец-то осуществилась! У него будет сын, наследник! Жизнь теперь заиграла другими красками, приобрела иной смысл. Да что там, жизнь для него теперь по-настоящему только и начнется!
Однако сие счастливое событие заставило императора вспомнить о других своих отцовских обязанностях, о которых он, по-правде, в последнее время подзабыл, окунувшись во все прелести радостной семейной жизни молодожена. А между тем уже давно пришла пора задуматься о будущем двух дочерей, их неустроенная жизнь очень беспокоила его. Лауре уже перевалило за двадцать лет, Синара вплотную подошла к этому возрасту, а обе до сих пор живут в отцовском доме и их будущее неясно. Конечно, им обеим уже давно следовало бы быть замужем. Он, однако, в своей эгоистичной любви был не в состоянии с ними расстаться. До недавнего времени. Да, последние события многое меняли. Теперь он мог позволить себе, наконец, перестать быть эгоистом и устроить их дальнейшую жизнь. Отпустить от себя. Боль от их утраты будет не столь велика, ведь образовавшаяся пустота вскоре заполниться новой жизнью.
Его девочки, его гордость, его жизнь. Он так много вложил в них, отдал им всего себя, ведь они росли без матери. Он лично занимался их воспитанием, обучением, дабы иметь возможность проводить с ними больше времени. В бесконечной череде его дел и обязанностей семья была для него все-таки на первом месте. Это отличало его остальных императоров, его предшественников. Это и было его слабостью.
И теперь они уже взрослые. Безупречно воспитанные, обученные всему, чему необходимо при их положении, истинные дочери Владыки Вселенной. Они вызывали у всех, кто имел возможность их видеть, лишь восхищение и поклонение, то, для чего и были предназначены.
Лаура была красавицей, в классическом понимании этого слова. Высокая, статная; безукоризненное лицо, благородные, идеально правильные черты; аристократическая мраморно-белая кожа; серо-голубые глаза, словно два высокогорных озера, спокойные и глубокие; длинные, до колен волосы, цвета белого золота; от нее веяло спокойной силой, уверенностью. Лауру можно было описать одним словом – царственная. Да она и была такая, истинная дочь королей. А Синара…
Сложно было представить себе не то что двух сестер, а двоих людей, столь непохожих друг на друга и внешне и внутренне. Лаура внешне была похожа на отца, а темноволосая голубоглазая Синара – на мать. День и ночь. Император про себя называл их «лед и пламя». Синара, бесспорно, была привлекательна. Не так, как Лаура; ее красота, нежная, неброская была совсем другая. Но что значит внешний вид сосуда, если в нем горит огонь? Ни одна кисть самого талантливого художника, никакое слово восхищенного поэта никогда не смогут передать невероятную одухотворенность этого лица, грацию каждого движения, легкость танцующей походки, дивную музыку голоса, волшебную силу заразительного смеха. Она была необыкновенным, неземным созданием, сотканным, казалось, из полутонов, из неосязаемых материй – солнца, ветра, воздуха, музыки; создана из противоречий: сейчас нежная, спокойная, милая, а в следующее мгновение - шумная, бурная, словно шторм в океане, создание, словно ни от мира сего, и в то же время необыкновенно земная, родная, своя; надежная и непостоянная, скромная и капризная; она вся была сочетанием, казалось бы, несочетаемого. Непостижимо, как столь много всего разного могло собраться в одном хрупком человечке и столь мирно уживаться. Она была непостижимой загадкой, даже для отца, знавшего ее всю жизнь, шкатулкой с сюрпризами. Между тем, она просто была всего лишь женщиной.
До недавнего времени императору казалось невозможным расстаться с ними, однако пришла пора исполнить и этот отцовский долг – устроить их браки. Не забывая при этом об интересах Великого Клана.
