Дикарка - Проза

Память стала мечтой заветною, Ушло детство и не оглянется. Там машинка стучит швейная- Моя бабушка строчит платьице. Там укроп такой- выше кепочки, Поутру петух на завалинке. Там весной у реки вербочки, А зимой натирают валенки. Там Большой буфет полон сладостей, На столе ещё ждут оладушки И не ценим мы этой радости, Когда любят нас мама с баб

Дикарка

| | Категория: Проза
Дикарка

Рассказ


В мир выскользнув, душа летит любя,
как девочка, что плачет и смеётся, ребячась,
с первым встречным жизнь губя.
Данте Алигьери


1
Какая встреча! Я еле узнала его - парня, после расставания с которым чуть было руки на себя не наложила. Дима Кочнёв, конечно, кто же ещё? Не ухоженный, по всей видимости, никогда не бывавший в руках VIP-стилиста, вместе с ребятами из своего ансамбля, в котором не сохранилось и половины прежнего состава.
Вот только куда девалась его прежнее высокомерие, интересно? Он посматривал в мою сторону испуганно, заискивающе, весь заготовленный текст, как видно, разом вылетел из головы. Передача снималась не вживую, но ступор главного героя был мне совершенно ни к чему. Время в нашем бизнесе не просто деньги, гораздо важнее «пустые кадры», где ты проваливаешься, теряешь темп. Или просто я сама плохо подготовилась сегодня? Казалось, ясность полная была: люди проплатили кусочек моего телешоу, чтобы просчитать реакцию зрителей – стоит ли вкладываться в одну из бесчисленных рок-групп, бабочек-однодневок, которая, тем не менее, смогла привлечь к себе пусть небольшое, но внимание на таком значительном мероприятии, как мега-фестиваль «Нашествие».

Димка, или Димон, как ребята иногда ещё его называли, не сомневался, что судьба-индейка сыграла с ним на редкость злую шутку, он понимал, что второго такого шанса выбиться у него может и не быть, а уж я не упущу возможности утопить его. Позади были восемь лет мытарств по свадьбам, ресторанам, фестивалям, сейшенам - любым, даже самым незначительным, площадкам, где можно было засветиться; съёмные квартиры в отдалённых, «спальных», районах; ветер в карманах - мы с ним сбежали из родного города в Москву практически одновременно. И что теперь?
«Придурок, - ругала я его в сердцах мысленно, - ну помоги мне! Я заинтересована в успехе сегодняшней передачи не меньше, а даже больше, чем ты сам».
Заминка длилась всего несколько секунд, но я «поплыла». Ребят тщательно проинструктировали перед началом, второй эшелон дышал в спину. Редактор в любой момент мог вмешаться, но пока лишь молча наблюдал за происходящим со своего насеста. Однако я не обольщалась: за минуту не управлюсь - будет замена. Ну а дальше - либо вообще придётся обойтись без Димона, либо отложить разговор с ним на потом и вживлять его дальше, по мере сил и возможностей, в уже имеющуюся канву.
Штопор, ступор. Я чуть ли не за шиворот выволокла своего бывшего «сердечного друга» со съёмочной площадки.
- Ты что делаешь, Дима, - зло прошипела я. – Приди в себя. Может, тебе подзатыльников надавать, чтобы туман из башки вытрясти? Все тексты забыл, и что? Там у тебя планшет на коленях, со зрением плохо? Или меня испугался? Мы же с тобой земляки! Делай всё, как надо, и я вас вытащу. Причём не только сегодня. Не подведи меня! Слышишь? Не подведи!
- Хорошо, я понял, - Лицо Кочнёва, бледное, как мел, немного порозовело. – Я в норме, могу возвращаться обратно?
- Так-то лучше, - с облегчением вздохнула я. – Ребят своих тоже встряхни, сидят, как суслики, лапки перед собой свесили.
Я дала знак оператору:
- Порядок, можно начинать.

Дальше, слава Богу, всё пошло, как по маслу. Таланты из провинции, целая очередь, пара популярных артистов, которых надо было пропустить как можно скорее, чтобы обошлись подешевле. Массовка маленькая, но центровая: с плакатами, кричалками, кадры с большой добавим при окончательном монтаже. Стратегическая задача была: сориентировать молодёжь, что не всё столь уж плохо в нашей стране, судьба каждому даёт шанс, просто надо вкалывать на полную катушку и свой звёздный час не упустить. Да и новыми кумирами разбавить один и тот же, буквально осточертевший всем, музыкальный бомонд не мешало бы. Я не знаю, почему зрители так охотно ловятся на заведомую чернуху, враньё, скандалы и особенно мордобой. Есть у нас даже термин такой: оручесть. Чем больше орева, оскорблений, шума-гама, тем больше успеха.
К счастью, я вела обыкновенное музыкальное телешоу, мне было легче. А пока нарабатывала как можно больше материала, так называемые дрова, чтобы было потом из чего выбрать.
О «Нашествии», как обычно, можно было рассказывать долго, сочно: переполненные бесплатные электрички, периодически возникавшие заторы при входе на площадку: полиция, которая с трудом сдерживала особо нетерпеливых фанатов, а порой уносила их буквально на руках в свои УАЗики. Но этот год был особенный. Не затихавшие не просто дожди, а ливни практически все три дня фестиваля. Почва, превратившаяся в болото: без высоких резиновых сапог, плащей-дождевиков делать здесь было нечего. Холод собачий – температура максимум 10 градусов, и это июль месяц! Ничто не спасало, что говорить о тех, кто приехал на «мега-праздник» с детьми? Но при всём при том, как обычно, невиданный энтузиазм - 200 тысяч зрителей, поддержка, невзирая ни на что, любимым группам. Особенно тяжело было ночью в разнокалиберных палатках. Обычно мы тоже ставили рядом какой-нибудь вигвамчик – и с народом пообщаться, и свежий воздух как-никак, но на этот раз предпочитали отсиживаться в автобусе, буквально валясь с ног после сумасшедшего рабочего дня в кромешном аду.

Для тех, кто не знает, немного расскажу по сути. Появилось сие чудо в 1999 году в знаменитой Горбушке – ДК им. Горбунова по инициативе станции «Наше радио», на следующий год уже проводилось на открытой площадке: ипподром города Раменское, буквально в часе езды от Москвы. Популярность шоу росла, как на дрожжах, и уже в 2002 году количество зрителей впервые превысило 180 тысяч человек. Но уже в 2003-м из-за теракта в Тушино на фестивале «Крылья», «праздник» чуть было не закрылся. Начались скитания, и только в 2009-м фестиваль окончательно закрепился в посёлке Большое Завидово Тверской области. Однако тут, конечно, история. Сама я сидела на этой теме всего три года, меня заметили уже в конце последнего курса института и терпеливо ждали, когда я его закончу. Так родилось телешоу «Рок навсегда» (среди профессионалов «Rock forever»), и я, как его ведущая. Тогда у них был лишь наспех свёрстанный проект, я переделала его в корне, подогнала уже под свой вкус. Слава богу, опыта мне было не занимать, я крутилась среди музыкантов родного города с 13-и лет.

