[attachment=2227] Распустилась. Ну как не стыдно? Поселившаяся в теплом теле, Боль гуляет вольготно, сытно, стол и ложе со мною делит. Помолясь, поднажать на вёсла… да течение вечно против. Дело в том, что в ушедших вёснах было то, что теперь всё портит. Внутрь озлобленным хладожаром лезет очередная пакость…

Расследование ведут Ежики. 7

| | Категория: Проза
Наверное, он ждал чего-то большего, от прихода родителей. Большего, нежели дружеское похлопывание по плечу от отца, или слезных глаз матери, которая, вроде как, и протягивала руки к сыну, но будто бы боялась к нему прикоснуться. Все разговоры, так или иначе, скатывались к тому, что они сожалеют о том, что Миша пропустит все годовые контрольные в этом учебном году. Так, как будто он не удачно упал с велосипеда, или же, подвернул ногу, бегая с друзьями в футбол. Вся эта неловкость нервировала. Миша то и дело отводил глаза, и рассматривал чистое небо за окном. Родители молчали, часто переглядываясь между друг другом. Как оказалось, тем для разговоров то, в общем-то и не было.
- К тебе уже следователь приходил? – Отец, видимо, долго готовился к этому вопросу, и поэтому голос сейчас был как у школьника на уроке.
- Да. Вместе с психологом. – Миша кивнул. Ну, не скрывать же и без того всеми известный факт.
- Миш, мы тут подумали, и, наверное, к тому времени, подберем тебе адвоката. – Голос мамы тихий и не уверенный. Она смотрит исподлобья. Сидит прямо, и если бы не дышала, казалась бы не живой.
Ежову это не интересно. Он не хочет сейчас обсуждать адвокатов и намечавшийся суд, он не хочет отвечать на вопросы о своем здоровье. У него все болит, и ходит с трудом, а обезболивающие уколы, что ставят два раза в день, по болевым ощущениям не слабее, чем сама боль.
- А когда Лиза придет?
- Думаю, к вечеру ближе. Она собиралась.
Это Миша и так знает. Они перезваниваются по сто раз на дню.
- Ты, только не волнуйся, хорошо? Ты ничего плохого не сделал. – Мама заглядывает в глаза. Ищет ответа на свой вопрос, а не убил ли ее сынок человека, но так ничего и не находит. Миша не знает, мог ли он что-то подобное совершить. Может быть, мог.
- Это всего лишь формальность. – Заверяет его папа.
Миша уже и сам не уверен в том, что он делал, а что нет. До того четкие воспоминания стали стираться, и гаснуть. Частично забылись некоторые моменты, хотя ключевые все еще сидят отравленным гвоздем в подсознании. Мог ли он, спрыгнув с рук насильника, вытянуть у того из-за пояса нож, и нанести удар обидчику? Сейчас, лежа в палате, в безопасности и тишине, Миша бы, наверное, смог. Страх быть убитым, и боль от своего положения уступили место чистой злости. И не прикрытая ничем злоба, рисовала в воображении мальчика ужасающие картины расправы над маньяком. А тогда? Тогда был дикий страх быть вновь пойманным. Страх, что затащив его на последний этаж, тот может вновь причинить боль, и вследствие, сбросить с девятого этажа.
- Тебе что-нибудь нужно? Одежда, там, еда какая-нибудь? – Совсем не уверенно, и не смотря на сына. Отец даже руки не знает куда деть, не то, что бы связно какую-либо речь произносить.
- Футболки и шорты Лиза захватит с собой, когда ко мне придет. – Мише хочется внимания. Ему хочется почувствовать объятия на своих плечах, нежного поцелуя в щеку от мамы, и заботу отца. Он хочет почувствовать себя защищенным, а не сидеть на краю кровати, не зная, что говорить. – И зубную пасту с щеткой. А есть мне все равно только жидкое пока можно. Супы там, типа бульонов, овощные пюре.
Лежать еще долго. На восстановление организма потребуется время. А сколько времени понадобиться, что бы перестать бояться собственной тени, и вздрагивать каждый раз, когда кто-то оказывается за спиной? Если честно, то Миша даже не уверен, хочет ли вообще, что бы к нему кто-то прикасался. Он от рук врачей-то шарахается, как черт от ладана.
- А мы с папой решили, что на лето к морю поедем. Хочешь?
- Да, давайте. – А почему бы и нет? Ему все равно делать будет нечего. Школы уже не будет, на счет друзей он не уверен. По крайней мере, ни один не пришел, и не навестил.
- Ну вот, и хорошо. Так что, давай поправляйся, мы тебя все дома ждем. – Подытожил отец. Понятно, что им на работу обоим надо. Выкроили время между перерывами на обед и пришли.