Зачастую принцессам королевской крови выбирали мужей в самом Великом Клане Ариосто, благо выбор у императоров был велик, как-никак, самый крупный из Великих Кланов: сотни звездных систем, сотни планет, сотни герцогов, вождей. Браки между Великими Кланами не практиковались, ибо, несмотря на общую их подчиненность империи, все они держались особняком, сами по себе. Но императору Адриану выпал очень редкий случай сделать обеих дочерей Великими Герцогинями, поскольку двое из четырех Великих Герцогов вполне годились императору в зятья. Валин, Великий Герцог Джаган и Стефан, возглавляющий Великий Клан Лакапинов, оба были молоды и не связаны брачными узами. Его девочки заслуживают только самого лучшего, да и редко какому императору выпадает столь редкий шанс, не воспользоваться которым мог только глупец, а император Адриан глупцом не был. Итак, решение принято, цель определена и теперь он двигался к достижению этой цели неуклонно. Впереди предстояло все самое сложное, Великий Совет наверняка будет против и император понимал, что просто предложить он Великим Герцогам не может, так как тут же получит отказ. Великие Кланы не терпели никаких посягательств на свою независимость и приказывать Великим Герцогам не мог никто, даже император, а значит придется применять иные методы воздействия.
На Стефана Лакапина можно надавить и сделать его более сговорчивым. Очень низко и недостойно императора прибегать к шантажу, а то, что он собирался сделать, называлось именно так. У Константа Лакапина, прежнего Великого Герцога был старший сын и наследник Христоф. Однако Ира, супруга Константа, люто ненавидела мужа, за которого ее заставили выйти силой. И при первой же удобной возможности она сбежала с маленьким сыном на руках. Несколько лет Констант не жалея сил, средств и не брезгуя никаками методами искал жену по всей Галактике и в итоге его шпионы сделали невозможное – нашли ее. Однако Христофа с ней не было. Под страхом смерти и пытками она не сказала, что сделала с сыном. Прошло время, Ира родила второго сына Стефана, которого у нее тут же забрали. А еще через несколько лет она скончалась. Герцог Констант так и не женился снова. После его смерти Стефан не смог принять титул Великого Герцога. Законы Великого Клана Лакапинов четко гласят, что лишь старший сын может наследовать титул. А так как общеизвестно, что старший сын Великого Герцога бесследно пропал, то Лакапины оказались в незавидном положении. До сих пор Великого Герцога у них так и не было, Стефан смог стать лишь регентом, а подобная неопределенность недопустима, когда речь идет о Великом Клане, самом сильном из всех кланов. Император прекрасно знал, что подобная ситуация, бросающая тень на репутацию Лакапинов, просто убивает Стефана и, конечно, мог бы вмешаться. Ибо только император мог менять вековые законы Великих Кланов. Однако, по правде, он втайне наслаждался, наблюдая за метаниями самого грозного, самого высокомерного, самого независимого из Кланов. Лакапины и на фоне других-то Великих Кланов держались особняком, их не любили, но боялись. Их невероятная военная мощь, с которой не мог соперничать ни один из Великих Кланов, заставляла считаться с ними, уважать, но никоим образом не добавляла им популярности. Поэтому император предпочел отпустить ситуацию и издали наблюдать за развитием событий. Сейчас, однако, именно ему предстояло вмешаться: новые времена требовали новых решений, и он решение принял. Лаура и Стефан будут прекрасной парой и, однажды, поблагодарят его. Именно старшую дочь император предназначил в Великие Герцогини Клану Лакапинов. На Валина Джагана никакие меры воздействия применить будет нельзя, там все решит лишь его добровольный выбор. А император Адриан при всей своей любви к старшей дочери все же не мог представить, что наследник богатейшего из великих Кланов добровольно согласиться взять Лауру в жены. Нет, его блистательный план могла воплотить только Синара.
Его размышления прервал оживший селектор на столе:
- Стефан Лакапин выйдет на связь через десять временных единиц.