График работы в студии был сумасшедший: с 11.00 до 23.00. Отпуска могли за пять-десять лет накапливаться, да и выходные таковыми можно было назвать лишь условно. Между тем, я подозревала, что Кочнёв поджидает меня на выходе, наверняка захочет со мной поговорить. Поэтому и поплелась к редактору, КБ – Константину Борисовичу или, среди своих, Кощею Бессмертновичу. За что его так прозвали? Ну, это опять ещё до меня было. Хотя попали в яблочко. Во-первых, тощий, длинный, как жердь, во-вторых, побил все рекорды пребывания на нашем канале (обычно долго никто не задерживается): и выкладывается, как никто, и конкурентов своих давит буквально в зародыше.
Конечно, огребла я по полной программе за ту свою злополучную заминку, но отпроситься всё-таки удалось.
Димка и в самом деле топтался в сторонке. Заметив меня, он тут же двинулся навстречу.
- Привет!
- Привет!
- Сказать по правде, я думал, ты забыла меня. Теперь такая важная птица!
- Да какая важная, - усмехнулась я. – Хилый канальчик, даже не «Пятница!» Ты-то как?
- Пока никакого просвета, - вздохнул Димон. – Не мне тебе объяснять, как бывает: приходишь на прослушивание, но чтобы всю группу взяли – сон, сказка. Просто объявляют: «ты» и «ты». Кто-то отказывается, другие делают нам ручкой. Так лучших всех и переманили, благо Моцарт выручает, поставляет талантливых ребят из нашего города.
- Моцарт? – удивилась я. – Он ещё при делах? А я думала, старички все уже разбежались.
- Да нет, там, в Щурово, в одном ДК они обосновались, ещё - в местной филармонии. Как ни странно, на их концерты народу полно ходит, причём не только старая гвардия, молодёжи тоже хватает. Но у них, в основном, поп-рок, я-то свой выбор давно уже сделал.
Он засуетился:
- Слушай, может тут кафешка какая-нибудь есть поблизости? Я приглашаю. С ума сойти встреча!
«А денег хватит счёт оплатить?», - подумала я, но озвучивать свою мысль не стала. Зачем унижать человека? Сама заплачу.
Кафешка в это время обычно бывала набита битком, наши здесь либо в обед, либо поздно вечером появлялись, а в остальное время кого только не было - просто сборная солянка какая-то, в том числе фанаты, которые надеялись кого-нибудь из знаменитостей зацепить. Даже ко мне пара девчонок тут же подбежала за автографом.
Чему я удивилась - так это радости, даже счастью, которые буквально переполняли меня. Былые чувства ничуть не притупились, вспыхнули вдруг с новой силой. Более того, я поняла, что мечтала о подобной встрече все последние восемь лет, и не просто мечтала, а готовилась. Свершилось - я победила! Несмотря на то, что Димон буквально вышвырнул меня в один отнюдь не прекрасный день вон, причём не только из своей жизни, но и из нашего ансамбля тоже. Мы с ним были неразлучны ещё со школы, даже праздники встречали вместе. Родители были в курсе, никто не сомневался в том, что рано или поздно мы поженимся, впрочем, как и мы сами. Просто решили, что надо сначала на ноги встать, хоть как-то где-нибудь зацепиться. Или, по меньшей мере, окончить институт. А пока подрабатывали, где только могли: на танцульках, свадьбах, корпоративных вечеринках. Наверное, так всё и свершилось бы само собой, если бы не эта проклятая Рио Рита. Я сама была не ахти какая солистка, но всё же на порядок выше, чем она. Однако глаз у девчонки был намётанный: она моментально разглядела слабину в нашей спайке – интим мы решили отложить на потом, родители воспитали меня в строгости, да и не интересно было бы до свадьбы. А вот Ритуля сразу взяла моего любимого на абордаж: и вида не подавала, что у неё на уме, но на ближайшей же вечеринке затащила его в постель. Димку с катушек и сорвало. При расставании он был груб со мной, у меня буквально всё померкло в глазах. Помнится, я похудела тогда аж на пять килограммов, ходила сама не своя. Мне казалось, что все вокруг смеются надо мной, показывают на меня пальцем. Не знаю, чем дело закончилось бы, если бы не Майя, моя лучшая подруга. Видя, что я в двух шагах от психиатрички, она порекомендовала мне обратиться к психологу, Кистенёву Геннадию Игоревичу, который её в своё время вроде как из совершенно безнадёжной, затяжной депрессии вытащил. И даже пообещала договориться, чтобы он меня принял - народу к нему было выше головы. Я целую неделю отнекивалась, пока не поняла: надо использовать любой, даже самый ничтожный шанс…

Я как бы раздвоилась, существовала одновременно в двух измерениях: невесёлые воспоминания, печальный вброс из прошлого и неудержимая эйфория, в которой я не уставала купаться сейчас. Димка, мой Димка! Действительно мой, на этот раз я не сдамся без боя. Пусть он женат, пусть даже дети успели появиться. Кого жалеть? Ритку эту? Не дождётся! Не пощажу! Кочнёв что-то канючил, жаловался на судьбу, а я только об одном думала: каким-то образом завлечь его на свою съёмную квартиру, ну а дальше... Я уже не та сопливая девчонка, какой была когда-то - слава богу, мне в этом году 26 лет стукнуло.
Хотя, конечно, я понимала, что лучше бы денёк-другой подождать, поэтому даже обрадовалась, когда Димка спросил меня:
- Ну что ты решила? Придёшь?
Куда? Зачем? В своём раздрае я определённо что-то важное пропустила. Поэтому ответила наугад:
- Конечно. Но если можно, конкретнее.
«Сердечный друг» взглянул на меня с недоумением, но тут же сориентировался: конкретнее, так конкретнее.
- Площадка не ахти какая: клуб какой-то дышащей на ладан фабрички. Три ансамбля, мы познакомились совсем недавно, на фестивале, решили организовать концерт вместе, свести воедино наших фанатов. Обзвонили кучу народа, думаю, зал будет полный. Послезавтра в 18.00. Ты одна придёшь?
Я всё поняла. Что ж, дело святое, надо помочь парню, а заодно сам собой решится вопрос - появится повод пригласить его потом к себе.
- Попытаюсь уговорить редактора, чтобы дал оператора в помощь, если не разрешит, приглашу пару-троечку знакомых журналистов, может, даже кого-нибудь из самых крутых скаутов, ну тех, что на подхвате у продюсерских центров. Что-нибудь придумаю, не сомневайся. Так что считай, что мы обо всём договорились.
Я понимала, что Димка сгорал от нетерпения: к жене удрать под крылышко и уже из дома с ребятами радостной новостью поделиться.
- Ладно, ты иди, - сказала я, - а мне ещё пару-троечку звонков нужно сделать, потом вернусь обратно в студию, меня только на час отпустили. Рабочий день у нас чуть ли не до полуночи. О счёте не беспокойся, у меня здесь карточка льготная, сама расплачусь. - Соврала, конечно.
Димка сбежал окрылённый, а я решила, почему бы мне не поужинать заодно? Тем более что надо было подумать и о том, как мне выполнить те неподъёмные обязательства, которые я на себя взяла, а заодно наметить план действий по «экспроприации экспроприированного». Справедливость во всех случаях должна была восторжествовать.