- Миш, я завтра приду, папа, возможно, тоже. Хорошо? Ты, звони нам, хорошо? – Мама второпях мазнула губами по щеке, вытерла не прошенную слезу и поднялась на ноги. – Ты у нас умница.
- Поправляйся давай. Не скучай тут. Лиза к вечеру подойдет. – Отец так же, быстро-быстро, приобнял за плечи сын, и тут же вышел. Мама задержалась не на дольше. Постояла с секунду в дверях и вышла следом.
К нему так и не подселили никого, так что, когда ушли посетители, палата погрузилась в тишину. На душе остался осадок. Он был рад видеть маму и папу, но при этом чувствовал что-то лишнее в их общении. Какую-то неловкость и неуверенность. А еще весь город уже гудел про случившееся. Не было тех, кто не знал или не рассказывал про маньяка. В социальных сетях, нашлись и те, кто хотел бы приобрести за деньги маску убийцы, для своей коллекции. Ладно, хоть, фотографии маньяка не вывесили, с них сталось бы.
А так, в общем и целом, заняться было нечем. Лежать целый день и залипать в телефон Мише надоело уже на вторые сутки. Да и врачи советовали больше ходить и разрабатывать мышцы. Вот Ежов и совершал туры от кровати до подоконника, и обратно. При ходьбе тянуло поясницу, и бедра немели. Дискомфорт был во всем. Порезанные живот и ребра то же давали о себе знать, а забинтованными руками он пару раз едва не опрокинул на себя кружку с чаем или компотом. За окном все так же зеленело и цвело, весна набирала обороты. За пределами больничной территории кипела жизнь, а в их крыле интенсивной терапии, было тихо и скучно.
- Тебе тоже эта медсестра, когда разносит еду, всегда делает так, что чай частично проливается на стол? – От неожданности Миша развернулся едва ли не на сто восемьдесят градусов. Он стоял всего в шаге от него. Крупный, упитанный мальчик, едва ли старше самого Ежова. С круглым, совершенно детским лицом, и большими карими глазами. В сочетании с не яркими мазками веснушек по всему телу. Его правая нога была закрыта гипсом, а сам он стоял прислонившись к стене, в руке сжимая один костыль.
- Ага. – Миша кивнул. А он и не знал, что по соседству кого-то поселили. – Постоянно.
- Вот и у меня такая же беда. Хотел догнать, да попросить тряпку, так она куда-то ушла, блин. – Огорченно развел он руками. – Давно лежишь?
- Третий день. Где-то. – Не уверенно посчитал Миша.
- А я первый. – Самодовольная улыбка прорезала пухлые губы. Парнишка вытянул загипсованную ногу, показывая новому знакомому. – Упал со стены. С пацанами полезли на стройку, ну я повыше хотел. Не удержался. И ка –ак шмякнусь в высоты. Легкое сотрясение и перелом. А у тебя че?
Миша замялся. Говорить « а у него чего» не хотелось на отрез. А придумать что-либо нейтральное не получалось.
- Машина сбила. – Наконец смог выдать ответ Ежов. – С велика упал. И машина сбила.
- Круто. – Кивнул собеседник. – А то, я смотрю, ты весь покоцанный, какой-то. Там синяк, тут синяк.
- Ага. – Кивнул Миша.
- Слушай, а давай к нам, а? Я так понял, в отделении всего нас трое. Я тебя с Васькой познакомлю. Он, правда, из деревни пацан, но нормальный такой. Лежит с острым бронхитом, или чего-то там. Короче, тоже, как мы, счастливчик.
Миша ухмыльнулся.
- А че? Не так что ли? Контрольные то, все, побоку пошли. – А улыбка во все тридцать два, и лицо счастливое-счастливое. – Меня Никитой зовут. А тебя?
- Миша.
- Отлично. Ну че, идем?
Васек оказался высоченным и очень тощим, с копной соломенного цвета волос и лучистыми карими глазами. Он полу сидел, полу лежал на заправленной кровати , не вставая кивнул, когда двое вошли в палату.
- Васек, это Миха. Миха, это Васек. – Гоготнул Никита. А затем протянул руку и сгреб Ежова за плечи, притянув к себе. У Миши аж душа в пятки ускакала, и горло моментально пересохло. Тело, словно и вовсе, онемело, замерло, в неудобной для себя позе. – Прикинь, он с велика наипнулся и под машину попал.
Миша не был уверен, что именно так все сказал, но перечить не стал, лишь кивнул головой в знак подтверждения. Дискомфорт от того, что его держат, никак не отпускал, постепенно перерастая в панику.
- В карты играешь? – Васек наклонился над своей тумбочкой, вытягивая из полки мятую пачку потрепанных карт. Повертел в руке, улыбнулся.
- Играет-играет. – Заверил его Никита, и наконец, отпустил нового приятеля. Миша выдохнул свободнее.