Император откинулся на спинку кожаного кресла и, приняв более величественный вид, перевел взгляд на стену напротив своего стола. Она отличалась от остальных стен в его кабинете, обшитых деревянными панелями; эта, казалось, была сделана сплошь из матового, темно-коричневого стекла, на самом деле представляла собой огромный экран. Во время совещаний и переговоров она оживала единицами, десятками или даже сотнями изображений, передаваемых со всех уголков Галактики. Сейчас же изображение было всего одно; гигантская, на всю стену, величественная фигура Стефана Лакапина, так же сидящего в своем рабочем кабинете, в своем величественном дворце, на своей далекой планете Арктур. Император десятки раз до этой встречи видел Стефана и, однако, смотрел на него сейчас как в первый раз. Смотрел, не как владыка смотрит на подчиненного, а как любящий отец на будущего зятя.
Был ли Стефан красив? У каждой цивилизации, у каждой расы существовали свои понятия о красоте, свои стандарты и идеалы. Стефан был на одно лицо со своим покойным отцом, Великим Герцогом Константом. У него были аристократические тонкие и в то же время благородные черты; и, как и у всех уроженцев Арктура, снежно-белая кожа, без каких-либо признаков румянца, черные, с мутным сероватым отливом глаза, в которых не было видно зрачков, медно-красные волосы. Как любой представитель своей расы Стефан был достаточно высок. И, как любой уроженец Арктура, обладал уникальной особенностью, за которую все известные императору цивилизации были готовы исчезнуть, а потом снова возродиться, за которую все другие Великие Кланы не пожалели бы части своих звездных систем и о которой никому из них не приходилось даже мечтать. Эта особенность уроженцев родовой планеты Великого Клана Лакапинов позволила им подняться над всеми остальными Кланами, позволила стать самой великой, самой разрушительной силой в Империи, завоевать самое большое количество планет и заставить склониться все остальные Великие Кланы, включая имперский. Уроженцы планеты Арктур могли использовать более 50 % своего мозга. Это была цивилизация гениев, цивилизация полубогов, цивилизация, недостижимая по уровню своего развития. Цивилизация, которой предпочитали поклоняться, но не иметь ничего общего.
Император внезапно понял, что молчание затягивается, а Лакапин никогда не заговорит первым. Воспитание и манеры всегда были отличительной чертой этого Великого Клана. Чертой, по правде говоря, иногда раздражающей, вот как в данный момент, когда повисло это тяжелое молчание. Император обратил внимание на то, что на Стефане одежда серого цвета. Значит, на Арктуре сейчас весна. Почему-то это показалось императору хорошим знаком. Он коснулся ладонью глаз в приветственном жесте и заговорил на имперском стандарте:
- Уважаемый Стефан, регент великого Клана Лакапинов, император Адриан приветствует тебя!
- Мне передали, ваше величество, что Вы желаете говорить со мной по очень важному делу,- ответил Стефан излишне резко.
Вот так! Манеры манерами, однако, нельзя забывать, что ты говоришь с Лакапином и каждая единица потраченного им времени на строгом счету.
Несомненно, Стефану было любопытно, по какой причине император пожелал говорить с ним, однако его лицо было спокойно и совершенно бесстрастно.
«Нехорошо вести матримониальные разговоры таким официальным тоном», императору было неприятно, все-таки речь шла о его дочери. Он поспешил смягчить обстановку.
- Дело действительно важное, однако оно скорее личное, нежели официальное.
Если Стефан и удивился тому, что император хочет вести с ним личные беседы, то внешне, разумеется, ничем этого не проявил.
Император слегка наклонился вперед, облокотившись о стол, и заговорил мягким, доверительным тоном:
- Мне уже давно следовало бы вспомнить о своих отцовских обязанностях. Мои дочери уже достаточно взрослые и пора заняться их будущим. Я думаю, что Лаура будет прекрасной Великой Герцогиней. Она красива, умна, благородна, прекрасно воспитана, как особа королевской крови и ее всю жизнь к этому готовили. Я решил, что у меня есть великолепная возможность сделать Лауру Великой Герцогиней Клана Лакапинов, ведь вы, насколько я знаю, не женаты.