2
Взаимоотношения с психологом у нас как-то сразу не сложились, пошли наперекос: я пришла к нему с явным предубеждением, смотрела чуть ли не с ненавистью, удивляясь, в чём состояла помощь Майи: талончик, медицинская карта, да ещё песочные часы, которые Кистенёв поставил, сразу огорошив меня:
- Не обижайтесь, времени на приём у нас даётся максимум пятнадцать минут, постарайтесь уложиться, пожалуйста.
Сестра, крупная женщина лет под сорок, вообще занималась какой-то писаниной, в мою сторону даже не посмотрела. Но деваться некуда было, и я в общих чертах нарисовала свою, довольно мрачную, на мой взгляд, картину.
Видя, что продолжать я могу долго в подобном духе, постепенно входя в раж, врач-грач вынужден был прервать меня.
- Хорошо, Яна, давайте определимся сразу: помимо психолога, к которому вы сейчас обратились, существуют ещё другие специалисты: психотерапевт, психоаналитик, психиатр. Разница состоит в том, что психолог, то есть я в данном случае, работает со здоровыми людьми, он не может ни курс лечения назначить, ни даже таблетки какие-нибудь прописать. Только поговорить, дать совет, если удастся, помочь выйти из затруднительного жизненного положения. Определитесь сразу: вам нужно лечение или достаточен такой вариант?
Я еле сдержалась, но всё-таки выдавила из себя:
- Я здорова, никакие таблетки мне не нужны.
Генаша кивнул:
- Хорошо. Тогда давайте проанализируем ситуацию. Вам кажется, что вина целиком и полностью на вашем бывшем возлюбленном, но я считаю: у вас нет никакого права называть его предателем. Вам не приходило в голову, что причина может быть в вас самой? Парня вашего можно понять: он легкомыслен, но современен. Можно добавить сюда ещё массу поклонниц, которые у него наверняка имеются, а с ними и кучу соблазнов. Вы же воспитаны совсем по-другому: в строгости, принципиальности, с обострённым чувством справедливости, вам трудно было объективно отнестись к такому человеку, я не говорю уже о том, чтобы его удержать. Ваши родители не военные, случайно?
Я разозлилась не на шутку.
- Да, меня так воспитали. И чем вам, интересно, военные не угодили? Мои родители прожили вместе почти тридцать лет, и у отца никогда даже в мыслях не возникало сходить налево. В чём конкретно было моё упущение? Я должна была под своего парня лечь? Но Димка не такой, вы его не знаете, даже видеть не видели, как вы можете о нём так рассуждать? Мы с ним вместе решили: до свадьбы «ни-ни»! Вместе, понятно вам? И что, после этого он, по-вашему, не предатель?
Маэстро пожал плечами:
- Значит, со свадьбой слишком протянули. Надо было раньше пожениться. Хотя… может вам и повезло, измену после было бы гораздо труднее перенести.
Я была на грани истерики, вскочила со стула. Геннадий Игоревич вовремя угадал моё состояние и протянул мне клочок бумаги.
- Всё, на сегодня ваше время истекло. Если надумаете, приходите снова, а нет – просто сдайте талончик в регистратуру. Там его кому-нибудь другому отдадут.

Сказать, что я была разочарована своим визитом к Кистенёву, означало - ничего не сказать. Я была в ярости, пылала возмущением. Разумеется, не удержалась от того, чтобы не выплеснуть свои эмоции Майе, больше просто некому было. Та не знала, что мне ответить, так как не имела никакой другой информации, но пообещала всё исправить.
Во время второй встречи, на которой мне пообещали достаточно времени, чтобы разобраться в проблеме, сестра проявила тактичность и куда-то удалилась, оставив нас с Генашей наедине. Но что-то мне не везло в последнее время: в самом начале приёма в кабинет неожиданно ворвалась какая-то сумасшедшая баба, как впоследствии выяснилось, жена Геннадия Игоревича, и начала с ходу выяснять с ним отношения. Что в итоге свелось к сцене дикой ревности, когда она попыталась прогнать меня из кабинета, а я проявила неожиданное упорство и наотрез отказалась куда-нибудь уходить. Моё поведение привело мегеру в бешенство, и всю свою злость она перенесла в другом направлении, набросившись на меня с кулаками.
- Ах, это ты, гадина, и есть! Вот с кем мой кобель, оказывается, шуры-муры здесь крутит! Ну я тебе сейчас глаза-то выцарапаю!
Я с трудом успела увернуться, но долго не продержалась бы, силы были слишком не равны. Спасла меня медсестра, она обхватила истеричку сзади, и так и держала её, отчаянно сопротивлявшуюся, пока по звонку не пришла другая сестра, из процедурной, и всадила ревнивице успокоительный укол.
Лекарство помогло, и разгневанную донельзя фурию подоспевшие охранники выдворили под локотки сначала из кабинета, затем и вовсе из поликлиники. Естественно, мне было уже не до приёма, я охотно уступила своё время следующей пациентке. Кистенёв отнёсся к моему решению с пониманием, сам проявляя олимпийское спокойствие - наблюдать подобные срывы ему, как видно, было не впервой.
Когда я уже направлялась к трамвайной остановке, меня окликнули. Я обернулась и увидела медсестру, которая курила в сторонке, тщательно затаившись от посторонних глаз. На неё инцидент тоже не произвёл никакого впечатления, она даже мне улыбнулась:
- Ну, что, Януль, очень испугалась? Меня, кстати, Галиной зовут. Теперь поняла, что неправильно вела себя? Тебя попросили выйти, нужно было на время удалиться, ситуация рассосалась бы сама собой. Как ты поняла, это жена нашего знаменитого доктора. Безумно ревнивая, совершенно ненормальная, но и мама у неё заведующая отделением, да и хитрости, умению из любого положения выкручиваться, не занимать. Сколько уже на неё пациентки заявлений писали, всё как с гуся вода. Плакать будет потом, на бабскую долю, любовь свою проклятую жаловаться, мужа своего костерить последними словами, в ногах у человека валяться: ну как после этого не пожалеть её, не «войти в положение»? С тобой потом то же самое было бы. Но, помяни моё слово, найдёт всё-таки когда-нибудь коса на камень, выгонят нашего Геннадия Игоревича от нас с бимбером. Его уже и в стационар от неё переводили, и в платную клинику человек пытался уйти – всё бесполезно. Но ты не переживай, я всё устрою. Как бы то ни было, в нашем городе лучшего специалиста тебе всё равно не найти, а сама ты не выкарабкаешься – уже совсем на взводе. Я знаю, что говорю, глаз у меня намётанный. Давай так договоримся: завтра у меня день рождения, мы после приёма отметим его для разогрева в процедурном кабинете, затем в кафешку какую-нибудь завалимся. Вас с Геннадием я на полчасика в нашем кабинете закрою. Ну а дальше видно будет. Если понадобится стационар – тоже не проблема. Ситуация у тебя, хоть и затяжная, но не совсем запущенная, потихонечку выкарабкаешься, главное – сразу верный курс взять. Мужики ведь разные бывают, но нашей сестре, почему не знаю, либо козлы, либо кобели попадаются. Вот мой: знаю ведь, что гуляет, а меня зашпынял совсем – слишком, мол, ты полная. Вот скажи мне, Янка, я и в самом деле толстуха?
Я не покривила душой, ответив:
- Скорее, крупная. Просто кость такая. У моей мамы под стать твоей фигура, но я не в неё. А потом – как говорится, на вкус, и цвет… Я где-то читала - у нас, в России, свой менталитет – в процентном соотношении полные женщины мужчинам больше нравятся. Но, опять же, если не перебор.
- Вот-вот, и я говорю, - обрадовалась Галина. – Но если мужик и козёл, и кобель одновременно, разве ему что-нибудь докажешь? Я вот даже курить опять начала, хотя знаю: такие вещи печально могут закончиться.