Как оказалось, Никита и вправду был не старше Ежова. Тоже, тринадцать лет. А вот Васек оказался на два года старше их обоих. И действительно жил в деревне. Это Миша выяснил в первые пять минут их общего общения.
- Да ладно тебе, не было такого. – А еще Василий гнусавил, и при возмущении смешно морщил лоб. Они сидели на его постели, играя в дурака, попутно обсуждая все подряд.
- Было-было. – Веселился Никита. – Ты прикинь, Мих, я лежу, дремлю, тут открывается дверь, и вносят вот его. Шпалу, блин. А ноги –то, не помещаются. Торчат с кровати. Вокруг него медсестра кругами ходит. Тут подправит одеяло, ноги открыты, натягивает на ноги, туловище. Во – я ржал.
- Я не виноват, что выше некоторых. – Раздавал карты Вася через пень колоду. Не было еще ни одного раунда, что бы они сыграли хоть раз нормально.
- Это он о тебе, Миш.
- С чего это? – Не понял Ежов. Нет, он, может быть, не самый высокий в классе, но и низким его не назовешь.
- А с того. – Упитанный Никита поднялся на ноги, подбоченился, выпрямился. – Вставай-вставай, давай мериться.
Миша пожал плечами и встал. Поднялся на ноги и Вася, который их на полторы головы выше оказался. Поставил обоих спина к спине, и положил свою большую ладонь на обе макушки.
- Ну, чего там? – Нетерпеливо поинтересовался Никита, задирая голову, что бы посмотреть на Васю.
- Вещаю. Миша на пару сантиметров, выше. – Улыбка у Васи была широкая.
- Я так и знал.
- Так не честно, вечно я самый низкий.
- Да, че вы расстраиваетесь? Вы все равно, мелкие оба.
Игра вновь продолжилась. То пики козыри, то крести, то бубны, то черви. Миша устало зевнул. От с утра поставленных уколов его часто клонило в сон. В общем, в последнее время, он заметил странную сонливость и легкую апатию. А еще рассеянность, и постоянные провалы в мир воспоминаний, что очень нервировало. Миша мог разговаривать с медперсоналом и в какой-то момент, буквально, провалиться в воспоминания. Такие мысли заполняли весь его разум, мешая воспринимать окружающий мир. При этом он ничего не слышал, не видел, и не реагировал, замирая на месте. Перед глазами неизбежно всплывали картинки прошлого, а порой, когда он уже был на грани с реальностью, то боковым зрением видел какие-то не четкие силуэты.
- Все, надоело. – Проиграв в очередной раз, Никита сгреб все сброшенные карты, и убрал обратно в коробочку. – Надо чем-то заняться.
- В больнице? – Уточнил Вася. – И чем?
- Ну, не знаю. Новости слышали?
- Какие? Про маньяка? – Лениво потянулся, разминая уставшее тело, Вася. – Да ну его, в пень. Нахрена вообще в это лезть? Ну, грохнули и грохнули. Пошлите лучше, в столовку сходим. Там сейчас компот будут давать.
Ежов, успевший напрячься, выдохнул свободнее. Не хотелось признавать, но любые темы, касающиеся того случая, вызывали жуткое желание спрятаться под одеялом, и сказать, что его нет дома. Он даже чувствовал, как при этом бледнеет, и ладони покрываются холодным потом. Противное состояние.
В коридоре было тихо. По ощущениям, так кроме них троих в отделении и вовсе никого нет. Ни медсестер, ни больных, ни врачей. Лишь пустые стены, выкрашенные в два цвета, синий и белый, да множество закрытых дверей.
- Э, а где все? – Хромая и идя последним, Никита озадаченно озирался кругом, щуря свои глаза.
- Может, на обед ушли? – Предположил Вася.
- Ага, в пять вечера?
В таких диалогах Миша обычно не участвовал, предпочитая слушать, не видя причины отвечать на риторические вопросы.
- Да, черт их знает. – Пожал плечами Вася. – Может, у них обед в полдник?
- Ага, и ужин в завтрак. – Хихикнули позади.
Миша хмыкнул, в больницах он лежал не так часто, обычно они с сестрой не болели. А тут, и реанимация, и следом терапия. Но, точно мог сказать, что это все ненормально. Медсестры всегда были на посту, чаще сидели и болтали ни о чем. К тому же, врачи расходились после семи вечера, оставляя одного дежурным. А тут – тишина.
- Может, совещание у них? – Предположил Ежов. Все, за неимением других вариантов, согласились.
- Миша, подожди секундочку? – Женский голос долетел до них через весь коридор. Миша остановился, обернулся на звук. К ним приближалась женщина, одетая в белый, медицинский халат, под которым четко вырисовывался силуэт, одетых свитера и джинс. Седые пряди волос, убранных в элегантную прическу. – Пойдем со мной. Нам нужно поговорить.