- Я не Великий Герцог,- прошептал Стефан. Император невозмутимо продолжал:
- Конечно, для этого мне придется обойти ваш порядок престолонаследия и даровать Вам титул Великого Герцога. В качестве свадебного подарка, конечно.
На лице Стефана не дрогнул ни один мускул, лишь губы побелели, выдавая его душевное состояние. Император буквально видел, как в этот самый миг работает его гибкий мозг, превосходящий самый совершенный, самый мощный компьютер, обрабатывая полученную информацию, анализируя и сортируя ее. Существовало несколько вариантов ответов на поставленную перед ним задачу и, несомненно, он уже смоделировал все ситуации, к которым может привести каждый конкретный ответ и сейчас выбирает самое оптимальное решение. Император мог быть совершенно спокоен: Стефан не дурак.
- Ваш Великий Клан стоит на пороге кризиса. Ваши вассалы недовольны. Скоро они могут поднять мятеж, ибо нет ничего более губительного для власти, как отсутствие этой самой власти. Уже другие Великие Кланы задаются вопросом « А способны ли еще Лакапины править таким количеством систем, если они не могут навести порядок в собственном доме?». Вы оказались в ужасном положении и сейчас в Ваших силах прекратить все это.
- Это шантаж,- возмутился Стефан.
- Нет,- спокойно ответил император,- это обоюдовыгодное предложение. Каждый из нас приобретает то, чего хочет, ничего при этом не потеряв.
- Я теряю свою свободу,- к Стефану вернулось потерянное, было, на миг самообладание и он не собирался сдаваться без боя, хотя для себя уже все решил и император знал это. В данный момент Стефан сопротивлялся лишь из чистого упрямства.
- Похвально, что Вы так дорожите своей свободой. Но может, есть что-то еще, о чем я не знаю? Вы связаны какими-либо обетами? Или узами более крепкими, чем семейные?
Говоря это, император прекрасно знал, что институт брака Лакапины ставили превыше всего. Великие Герцоги не имели наложниц и женились только один раз. Это отличало Лакапинов от всех остальных Кланов. Поставив под сомнение их мораль, император разозлил Стефана, хотя пошел на это осознанно. Злость придает твердости и решительности, подталкивает к принятию важнейших решений. Однако император явно недооценил степень самообладания молодого регента, ибо тот остался спокоен, как пульс покойника.
- Нет, я ничем и ни с кем не связан, не помолвлен и любовниц не имею.
Стефан ненадолго замолчал, прежде чем заговорить снова.
- Я лишь хочу остаться свободным. Свобода - вот моя главная жизненная ценность! Я на примере своего отца убедился в том, что нет ничего хуже и губительнее в жизни, чем быть несвободным, быть связанным хоть какими-то обязательствами, быть слугой собственных желаний, слугой своих обязанностей. Его жизнь оказалась сломана. А почему? Да потому что Великий Герцог больший раб закона, чем самый последний его вассал. Быть свободным – значит быть счастливым, значит быть самому себе хозяином! Это все, чего я хочу.
Стефан произнес свою речь очень торопливо и с какое-то необыкновенной горячностью, спокойствие и невозмутимость наконец-то оставили его. Страстность в голосе, огонь, которым полыхнули его глаза, когда он говорил совершенно преобразили его, и на короткий миг император увидел совсем другого Стефана. Не сухого, степенного владыку, а горячего импульсивного молодого мужчину. На один короткий миг огонь, тлевший где-то глубоко внутри, прорвался наружу. Однако Стефан тут же вновь надел свою маску.
- Вы – не Ваш отец,- мягко сказал император,- никогда им не были и не будете. Вы другой. То, что произошло в его жизни, безусловно, трагедия, Но ваша жизнь продолжается. Вы должны идти дальше, вам нужны наследники, вы можете очень много дать своему Великому Клану и, я верю, станете выдающимся Великим Герцогом. Я не боюсь отпускать к Вам свою дочь, я знаю – Вы способны сделать ее жизнь счастливой и со временем, как знать, станете счастливы сами,- император откинулся на спинку кресла,- решать Вам, выбор только за вами.