Я не стала ничего говорить Майе, когда она позвонила. Сказала, что сеанс прошёл нормально, и я теперь в надёжных руках. И действительно, в Галине я не сомневалась, и если уж она сказала, что лучше Генаши никого в городе не сыскать, значит, так оно и было. Главное, что из первых двух визитов я усвоила: я здорова. То есть мне нужна помощь, а не лечение. А значит, никаких кушеток, таблеток, а уж тем более – стационара.
Дальше – будем выход искать.

Галина слово своё сдержала, мы с Кистенёвом остались наедине. Он тяжело вздохнул, стараясь не встречаться со мной взглядом:
- Ну прежде всего, хочу принести извинения за хамское поведение моей супруги. Она не всегда такая была. Просто неудачная беременность, от которой вовремя надо было избавиться. Но понадеялись на лучший вариант. Чуда не произошло: выкидыш, сильный стресс, а потом не выдержала щитовидка. И опять же – если бы к хорошему врачу в стационар положить, положение могло и выправиться. Но и врач не простой – психиатр, и стационар – обыкновенная дурка. Наш медицинский мирок маленький, клейма ставят потом на всю жизнь. Вот так и живём: гормоны пьёт человек – разлюли-малина, решит: всё, вылечилась! - мочало, начинай сначала. Но давайте лучше к вашим проблемам обратимся. Я в своей практике стараюсь соблюдать принцип постепенности. Первый разговор в голове уложился, снова беседуем, дальше – больше, так, глядишь, до выхода и доберёмся. Вместе. Один я бессилен. В прошлый раз я предложил вам обойтись без всякой терапии, как вы, не передумали?
- Нет. Мнение моё осталось то же: тут не болезнь, даже не нервный срыв, просто неприятная и неожиданная жизненная ситуация, к которой, я, к сожалению, оказалась не подготовленной.
Я чувствовала, что Генаша моим ответом не удовлетворён, но всё-таки кивнул одобрительно:
- Хорошо, то есть вы согласны со мной, что находитесь сейчас в тупике, из которого вам срочно нужно выбраться, и формула «Время – лучший лекарь» здесь не только не действенна, а даже вредна?
Я поняла, что за меня взялись основательно, и нужно либо подчиняться, либо сопротивляться. Но что-то делать: не плакаться, и сопли не распускать. Да, меня намеренно злили. Вынуждали высунуться из той норы, в которой я затаилась.
- Согласна, - ответила я, понимая, что мне теперь нужно выверять каждое своё слово.
Кистенёв посмотрел на меня изучающе, встречный поток с моей стороны пока плохо получался, но дело продвигалось.
- Ну вот и ладушки, попытаемся сделать ещё шажок. Понимаете ли вы, что единственно верного выхода мы с вами сразу найти не сможем? Если бы он был, вы бы просто-напросто ко мне бы не обратились?
Я молча кивнула. Что мне ещё оставалось?
- Прекрасно! Какие варианты предлагаете вы сами?
Я пожала плечами в полной растерянности, то есть оказалась совершенно не подготовленной к подобному ходу развития событий.
Кистенёв не скрыл, что разочарован.
- Ладно, - вздохнул он. – Жаль. Я ведь вас совсем не знаю, не то, что вы себя.
- Как выяснилось, я сама себя знаю ещё хуже, - горько проговорила я. – Так что давайте лучше для начала вас послушаем.
Генаша задумался, затем вскинул голову:
- Что ж, будем экспериментировать. Мои варианты: первый – осознать, что бывший возлюбленный вам не пара и начать искать человека, созвучного вам во всём, но понимая при том, что подобный поиск, или ожидание, скорее всего ожидание, может растянуться надолго. Причём надо быть готовой к тому, что даже если такой человек и найдётся, не факт, что вы полюбите его. Второе решение вопроса: поставить на любовь и терпеливо ждать, когда ваш милый вернётся. Естественно, простить его и никогда впоследствии не напоминать ему о случившемся. И наконец, третье: отказаться от себя прежней, даже на некоторое время от своих родителей, бросить тот институт, в котором вы сейчас учитесь, уехать в Москву, выбрать новую специальность - то есть кардинально изменить свою жизнь. Итак, будем считать, что один шажок мы с вами уже сделали. Обдумайте тщательно сегодняшний разговор, потом снова придёте ко мне. И не забывайте о принципе постепенности: срочность здесь состоит в том, чтобы тронуться с места и пойти в верном направлении. А в остальном процесс предстоит очень долгий, и мы с вами только в его начале. Но наберёмся терпения, и будем работать. Девчата очень просили за вас, так что можете быть уверены, дело я обязательно доведу до конца.
Тут как раз подоспела Галина:
- Ребята! Ваш лимит на сегодня исчерпан. Пойдёмте к нам, чайку с тортиком отведаете, сама испекла.
Я была слишком переполнена впечатлениями, надеюсь, Галочка правильно истолковала мой отказ.

Вернувшись домой, я внимательно проанализировала те советы, которые получила. Переменить свою жизнь? Какая глупость! Искать другого человека? И сколько? До морковкиного заговения? Ждать возвращения Димона и простить его? Пожалуй, это единственный вариант. Но вот, чтобы никогда не напоминать ему потом, дудки! За своё предательство пусть кается всю жизнь!
Мы ещё несколько раз встречались с Кистенёвом, однако взаимопонимания так и не получилось, а напоследок я вообще наговорила ему кучу гадостей. На том и расстались. С Галиной я, наоборот, во всём нашла общий язык, мы даже взяли с ней за обыкновение ходить вместе в бассейн, а иногда и в баню.
Вот только… когда подошло время вступительных экзаменов в вузах, я, неожиданно для себя и своих родителей, словно зомбированная, забрала документы из местного Гуманитарного университета, и поехала поступать в Москву в РГУ имени А. Н. Косыгина на факультет тележурналистики.