Ежов нахмурился. Поговорить? О чем? Все, что он помнил и знал, он еще вчера рассказал следователю из прокуратуры, и той женщине, вроде бы – психологу. Женщина увидев замешательство на лице мальчика, улыбнулась.
- Не волнуйся, это не займет много времени. Просто, нам нужно задать тебе пару вопросов.
- Хорошо. – Врачи же не обидят? Он в больнице, ему ничего не грозит.
Идти оказалось не долго. Всего третья дверь от сестринского поста.
- Ты же помнишь Даниила Петровича? Он из прокуратуры? – Теплая ладонь легла на плечо Миши, и тот машинально сжался. Женщина, легко подтолкнула его, к ближайшему креслу, стоящем в кабинете. Человека из прокуратуры он помнил, а вот того, кто сейчас стоял перед ним, нет. Как и женщину, что с ним разговаривала. Не лицо, конечно, но фигуру и общие черты - да
- Здравствуй, Миша. Я могу тебе задать еще пару вопросов? Ты не возражаешь?
В кресле, немного большом и не удобном, Ежов почувствовал себя маленьким ребенком. Ноги болтаются в воздухе, до подлокотников далеко, а спинку уж слишком прямая.
- Хорошо. Думаю, мы можем начинать. – Женщина хлопнула в ладони и села за свой стол.
- В прошлый раз ты говорил, что у того был нож, так? – Миша кивнул, мужчина то же. – Нож мы нашли на четвертом этаже, он валялся в углу на одном из лестничных пролетов. Отпечатков на нем двое. Твои и его. Ты можешь вспомнить, ты хватался за нож руками?
Миша нахмурился. Первый раз когда он увидел острие охотничьего ножа, было еще на втором этаже. Его ему показали для устрашения. Последующие разы были в целях добиться покорности от мальчика, когда тот стал вырываться.
- Д-да. – Миша поднял обе ладони. Раны на них практически затянулись, но руки все еще были перебинтованными. Видимо, тот, кто приходил к нему в прошлый раз, не рассказал всего коллеге.
- Хорошо. А куда нож потом делся, когда он тебя понес наверх?
- На поясе у него было отделение для ножа. Видимо, там? Он доставал нож из-за спины, под курткой.
- Хорошо. – Вновь кивок. – А, ты мог до ножа дотянутся, когда он нес тебя?
Мог или нет? Может быть, и мог. Но все было слишком быстро и сумбурно. Свалиться с рук, быстро подняться на ноги, броситься бежать домой.
- Может быть, он догнал тебя и ты его ударил?
Тот и вправду бежал за ним. Миша помнил, как в последний раз обернувшись, он увидел искаженное гримасой озверения лицо своего мучителя. Он бы и сейчас, наверное, мог бы набросать его автопортрет.
- Миш, мы не обвиняем тебя ни в чем. Ты поступил правильно, ты защищался. В этом нет ничего страшного. – У женщины голос мягкий и добрый. И глаза смотрят с заботой. – Просто, нам нужно знать, как так случилось, что тот умер?
Ему и самому интересно, как такое могло случиться. Вот только ответов, нет, а искать их в своей памяти у Миши не получается.
- Я не помню. Я побежал домой, и все.
- Миш, нам придется проводить с тобой следственный эксперимент. Мы поедем к тебе домой, и тебе придется нам все показать наглядно, хорошо?
Миша кивнул.
- Тогда, завтра днем мы тебя заберем из больницы.
Миша вновь кивнул.
- Миш, с тобой все в порядке? – Это уже женщина, когда тот собрался уходить. – Ты какой-то бледный.
- Все в порядке. Голова немного болит. – Не болит, а ватная. И тревожность какая-то не естественная. Он будто находится не в своей тарелке.
- Только голова?
- Да.
- Может, тебя беспокоит кишечник? Ты в туалет нормально ходишь? Ничего не беспокоит?
- Все нормально. Просто… - Что просто? Миша и сам не мог понять, что не так. При чужих людях он и до того то, тушевался, а сейчас это просто вызывало панику. – Нет, ничего. Все в порядке. Наверное, мне нужно поспать.
На выходе из кабинета он едва не налетел на паренька. Полный, круглолицый, с озонной улыбкой на пухлых губах. Видимо тот стоял до этого за дверью, а потом резко вынырнул вперед.
- Извини. – Что-то было не так. Что-то беспокоило его. И тот парнишка как-то странно на него смотрел, хотел было что-то сказать, но передумал. А Мише в спину летели слова, сказанные полу шепотом, из-за закрытых дверей, женским голосом: « видимо, все гораздо хуже, чем я ожидала. Вся эта ситуация очень сильно выбила его из колеи. Видимо, для психики это оказалось критическим».

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 100
     (голосов: 1)
  •  Просмотров: 74 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.