Стефан тоже откинулся в своем кресле. Воцарилось гробовое молчание. Император много отдал бы за то, чтобы понять, о чем думает его собеседник, но лицо того было совершенно непроницаемо. Наконец Стефан разжал губы:
- Я буду хорошо о ней заботиться,- сказал он,- с ней будут обращаться как с настоящей королевой. Больше я ничего обещать не могу.

***

Лаура возвращалась в свои покои после разговора, выбрав самый длинный путь. Ей необходимо было прогуляться, обдумать сказанное отцом, осознать, какова будет ее дальнейшая жизнь. Но на самом деле Лаура прощалась. Она прощалась с огромным белокаменным дворцом, ее домом, с горечью осознавая, что видит эти родные стены в последний раз. В последний раз гуляет по бесконечным коридорам, величественным залам, цветущим садам, зеленым паркам. Огромный дворцовый комплекс имперского клана Ариосто занимал площадь, равную площади Главного Города планеты Анатолии, раскинулся на берегу огромного залива и представлял собой величественную, неприступную цитадель, окруженную семью уровнями стен, и Лаура была одной из немногих, кто досконально ориентировался в нем. Для всех остальных это была крепость, для нее же - родной дом. Здесь прошло ее счастливое, беззаботное детство; здесь она испытала первую в жизни радость и познала первую боль утраты – смерть матери. Здесь она играла с друзьями, училась, взрослела. Все это было в прошлом. Впереди ждала неизвестность. Чужая планета, чужой дом и совершенно чужой, незнакомый человек, который отныне будет главным в ее жизни. Лаура гордо вышагивала по бесконечным анфиладам и переходам, высоко подняв голову и изо всех сил сдерживая слезы. Она не заплачет; не сейчас, не прилюдно, а только в стенах своей комнаты.
«Последний раз ступить по этому полу, последний раз вдохнуть этот воздух»,- думала Лаура приближаясь к конечной цели своей прогулки. Пройдя Розовый внутренний двор (получивший свое название из-за огромного количества посаженных персиковых деревьев) она вошла в Первый Дворец. Главный Атрий. Каждый раз, входя в огромный великолепный зал, Лаура поражалась его красоте и сейчас в последний раз видела эту красоту, навсегда запечатлевая ее в своей памяти. Здесь находилась одна из главных достопримечательностей дворца – гигантский аквариум. Огромный цилиндр из прозрачного акрила, высотой в несколько этажей, в котором было представлено все многообразие морской флоры и фауны планеты Антарес. В середине аквариума находился такой же прозрачный цилиндр меньшего диаметра, внутри которого двигался лифт, вмещающий до 30 человек одновременно, поднимая их сквозь толщу воды наверх, к свету, прямо к прозрачному, на металлическом каркасе, напоминающем лучистый диск солнца потолку. Под потолком располагалась стеклянная панорамная площадка, с которой открывался великолепные вид на весь атрий, и 2 прозрачные лестницы, с эффектно подсвеченными ступенями вели прямо на крышу, на которой было разбито несколько удобных и красивых беседок – великолепное место для отдыха души и тела. Весь атрий был выдержан в серых, серебряных и белых тонах. Основной темой оформления выступала вода – сама жизнь, основа всего существования. Она стекала по боковой отвесной стеклянной стене, струилась в желобах между эскалаторами. Необыкновенную, ирреальную картину довершала высаженная местами зеленая трава.
«Будет ли еще когда-нибудь в моей жизни такое чудо,- думала Лаура,- что ждет меня во дворце Лакапинов?» Арктур – далекая неприветливая планета, с очень облачной атмосферой, где практически никогда не показывается солнце, с низким фотосинтезом у растений, с неплодородной, каменистой почвой, холодным климатом, неприветливыми бледными жителями, который даже дышат строго по этикету и закутаны от шеи до пят в теплые и темные одежды – этикет позволял открывать лишь лицо и кисти рук; этот ужасный Арктур должен отныне стать ее домом. Лаура искала в своей память хоть что-то доброе и положительное об этой планете, но, увы, ничего не находилось.