3

С оператором не получилось, конечно, Кощей сразу раскусил, в чём дело и даже пальчиком мне погрозил, однако гаджетов, самых разнообразных, сейчас пруд пруди, вполне можно было самим отснять пару эпизодов и вставить их в ещё не свёрстанный материал.

Давненько я не была на сейшенах. Ребята выкладывались по полной программе, но главное – наполняемость зала. А она была на высоте. С большим удивлением я встретила среди фанатов Сашу Моцарта.
- А что? - усмехнулся он в ответ на мой вопрос, как он здесь очутился. - Надо помогать землякам. Как без этого? Я из Коломны сегодня кучу народа привёз, в том числе новую группу. Талантливые ребята, советую к ним присмотреться.
- Ну а как тебе Кочнёв? - поинтересовалась я. – Хочу раскрутить его успех на «Нашествии».
- Господи, «Нашествие», нашла, на что ориентир держать! Помойка – она и есть. Ну а Димон… Могло у него, конечно, что-то получиться, а теперь… Замешкался парень на старте, не успел вовремя себя найти. Да и ребят лучших у него давно переманили. Я ему, конечно, помогаю по мере сил и возможностей, но топка есть топка. Добавь сюда ещё амбиции непомерные – до сих пор не поймёт, что фронтмена ударного из него не получится, хоть тресни, надо ставку на кого-нибудь другого сделать, а самому оставаться в тени и оттуда руководить. Ладно, как ты сама-то? Кстати, не поверишь: ни одной твоей передачи не пропускаю. Да и не только я, полгорода в эти дни от телевизора не оторвёшь.
Как ни странно, меня тут все знали, я даже не подозревала, что настолько популярна. Просили автографы, сыпали комплиментами по поводу той или иной передачи, приглашали потанцевать, однако к бочке мёда непременно найдётся ложка дёгтя: когда группа Кочнёва закончила выступление, он тут же подбежал ко мне, чтобы узнать впечатление. Конечно, только комплиментарный посыл, что я ещё могла сказать? Но настоящий шок меня ждал впереди. Димон подвёл ко мне невзрачную девчушку, в которой я с трудом узнала Лизу Карпухину, с которой когда-то училась в одной школе.
- Знакомься, моя жена, - сказал Кочнёв с гордостью, - да ты её помнишь, наверное? Как-никак вместе учились, неужели не узнала?
Что можно было сказать? Я сразу поняла, что одно дело: Рио Рита, и совсем другое – жалкая букашка, на которую в школе внимания никто не обращал, и которая с тех пор мало чем изменилась. А Лиза была, наоборот, в полном восторге от нашей встречи. Ещё бы - познакомиться с такой знаменитостью! Тут же начала рассказывать, какой замечательный муж Кочнёв, какая у них прекрасная дочка, и что они планируют завести ещё одного отпрыска. Я тут же представила себе, как моя «соперница» крутится на кухне в затёртом халатике, играет с такой же невзрачной пигалицей с косичками… Всё моё воодушевление как рукой сняло. Ладно, Ритка, хищница, циничная, беспардонная стерва, которую я до сих пор люто ненавидела, и эта соплюшка, обидеть которую было всё равно, что обидеть ребёнка. Нет, как тут можно было рассуждать о мести, справедливости? Разрушить такую семью, посягнуть на светлую душу, кем я могла себя потом чувствовать, как дальше жить? На подобных обломках счастье всё равно невозможно было построить.
Мне ничего больше не хотелось, как поскорее убраться из клуба и затаиться в своей съёмной квартирке. Придя домой, даже не переодевшись, я бросилась на кровать и буквально завыла.
«Господи, - ругала я себя, - ну надо же быть такой дурой! Всего-то и требовалось от меня: набраться терпения, подождать, когда мой любимый сам приползёт и попросит у меня прощения. Ритка во всех случаях ушла бы, наверняка через какое-то время возненавидела бы его, стала обзывать бездарью, неудачником. Таким стервам не любовь нужна, а праздник. Если ты не добытчик, зачем и кому ты нужен? Ты и не мужик вовсе».
Меня буквально разрывала на части мысль: «А ведь я могла быть счастлива!»

4

Боль и на следующий день не отпустила, всё валилось из рук: и белый свет стал вдруг не мил, и отвращение появилось к совсем недавно столь обожаемой мной работе.
Надо было куда-то направить свою ярость, найти козла отпущения, кто мог лучше подходить для подобной цели, чем Кистень? И в самом деле, кто же ещё? Козёл! Ну, он мне за всё ответит! Три варианта выхода, хватило бы и одного: набраться терпения! Вот только надо было постоянно держать моего любимого в поле зрения, не пропустить момент его разрыва с Рио Ритой. Однако что толку сожалеть о том, что могло быть когда-то? Надо было думать о том, что делать сейчас. И вот тут, как ни странно, без «козла» мне никак нельзя было обойтись. Всего-то и надо было попросить у КБ (Константина Борисовича) неделю в счёт тех трёх отпусков, ни один из которых я так до сих пор и не удостоилась чести отгулять.
Но сначала нужно было связаться с Майей, узнать от неё, что да как. Подружка моя успела за то время, что мы с ней не виделись, успешно выйти замуж, была безмерно счастлива, беременна уже третьим ребёнком. Попеняла мне, что я зазналась, совсем о её существовании забыла, но внятно ответить на элементарный вопрос, где теперь искать «Генашу», так и не смогла. Но, конечно, дала клятвенное обещание в самое ближайшее время навести о нём справки.
По опыту я знала, что «ближайшее время» у Майи может растянуться надолго, а в меня будто бес вселился. Телефон Галины не отвечал, по всей вероятности, либо модель смартфона сменила, либо сим-карту поменяла, и я поплелась к Кощею. КБ сначала буквально в бешенство пришёл, он даже предупредил меня, что я могу в результате своих фокусов потерять работу, но, видя, что никакие угрозы на меня не действуют по причине моей полной невменяемости, всё-таки подписал мне заявление.

В первую очередь я, конечно, созвонилась с мамой. Та была безмерно мне рада, ну а вечером вообще собралась вся родня. Мамуля даже Майю с мужем и детьми пригласила, как-никак лучшая подруга! Конечно, всеобщее восхищение и сожаление о том, что я в родной обители настолько редкий гость. Разумеется, как я и предполагала, «моя лучшая подруга» так ничего пока и не узнала о Кистенёве, отложив решение вопроса на потом, а тут я, как снег на голову. Но я и виду не подала, что раздражена, от души повеселилась с родными и близкими, а утром, прямо с утра, поплелась в поликлинику, которая, к счастью, находилась всего в десяти минутах ходьбы от нашего дома.
Галина работала во вторую смену, но моя, столь узнаваемая, мордашка делала своё дело, и все новые координаты через довольно короткий промежуток времени были у меня в кармане. Подумав, я решила обойтись без церемоний - заявиться без предварительного звонка прямо домой к моей так и не состоявшейся приятельнице.
Галина почему-то переехала в посёлок Радужный, и это меня насторожило. Конечно, я сильно рисковала, хотя и автобусы были достаточно комфортабельные, и ходили регулярно, но всё-таки не ближний свет, могла бы и прогуляться попусту, но, к счастью, моя очаровательная «сестричка» оказалась на месте, решила навести порядок в своей однокомнатной клетушке. Она посмотрела на меня, как будто увидела привидение, но довольно быстро пришла в себя.
- Кто бы мог подумать – Дикарка! Явление Христа народу, - изумлённо покачала головой она и, поняв, что с генеральной уборкой на сегодня ничего не получится, убрала тряпки и швабру в кладовку, переоделась в лёгкое платьице.
- Почему Дикарка? – первым делом спросила я.
Галина поняла, что сморозила лишнее.
- Ну так мы с Генкой тебя прозвали, - смущённо ответила она. – Вроде как дикая ты совсем, не хочешь жить по сложившимся нормам, законам, во всём ищешь истину, справедливость. Отсюда постоянный конфликт с обществом, с окружающими, прогрессирующая изоляция от знакомых, подруг. Чем-то на жену Кистенёва была похожа, но по-своему сдвинутая. Мы вообще всех пациентов для удобства, когда работали вместе, различали по их сущностям. Конечно, не по Карлу Юнгу с его занудными архетипами, скорее, по социотипам, но достаточно точно, ярко.
Хищник (Хищница) – человек, который всегда и во всём ставит во главу угла только себя. Пытается окружающих подчинить своей воле, извлечь из них выгоду. Не останавливается ни перед чем в достижении поставленной цели.
Жертва. Прирождённая мазохистка, часто влюбляется, постоянно разочаровывается. Над ней издеваются, пользуются ею, как хотят. Натешившись, безжалостно отбрасывают в сторону. Жизнь ничему не учит её, каждый раз всё повторяется сначала. У опытных ловеласов, мошенников, домашних тиранов, извергов глаз на таких женщин намётанный, вцепляются, как вампиры, и нервы мотают потом, кровь пьют, до бесконечности.
Плакса. Типичный меланхолик, постоянно в депрессиях, всё ему плохо, малейшая неудача повергает в отчаяние.
33 несчастья. С такими людьми лучше не общаться. С ними постоянно происходят какие-нибудь происшествия: то руку или ногу сломают, то кошелёк у них своруют, то пожар, то наводнение, в семье кто-то пьёт, кто-то работу теряет. И знаешь, я убедилась, что это заразно. Ни в коем случае нельзя пытаться им помочь. Стоит только попасть в их орбиту, сам устанешь от всяческих бед отбиваться.
Я помолчала какое-то время, затем бесстрастно, без всякой заинтересованности, констатировала очевидный факт:
- Я вижу, у тебя перемены? Развелась с мужем?
Галина вздохнула:
- Ну, я бы, конечно, ещё потерпела, но он сам настоял. Подал заявление сразу на развод и раздел имущества, хорошо хоть дочку, Валерию, мне оставил. Пришлось вот сюда, на другой конец города перебраться. Лишь бы не в коммуналку. Весь этот трёп насчёт лишнего веса, моей инертности в сексе оказался лишь предлогом, чтобы переключиться на девчонку помоложе - без мозгов, но со связями. Так что на личном фронте пока полный штиль. О тебе не спрашиваю, и так видно, что в шоколаде, вот только не пойму, зачем я могла нашей знаменитой, по местным масштабам, «теледиве» понадобиться?
Мне не хотелось примешивать зависть к нашим отношениям, и я обрисовала в общих чертах, что не так уж и сладко живётся в нашем то ли раю, то ли гадюшнике «звёздочкам» моего ранга.
Галина, как ни странно, ничуть моим откровениям не удивилась:
- Да, что делать, видимо весь мир так устроен: одним всё, другим лишь объедки с барского стола. У нас, в медицине, приблизительно то же самое. Как, чайку попьёшь с тортиком?
- С удовольствием! – согласилась я. Раз угощают, с чего бы мне вдруг отказываться?
Галина, пока накрывала на стол, заметно потеплела в отношениях:
- Так и не излечилась от своей страсти? – с усмешкой спросила она. – Как бы ты ни распиналась сейчас, наверняка могла ведь и замуж удачно выскочить, и папика богатенького завести. Другая бы жизнь началась.
- Не излечилась, - со вздохом ответила я, уничтожая торт без зазрения совести.
- Не знаю даже, чем тебе помочь, - задумчиво проговорила «сестричка». - Тебе ведь Кистенёв нужен, я правильно поняла?
- Он самый, - понуро опустив голову, подтвердила я.
Ну а дальше начался не слишком весёлый разговор про то, как одна дура жена своей безумной ревностью настолько испортила имидж талантливому врачу-психологу, что никто больше, даже в самых захудалых частных клиниках не захотел с ним связываться, до сих пор он так нигде больше и не практикует. В довершение ко всему, Мадам, чтобы привлечь к себе внимание мужа и показать ему, что она ещё привлекательна и обаятельна, стала изменять «Генаше» с кем ни попадя. Этого Кистенёв, разумеется, уже не смог перенести. Подал на развод, неизвестно даже, где теперь обитает, в какой-то коммуналке, чуть ли не в бараке. Ни с кем не знается, вроде как занимается научной деятельностью, хочет защитить кандидатскую диссертацию, а на самом деле, скорее всего, давно уже спился с горя.
- Позвони мне завтра ближе к обеду, на работе я его без труда по всем каналам пробью.
Когда я уже собралась уходить, дверь в квартиру открылась и в неё вошла милая, смазливая девчонка. Она с любопытством посмотрела на меня и приветливо сказала:
- А я вас знаю. Но поверить глазам не могу: неужели сама Яна Косова, ведущая программы «Рок навсегда»? Не пропускаю ни одной вашей передачи.
Галина отвела взгляд в сторону и покачала головой.
- А вот и ещё одно «божье наказание» на мою голову. Как раз в этом году школу заканчивает. Поможешь пристроить куда-нибудь?
- Да запросто! – охотно отозвалась я. – Проводишь до остановки, Лерчик?
Девчонка была на седьмом небе от счастья. Господи, как же она напоминала меня в молодости. Даже в школу, как я, паинькой ходила, но зато вечером, среди своих… Мне было легко с ней разговаривать, я почерпнула для себя такой объём информации, что уже через пять минут поняла: за восемь лет в моём родном городке ничего не изменилось!