Добравшись, наконец, до своих покоев, Лаура дала волю слезам. Навстречу ей с пола грациозно поднялась Синара. Сколько Лаура себя помнила, ее всегда бесила привычка сестры сидеть на полу. Однако сейчас это лишь усилило ее рыдания – скоро бесить ее будет некому. И от этого было только горше.
- Я себя уже давно жду,- пропела Синара своим музыкальным голосом и обняла сестру,- все так плохо?
- Хуже не придумаешь,- глотая слезы, произнесла Лаура,- я отправляюсь на этот ужасный Антарес, к этому ужасному человеку. Моя жизнь закончена не успев начаться.
Больше Лаура ничего произнести не смогла. Она плакала громко, навзрыд, как ребенок, прекрасно осознающий бесполезность своих слез. Синара усадила сестру на обтянутую кремовым шелком кушетку, гладя по голове, по плечам, давая выплакаться.
- Ну, дорогая, может все не так уж плохо,- утешала она сестру,- ты привыкнешь к Арктуру, люди привыкают ко всему. Любой мир по-своему прекрасен и по-своему ужасен. Наши знания об Арктуре очень поверхностны, ведь мы никогда там не были. Уверена, что ты сможешь найти в нем много привлекательного для себя. Папа наверняка разрешит мне приезжать и навещать тебя, особенно на первых порах. И Стефан, скорее всего, не так ужасен, как мы себе это представляем.
Лаура отшатнулась от сестры.
- Не так ужасен? – яростно вскричала она и, вскочив, заметалась по комнате, как дикое животное.
- А ну-ка вспомни, что говорят о покойном герцоге? Что он был ненормален, страдал каким-то тяжелым психологическим расстройством. А слухи, как ты знаешь, на пустом месте не возникнут. От нормального мужа да от хорошей жизни жена не убежит на другой край галактики, да еще с маленьким ребенком. А психическое расстройство, как ты тоже знаешь, имеет свойство передаваться в генах. А еще говорят, что Стефан – вылитый отец. Поэтому собственная мать ненавидела его и старалась даже не видеть. Потому что боялась.
- Я слышала, что старший мальчик был вообще не похож на отца, полностью пошел в мать,- прошептала Синара. Она не шелохнулась, пока Лаура носилась по комнате, и широко раскрытыми от страха глазами наблюдала за сестрой. – Поэтому Ира так любила его и сбежала с ним.
- Она его подальше от папаши унесла,- Лаура зашлась в приступе истерического хохота,- хотела, наверное, от такой же доли уберечь. А этот, скорее всего, безнадежен. И такому человеку отдает меня отец? О, Небо, за что мне это?
Лаура ничком упала на кушетку и зарыдала сильнее прежнего. Она оплакивала свою безвозвратно ушедшую беззаботную юность. Она плакала, как ребенок, навеки потерявший мать, которая – будь она жива – конечно же, ни за что не допустила бы со своей девочкой ничего подобного. Вместе с тем, она прекрасно понимала, что слезами горю не поможешь, все за нее уже решено и жизнь, совершив крутой вираж, уже никогда не будет такой, как раньше.
Синара благоразумно молчала. Она прекрасно понимала, что больше всего сестру страшит неизвестность и перемены. Лаура всегда была чересчур домашней, без всякой склонности к авантюрам. Она не любила путешествовать и за всю свою жизнь никогда не покидала Антарес, даже имея такие колоссальные возможности, какие открывало ей ее положение. Рано потеряв мать, она быстро вошла в роль хозяйки дворца, прекрасно справляясь со всеми вытекающими обязанностями. Она очень сильно привязывалась ко всему, чего любила и что было ей хоть немного дорого и сейчас, отрывая ее от всего этого, отец наносил ей колоссальную рану.
Наконец поток воды начал иссякать и Синара заговорила снова. На сей раз, ее дивный голос звучал жестче.