К Кистенёву я добралась только вечером. Тоже решила явиться без предупреждения, нисколько не сомневаясь, что сообщив мне его координаты, Галина тут же позвонила Генаше, предупредила о моём приходе. Так что встретил он меня буднично, ничуть не удивившись.
- А, Яна, - кивнул он. - Давненько не виделись. Проходи.
- Да, это я, Дикарка. Здравствуй, Геннадий Игоревич!
И на эту фразу он особо не отреагировал, даже переход на «ты» особо его не удивил. Удивилась я. Однокомнатная квартирка в пригороде Щурово, районе, прямо противоположном тому, в котором я только что побывала. Конечно, не зачуханная хибара, но женским духом здесь и не пахло. В обстановке предельный минимализм: голые стены, даже не оклеенные обоями, просто покрашенные; старый, раскладывающийся диван, ничем не застеленный. Скрипучие деревянные полы, такая же хлипкая деревянная входная дверь. Ни одного горшка с цветами ни на полках, ни на подоконнике. Но при том чистота, из окна вид на реку, да и по воздуху чувствовалось, что рядом сосновый бор, и квартиру регулярно проветривают. Сам хозяин: чисто выбритый, в стареньком спортивном костюме. Ещё кресло напротив дивана, скорее всего принесённое с помойки, но отреставрированное. Естественно, насколько хватило способностей.
Ну и дальше всё в том же духе.
Генаша даже и не подумал предложить мне чаю. Уселся на диване и уставился на меня своим острым колючим взглядом.
- Чем обязан столь высокопоставленному визиту? – наконец сухо поинтересовался он.
Я молча прошла на кухню, ожидая увидеть там, по меньшей мере, батарею пустых бутылок, но ничего подобного не обнаружила: так же свежо, чисто убрано. Газовая плита, правда, допотопная, но такими «раритетами» никого в моём родном городе не удивишь.
Что ж, хозяин вполне в форме, с ним можно общаться. Вывод меня порадовал.
- Нужна помощь, - коротко, хоть и с запозданием, ответила я, усаживаясь в кресло напротив.
- В чём конкретно? – По всему чувствовалось, что хозяин не испытывает особой радости от моего прихода, но и враждебности в голосе не было.
- Из трёх вариантов, которые ты мне в прошлый раз посоветовал, я выбрала не тот, что нужно, и, соответственно, зашла в тупик.
Тут я не выдержала, сорвалась, высказала этому бездушному роботу всё, что я о нём думаю, но сначала ту боль излила, которую я в последние несколько дней испытывала. Никогда не слышали такое выражение: «сухие слёзы в глазах»? Впрочем, сухими они были недолго, в конце концов я не просто расплакалась, а даже разрыдалась, достала носовой платок.
- Всё? – когда я выдохлась и затихла, уточнил «Генаша» хладнокровно. – И только-то? А теперь скажи, Янчик: стоило ли для столь красочной «картинки в слезах и соплях» так упорно меня разыскивать? Что, не могла сама задачку решить? Кстати, тебе повезло, что ты меня сегодня застала. У нас в Коломне, как ты сама понимаешь, любая работа мне с некоторых пор заказана, приютила одна частная клиника в Москве, там, в своём кабинете, я часто и остаюсь ночевать. Вот думаю вообще порвать пуповину: купить или снять квартиру в столице. Поэтому обустройством своим здесь особо не занимаюсь.
Он помолчал немного, затем продолжил:
- Итак, на один твой безмолвный вопрос я, надеюсь, ответил. Что дальше? Не спился, как тебе, возможно, напели – пустых бутылок на кухне ты не обнаружила. Наоборот, даже защитил, наконец, кандидатскую диссертацию. На докторскую пока не замахиваюсь: нужны связи, практика, богатый материал.
Я развела руками:
- Ответ исчерпывающий, осталось прояснить только один момент: как тебе удалось от жены своей бывшей отделаться? Насколько я понимаю, развод для таких одержимых не помеха.
- Ну, тут совсем просто, - усмехнулся Кистенёв. - Сводил её на приём к знакомому психиатру, затем пригрозил: будет и дальше меня преследовать, сдам в соответствующую клинику, вылезать из неё не будет. Как ни странно, подействовало. Ещё она к тому времени так увлеклась своими изменами, что меняла мужиков, как перчатки. Преобразилась и внутренне, и внешне, сейчас вся в поисках достойного мужа, который бы холил, лелеял её, а заодно на достаточно высоком уровне содержал. А уж потом: ни-ни, станет солидной дамой, возможно, даже займётся благотворительностью. И ты знаешь, я нисколько не сомневаюсь, что она добьётся своего. С её-то напором! Однако нам давно пора вернуться к существу вопроса, за решением которого ты приехала. Как, созрела для серьёзного разбора полётов?
Я кивнула:
- Да.
Кистенёв облегчённо вздохнул.
- Во-первых, хочу особо отметить: тут был твой собственный выбор, несправедливо было бы меня за него упрекать. Не верю, чтобы тебе удалось пройти сквозь свои шпицрутены такой, «как тебя воспитали». Наверняка многим пришлось пожертвовать, чтобы достичь намеченной цели. Так какой смысл был настолько истово десять лет назад за усвоенные принципы держаться? Ты сожалеешь, что был гораздо более короткий и верный путь, которым ты не воспользовалась? Ой ли? Ты уверена, что именно тебя твой милый выбрал бы после ухода Рио Риты? Да, у тебя были принципы, а у этой сопливой крошки, о которой ты мне говорила, никаких других установок не имелось в наличии: только безграничная отвага - ради любви она была готова на всё в отношениях со своим избранником. Но зато сейчас картина в корне изменилась: твой любимый приполз к тебе на коленях, весь в твоей власти – как раз то, о чём ты мечтала. Причём, заметь, не я, ты сама в том своём выборе оказалась права. Единственная, но роковая, твоя ошибка – истово стараясь забыть своего возлюбленного, ты слишком надолго упустила его из виду. А всего-то и надо было - сделать короче поводок.
Я задумалась на какое-то время, затем решительно тряхнула головой:
- Ладно, допустим, ты прав: я победила. Но что дальше? Попытаться вырвать, буквально зубами, с кровью, у нашей «соплячки» единственную радость в жизни? Лишить отца детей, в которых он наверняка души не чает? Мы сотрясаем попусту воздух чуть ли не час, как ты правильно заметил, но толку-то? Да, я королева ринга, но жизнь загнала меня в угол - я в полном тупике.
Что тут началось!
- Господи, ты как была Дикаркой, так и осталась, ничуть не изменилось! - в сердцах даже прокричал в какой-то момент выяснения наших отношений Кистень.
Мы с ним спорили до хрипоты, перебирая все возможности, которые могли заслуживать хоть какого-то внимания.
- Вернуться к мамочке с папочкой, очиститься от столичной скверны, восстановить в себе ту прежнюю, которой я была когда-то. Как тебе такое? – выдвинула я в запальчивости, на мой взгляд, самый убийственный вариант.
Тут Кистенёв вообще зашёлся от хохота:
- Браво, брависсимо, мне остаётся только рукоплескать. Ну и где ты здесь найдёшь работу по специальности? Веришь «ящику» о каком-то мифическом российском рае? Про Москву не спорю, но в нашем достославном городишке феноменальная безработица - уборщицей и то никуда не устроишься. Так что забудь!
В конце концов, мы остановились на двух версиях: оставить всё, как есть, только вычистить из сердца остатки прежней любви и заняться, наконец, устроением своей личной жизни. Или, как альтернатива: вновь отказаться от себя нынешней, выбрать третью, окончательную, судьбу.

С тем я и уезжала в Москву. Попрощалась с родными, собрала сумку с вещами и поехала на вокзал. В ожидании электрички решила даже позвонить начальству и доложить, что недели оказалось многовато, я просто жажду вернуться на любимую работу. Однако неожиданно для себя набрала совсем другой номер.
- Прости, но остался один нерешённый вопрос. Я тут, на вокзале. Можно – я сейчас подъеду? Возьму такси для скорости.
Генаша замялся. Наконец, пробормотал смущённо:
- Слушай, я был бы рад, конечно, но есть проблема – я тут с одним человечком договорился. Как ты считаешь - должна быть даже у самого захудалого психолога личная жизнь?
Однако я не сдавалась, напирала, как танк:
- Делов-то! Ну придёт на часок попозже твоя краля. Что изменится? Только секс угарнее будет.
- Да она из города должна приехать. Наша первая встреча, - пытался убедить меня Кистень, - с местными я давно не связываюсь, сама должна понимать, почему.
- Ничего, - не сдавалась я, наглости моей не было предела. – Пусть погуляет часок до автобуса по магазинам. В Голутвине их пруд пруди. Купит себе в подарок какую-нибудь безделушку, я оплачу.
- Да я сам кредитоспособен, как-нибудь без спонсоров обойдусь, - со злостью согласился в конце концов Геннадий Игоревич. – Ладно! Только пулей! Иначе ждать не стану, встречать свою ненаглядную к автобусу пойду!

5

Конечно, я нарвалась на скандал. Как могло быть иначе? Возможно, даже специально выжидала, не торопилась с выбором такси. Но, так или иначе, цель была достигнута, «ненаглядную» я увидела. Не Бог весть что, конечно, но как видно, наш «Генаша» долго неприступную крепость осаждал, прежде чем она открыла ворота, решив сдаться на милось победителя. Впрочем, открыла ли? Скорее всего, ещё не успела. И вдруг такой облом, причём сразу для двоих – я на пороге.
- Ах вон оно как, и кто же тут к нам пришёл! – буквально взорвалась «неприступная». – Не знала, что вы такой кобель, Геннадий Игоревич! Что же вы так опростоволосились – сразу двум девушкам свидание назначили!
Ну, эта песня нам обоим была хорошо знакома, я с одного раза сумела выучить. Слава Богу, по крайней мере, на меня не бросились с кулаками. Да и ситуация была другая: кто я? В сущности, такая же невинная жертва!
Генаша долго сидел молча после ухода своей пассии. Ничего удивительного – такой вечер ему испортили!
- Ладно, не расстраивайся ты так, - подлила я масла в огонь, - могу компенсировать потерю, но один-единственный раз в жизни, без продолжений.
- Да иди ты! – не на шутку разозлился Кистенёв. – Тоже мне, дама- благотворительница!
Я покачала головой – зря он так, как раз в тот момент я не шутила, мне любой ценой нужно было добиться намеченной цели. Потом ведь локти будет кусать!
- Ну так что там у тебя? – проговорил Генаша, немного успокоившись. – Опять какой-нибудь таракан в голове зашевелился?
- Нет, все «прусаки» и «кукарачи» к твоей «девушке» давно перебежали. Влюбились в неё, наверное. У меня к тебе чисто деловое предложение. На мой взгляд, очень заманчивое. Ты продаёшь свою хибару здесь и переезжаешь в Москву. Мы заключаем фиктивный брак, но о том, что он липовый, будем знать только мы с тобой, в жизни мы должны быть всё время на виду, поддерживать видимость идеальной пары. Срок – два года. Обещаю - я использую все свои связи и даже обаяние (заметь!) в любой форме, чтобы помочь тебе сделать научную карьеру, ты разберёшься в моих проблемах и наладишь наконец мою личную жизнь. Сама я не в состоянии это сделать: никак не выберусь из житейских дебрей, слишком много времени отнимает работа. Да и положение женщины в нашей стране тебе прекрасно известно: просто выйти в свет, показаться там одной – совершенно нереально. Я всё продумала. Снимем две квартиры в одном подъезде, но на разных этажах. Одну для меня, но она будет считаться как бы нашей общей, там мы будем принимать гостей, отмечать всякие памятные даты. Вторую приспособим под твой кабинет: в нём ты будешь сочинять свои конгениальные статьи, очерки, книги и принимать пациенток, нескончаемый поток которых я тебе обеспечу. Никакого интима между нами, естественно. С прежней передачей я распрощаюсь, получу заочно второе высшее образование уже в сфере психологии и психотерапии, и организую новое шоу, что-нибудь из разряда «Психология семейной жизни» или «На грани развода». Ну и как тебе мой план?
Кистенёв посидел, подумал, но больше для вида, затем разнёс в пух и прах все мои нагромождения:
- Хорошо, слушал я тебя долго, внимательно, теперь подведём итог. В двух словах: начала ты за здравие, а кончила за упокой. Переезд в Москву? Давно планировал, практически созрел для столь важного шага. Объединиться с тобой на тех условиях, что ты предложила – действительно конгениальный вариант. Срок тоже вполне реален. Прежняя работа сжирала всё твоё время, высасывала жизненные соки? На помойку истории её! Не представляю, на каких условиях ты в своём шоу-бизнесе останешься, чтобы иметь кучу свободного времени, и в то же время достаточно часто мелькать на экране, но тебе видней. Дальше начинается далёкая от научной фантастика. Чтобы тебе переучиться в солидном вузе, нужно 3,5 года. Причём немыслимой пахоты. За это время ты растеряешь все прежние связи, не заведёшь новых, залезешь в фантастические долги, и всё равно будешь считаться специалистом второго сорта, поскольку основа в нашем деле – добротное медицинское образование. В Интернете ты можешь найти кучу предложений «перековать» тебя за 1,5 года, а то и вообще за несколько месяцев, но там уже полная халтура.
Я сидела некоторое время буквально с разинутым ртом и не могла вымолвить ни слова. А что сказать? На редкость мощный удар, буквально камня на камне не оставивший от моих планов.
Но я была уже не той размазнёй, как когда-то. Собрала последние силы и беспечно махнула лапкой в ответ:
- Прости, не знала таких тонкостей. Во всех случаях ты прав, при подобном раскладе вариант с учёбой полностью отпадает. А в остальном… всегда можно что-нибудь придумать. Итак, хотя бы в общих чертах, ты принимаешь моё предложение?
Кистенёв ещё раз прокрутил в голове все «за» и «против», и со вздохом согласился:
- Хорошо, пусть будет по-твоему. Насчёт телешоу тоже.

Новая жизнь… Я уезжала «в растрёпанных чувствах». Собственно, никаких трёх вариантов на сей раз у меня не было. Мы просто пытались создать видимость выбора, а на самом деле его не было и в помине. Вернуться в Коломну? И что мне там делать? Остаться на прежней каторге, где я была связана во времени по рукам и ногам? Нет, нужны были кардинальные изменения, и я всё сделала правильно. Вот только щемящая нотка в глубине души так и не затихала…

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 14 | Напечатать | Комментарии: 0
banner
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.