- Выхода у тебя нет. Либо смирись, либо бейся головой о стену, может тогда отец и сжалится. Но это удел слабых. А ты плач, плач сейчас, один раз, выплакивай все, что на душе.
- Уже,- буркнула Лаура,- садясь и вытирая слезы.- Все, больше не могу.
Синаре самой захотелось плакать от жалости к сестре. Меньше всего сейчас Лаура была похожа на царственную особу. С красным лицом, опухшими от слез глазами и полной безнадежностью во взгляде Лаура напоминала опустошенный сосуд. Словно кто-то одним махом высосал из нее всю жизнь.
- Умница, сестричка. А теперь расскажи мне о вашем разговоре подробно. И смирись, все равно придется. И лучше рано, чем поздно.
Резкие слова едва не сорвались с губ Лауры, но она усилием воли заставила себя промолчать.
«Хотела бы я посмотреть, как ты, дорогая сестра поведешь себя в такой ситуации. А ты в ней окажешься очень скоро. Неужели еще не поняла, что папочка решил избавиться от нас обеих и наслаждаться всеми прелестями жизни, с молодой женой?»
Лаура была поражена, как Синара до сих пор не осознала простую истину, лежащую на поверхности. Хотя уж ей явно не придется жаловаться. Отец, наверняка, постарается устроить ее брак с Великим Герцогом Джаган, а это перспектива, о которой можно только мечтать. Самый богатый Великий Клан, Золотая планета Ригель, и Валин – самый красивый мужчина, пожалуй, во всей Галактике. Лаура почувствовала болезненный укол зависти и поспешила прогнать от себя неприятные мысли. Во всем, что происходило сейчас и будет происходить в будущем, вины Синары не было.
Лаура передала сестре свой разговор с отцом.
- То есть ничего еще не решено наверняка,- уточнила Синара. – Это всего лишь планы, а планы склонны меняться под влиянием обстоятельств.
- Ты всерьез считаешь, что его величество император не умеет убеждать? - в словах Лауры послышалась горечь.
В тот же миг на небольшом столике у окна ожил специальный экран.
- Его величество император,- произнес прохладный женский голос.
Сестры замерли. Лауре показалось, что мир вокруг нее остановился: остановилось ее сердце, остановилось ее дыхание, она вся словно окаменела. Показалось изображение императора. Его счастливое лицо не оставило Лауре никаких надежд. Он даже не пытался скрыть своего торжества.
- Дочери мои, как я рад видеть вас вместе. Я хочу, чтобы вы твердо уяснили одно. Ваши жизненные дороги в дальнейшем разойдутся, но, что бы не случилось, всегда и везде, независимо от разделивших вас расстояний и обстоятельств, вы должны, обязаны, помнить друг о друге. Вы – сестры, одна кровь и плоть. Кровные узы – это самая святая, самая сильная связь, которая только может вообще существовать между людьми. Держитесь друг за друга, всегда, - император тепло улыбнулся каждой и продолжил совсем другим тоном.- Синара, я думаю, сестра уже поведала тебе о нашем утреннем разговоре. Лаура, я рад тебе сообщить, что мы со Стефаном пришли к общему согласию. Ты отправишься на Арктур через три дня в сопровождении моего первого секретаря. Он уладит все формальности. У тебя мало времени на сборы, так что поторопись. А сейчас я оставляю вас.
Экран погас, и в комнате воцарилось молчание.
«Мамочка, родненькая, где бы ты сейчас не была – помоги мне», - взмолилась Лаура.
- Тебе помочь собраться? - осмелилась нарушить тишину Синара.
- А что мне собирать? - невесело усмехнулась Лаура. – Одежду? Вряд ли она мне пригодиться на Арктуре. С удовольствием возьму с собой свою кровать, но сомневаюсь, что она впишется в интерьер Лакапинов. Свои коллекции? Лучше оставлю их тебе, как память обо мне. Не надо мне помогать, сестричка,- голос Лауры впервые потеплел. – Ты иди, я лучше сама. Мне надо побыть одной.
Синара хотела еще что-то сказать, но Лаура, обняв сестру за плечи, мягко, но настойчиво, подтолкнула ее к выходу.
Обреченно вздохнув, Синара ушла. Она собиралась основательно покопаться в архивах и узнать как можно больше о далеком Арктуре.
«Ну, - уныло подумала Лаура, озираясь,- и с чего мне начать?». Ее покои включали в себя маленький будуар, большую спальню и внушительных размеров гардеробную. Будуар был выдержан в белой цветовой гамме: белые стены, белый потолок, белые напольные светильники, напоминающие высокие витиеватые колонны, пушистый кремовый ковер на белом лаковом полу. Огромное во всю стену окно на южной стене и от открывавшегося вида захватывало дух. Рядом с окном кушетка. Всю западную стену занимали стеклянные стеллажи с самым бесценным сокровищем Лауры. С детства она собирала статуэтки Небесных Созданий, и теперь ее коллекция насчитывала несколько тысяч экземпляров. Весь угол напротив занимала другая коллекция Лауры - коллекция фотографических снимков Антареса. Среди них были и старинные, возраст которых исчислялся сотнями лет, и суперсовременные, запечатлевшие императорскую планету во всем ее блеске и многообразии.
Двойные двери вели в бело-золотистую спальню. На полу ковер густого золотистого цвета, на огромной кровати покрывало на тон темнее. Во всем чувствовалась рука Лауры, ее безукоризненный вкус. По достижении дочерями совершеннолетия император разрешил дочерям обустроить их покои по собственному желанию, и Лаура наконец-то получила возможность воплотить свою бело-золотую мечту. И сейчас она привыкла быть полноправной хозяйкой, даже в этих трех комнатах. Как сложиться ее жизнь в чужом доме?
Лаура позволила практичности взять верх над эмоциями. «Кроме одежды ничего с собой не возьму,- решила она,- но одежду возьму всю». Плевать, что на Антаресе с его суровым климатом она ей не понадобиться. Плевать, что даже небольшой участок незакрытого тела считается там верхом неприличия.
Лаура стояла посреди гардеробной, тяжело дыша, никак не осмеливаясь начать сборы. «Может позвать слуг,- думала она,- Может самой мне это не по плечу?» Ноги сами понесли Лауру к выходу; казалось, разум существует отдельно от тела – он странно бездействует, в то время как тело четко выполняет положенные действия, ведя свою хозяйку к намеченной цели.
Белый Сад … Вот ее цель. Любимое место ее детства. Здесь маленькие принцессы проводили большую часть своего времени: играли со сверстниками, занимались с учителями, резвились, придумывали различные шалости; здесь прошли самые прекрасные часы, дни и годы ее жизни. И сейчас в последний раз видела Лаура все великолепие этого царства красоты и безмятежности. В разгар своего цветения Белый Сад представлял собой дивное зрелище, которое никого не могло оставить равнодушным. Клумбы, утопающие в белых цветах, дорожки выложенные белым гравием, белые качели, белые беседки, белые фруктовые деревья, белые бабочки, порхающие меж белых цветов – истинная жемчужина в короне императорского дворца. Но Лаура, сквозь пелену слез, застилавшую глаза, ничего этого не видела. Она видела лишь двух маленьких девочек в белых платьицах, со смехом бегающих по дорожкам.
Лаура наклонилась и зачерпнула в ладонь горсть земли. Несколько мгновений стояла она, согревая ее в своей руке, пока ей не начало казаться, что она ожила под ее пальцами. Она пульсировала, в ней чувствовалась жизнь, двадцать счастливых, безмятежных лет. Лаура ссыпала ее в маленький кошель, невесть как оказавшийся в левой руке (неужели она пришла сюда с ним?). Абсолютно бесполезный бессмысленный, детский поступок, но на душе у нее стало намного легче.

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 85
     (голосов: 4)
  •  Просмотров: 793 | Напечатать | Комментарии: 0
banner
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Загрузка. Пожалуйста, подождите...

Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.
{changeskin}